Два героя или как совершить революцию?

Ценность не так ценна. Дворец величественно возвышается перед вами, его стены, украшенные резными узорами и золотыми элементами, отражают свет, словно сам светящийся камень. Огромные колонны поддерживают крыши, украшенные сложными фресками, а окна с витражами переливаются всеми цветами радуги, создавая необыкновенную атмосферу. Вход во дворец охраняют массивные двери, выполненные из тёмного дерева с витыми железными элементами, которые ведут в просторные залы с высокими потолками, украшенными лепниной и позолотой. Мраморные полы блестят, а мягкий свет люстр наполняет пространство. В воздухе ощущается лёгкий запах старинных тканей и свежести, а изысканные ковры, поражающие искусностью выполнения, украшают полы. В каждом уголке чувствуется роскошь и безупречный вкус, а распустившиеся сады, наполненные благоухающими цветами, среди которых возвышались изящные статуи, создают атмосферу покоя и величия. Всё в этом дворце, от архитектуры до самых мелких деталей, говорит о богатстве и мощи, которые пронизывают каждое его пространство. Во дворах то и дело ребячились императорские отпрыски, изучая фехтование, игру в шахматы или же правила этикета. На самом деле было множество различных видов того, чему должны были научиться дети императора. Конечно, к наследнику всегда было больше требований, но это не означало, что остальных детей пускали на самотёк. Совсем нет. Их тоже ругали, обхаживали, учили. Не было и дня, чтобы они могли себе позволить себе редкую роскошь в виде безделья или лени, подобное пресекалось сразу, так, чтобы в будущем не было и соблазна! Все в стране работали, а Императорская семья должна была быть примером и в этом. Начало, середина и конец империи будут всем известны, люди сохранят всё в памяти и пронесут сквозь века! Даже если этот посмешище Лоу, ничего не смыслящий в правлении, вдруг решил создать собственную империю, а его унизили какие-то незнакомцы, втоптали в грязь и смешали его «достоинство» с помоями. Мало чего он сможет добиться, если будет продолжать делать всё наобум. Хотя, если так взять, то у него ничего с самого начала не было и не будет. Он умрёт. Когда и как — никто не знает, но это произойдёт, и империя получит шанс на новую историю, она восстанет, окрепнет и зацветёт. — Так значит, ты говоришь, что их спас какой-то юнец, а ты ничего не смог сделать? – с явной насмешкой спросил Реддл, он не понимал, как после стольких тренировок, на которые были потрачены нечеловеческие силы и уйма времени, после тренировок, где Скэриэл превосходил себя, как после всего этого какие-то тряпки смогли обойти Лоу? — Между прочим, — отрезал Лоу, — Он был не один. Был ещё один парень, рыжеволосый такой, и девушка. Она сражалась так отчаянно, будто за свою жизнь. — раздосадовано изрёк Скэриэл. В голове не могло удержаться то, что произошло. Тронный зал был полностью разбомблен, а именно в нём темноволосый ошибочно видел всю свою власть, ведь... Какой он император без места поклонения? Какой он правитель, если нет больше в его роскошном дворце места, где он восседает на вершине и оттуда, словно бог, смотрит на своих подданных, на то, как «благодарные» за его правления люди склоняют перед ним головы. Только там, на троне, возвышаясь над всеми, Скэриэл чувствовал свою власть, своё превосходство, этого превосходства хватило бы на всю страну и парочку соседних. За тоской по своему трону, по прекрасным видам из огромных окон Лоу даже не радовался тому, что сам замок в целом не сильно пострадал, всё, что его волновало, тронный зал, отремонтировать который он велел в тот же день, день своего краха. — Интересно, — задумчиво сказал Том. Как он и предполагал, мальчишка Лоу ещё слишком молод, чтобы нагружать его своими мыслями, идеями и надеждами. Хотя если есть подумать, то Реддлу было всего семнадцать, когда он создал свой первый крестраж, да и последующие тоже. Разрывать душу занятие не из лёгких и не из самых приятных. Твоё тело может не выдержать, а рассудок так или иначе начинает меняться, мутнеть. Ты ничего не можешь с этим сделать, потому как это даже невозможно засечь. — Не вижу ничего интересного. Этот блондин мне всю малину испортил. — Промолвил Скэриэл, Он ему смутно напоминал Готье. Только у этого блондина скулы были более выражены, нежели чем у Готье. Готье Хитклифф — его первая «симпатия» и первое настоящее убийство. Лоу ещё тогда понимал, что Готье всего лишь временная любовь для него. Просто игрушка, которую он разорвёт и выкинет. Лоу сделал не так. Было в разы хуже и больнее. Белые волосы Хитлиффа тогда превратились в чёрт знает что. Лицо было разбито. Мясо на его фоне было куда привлекательнее. Хитклифф так отчаянно пытался спасти свою жизнь, и всё равно не смог. Лоу восторжествовал, и всё кончилось. Тело Готье так и не нашли, да оно и не нужно было. Меньше мороки, вот и всё. — Позволь я кое-что проверю, — предложил ему Том и достал палочку. — Пороемся в твоих воспоминаниях. Может быть, тогда мне станет понятно и про блондина, и про девушку, и про рыжего парня, — поделился своими мыслями Том. Скэриэл лишь настороженно кивнул, после уселся в кресло и стал ожидать. Реддл обошел его со спины и, направив волшебную палочку, про себя проговорил: «Легилименс!». Сначала до Скэриэла долетели слова, потом их суть, а затем он почувствовал присутствие кого-то в своей голове, в своем сознании, а если быть точнее, то присутствие Реддла. Он старался не закрывать свои мысли и полностью открыться. Хотя даже если бы очень постарался скрыть хоть что-то, учитывая, что защите от этого заклинания Лоу не учился, а Темный Лорд был, как известно, одним из лучших легилиментов и окклюментов, у обычного мальчишки, который только-только начал изучать магию и стал императором, изначально не было шансов. Голова как будто потяжелела, но менять темный лорд там ничего не собирался. Хотелось лишь заглянуть в недавние события, ну а если станет интересно, то и чуть дальше. «Лоу лежал, развалившись на кровати. Вот-вот должен был зайти Готье. Он уже давно стал привычным гостем в этой комнате. Она была обставлена по-своему, имелась собственная библиотека, половину из которой Скэриэл уже сумел прочесть и жаждал чего-нибудь нового, захватывающего, убийственно-интересного. Дверь в комнату была полуоткрыта, и Лоу заметил, как Готье, тихо склонив голову, еле плетется по пути к своей комнате. Глаза его были полукрасными, можно было бы предположить, что он плакал, но Лоу отмел это предположение сразу, не мог же он позволить себе плакать при отце или уже тем более при старшем брате. Гедеон Хитклиф был надменным хлыщом и постоянно отчитывал Готье, если до него доходила информация, что Лоу был у него в комнате. Вот и сегодня его вызвал к себе отец. Лоу был уверен, что и Гедеон не остался в стороне и вкинул свои пять копеек. Скэриэл привстал с кровати, когда зашёл Готье. Окинул его взглядом, прочно убедившись в том, что он все-таки плакал, похоже, и он умеет ошибатся. — Что сказал твой отец? — задал вопрос Лоу. — Почему ты плакал? Он подошел ближе к Готье, взял его за руку, и когда блондин посмотрел на него, то Лоу сказал: — Все настолько плохо? В комнате царила гробовая тишина, нарушив её, Готье сказал: «Мы... Ты должен уйти сейчас. Не знаю, когда мы встретимся вновь». Лоу и вправду ушел тогда, не желая попадать в крупные проблемы. Но для виду он, конечно же, недолго противился, голосил о том, что «как они вообще смеют!», «почему они лишают тебя друга!», «если я полукровка, это не значит, что я плохой». Конечно, но же он был плох, ужасен, невозможен. Пользовался всеми без разбора, как перчатками. Плевать было, по размеру или нет. Людьми можно разбрасываться, если они ничего не значат, а они и не значили. Легко было намекнуть Готье про любовь, забрать его первый поцелуй, влюбить в себя до невозможности, но вот убить его оказалось непросто. Той весной, когда он познакомился с Томом, они оба точно решили избавляться от противника любыми способами. Лоу ничего не стоило избавиться от Совета Старейшин и Готье, который появился не вовремя. Хотя так даже лучше, думал в ту пору брюнет. Да он и сейчас так думает. Ничего не изменилось в его видении мира. Чистокровные столько времени принижали полукровок и низших, а сами оказались лгунами. Не было никакой чистой крови, была только сплошная ложь. Скэриэл надеялся, что спустя года это вранье искоренится вовсе, а он станет основоположником. Его будут помнить и восхвалять как героя великого времени. Семью Бёрк и вовсе забудут, и Октавия никогда больше не вспомнит таких распределений, как «чистокровка, полукровка», «низший». «Как ты мог!» — Кричал ему голос из воспоминаний. — «Я думал, что мы любим друг друга! Разве нет?» — Отчаяние так и сочилось из его голоса. Как забавно было наблюдать это, а после просто направить палочку и вдарить в него с такой силой, что тело упало замертво, и больше ничего не происходило. Мир замер, когда Готье Хитклиф умер. Но он вновь ожил, восстал, когда Лоу остался в дураках и сейчас сидел наивно, ничего не подозревая, пока Киллиан Парис Бёрко готовил против него целый заговор. — Как же плевать. Надо найти Джерома. — Сказал он сам себе. Что именно сделать со своим старым «другом», он пока не придумал, но это лишь временно. Как он помнил, Батлера даже искать не пришлось. Он сам пришел и потребовал объяснений, а Лоу лишь вышвырнул его из дворца и сказал следующее: — Советую обзавестись семьей и не мешаться под ногами. — Джером был подавлен. Ему было известно о смерти Готье, тогда эта новость отдала горечью, плотно осевшей на душе. Только через три месяца он узнал, что Готье (Киллиан) на самом деле жив и Дарсириан о нём заботится, тогда внутри что-то екнуло от осознания, что это вовсе не он всё это время заботился о своем объекте симпатии, а какой-то там Дарсириан Котийяр. Ну ничего, сыграть важную роль в жизни светловолосого Джером еще успеет. Месть уже не за горами, Лоу пожалеет и жестоко поплатится. Его выдернуло из своих же воспоминаний. Голова гудела, и на фоне он слышал голос Тома. Правда, это было как-то слишком приглушенно. — Болван ты, Лоу, — Изрек Том, — Зачем отпустил того рыжего? Не думаешь, что все это не просто так? Тот Джером был проблемой с самого начала. Ты должен был избавиться от проблемы сразу, как только она появилась. — Наконец закончил мудчина. Лоу ошарашено уставился на него. В его голове не умещалось, как Джером мог быть проблемой, не имея ни сил, ни средств, ни чего либо вообще. Это посмешище никогда бы не посмело пойти против Скэра, потому что Батлер слишком уж боялся Лоу и шарахался Лоу каждый раз, когда тот был без настроения. — Ничего у него не выйдет, — Отмахнулся Лоу, как будто это был какой-то надоедливый сопляк, не стоящий его внимания. Реддл лишь обреченно вздохнул, явно теряя всякое терпение, чтобы хоть чему-то научить этого бестолкового бездаря. — Меня кое-что очень заинтересовало. — Сказал Том. — Тот блондин уж больно был похож на моего подчиненного. Не мог бы ты сказать мне фамилию, имя и статус? — А это, — Ответил Лоу, — Готье Хитклиф, послужил хорошим средством для моего революционного хода. Чистокровный. Но впредь прошу не вспоминать в моей стране эти ужасные клише. Их у нас впредь нет. Реддл отмахнулся. Хоть ему и была понятна такая ненависть, он все равно не мог до конца принять всю эту чушь с якобы «ярлыками» (как будто сам их не навешивал). Иногда он поражался идиотским затеям Лоу настолько, что хотелось стукнуть его и наконец вправить мозги, но он знал, что Лоу ничего слушать не станет, даже если он и помог ему в таком важном деле. В деле, от которого сложилась его дальнейшая жизнь, да и судьба в целом. Он был неблагодарным, вот и всё. Давно было принять этот факт и взять его в узду. — Если нужна будет помощь, зови. — Говорит Том. Хлопок и он исчез как будто его тут и не было.

***

Местоположение дома Блэков всегда было мало кому известно. Чистокровные так переживали о безопасности своей семьи, что даже не побрезговали жить бок о бок с маглами. Никто не замечал странность построения и что число двенадцать, которое должно идти по сути после одиннадцати, просто перемещается сразу к тринадцати. Числа 12 как будто и вовсе никогда не существовало. Блэков когда-то считали одним из самых могущественных и больших семейств. Почти все чистокровные были с ними в родстве. Почти в каждом текла их драгоценная «чистая кровь». Почти каждый считал это поводом гордиться, но только не Гарри Поттер. Надо быть полностью чокнутым, чтобы так кичиться своим происхождением. Хорошо, что хоть не стали жениться на родных сестрах и выходить замуж за братьев, как в Древнем Египте. Сложно представить тогда, какова была бы внешность всех ныне живущих волшебников Англии. Если смотреть на египтян, то и жили они не очень долго. Особенно если судить по волшебным меркам Британского Магического Мира. Короче, всё это чушь, которой вам не стоит забивать голову. Пламя вспыхнуло и окрасилось в зеленые отблески света. Первым вышел Драко, вслед за ним Гарри, а после и нежданные гости. Гриффиндорцы и все остальные присутствующие непонимающе уставились на всех пятерых. Гермиона пришла в себя первой. Приветливо улыбнувшись, девушка спросила: — Гарри, что пожиратели забыли тут? — Обратилась она только к нему, но четверо слизеринцев ощетинились, и Паркинсон ответила вместо Поттера: — Ты как всегда очень тактична, Грейнджер. — Я училась у лучших, если ты не забыла. — Ответила ей Гермиона. — Салазара ради, успокойтесь. — Вмещался Забини. — Мы здесь, чтобы помочь, а не трепаться. Гарри, объясни им. — Гарри? — Непонимающе переспросил Рон, подобное обращение его явно удивило, как минимум удивило. — С каких пор они называют тебя по имени? — С тех самых, что мы теперь работаем все вместе. — Ответил Теодор. — Почему бы вам просто не засунуть свои предрассудки куда подальше и просто принять это здесь и сейчас. — Успокойтесь все. — Попросил их голос, который можно было спутать с голосом Малфоя. — Как дети малые, ей-богу. Может уже пройдете в гостиную, а не здесь будете разборки устраивать? Трое слизеринцев уставились на него ровно так же, как это было, когда они увидели Гарри Поттера. Перед ними стоял живой и невредимый Киллиан. Друг, которого они не видели уже много лет. Киллиан все так же выжидающе смотрел на них. — Если вы его сейчас не послушаетесь, то он вас аваднет! — Послышался из другой комнаты голос. Кажется, именно там и находилась гостиная. — Подтверждаю слова. — Сказал Бёрко и, развернувшись, направился в другую комнату. Рон и Гермиона сразу же вылетели вслед за ним. Гарри и серебряная четверка, как их называли в Хогвартсе, двинулись следом. Войдя в гостиную все расселись и стали ждать. Чего именно никто не подозревал. Малфой, например, отмахивался от друзей каждый раз, когда кто-то из них хотел задать вопрос. А чего это он должен отвечать на что-либо вообще? Вон сидит Киллиан. Вот ему пусть и задают свои глупые вопросы. Как будто у него дел больше нет. — Итак. — Сказал Киллиан, — пожалуй, выведу вас из шока и скажу: «Да, это действительно я. Да, я действительно жив. И нет, это не сон». — Начал было он, но вместо всяких слов Пэнси, Тео и Блейз встали со своих мест, подошли и просто набросились с объятиями на Бёрко. Они так долго его не видели. Они, черт возьми, так скучали, когда он уехал и не приезжал. Пэнси точно задушит этого сорванца. — Если вы его задушите, то он вам спасибо не скажет. — Отшутился Поттер, указывая на Дарсириана, который осматривал всех твоих с ног до головы. Пэнси прекратила обнимать Бёрко, не обращая внимания на слова Гарри, Тео тоже отступил, и только Блейз всё не мог отлипнуть. — Хэй, Блейз, — позвал его Теодор, — ты и вправду сейчас его удушишь. Он осторожно потянул слизеринца и разорвал объятия с Киллианом. – Только попробуй ещё раз исчезнуть так надолго. — Предупредил его Блейз. — Я, между прочим, скучал. – Мы тоже! — Поддержали его Пэнси и Тео. — Да, я тоже скучал, но сейчас важно другое. — Привлек Киллиан внимание всех остальных. — Сейчас спокойно сядем, и я вам всё объясню, договорились? — Поинтересовался он и когда все согласились начал: — У меня с Поттером огромный план. Он заключается в том, чтобы совершить революцию в двух странах сразу. Все это дело очень опасное, поэтому. — Он выдержал паузу и продолжил: — Если вы не готовы рисковать, то я вас не осуждаю и не принуждаю. Можете отказаться. – А с чувством юмора у тебя всё ещё плохо. — Подколол его Блейз. — Мы не собираемся никуда уходить. Мы здесь чтобы помочь. — Сообщила Пэнси и метнула свой взгляд на Гермиону, которая была так встревожена, как будто перед ней стояла не бывшая слизеринка, а сам Темный Лорд. – Хорошо, — произнёс Бёрко и, заметив бледное лицо Малфоя спросил: – Драко, всё хорошо? Что случилось? Малфой, казалось, стал бледнее снега. Вены вздулись, и он, упав на колени, схватился за руку, тяжело задышав. Он поднял голову и сказал: – Темный Лорд вызывает меня. Он зол. Тео и Блейза бегом к себе домой. Он может проверить. Пэнси остаешься тут, ты не так сильна в окклюменции. — Малфой встал, отряхнулся, уставился на всех и когда его глаза встретились с глазами Рона он сказал: – И не смейте потом говорить, что мы плохо к вам относимся. – Ну это мы ещё проверим, — отмахнулся Рон. Трое человек исчезли, оставляя после себя лишь кучку пепла около камина. — Когда уже наши встречи будут проходить нормально? — Высказывание полетело в пустоту. Дарсириан покинул комнату.

***