Один весенний день

Гию с Танджиро готовили. Завтра к ним обещала приехать Незуко, которая, разумеется, взяла с собой и Зеницу, и теперь оба они готовились к приезду гостей - комнаты были убраны, припылесошены и оттерты до блеска, и вот сейчас готовилась еда на стол. Конечно, никакой замысловатости тут и близко не было, просто Танджиро, хоть и отлично готовил, один все сготовить на четверых человек не смог бы, а Гию совершенно не понимал нюансов, и по этой простой причине находился под неусыпным наблюдением Камадо. Наконец то, когда все было приготовлено, когда были завершены последние действия, они оба присели за стол, глядя на дымящийся пирог. Солнце медленно приближалось к верхушкам домов. Была ранняя весна, и закаты пока что начинались рано, но скоро все должно было поменяться, скоро солнце начнёт уходить ненадолго - и возвращаться через жалкие часа четыре-шесть. Вот и сейчас они отчётливо понимали, что если надо выспаться - то дела заканчивать стоит поскорей. Гию отвлёкся от пирога, и глянув на Танджиро, произвёл попытку быстро поцеловать его в губы и пойти попить воды.. Но в момент касания чужих губ Камадо резко перехватил инициативу и просунул язык в чужой рот, слегка столкнувшись с Томиокой зубами. Гию от неожиданности хмыкнул вопросительно, но когда Танджиро оторвался от него, тяжело дыша - воздуха не хватало, как собственно и всегда, ведь носом дышать не получалось - в глазах Камадо плескалось неожиданное для него желание. Чаще всего до такого его доводил Томиока, но в этот раз, судя по всему, довёл он себя сам. — Всю готовку не отпускали... Мысли... — Танджиро наконец отдышался, и в лучах закатного солнца его лицо казалось столь завораживающим, что Гию, не сдерживаясь, вновь поцеловал его, но теперь вёл он, и яркое осознание этого в глазах поддающегося Танджиро послужило получше любой стимуляции. Гию легко подхватил партнёра на руки. В спальню, скорее всего, пойти сейчас будет лучше всего. Он вошёл в спальню, едва справляющийся с диким возбуждением от ластящегося к нему Танджиро, и едва спустив партнёра на пол, стянул с себя футболку, пока Камадо избавлялся от своей одежды. Дождавшись окончания раздевания, Гию прижал партнёра спиной к стене и вновь принялся за его губы, освещенный закатывающимся весенним солнцем. Танджиро тяжело дышал. Моменты, когда он раздевался, когда Томиока прижал его к стене, и сейчас, когда тот оглаживал его, заставляли кровь приливать к члену. Поскорее бы Гию оказался в нем.. Томиока, тихо шепчущий Камадо на ухо что то поощряющее, мягко проводил руками по его оголенной спине, прижимаясь к нему, и этим заставляя Танджиро дрожать от возбуждения, выгибаться в его руках. Затем же Гию быстро развернул его лицом к стене, дотянулся до смазки, что стояла на тумбочке, и со щелчком открыв её, вылил чутка на пальцы и размазал по ягодицам, а затем и анусу партнёра. Остаток растер по болезненно стоящему члену, и медленно приблизив головку к проходу, потянулся к губам Танджиро и медленно поцеловал его, парралельно входя, заглушая губами тихий стон, сорвавшийся с губ Камадо. Тогда же Гию начал двигаться, понемногу ускоряясь, и Танджиро, возбужденный, влажный, слегка морщащийся от боли, что то проскулил стене. Томиока неразборчиво зашептал ему на ухо, срываясь на дикий темп и настойчиво припирая к обоям, прижимая, распаляя Танджиро ещё больше. Камадо уже не мог сдерживаться, и тихие стоны, гармонирующие с движениями Томиоки, наполнили комнату, словно придавая ей какую-то новую атмосферу, словно наполняя её похотью. Они двигались быстро, и вскоре Танджиро был полностью прижат к обоям, Гию же опирался на них лишь ладонями и предплечьями, тяжело дыша и толкаясь в тело партнёра. Камадо кончил первым, забрызгивая обои и пол, срывая голос в стоне, и выгибаясь в спине. За ним и Гию, не прекращая двигаться, излился внутрь. Финал был ознаменован коротким вскриком Танджиро, когда Томиока сжал в руке член младшего, и несколькими резкими движениями довёл его до второго оргазма. Они оба осели на пол, Гию развернул и прижал Танджиро к себе, и они, тяжело дыша, надолго замерли. Первым внимание на стенку обратил Танджиро, и вглядевшись, тихо прошептал слегка вибрирующим голосом: — Гию... Обои.. Томиока приоткрыл глаза, и приподнял голову, выныривая из абсолютного тепла в волосах Танджиро. Пару минут он смотрел на стену мутным взглядом, а потом его глаза расширились, и он тихо чертыхнулся. На стене отчётливо проступали пятна влаги, складывающиеся в формы тела Танджиро и ладоней с предплечьями Гию, а также - стекала мутно-белая жидкость. Они оба на миг отчётливо представили, как на такое отреагирует Незуко, обещавшая приехать завтра, и вот они уже не лежат на полу, а, помывшись, лихорадочно одеваются, совершенно забыв об усталости. Танджиро, пока Гию кругами ходил по комнате, думая, что же делать, попытался вытереть стену влажной салфеткой - но пятна оставались там, как будто нарисованные несмываемым маркером или въевшиеся ещё пару лет назад. Он почти в слепом отчаянии опустил руки. Что ж, возможно стоит просто не пускать сюда сестру... Нет, он не сможет так. Лучше, если она увидит, все просто рассказать. Со стороны Гию слышалось бормотание: — Нельзя же за ночь поклеить обои и встречать гостей... Или получится.. А если... Хм. Остались ли у нас те... А, не... Или да... Танджиро вздохнул. — Может, шторой завесим? Помнишь, у нас осталась одна.. Гию повернулся к нему, задумчиво вертя в пальцах прядь длинных чёрных волос и взглянул на стену. — А помыть не выйдет? — Они же бумажные. — Камадо ещё раз тяжело вздохнул, и прибавил, продолжая вздыхать, — Испортятся. Мы ведь на стенах не рисуем... — Вот и выбрали такие. — продолжил Гию, чуть ли не вырывая злополучную прядь с корнем, и напряжённо думая. «Может и правда шторой завесить? Вроде сейчас так делают.. Эту штору ещё найти надо в кладовке..— Томиока горько хмыкнул про себя, — и карниз...» Танджиро тем временем покинул комнату и пытался отыскать в кладовке мешок со шторой. И он нашёл их, о чудо, даже целые - спасибо практичности Гию - но вот местонахождение карниза осталось для него загадкой. Томиока, правда, вскоре подошёл, и заявив «Танджиро, неси штору и не таскай то, что смогу потащить я, знаем мы твою спину», углубился в поиски карниза. Камадо же отнес в комнату штору, осторожно положил мешок с нею на тумбу, и вернулся назад, как раз застав момент, когда Гию пытался одновременно вытащить и карниз, и ящик с инструментами из тесного помещения. Приговаривая «Да что ж такое...», Камадо, после недолгой полушутливой потасовки, наконец умудрился выхватить у партнёра из рук инструменты, и потащил их ко входу в спальню, сопровождаемый бессильным вздохом Томиоки. Карниз они прибили быстро, и повесив штору, удовлетворенно стояли и глядели на творение рук своих. Выглядело странновато, особенно учитывая сумрак, покрывший комнату, но штора гармонировала с обоями, и можно было сказать, что выглядит это все красиво. Танджиро смотрел на штору и радовался, когда спину накрыло тепло, а прохладные даже после напряженной работы руки обняли его. Гию ластился со спины как большой кот, и Танджиро, шею которого щекотали жёсткие, словно слегка колючие волосы, едва сдерживал смех, улыбаясь. Он развернулся и прижался к Томиоке, который вдруг подхватил партнёра и оттащил сопротивляющегося Камадо на кровать, а затем и сам завалился туда, прижимая Танджиро к себе. Гию уткнулся подбородком в затылок младшего, и улыбнулся. Вот оно, счастье. Завтра к ним приедет Незуко. Завтра им придётся, неловко краснея, объясняться. Но об этом они не заботились - они крепко спали.