Понедельник не самый приятный день недели

      Девушка склонила голову сначала в одну сторону, затем в другую, разминая затекшую шею.       Понедельник не самый приятный день недели. И Лулу это полностью поддерживает. За выходные она успела основательно так привыкнуть к тишине своего дома. Рядом не было людей от слова совсем, даже дядя был занят и не писал ей. Она впервые за все время почувствовала себя в безопасности, о камере в ванной и не вспоминала вовсе.       Отодвинула свой стул на колесиках и встала из-за стола. Не так давно девушка выходила на улицу, чтобы захватить еще один стаканчик кофе, ведь теперь на это у неё есть средства, и необходимо было помыть руки. Мучила ли её совесть, что она тратит чужие деньги? Немного. Лулу попыталась себя убедить, что это его небольшая компенсация ей за потрепаные нервы. Но принять все равно оказалось тяжело. И вернуть не получится, нет обратного номера.       Тихо, мышкой, прошмыгнула в коридор, коллеги и не заметили. Как всегда. Замечают только, когда им скучно и хочется кого-то обсудить. Уборная находилась в самом конце, кабинки стояли отдельными комнатами. Это супер удобно, Лулу никогда не было комфортно писать с кем-то в соседних кабинках. Процесс все же достаточно личный, да и некоторые грешили курением прямо в туалете, поэтому вариант отдельного помещения под каждый унитаз - подарок.       По замку девушка поняла, что комната свободна, и стоило ей дернуть ручку и открыть дверь, как перед ней возникла большая темная фигура в капюшоне и черной маске.       - Привет, Бемби, - такой знакомый низкий голос с нотками притворной радости. Девушка и среагировать никак не успела, как её за руку тут же затягивают в туалет и прижимают к двери. Затылок неприятно бьется о поверхность, заставляя тихо зашипеть и зажмуриться. До слуха доносится щелканье замка.       Сердце моментально переходит в режим чечетки, а глаза испуганно округляются. Взгляд растерянно начинает метаться из стороны в сторону, отказываясь фокусироваться на мужчине. Дядя регулярно появлялся в её доме. Она это знала, а он и не скрывал. Периодически пугал её по ночам скрипением половиц. Шуршал чем-то на чердаке и в подвале. Оставлял свои маски на кухне. Но на работе - никогда. Лулу считала, что это будто бы не гласное табу между ними. Словно ни он, ни она, не хотели в их такую больную историю втягивать кого-то третьего, особенно не совсем близкого, как коллеги или руководство.       Но, по всей видимости, она ошиблась.       - Я сейчас закричу, - угроза не звучала убедительно, так как голос моментально просел и осип. Грудь под белой рубашкой ходит ходуном и начинает слегка подрагивать от нарастающей паники.       - И тогда все вокруг увидят, как я тебя наказываю, а ты стонешь, Бемби, - по-звериному склоняет голову в бок, не сводя прямого взгляда с девушки. При ярком свете уборной глаза почему-то особенно кажутся черными. Даже зрачка не видно. Может это тень от его капюшона так падает? Или дядя все же не человек вовсе.       У Лулу словно выработался рефлекс. На голос, на присутствие мужчины рядом. Из всех их встреч только одна не закончилась чем-то интимным. Поэтому сейчас между ног стало слегка влажно, от чего девушка потерла их между собой и шумно сглотнула скопившуюся слюну во рту. Ей страшно и интересно. В очередной раз. Рано или поздно она сдастся. Лулу это наконец понимает. Когда-нибудь она начнет в своей голове принимать все, что ей дает мужчина и будет с нетерпением ждать очередного его шага. Это приносит адреналин, которого ей так не хватает в её скучной размеренной жизни. Но сейчас... Сейчас она готова только признать, что её тело больше ей не принадлежит. И это приводит в ужас.       Дядя опасно щурит глаза, видя как женские слегка подрагивающие ноги притираются между собой. Он уже не юный мальчик, понимает, что это значит. И его буквально ведет от осознания своей власти над таким маленьким олененком.       Мужчина не церемонясь хватает девушку за затылок и сжимает пальцами тыльную сторону шеи, оставляя красные пятна. Ведет к раковине, встроенной в столешницу, и грубо нагибает над ней, заставляя девушку беспомощно пискнуть и упереться локтями о холодную поверхность.       - Подними голову, - четко и низко, словно отдает приказ. По сути, это он и был. Девушка шмыгает носом, но не плачет. Отрицательно мотает головой, начиная дрожать всем телом.       Взмах и на ягодицу прилетает мощный шлепок ладони. Женская спина тут же выгибается, а рот распахивается в желании схватить воздух. По комнате разносится тихий стон, похожий на скулеж.       - Подними. Голову, - повторяет с нажимом и специально раздельно, прямо на ухо девушки. По спине бегут мурашки и Лулу наконец выполняет команду, как послушный щенок.       Глаза упираются прямо в зеркало, на свое отражение. Щеки пунцовые, губы влажные от слюни, а глаза стеклянные, как у наркоманки. Часто дышит, как под приходом. Так стыдно, что девушка зажмуривается, лишь бы не видеть себя такой поплывшей от ситуации.       - Я ударю тебя 7 раз, а ты будешь стараться не кричать, поняла? Отвечай "Да, сэр", - смотрит на неё сквозь отражение немигающим черным взглядом. Дядя и сам тяжело дышит, но режим охоты не дает ему сорваться с цепи. Он пришел не за этим. Маленькая Бемби слишком часто чувсвует себя храброй.       - Д-да, сэр, - голос как у загнанного животного, вид такой же. Закусывает дрожащую нижнюю губу и часто моргает, чтобы не начать плакать от переизбытка эмоций. Хороших или плохих, она пока не поняла. Ей просто странно и волнительно.       Дядя удовлетворенно кивает и перемещает ладонь с женского затылка вниз, ведет по узкой спине, нажимая на каждый позвонок. Задирает юбку вверх, изучая взглядом оттопыренные ягодицы. Выглядит, как приглашение. Он когда-нибудь возьмет её так.       Цепляет пальцами раздражающие светлые лосины и спускает их вниз вместе с трусиками. Сам приседает на корточки, чтобы снять полностью предметы одежды и откинуть куда-то в угол туалета. Не видит лицо Лулу, но чувствует её волнение. Наслаждается им, специально тянет время и ничего не делая. Просто смотрит на такую розовую влажную промежность прямо перед его лицом. Тихо хмыкает, замечая скопившуюся влагу и красноватый след от ладони на попке.       - Помнится ты просила меня туда не смотреть. Все еще стесняешься? - хрипло произносит, отмечая легкую дрожь бедер от его дыхания, пока он говорил.       - Да, сэр, - затравленно и тихо. Не решается посмотреть назад, просто сжимает пальцы в кулаки и жмурится, чувствуя лицо мужчины в такой близости от её промежности. Это смущает неимоверно.       Мужская ладонь слегка тянет ягодицу в сторону, раскрывая женское начало перед собой чуть больше. Дядя чуть сгибается вперед и без предупреждения грубо втягивает клитор в горячий рот, сосет и отпускает его с влажным хлюпаньем, слыша громкий протяжный стон девушки. Стройные ноги слегка подгибаются в коленях, а голос жалобно пищит "Дядя, не надо!".       Гоуст удовлетворенно хмыкает и от ухмылки по краям глаз рассыпались лучики морщин. Встает на ноги, вновь тянется ладонь к девичьему затылку и наматывает её конский хвост на руку. Тянет за него, выгибая женскую спину, чтобы точно наверняка Лулу видела свое отражение.       - Начнем? - только произносит и на нежную кожу ягодицы падает ладонь с характерным хлопком. Девушка давится слюной и несдержанно стонет, брови сводятся к переносице домиком.       - Тише, иначе соберешь здесь всех своих коллег, - ласково поглаживает покраснейвший участок и бьет во второй раз на отмашь. Звонко так. Аж слух ласкает.       Лулу вновь закусывает губу и на секунду жмурится, мычит. Боль обжигает, разгоняя волну возбуждения от таза по всем остальным участкам тела.       - Умница, - хвалит обманчиво нежным голосом, проводя костяшками пальцев по мокрой промежности. Третий шлепок слегка задевает складки.       Девушка охает, неосознанно виляет бедрами, пытаясь потереться о руку. Клитор пульсирует, хочет прикосновений и разрядки. Живот внизу слегка приятно покалывает. И голова так блаженно отключается, оставляя после себя размякшую девушку.       - Бемби, да ты тащишься, - удивленно замечает мужчина, выгибая светлую бровь. Крупная ладонь в четвертый раз прилетает уже на порядком красную ягодицу, слегка сжимает, как бы успокаивая зуд.       Гоуста самого ведет от её вида. От ощущения теплой кожи под пальцами. Мужчина слегка опрокидывает голову вверх и шумно втягивает носом воздух. Опускает взгляд обратно.       Эта девчонка так хороша. Она бы потрясающе сейчас смотрелась на члене, но нельзя. Это наказание, а не поощрение.       Поэтому дядя просто прижимается к ней тазом сзади, давая почувствовать свое напряжение сквозь грубую ткань джинс. Толкается, имитируя движения, и тут же шлепает в пятый раз.       Девушка крупно дрожит и тело с каждым шлепком слегка подбрасывает. Лулу чувствует член, и так хочет почувствовать его внутри, что еще немного и будет умолять. Ей нравится. Она действительно тащится от ощущения чужой власти над собой. От натяжения её волос в его кулаке. От боли на ягодицах. Как она будет после сидеть весь остаток рабочего дня - не ясно. И сейчас её это не волнует, так как на попку прилетает очередной звонкий шлепок, заставляя мышцы внутри сократиться, а глаза закатиться.       - Последний, Бемби, - хрипит мужчина, впитывая в отражении её слабость. Заносит руку вверх и вновь бьет. Сильнее, чем во все остальные разы. И девушка не удерживается на трясущихся ногах. Падает на пол с животным скулением. Она развязно оттопыривает ягодицы в немом молении прося хоть что-то сделать, спасти её от этого напряжения. Взять её прямо на этом полу.       Гоуст по собственнически гладит девушку по голове, как щенка. Берет её лицо за подбородок и слегка приподнимает его вверх. Пальцем стирает слюну с уголка рта Лулу и с наслаждением замечает маленькие дорожки слез.       - Моя такая хорошая девочка, - низко и нежно, склоняется на уровень её лица и, приподняв маску до носа, целует. Влажно, горячо и с напором. Слышит тонкий женский стон и тихо рычит, вновь сжимая длинные волосы на затылке.       - С наказанием тебя, Бемби, - встает обратно на ноги и... Просто уходит из туалета, оставляя девушку растечься на полу. Мокрую, залитую слезами и не удовлетворенную.