Призрак

Я пробыла в комнате с мертвецами несколько дней. Смотрела как убийца приходил и с нежностью чем-то растирал тела. Как приносил в комнату мебель. Сначала стулья. Позже круглый стол. Стол был тяжелый и убийца приложил немало усилий, чтобы притащить его в комнату. Долго пыхтел и крячился, когда затаскивал его. Затем искал для него подходящее место. Прикидывал как этот стол вписывался только в ему известный дизайн комнаты. Несколько раз передвигал его из одного угла в другой угол. Когда он определился с местом, то только тогда занялся расстановкой стульев. Я наблюдала за ним скептически. Привыкла к его странностям. К его монологу с мертвецами. К скрипу латексных перчаток, которые он будто никогда не снимал. Я бы и дальше так сидела в комнате неведомо ещё сколько времени, не желая признавать свою смерть и свое существование вне тела. До тех пор пока не пришло осознание, что моё тело будет использовано как материал для искусства. Я сижу на полу в темной комнате. Знайте в чем плюс быть призраком? У тебя нет базовых потребностей, которые необходимы для живого существа, у тебя не болят и не затекают мышцы от долгого сидения в одной позе. Для тебя нет времени. Оно не существует. Несколько часов могут показаться минутами. У тебя нет цели и тебя это ничуть не беспокоит. Ты просто существуешь, хотя по логике не должен. Но что-то заставило мою душу остаться в этом мире. В комнате загорается свет. Открывается дверь и входит мой убийца с пакетом в руках. Закрывает за собой дверь и осматривается. Я поднимаю на него взгляд. Он всегда осматривается, когда заходит в комнату. Какой смысл осматриваться, если ничего не изменилось? Провожаю мужчину взглядом, когда он идет к мертвой женщине. — Твоё время пришло, — сказал мужчина нежным голосом, проводя тыльной стороной руки по щеке женщины, — пора примерять роль. Мужчина кладет пакет рядом с трупом на импровизированную кровать из тележки. Достает из пакета футболку и джинсовые шорты. Начинает натягивать шорты на женщину. Действует аккуратно. Осторожно. Застегивает пуговицу на шортах. Берет футболку и надевает её на женщину. Затем он просовывает руку под лопатки женщины, другую под ногами и аккуратно берет её на руки. Несёт на стул, что стоял у стола. Аккуратно сажает труп на стул. Отходит от него на пару шагов назад и рассматривает. — Не падает, — безразлично комментирую я. Мужчина скрещивает одну руку на груди, другую сгибает в локте, пальцами касается рта, его лицо становится задумчивым. Межбровная складка становится более выразительной. Он склоняет голову и осматривает женщину под другим углом. Подходит к столу, берет другой стул, ставит его рядом с сидящей женщиной и садится. Поднимает перед собой руки, держа на разном уровне высоты. Кисть правой руки сгибает так будто он держит бокал и собирается сказать тост. Затем смотрит на женщину. Я смотрю на него. Обдумывает позу? Мужчина встает со стола, подходит к одному из стеллажей, берет оттуда небольшое ведро и кисть. Возвращается к столу, ставит на него ведро. Открывает. Обходит женщину, встает позади неё и поднимает её правую руку также, как до этого поднимал свою сам, сидя рядом с ней. Рука женщины гнулась плохо, но гнулась. Разве труп за столько времени не должен был окоченеть окончательно? Видимо он был чем-то напичкан, раз он полностью свою эластичность не потерял. Перехватывает женскую руку в свою правую руку. Освобожденной рукой берет кисть и макает ее в ведро. Начинает красить какой-то бесцветной жидкостью плечо, переходит на локоть, затем на запястье. Затрагивает только соединительные и подвижные части. Понемногу начал разжимать свою руку, следя, чтобы рука женщины не упала. Рука осталась в том же положении как ее до этого держали. Мужчина начинает улыбаться и наносит еще один слой бесцветной жидкости. Я встаю и направляюсь к нему. Смотрю в его лицо. Он довольный, очень тихо мурлыкает себе поднос какую-то мелодию. Он поглажен процессом. Я всматриваюсь на нанесенную жидкость. Чем-то похожа на воск. Мужчина откладывает кисть и начинает располагать другую руку женщины на столе. Удовлетворившись полученной позы, он берет кисточку и проводит ей по локтю женщины. Обходит ее и принимается красить ноги. Я наблюдаю за мужчиной и его действия вызывают у меня отторжение. Это отражается на моем лице. Он заканчивает покраску женщины и отходит от неё, любуясь. Женщина выглядела так, будто собиралась сказать ему тост, облокотившись на стол. Мужчина начал кружиться вокруг неё. Осматривать со всех сторон. Удостоверяется и кивает себе. Берет ведро, где еще были остатки воска и идёт к моему телу. Вижу это и подрываюсь за ним. — Нет, нет нет! Даже не думай! Я пытаюсь остановить мужчину. Хватаю его за плечи, но мои руки проходят насквозь. Хватаю его за запястья и вновь мои руки проходят насквозь. Мужчина проводит тыльной стороной руки по моей щеке, скользит по шее, груди и останавливается на животе. Я бью его по рукам, сопровождая каждый удар словами: — Оставь! Мое! Тело! В покое! Но мои попытки были бесполезны. Он не чувствует меня, я не могу взаимодействовать с ним. От этого я хватаюсь за голову и начинаю ходить из стороны в сторону. Думаю, как не дать убийце сделать тоже самое с моим телом, что он сделал только что с телом той женщины. Нужно вызвать полицию! Но как? Я не могу ни позвонить, ни позвать кого-нибудь на помощь, ни что-либо сделать сама. Я закрываю лицо руками, опрокидываю голову и вою. Во мне бушует злость. Некоторое время я стою и смотрю в потолок. Не могу я спокойно смотреть на то, как мужчина покрывает мое тело воском. Отвлекаюсь от лицезрения потолка только тогда когда мужчина отходил от моего тела. Я слежу за ним взглядом. Мужчина ставит ведро на стеллаж, достает оттуда какой-то механизм с лопастями, видимо он внутри не давал воску застыть, и стал протирать этот механизм тряпкой. Я решаю пойти в полицейский участок. Приду, оставлю как-нибудь пометки или вдолблю кому-нибудь свои мысли, проверить это место. В общем разберусь по ходу дела. Я резко поворачиваю и иду к выходу. Протягиваю руку, чтобы открыть дверь. Рука проходит сквозь дверной ручки. — Тьфу! Вспоминаю, что теперь двери мне не преграда, и прохожу сквозь дверь. Иду по короткому коридору, выхожу в большой цех работающих машин и останавливаюсь. Вокруг было темно. Только слабый синий свет светит из лампочек технических машин. Ленты с держателями везут куда-то тюбики. Сверху машины их чем-то заполняют. Затем приклеивают заклепки из фольги и закручивали крышку. С другой стороны стоят какие-то бочки. Большие мешалки помешивают что-то внутри. Понимаю, что я нахожусь на автоматизированном заводе. Теперь мне стало понятно почему никто из людей не зашел в комнату с мертвецами. И призраком. Здесь просто нет людей. Только машины. Сзади слышу шаги. Оборачиваюсь. Мужчина идёт по коридору в мою сторону. Проходит мимо меня и я следую за ним. Мы выходим из цеха в еще один коридор и идём по нему, никуда не сворачивая. Некоторые двери в коридоре открыты и я заглядываю в них по пути. В комнатах также темно, стоит гул машин и они что-то собирают. Мы выходим из завода и направляемся на стоянку. На стоянке было несколько машин. Мужчина идёт к желтой тойоте. Достает ключи, нажимает на кнопку. Машина пищит и моргает фарами. Мужчина садится за руль. Я подхожу к машине с пассажирской стороны. Бросаю взгляд на вывеску завода «Автоматизированный завод братьев Разаров» и сажусь на пассажирское сидение. Мы выезжаем с парковки. Мужчина одной рукой держит руль, другой переключает каналы на магнитоле. Один канал за другим, вслушиваясь в каждую играющую песню. Я смотрю на его руку на руле и как же мне хочется сбить эту руку с руля. Чтобы он потерял управление и машина уехала в кювет. В конце концов, он отключает магнитолу и берет руль двумя руками. Гул двигателя становится нашей музыкой. Я перевожу взгляд на окно. Наблюдаю за мелькающими деревьями леса и размышляю о том, как мне действовать дальше. Меня внутри что-то терзает. Что это за чувство мне было не разобрать. Смесь какого-то беспокойства и ожидания. — Вот ты едешь куда-то и не знаешь, что с тобой в одной машине едет тот, кого ты убил. Говорю я. Мужчина ожидаемо никак не реагирует. Конечно, он же не видит призраков. Мы выезжаем на трассу. Дорога стало более оживленной. Лес теперь был только с моей стороны. — Везешь того кто тебя сдаст. Твое место, твое увлечение. Твою машину. Твою внешность. Не знаю как, но я выложу про тебя все, что узнала. Найду способ. Я усмехаюсь. Монолог меня успокаивал. Я еложу и расслабляюсь на сидении. — Попрошу, чтобы тебя посадили в самую темную камеру. Тебе долго придется сидеть. Жалко, что смертные казни отменены. Я бы посмотрела как веревка тебе шею сворачивает. Или твои мозги вскипают на электрическом стуле. Я представляю все возможные способы казни. Меня берет злорадство. Мне хочется отомстить своему убийце. Довести его до раскаяния. Чтобы он понял и жалел о содеянном. Отказать в прощении. Хотелось, чтобы он помучился. И чтобы также не обрел покой и бродил призраком как я. Я мрачнею. Былое злорадство улетучивается. И все удовольствие от представления мести пропадает следом. Я поворачиваюсь к мужчине и смотрю на его лицо. Ну уж нет. Лучше уж пусть гниет в тюрьме. Не хочу видеть его в виде призрака. А если он начнет за мной ходить и жаловаться, что никого убить не может? Такого я не вытерплю. А со своим положением что-то нужно делать. Не существовать же призраком неведомо сколько времени? Нужно обрести покой. Ведь призраки остаются с живыми когда их что-то держит, ведь так? Очевидно, что я тут из-за обиды и несправедливости. Вскоре мы оказываемся в городе. Мужчина сворачивает с дороги на парковку небольшого торгового центра, припарковывает машину, глушит мотор. Выходит и идет в магазин. Я остаюсь сидеть в машине. Смотрю на вывеску. Торговый центр. Я просидела в долгих размышлениях в ожидании возвращения своего убийцы. Его долго нет. Теперь решаю остаться мне в машине или уйти. С одной стороны можно дождаться его и узнать где он живет. Потом выдать его дом полицейским. С другой стороны вдруг он не ездит к себе домой, а оставляет машину здесь и ходит до дома пешком? А может и вовсе живет тут? Передо мной кто-то сел в машину и уехал. На его место тут же встаёт кто-то другой. Мне надоело ждать и решаю дойти до участка пешком.

***

Идти пришлось долго. Есть всё же прелесть быть призраком — не устаёшь. И ноги не болят от долгой ходьбы. Можно не стоять на светофоре — машина всё равно тебя не собьёт. В какой-то момент я даже шла напрямую через дома. Наткнулась пару раз на людей в туалетах, в душах, на людей выясняющих отношения и парочек в акте любви — желание сквозь дома ходить отбило. Всё же психика даже у призрака не железная. Я захожу в здание департамента, в рабочую зону полицейских. Близится конец рабочего дня и часть людей завершает свои дела. Я подхожу к первому попавшемуся андроиду. Одет он был официально: темные джинсы, белая рубашка, пиджак. Он сидит за рабочим столом. Рука подсоединена к термину. Я пробую найти с ним контакт: махаю рукой перед его глазами. — Эй, меня видишь? Андроид никак не реагирует. Я щелкаю перед глазами. Ноль внимания. Как так? А как же все слухи о том, что камеры фиксируют души? Неужели я недостаточно призрачная?! Я касаюсь плеча андроида и моя рука проходит насквозь. Андроид как не реагировал так и не реагирует до сих пор. Я чертыхнулась. Хотелось подать жалобу на развод людей со своими «необъяснимо, но факт». Объяснимо и не факт! Камеры не видят призраков, а датчики не чувствуют иных существ. И я только что это доказала! Я разозлилась, жмурю глаза и прохожу сквозь андроида. Открываю глаза и оборачиваюсь. Андроиду было до сих пор всё равно. Как он сидел, так и продолжает сидеть и что-то писать в терминале. Я опрокидываю голову назад и смотрю в потолок. Вздыхаю. Боже, дай мне сил. Как теперь мне сообщить об убийце? Я потрогала каждого андроида в участке. Прошла сквозь каждого. Ни один из них даже не почувствовал иное вмешательство со стороны. Никто не видел меня, никто не слышал. Люди покинули участок. Андроиды начали тоже завершать свои дела и уходить. Тот официально выглядевший андроид тоже начал собираться. Я разочаровываюсь. Надежда, что хоть до андроидов можно будет достучаться, только что погибла. Даже андроиды оказались такими же слепыми как и люди. Я сажусь на стул. Становится обидно. От беспомощности я начинаю злиться пуще прежнего. — Да за что мне это все? Чтобы как-то выплеснуть эмоции я сжимаю руки в кулаки и стукаю по столу. Один удар пришелся по панели для синхронизации с андроидами. Терминал реагирует и выходит из режима сна. — За что? Я еще раз ударяю стол и панель для синхронизации. На терминале открывается пуск и в поиске пропечатываются слова «за что». Я смотрю на очнувшийся терминал, на свои сказанные слова. Меня раздирает отчаяние, и я не знаю что мне делать. Закапываюсь в свою безысходность. — Я же выключал терминал. Ты включил? — Нет. Слышу голоса позади себя. Какой-то седовласый мужчина подходит к терминалу. Берет мышку, собирается выключить терминал и замечает слова в поиске «за что». Я перевожу взгляд на седовласого. Тот хмурится. Усмехается, качает головой и выключает терминал. К нему подходит андроид и они направляются к выходу. Я смотрю им в спину и медленно осознаю произошедшее. Когда мужчина с андроидом скрылись, я смотрю на выключенный терминал. Обреченность покидает меня и на ее место приходит решимость.