Прости за то, что нас нет

Только тогда, когда твоё сердце не

в такт стучит

Просто потрогай душу мою,

она больше не болит

И где-то там ты не услышишь в ответ:

«Прости за то, что нас нет»

flashback На улице льет ужасный ливень, парни забрались на девятый этаж левой многоэтажки, дабы согреться, и чтоб без лишних ушей. В подъезде пахло сыростью, но банка флеша излучала более приятный запах, жаль, что была одна. – Отдай банку, сука, это мой любимый энергос, – Руслан повалил Даню на лестницу, наваливаясь всем телом, чтобы отобрать банку. – Нахуй иди, я ее купил, – хоть Руслан почти лежал на Дане, до вытянутой руки всё-таки не доставал. Другой, свободной рукой, Данила пытался спихнуть с себя Руслана. – Я предложил ее купить и я лично нес ее под дождем, отдай, – мимолётная мысль, тут же превратилась в оформленный план. Руслан оседлал бедра лежащего на лестнице Кашина, схватил вторую руку и пытался завести ее куда-то за голову Дани, также провернул с той, в которой был заветный энергос. Чуть поддавшись вперёд, Руслан придавил руки Кашина к той же лестнице, оказываясь в считанных сантиметрах от лица рыжего. Глаза в глаза, искра напротив, тугой узел страха где-то внизу живота. Желание, чуть не ставшее реальностью, прочно осело в мозгах Тушенцова, с пометкой «когда-нибудь обязательно». Резкое осознание, в какой позе они находятся, вывело Руслана из транса, он выхватил банку из рук Кашина и быстро слез с него, с победной ухмылкой садясь рядом на лестницу. Ему же не показался тот огонек в глазах?

***

Самолёт Руслана взлетает через шесть часов, родители поставили его перед фактом переезда за границу три дня назад, без вариантов отказаться. Ой, там работа лучше, ой должность новая – а Руслана ебёт вообще? У него и тут все прекрасно: школа, друзья, возможно даже любовь – он не определился. Очень сложно в моменте остаться без всего этого, три дня слишком мало, чтобы попрощаться и смириться с потерей всего. Редкие случаи, когда после такого переезда люди поддерживают общение, первые год-полтора – да, а дальше у всех своя жизнь, какое им дело? Все растут, но теперь уже в разном обществе и с разными интересами. Значит, прощание навсегда? Никаких обещанных родителями встреч с друзьями не будет, Руслан прекрасно это знал, их задача – сладко напиздеть и без истерик забрать сына с собой, когда ему в хуй это не уперлось. У них получилось? Неужели, Руслан согласился? Солнечные лучи поочередно выходили из-за горизонта, освещая собой двух парней, сидящих на крыше. Лёгкий летний ветер трепал волосы, забирался под одежду, заставляя чуть морщиться от холода. Они сидели, прислонившись спинами к шершавой стене, ноги свешивались вниз, болтаясь в пустоте. Достаточно интимная атмосфера подталкивала высказать все, что копилось в душе долгие годы, всё, что тревожило и тревожит по сей день. Ментоловая сигарета, раскуренная Русланом, ходила из рук в руки, присваивая этому моменту клеймо «слишком личное», который отложится в памяти, как один из лучших в жизни. Сигарета, как символ – конец дня, конец истории, конец чего-то важного. Они оба молчали, глядя, как пепел медленно осыпается, развиваясь на ветру. Слова просто застревали в горле, каждый звук казался предательством, нарушающим хрупкую тишину их последнего общего рассвета. Знание о том, что это последний раз, сковывало каждое движение. Они выбрались из своей рутины, вдвоем сбежали, чтобы провести последний ночь перед рейсом в компании друг друга. Это ли не счастье? Именно оно, но в груди что-то предательски болезненно сжималось. Как сказать то, что так долго было в себе, когда времени почти не осталось? Нужны ли эти слова сейчас? Ничего не изменится, как бы Руслан того не желал. Сигарета продолжала тлеть, одна на двоих – это больше, чем просто табак. Это нить, связывающая два сердца, не подозревающих об этом. – Русь, – Даня первым нарушил молчание, – а вот представь, если бы у тебя была возможность вернуться в определенный момент и что-то изменить? Что бы ты сделал? – хаос из мыслительных процессов подкидывал разные ситуации, мимолётно всплывающие в голове, но в центре была одна единственная, отзывающаяся теплом в груди. Следующий мыслительный процесс затянулся на подольше, обрабатывая все варианты ближайшего будущего, если он все таки озвучит ее. Руслан затянулся, задумчиво смотря себе в ноги. – Поцеловал бы тебя тогда, – едва слышно, на выдохе произнес Тушенцов, переводя глаза куда-то за горизонт. Ему было всё равно, что будет дальше. Он просто должен был это сказать. Ожидаемо, ответа не последовало, только кивок, означающий, что Данила сделал бы то же самое. В этом молчании можно было уловить нотки печали по упущенному времени, которое они могли бы провести вместе. И в этом молчании они оба понимали, что ничего уже не изменить. Руслан понимающе передал сигарету Дане, продолжая смотреть на восходящее солнце. Внутри – пустота и спокойствие, как перед бурей. Или после нее. Чувства, годами прячущиеся где-то глубоко в сердце, наконец-то обрели свободу, вот только от этого не лучше. При других обстоятельствах они бы обговорили все и вся, общие намеки и то, как же долго эти чувства были закрыты в душе, но не сейчас. Сейчас только сожаление о потерянном времени и любимом человеке, о скором расставании и навсегда разведённых путях. Стоило ли это признание того? Телефон в кармане зазвонил, прерывая громкое молчание, заглушая мелодией пение утренних птичек. Руслан принял вызов. Даня не слышал, что говорила ему мать, но по коротким ответам понял, что им пора прощаться. В этот раз навсегда. Данила встал первым, услужливо подавая руку Руслану. Тушенцов поравнялся с ним, неотрывно смотрел в глаза Кашину, в которых промелькнули воспоминания о счастливых днях, проведенных вместе. Во взгляде самого Руслана можно отчётливо различить боль и спокойствие, смирение и ещё раз боль. Никто не вернёт потерянное время, никто не даст им шанс быть вместе, эта любовь обречена на провал с начала ее появления. Оба это осознавали, но кто захочет такое принять? В свете рассвета они казались словно обнаженными друг перед другом, беззащитными перед правдой, которую несли их глаза. Рассвет стал свидетелем их самого сокровенного момента – признания без слов, молчаливого прощания, искренней любви. Данила прильнул губами к Руслану, мягко заводя руки за талию. Тушенцов отвечал, жался к Кашину, будто боялся, что испарится. Даня прижал его к себе, обнимая руками за шею, продолжая углублять нежный поцелуй. Дыхание участилось, сердце бешено колотилось, и мир вокруг словно перестал существовать. Только они, никого больше. Зазвонивший вновь телефон уже мало кого волновал, они продолжали целоваться, руками изучая тела друг друга, целовались до изнеможения, до искусанных в кровь губ, до звёздочек в глазах и помутневшего рассудка. Третий звонок от мамы прервал их занятие, Руслан попытался отдышаться и принял звонок. От Руслана доносились лишь односложные ответы, но Тушенцов смотрел на Данилу горящими глазами, впервые, за их встречу. Взгляд снова отражал живой огонь, который чуть колебался при словах мамы в трубке, будто она так и хотела его задуть. Руслан попрощался с мамой и убрал телефон в задний карман. – Это всё.., – Тушенцов отвела взгляд на лучи сияющего во всю рассвета. Их последнего рассвета, – я люблю тебя, Дань, – впервые озвучил эту мысль Руслан, обнимая, всем телом вжимаясь в Кашина. Он обнял в ответ, крепко-крепко прижимая к себе, вдыхая запах Руслана, состоявший из табака, мокрого асфальта и какого-то геля для душа. – Мне очень повезло, что я познакомился с тобой, Русь, спасибо тебе за проведенное вместе время, это лучший период в моей жизни, я люблю тебя и надеюсь, что ты будешь счастлив там, – Кашин только погладил его по спине, все ещё прижимая. – Да все, харе, я эти нежности в рот ебал, щас разревусь и чё, – а сам уже шмыгал от поступивших соплей. Ком в горле начал потихоньку собираться, предвещая ахуеть какой водопад из слез, если Данила не прекратит. Даня отпустил его, молча проводил взглядом до двери с крыши. Солнце светило во всю, символизируя свободу чувств и новую жизнь. Только вот не такую, как хотелось бы. Последний общий рассвет изменил слишком многое. Как только Руслан закрыл за собой дверь крыши, на глазах появились слезы, от отчаяния и невозможности быть с ним. Болезненное осознание реальности било под дых, отбирая возможность существовать в нормальном режиме. Восход солнца – символ перемен. Но почему тогда так больно? Почему в худшую сторону? Рассвет стал свидетелем их последнего прощания, принес за собой не надежду счастливое будущее, а осознание того, что они должны расстаться. Навсегда.