Рыбка

      Рыбка была не золотая, а скорее, медно-красная, с радужными переливами на блестящей чешуе. Она смотрела из-под воды ровно и спокойно, не двигаясь с места и еле-еле лениво взмахивая хвостом.       Она была огромная, чуть ли не с ладонь. Красивая, просто невероятно: выгнутая спинка с длинным полупрозрачным плавником, усыпанная медно-золотистыми чешуйками, большие умные глаза и широкие красные губы. Передние плавники были сложены вместе, словно рыбка потирала руки от любопытства: «посмотрим, что ты делать будешь!»       По поверхности воды весело носились солнечные зайцы размером с напëрсток. А внизу, на дне шевелились от течения тёмно-зелёные водоросли, похожие на длинные спутанные волосы.       – Погоди, – не отводя глаз, пробормотал Миха, нащупывая вслепую рукой сачок на деревянных досках… Острая боль вдруг кольнула палец, будто в него вцепились чьи-то зубы.       – Ай! – невольно вскрикнул Миха и отвёл глаза. Заноза торчала из кожи около ногтя, наливаясь бурой темнотой.       Он огляделся, стоя на четвереньках над рекой на деревянном помосте сходней, куда обычно привязывали лодки. Грубые свежие доски уже были заляпаны грязными следами сапог и расходились щелями по-вдоль. Как он раньше не напоролся, непонятно.       Миха уже забыл, что собирался просто умыться, встав на колени и зачерпнув горсть воды из реки. Яркое летнее солнце припекало голые плечи и пятки, и горячей волной дышало в спину. Михе даже казалось, что у него уже начинала поджариваться задница, несмотря на закатанные до колен штаны.       Сачок лежал рядом с ведром, чуть поодаль от удочки. Миха быстро выдернул занозу зубами, сунул пострадавший палец в рот и схватил другой рукой сачок. Одной левой подсекать, конечно, несподручно, но это лучше, чем ничего.       Рыбка никуда не делась. Она так и смотрела на Михины метания сквозь толщу воды, вылупив внимательные умные глаза и насмешливо скривив рот.       – Иди сюда, милая, – тихонько протянул Миха, прицеливаясь. – Кис-кис-кис…       Рыбка возмущённо дёрнула хвостом и приоткрыла рот, будто обиделась: «я тебе что, кошка?» Но зазевалась и через мгновение оказалась в сачке.       – Ап! – с довольной улыбкой произнёс Миха, вытряхивая добычу в ведро с водой. Даже полкило она точно не потянет, но считай, уже не зря ходил!       И обалдело уставился на рыбину, которая мигом выскочила из ведра и, ехидно махнув хвостом, шлёпнулась обратно в реку:       – Плюх!       Миха почесал пятернёй мгновенно вспотевший затылок.       – Ни фига себе! – поразился он. И наклонился над водой с сачком в руке. Даже не надеясь увидеть прыгунью ещё раз. Так, на всякий случай.       В реке, как в зеркале, отразилась его обалдевшая физиономия с короткой стрижкой, оттопыренными ушами, низким лбом и носом-картошкой. Миха досадливо хлопнул ладошкой по воде. Он и так-то не красавец, а с разинутым ртом и вовсе – сущий идиот!       И краем глаза заметил движение чуть поодаль. У замшелого камня под водой. Рыбка смотрела на него торжествующе-издевательски и насмешливо прикрывала ротик передним плавником, точно хихикая.       – Смейся-смейся, – обиженно пробормотал Миха, оглядел свои снасти и тяжело вздохнул. Дурацкая была идея пойти на рыбалку посреди бела дня, когда солнце шпарит, как нанятое!       Он сердито смотал удочку, отцепил червяка и бросил его в сторону камня:       – На, лопай! – широким жестом предложил он. Сложил сачок пополам и бросил к удочке рядом с ведром. А потом подозрительно огляделся по сторонам – нет ли кого рядом? – скинул штаны вместе с трусами и голышом плюхнулся в воду. Не порыбачить, так хоть искупаться!       Вода оказалась не просто холодной, а обжигающе-ледяной. Миху сразу начала колотить крупная дрожь, но он упрямо плыл вперёд, загребая большие гребки руками и отталкиваясь ногами изо всех сил. Словно сам хотел уплыть от рыбки подальше, раз она от него сваливать не собиралась. Или от себя самого.       Когда на середине реки у него вдруг резко свело ноги, он даже не успел испугаться. Глубина была небольшой, метра три, дно просматривалось насквозь и казалось близким и совершенно неопасным.       Только после того, как он начал опускаться вниз, несмотря на отчаянные взмахи руками, Миха с оторопью сообразил, что дело плохо. Сходил Миха на рыбалку. Даже не на смех рыбам, а просто на корм.       Сейчас он утонет здесь, на мелководье, а река вынесет его сине-белое раздутое тело и выбросит гнить где-нибудь в камышах. И ведь даже не найдут его, чтобы похоронить по-человечески… Ну и ладно. Всё равно, не жизнь и была! Никому он такой на хрен не нужен.       В глазах у него потемнело, а в груди отчаянно замерло сердце. Лёгкие сдавило, будто обручем, а между ног тоскливо заныло. Всё, Миха. Это конец, подумал он и зажмурился.       Что-то мягкое и упругое ткнулось ему в плотно сжатые губы. Настойчиво и упрямо, раз, второй, третий. Миха удивлённо открыл глаза и увидел рыбку. Ту самую, не золотую, а почти простую. Она разевала рот и размахивала плавниками, как сумасшедшая, тычась ему в губы.       Миха от удивления открыл рот, выпуская пузырём из лёгких последний воздух – и почувствовал, как в рот ему полилась вода.       Немного, всего лишь глоток.       Потому что рыба впилась в его губы своими, словно целуя, и выдохнула ему в рот. Раз и ещё раз, и ещё. А потом оторвалась от его рта, шлёпнув по нему хвостом: «а ну, закрой!» – и метнулась вниз вдоль груди и пуза. И больно цапнула за яйца.       Миха взвыл от боли и оттолкнулся от дна.       Кое-как вынырнул на поверхность и глубоко вдохнул.       Всего его колотило от запоздалого страха и страстного желания жить. В глазах плавали разноцветные круги, сердце колошматило в рёбра, как оглашенное, лёгкие горели, а в паху словно гвоздь раскалённый воткнули.       Но руки и ноги оклемались, наконец. И Миха отчаянно заработал ими, хватая воздух ртом, как рыба на песке. И через несколько мгновений, как ему показалось, уже бился коленями по камням на дне.       Тогда он встал на ноги и, пошатываясь, побрёл на берег. И повалился на песок лицом, оставив ноги по пояс в воде.       Сколько он так лежал, неизвестно. Может, сознание потерял, а может, задремал ненароком, выбившись из сил.       Пришёл он в себя оттого, что его щекотали за пятки. Настойчиво и требовательно, словно старались разбудить или привести в чувство. Миха приподнялся на локтях и оглянулся.       Это его спасительница упрямо тыкалась носом ему в ступни, нетерпеливо взмахивая хвостом.       – Спасибо, рыба, – улыбнулся Миха. Перевернулся набок и сел на самом краю воды, подобрав ноги под себя.       – Спасибо тебе большое, – смущённо повторил он и протянул руку, опустив её в воду. Рыбка тут же ткнулась в его ладошку носом и потёрлась головой, как котёнок.       Миха обалдел от такой неожиданной благодарности и осторожно погладил рыбку по спине. По переливчатой радужной чешуе. Наощупь она была гладкой и приятной, почти как человеческая кожа.       – Какая ты красавица, – вздохнул он. – Просто волшебная…       Рыбка смущённо вильнула хвостом и будто даже покраснела от похвалы. И неуверенно кивнула.       Миха вылупил глаза:       – Что, правда? Волшебная?       Рыбка просмотрела на него из-под воды и насмешливо скривила рот, опять кивая. Конечно, волшебная, дурачок. Я тебя чудом спасла уже, если ты не заметил.       Миха оторопело уставился на неё:       – Ты что, меня понимаешь?       Рыбка снова кивнула.       Миха открыл рот и недоверчиво проговорил:       – Да ну, так не бывает… Я, наверное, на солнышке перегрелся!       Рыбка вздохнула, выпустив изо рта два маленьких пузырька воздуха, и грустно отвернулась.       Михе стало вдруг стыдно, будто он её чём-то обидел, и он снова провёл пальцами по радужной спинке:       – Прости, – сказал Миха. – Я в сказки не верю. Я уже большой мальчик. Мне пятнадцать скоро будет.       Рыбка грустно кивнула и сердито махнула хвостом. Мол, мне плевать, что ты не веришь. Я всё равно волшебная. Уж я-то точно знаю, какая я.       Миха почесал себе подмышку и торопливо согласился:       – Ладно-ладно! Я тебе верю.       Рыбка вильнула хвостом.       – Что? – не понял Миха.       Рыбка повела в его сторону головой и сложила перед собой передние плавники, будто в молитвенном жесте.       Миха потёр затылок: что бы это значило? Чего она от него хочет? Что ему делать?       Молиться?       Просить?       Желать?       Миха хлопнул себя ладонью по лбу: ну конечно! Раз она волшебная, то должна выполнять желания!       – Ты прости, я немного тупенький, – усмехнулся Миха. И задумался, искоса поглядывая на неё.       – Я хочу…– начал он, подбирая слова. И вдруг спросил:       – А чего, только одно? Раньше же три было, разве нет?       Рыбка кивнула и молча показала плавником на помост, где остались Михины штаны и снасти. А потом в сторону середины реки, растопырив плавники и открыв рот.       – Ясно, – с досадой пробормотал Миха. – Хочешь сказать, что два я уже потратил?       Рыбка кивнула немного виновато: да.       – Осталось последнее, – медленно проговорил Миха, не сводя с неё глаз. – Одно-единственное.       Рыбка терпеливо ждала, поглядывая на него с интересом.       Миха потёр лоб.       – Ладно, – спокойно сказал он. – Тогда я хочу…       Рыбка с готовностью привстала на хвосте.       – …чтобы сбылось твоё заветное желание, вот, – выдохнул он.       Рыбка испуганно замотала головой: нет-нет, не надо!       Но Мишка был не только тупой, а ещё и упёртый, как баран. Он вскочил на ноги и замахал руками:       – Хочу! – заорал он. – Очень хочу! Все остальные для себя хотят, а я – для тебя! Потому что ты мне жизнь спасла и в чудеса снова поверить заставила! Так пускай для тебя тоже случится чудо! Самое настоящее!       Рыбка удивлённо мигнула. Открыла рот и снова его закрыла.       Миха шагнул обратно на берег.       – Я хочу, чтобы сбылось твоё заветное желание, – негромко и чётко проговорил он. – Только не говори, что у тебя его нет.       Рыбка вдруг выгнулась дугой и начала вертеться и биться, как в припадке. Её золотистые чешуйки полетели в разные стороны, поднимая со дна ил и песок. Вода на глазах у опешившего Михи мутнела и пузырилась, будто закипала. Солнечные зайцы бросились врассыпную, словно насмерть перепуганные.       У Михи снова потемнело в глазах, когда из-под воды вдруг показалась голова. Обычная, человеческая, даже не очень большая. Лохматая и светло-русая, с насквозь мокрыми перепутанными волосами, в которых торчали несколько чешуек и зелёные зёрнышки ряски.       Мишка только сразу не смог угадать, парень это или девчонка. Таким красивым ему показалось это бледное правильное лицо с аккуратным носиком и пухлыми губами, с прямыми соболиными бровями и ярко-синими глазами в обрамлении огромных пушистых ресниц. С ямочками на круглых щеках и гладким выступающим подбородком…       Миха раззявил рот и потерял дар речи. Нет, конечно, это мальчишка: вон какой кадык и плечи! И плоская грудь с маленькими точками сосков. Парень. Чуть помладше его самого или просто не такой высокий. И тощий, словно его тыщу лет не кормили.       Но такой красивый, просто глаз не отвести!       Мальчишка сердито смотрел на него, сидя по грудь в воде и стряхивая с себя прилипшие к коже чешуйки. У него беззвучно шевелились губы, словно он пытался что-то сказать.       – Ты кто? – замирая, спросил Миха.       Мальчишка поднял из-под воды свои руки и уставился на них, словно в первый раз видел. Между пальцев у него виднелась натянутая слегка кожа, как перепонки на лягушачьих лапках.       – Дурак, – еле слышно выдавил из себя мальчишка. – Какой же ты дурак…       Миха обалдело покрутил головой.       – Это почему? – с любопытством поинтересовался он, разглядывая мальчишку в упор, пока тот чуть ли не на карачках выбирался из воды на берег. Широкие плечи с выступающими ключицами, лесенка позвонков и маленькие аккуратные ягодицы…       Миха хмыкнул и опустил глаза. Ему вдруг стало неудобно, что он стоит перед этим мальчишкой совсем голым. Хотя и у того изо всей одежды были только прилипшие там и сям чешуйки и ничего больше.       Мальчишка только и делал, что молча разевал рот и дрожал всем телом, как пойманная рыбина. Михе даже на мгновение показалось, что цепочка позвонков на его спине собирается вместе и расходится при каждом движении, точно плавник. Он замотал головой, прогоняя наваждение, и неуверенно протянул к мальчишке руку, точно желая его утешить.       – Потому что теперь я умру, – с отчаянием проговорил тот, падая лицом на песок перед Михиными ногами. Миха присел на корточки и погладил его по спине. Его кожа показалась такой знакомой наощупь, что у Михи разом перехватило дыхание.       – Это ты? – потрясённо проговорил он, машинально сколупывая прилипшие к коже мальчишки мелкие чешуйки. И сам себе ответил:       – Точно, ты!       Мальчишка поднял на него заплаканные, но счастливые глаза. И ткнулся головой в его ладонь.       – Я, я, – шмыгнул носом он. – Всегда об этом мечтал, – признался он, потираясь о Михину руку. – Спасибо.       Миха шлёпнулся задом на мокрый песок, схватил мальчишку за плечи и развернул к себе:       – Только не вздумай помирать! – жалобно попросил он. – Я этого не хочу!       Мальчишка шмыгнул сердито носом и ехидно проговорил:       – А у тебя желания уже закончились!       Миха оторопело глянул на него со слезами на глазах:       – Что, всё так плохо?       Мальчишка кивнул.       – Ты умрёшь, и я умру, – терпеливо объяснил он. – Когда-нибудь, не прямо сейчас. Но обязательно. Когда-нибудь потом.       Миха шумно выдохнул и притянул его к себе.       – Фу, напугал…       Мальчишка хмыкнул, опёрся локтями о его колени и прилёг головой к нему на живот.       – А ты не бойся, – медленно проговорил он. – Ты сегодня чуть не утопился, считай, заново родился. Вот и живи, и ничего не бойся.       Миха обнял его рукой и оглядел его целиком, от макушки до пяток. До маленьких круглых пяток на длинных стопах с короткими пальчиками.       – Ты будешь со мной… дружить? – с замиранием сердца спросил Миха, заглядывая мальчишке в синие, как небо глаза.       Тот прикрыл рот ладошкой, усмехаясь. Пальцы у него были тонкие и просвечивали насквозь, как плавнички.       – А то! – весело ответил он. – Зачем бы я ещё из сказки вылез? На тебя посмотреть?       Миха неуверенно улыбнулся:       – Спасибо, – просто ответил он, разглядывая его лицо в упор. Гладкую нежную бледную кожу без единой веснушки, волоска или прыщика. Пухлые сочные влажные губы, которыми то и дело беззвучно шевелил. Густые брови и пушистые ресницы. Прямой небольшой нос с аккуратными крыльями... Михе вдруг захотелось его целовать и не думать больше вообще ни о чём.       – Какой ты… – восхищённо протянул Миха, сжимая острое плечо. – Красивый.       И не удержался, провёл пальцами по выступающим косточкам позвоночника от шеи до самого копчика. Мальчишка замер и точно весь сразу собрался взведённой пружиной.       – Я такой, как тебе надо, – глухо произнёс он. – Даже если ты ещё сам не догадываешься.       Миха смутился, разглядывая его пах, и сдавленно проговорил:       – Догадываюсь. Давно уже, года два…       Мальчишка прыснул, не поднимая головы, и подтвердил ехидно:       – Давно-о-о!       Миха насупился. И тут до него дошло.       – А тебе… сколько лет?       Мальчишка фыркнул и язвительно ответил:       – Не помню!       Миха невольно закусил губу и покаянно проговорил:       – Прости.       Мальчишка вздрогнул, сглотнул и тихо ответил:       – Забудь.       Миха виновато погладил мальчишку по груди между сосками и с отчаянием спросил:       – А обратно уже никак?       Мальчишка усмехнулся, повернулся и улёгся лицом вниз у него на коленях. И закрыл глаза, только ресницы по Михиной коже махнули.       – А может, я и не хочу обратно? – полуспросил он. – Может, настоящая жизнь интереснее любой сказки?       Миха неуверенно провёл ему ладошкой по лопаткам и пообещал:       – Ты спас меня, и я тебя не брошу.       Тот молча кивнул, подняв голову с колен, и заглянул ему в лицо.       – И что мы с тобой делать будем? – с озорными искорками в глазах спросил он.       Миха поскрёб затылок и выдохнул:       – Жить, – просто ответил он. И не удивился, когда этот парень снова начал неумело тыкаться губами ему в рот, будто до сих пор был рыбкой. А Миху снова надо было спасать.       2015