tame me

У каждого обычного человека есть причина, по которой он возвращается домой. Это могут быть близкие люди, любимые питомцы или обыкновенное желание восстановить силы в комфортном месте. Но назвать человека, возглавляющего лабораторию, где проводятся не совсем этичные эксперименты, обычным язык не повернётся. Она думала точно так же, совсем позабыв дорогу к своему жилищу, зато хорошенько обосновалась в личном кабинете. Там было всё необходимое, а значит, нет никакого смысла покидать уже родные стены лаборатории. Но один учёный, так искусно рушащий чужие поминутно распланированные жизни, опять испортил всю идиллию одиночества. Он не ворвался в её спокойные будни, как шторм, нет, он избирает более изящные пути. Кормит встречами, будто протягивает милостыню – редко, и всё же ощущается, как благословение с небес. Остр на язык, хотя всегда прикрывается безупречными манерами, улыбается часто, почти заискивающе, раскидывается комплиментами и похвалами. Но стоит капнуть поглубже и встаёт вопрос: тот ли это человек? Построивший фармацевтическую империю, нечасто появляется на публике, сделавший множество открытий в генной инженерии, с душой, погребённой под хлопьями снега. Точно дитя Севера. Кеплер хочет его себе, в личное пользование. Она скроет его от людских глаз, никто впредь не услышит певчего голоса, не увидит холодного сапфира глаз, не коснётся мягкого бархата кожи. Это дозволено только ей. Каждого смельчака, решившегося расследовать странное исчезновение наглого учёного девушка уничтожит собственными руками. Этими же руками закует желанного в цепи, горло стянет ошейником, а сердце заставит биться лишь для неё одной. Это не усмирит нрав мужчины, но предоставит огромное эстетическое удовольствие усталым голубым глазам. Он станет её вещью. Её собственностью. Так и случилось. Каждую ночь, после долгого и тяжёлого рабочего дня учёная возвращается домой. Сейчас при ней ещё и подарок любимому, от которого он обязан быть в восторге. За тонированными стёклами пролетает лесной пейзаж – она живёт в загородном домике, до которого приходится добираться на такси. Девушка молча оплачивает и выходит из машины, осматриваясь по сторонам. Как и всегда, ни души. Одни только сверчки поют, а хвойный аромат проникает в лёгкие, позволяя наконец забыться и полностью сепарироваться от работы. Дома тихо, как и должно быть. Никого постороннего, что мог бы помешать их совместному покою. На кухне оставлен поднос еды, который Кеплер берёт с собой и идёт вглубь дома. В самую дальнюю и просторную комнату, где проживает один без вести пропавший учёный. Девушка достаёт ключ из нагрудного кармана пиджака, открывая им дверь. Однако, ручка двери не поддаётся, будто что-то блокирует её изнутри. – Марлен, это я. Открой дверь. – голос звучит спокойно, почти безэмоционально. В ответ звучит лишь тишина. Она пробует вновь. – Будь так добр, открой дверь. – внутри медленно, но верно разгорается пламя гнева. Учёная понимает, что, скорее всего, у двери стоит стул, мешающий повернуть ручку. Слишком слабая попытка задержать проникновение, стоит признать, но она решает дать ему последний шанс. – Я считаю до трёх. – Кеплер тяжело вздыхает. И вот так её встречают? Надо дополнительно поработать над манерами этого несносного и заносчивого мужчины. – Один. – рука на металлической ручке не двигается, сжимая крепко, до вздутых вен. – Два. – в комнате по-прежнему тихо, будто там и нет никого. Девушке приходится все беспокойства рубить на корню. – К чёрту. – бледные руки резко дёргают дверь и она поддаётся, впуская внутрь. А там, посередине комнаты с единственным окном, откуда идёт одинокий свет от фонаря, но, парадоксально, словно принц, окружённый своими бескрайними владениями стоит Марлен Вильерс. Человек, укравший покой сердца Кеплер. Человек, выглядящий так греховно под чёрной фатой: точно невеста, отдавшая невинность до алтаря. Он непринуждённо листает страницы книги, не обращая никакого внимания на учёную. Одет в лёгкую рубашку с вышитыми узорами, заправленную в широкие чёрные брюки. Шею красиво обрамляет бордовый ошейник, щиколотка левой ноги в кандале, к которой присоеденина цепь – её хватает ровно настолько, чтобы комфортно перемещаться по комнате, но вот выйти за неё станет проблематичным. Вся шея Марлена украшена укусами, ссадинами от ошейника – прекрасная картина, художницей коей является Кеплер. – Объяснишь причину такого поведения? – она ставит поднос и коробку на стол посередине у стены. Комната окутана полумраком. За окном ночь, а искусственное небо на потолке сменило освещение на лунное. Всё верно, фонарь за окном тоже подделка, лишь имитирующая настоящий, она не может позволить кому-то случайно увидеть то, что принадлежит ей. Окна плотно закрыты, ключ есть только у самой Кеплер. Именно кондиционер проветривает помещение, позволяя, к тому же, точно регулировать температуру – девушка никоим образом не позволит Марлену заболеть. – И вам доброй ночи. – мужчина наконец отрывается от книги, улыбаясь сладко. Даже приторно. Скользит глазами по учёной сквозь фату, которая придаёт взгляду из под полуопущенных ресниц застенчивости. От того оно и создаёт такой сильный контраст с реальностью, что Кеплер приходится усомниться, не спит ли она. – Знак протеста. Получилось жалко, не так ли? Но, боюсь, другие варианты сулят мне только больше проблем. Откажусь от еды – насильно впихнёте в рот. Перестану разговаривать – сами выбьете из меня любой звук. На фоне всего, это кажется мне даже детской шалостью. Кеплер открывает клош подноса и видит – крем-суп из белых грибов с трюфельным маслом как закуска и филе индейки с овощами как основное. Лёгкие и всё же питательные блюда. Она садится за стол, поглядывая на мужчину. Всё, что он сказал является чистой правдой, нечего и возразить. – И в чём же смысл протеста? – ей крайне любопытно. – Не поймите превратно. Вы беспардонно похитили меня и удерживаете здесь насильно, но при этом, уделяете всего пару часов в день. Я едва ли успеваю увидеть вас утром и вы возвращаетесь уставшей ночью. Мне казалось, такие неоднозначные возлюбленные должны души не чаять друг в друге. К сожалению, из нас двоих именно я кажусь радикальным любовником, пока вы всё своё время уделяете работе. – Вильерс без слов понимает и подходит к учёной. Совсем немного приподнимает фату, обнажая нижнюю часть лица и оставляет невесомый поцелуй на щеке, а затем опускается на колени у её ног. Так привычно, так правильно. – Но разве не ты позволил похитить себя? Было слишком легко провернуть такое дело. Будто не величайший учёный страны пропадает, а какой-то мальчишка оборванец. – голос Кеплер почти ласков сейчас. Она не хочет спугнуть Марлена, пусть сперва хотя бы поест. Уже позже, ему придётся молить только Судьбу о милости, ведь девушка глуха к мольбам. – Вы продолжаете не смешно шутить. Из-за вас у меня и стокгольмский синдром развился. Вот, горды собой? – тут его хватают за ошейник, заставляя чуть приподняться, чтобы продолжать хоть как-то дышать. Вильерс задыхается, но продолжает прямо смотреть в голубые глаза. Отведёт взгляд – проиграет. – Позволь напомнить, милый, что происходит. Теперь ты полностью в моей власти. Без моего ведома ты не сделаешь ничего. За этой дверью ты перестал существовать, тебя нет. Я обеспечиваю тебя, я забочусь о тебе, я владею тобой. Чем тебе не любовь? Поэтому, будь так любезен, прекрати выдумывать раз за разом новые болезни. Ты далеко не так слаб, как пытаешься казаться. – она ложкой зачерпывает немного супа и подносит ко рту Марлена. Он послушно ест, не предъявляя ничего против. – Кстати, откуда ты достал фату? – Кеплер отпускает ошейник, позволяя вдохнуть немного воздуха. Мужчина кашляет, потирает шею и опускается вновь на землю. Руки приобнимают чужие колени, щекой утыкаясь туда же, смотря так по-блядски невинно своими помутневшими от лёгкого удушья глазами, что девушка еле сдерживается. Сжимает пальцы на волосах сквозь тонкую ткань, напоминает себе о спокойствии. Марлен наверняка проголодался – он перекусывал лишь ближе к вечеру, а сейчас уже перевалило за 10 ночи. – Попросил повара принести. – отвечает мужчина, проглатывая ещё одну ложечку. Голубые глаза вмиг покрылись льдом. – Похоже, мне придётся сменить повара. Напомни, мне, пожалуйста, о правилах, которые я установила. – тонкие пальцы проводят по губам салфеткой. Этот мужчина сегодня решил сыграть целую сонату на её нервах, провоцируя всё больше и больше. – Он не должен видеть меня или слышать. Я знаю, потому просто оставил записку. Это проблема? – на язык приземляется мягкий кусок индейки, отдающий привкусом овощей. Весь рацион Марлена составлен так, чтобы легко усваивался, но при этом был весьма сытным. Утром, иногда, его кормит Кеплер, если не спешит на работу. Обед и перекус мужчина проводит в одиночестве, а еду просовывают через отверстие в двери. Ужинает он поздно ночью, как сейчас. Сказать по правде, нынешний график ничем не отличается от его прошлого, когда он еле находил силы поесть перед сном после работы в лаборатории. – Только я имею право хотя бы просто взаимодействовать с тобой. Что уж говорить о других привилегиях.. – Кому ты принадлежишь? – холодный голос прорезается сквозь тишину. Марлен задерживает и без того труднодоступное дыхание, кожа покрывается мурашками. Он лежит, совершенно нагой и распростертый на кровати. Руки связаны тыльной стороной друг к другу крепкой красной верёвкой – Кеплер любит её контраст фоне светлой кожи – и подняты над головой. Ошейник сдавливает горло, пряжка давит на кожу, тем самым нарушая приток кислорода в мозг. Она затягивает его постепенно, следя, чтобы Марлен совсем не задохнулся. Металлическая цепь змеёй лежит у подножия и на самой кровати, ни на миг не отпуская мужчину и цепко хватаясь за щиколотку. Кеплер откровенно любуется, точно охотник над пойманной дичью. Вильерс весь дрожит и ёрзает, бледная кожа приобрела пунцовый оттенок смущения и жара, отросшие волосы беспорядочным каскадом стекают по плечам. Та самая фата, которую учёная хотела сжечь, не оставить и пепла – ведь касались чужие руки – сейчас единственный кусочек ткани, хоть как-то укрывающий обнажённое тело перед ней. В противовес к этому, одетая с иголочки девушка, без единого изъяна. Волосы аккуратно собраны в хвост, пиджак сложен на стуле, макияж прекрасно сохранился. Кажется, она не издеваться собирается, а вот-вот на работу уйдёт. Она хватает подбородок мужчины сквозь чёрную фату с кружевами, заставляя сосредоточить взгляд на себе. – Что случилось с твоим слухом? Не услышал вопрос? – ногти царапают кожу, Марлен прикусывает губы. Улыбается еле заметно. – Мне очень жаль, всего лишь задумался на секунду. – тёплый язык лижет пальцы сквозь тонкую ткань. – Эти тело и душа принадлежат вам. – сказал он без сомнения. Будто это неоспоримая истина, факт, высеченный в их ДНК. Марлену даже не хочется с этим что-то делать. Вот так, всецело и без остатка быть чьей-то собственностью не так уж плохо, если подумать. – Отвлекаешься, когда я прямо перед тобой? Что это за невеста такая бесстыдная? Изо рта вырывается первый крик, когда рука накрывает член, запертый в клетке. То, что Кеплер принесла в коробке было этой унизительной вещью, которую она захотела испытать сегодня же. Девушка желает втоптать его в грязь сегодня, показать и доказать, что лишь она имеет право наблюдать и касаться такого уязвимого в моменты чистого наслаждения учёного. Сегодня она хочет оттягивать его удовольствие так долго, как только сможет, заставить Марлена сломаться. А после долгой ночи, филигранно собрать по кусочкам, зашивая каждую рану, что сама и оставила, любовно сцеловывая хрусталинки слёз. – Невеста?.. – прохрипел мужчина, подрагивая. Кеплер не отвечает, проводя рукой чуть ниже, вдруг натыкаясь на что-то металлическое между ягодиц. Он шутит.. – Просто посмотри, как здесь мокро.. Вот почему ты так настаивал, чтобы раздеться самому. – оказалось, её мальчик всё это время ходил с пробкой в заднем проходе, откуда, на самом деле, текла смазка. Очаровательно настолько, что ей трудно сдержать смех. Он отказывается смотреть в глаза, пряча и отводя взгляд – признаёт поражение. Девушка играет с пробкой, двигая её из стороны в сторону, совершенно не заботясь о мужчине под ней, пока он пытался не захлебнуться в стонах. Дышит загнанным зверем, кусает сухие губы. В какой-то момент Кеплер резко вытаскивает игрушку, откидывая её в сторону и заменяет собственными пальцами. Вводит сразу три, не утруждаясь смазыванием – внутри уже достаточн лубриканта. – Как долго ты так ходил? Ожидал меня, при этом постыдно тёк изнутри. – она умеет пользоваться словами невообразимым для Вильерса образом, что лишь ими могла довести до ручки. Сейчас она в очередной раз демонстрирует это и мужчина, чтобы не сойти с ума, принимает сидячее положение, хватая ртом свободную руку девушки. Кусает пальцы, оставляя новые отметки поверх старых. Слизывает кровь и закатывает глаза, когда учёная специально начинает поглаживать комок нервов уже четырьмя пальцами, выталкивая всё больше смазки оттуда. Совсем скоро на постельном белье образовывается мокрая лужа именно от Марлена, который предпочитает игнорировать это. – Кому ты принадлежишь? – вновь всплывает вопрос, а у входа мужчины упирается игрушка не самых маленьких размеров. Кеплер не медлит, просовывает до упора сразу, Марлену же остаётся только кричать. Включается и вибрация, от которой мозги совсем поплыли. Он не понимает, почему сегодня всё происходит так резко, почему учёная проявляет такое несвойственное ей нетерпение, хотя, очевидно, изначально всё должно было пойти не так. Что-то произошло.. Но он попросту не может думать об этом, когда клетка так сжимает член, что почти больно. Вильерс скулит, потирает запястья о верёвки, внизу всё горит от напора и силы, прилагаемой учёной. Её глаза всё так же напоминают холодные равнины Севера, а сердце, вероятно, похоже на льдину. Хотя, если приглядется, то в этих снежных пустошах можно увидеть и нечто вроде костра. Костра, горящего на ревности и чувстве собственничества. Кеплер срывает держащуюся лишь на мольбах фату, впервые за сегодняшную ночь встречаясь взглядами без препятствий с синими васильками глаз. В них скапливаются слёзы и ей хочется, чтобы Марлен захлёбывался в них. Она смыкает зубы вокруг кожи рядом с ошейником, заставляет осесть свой аромат хвои и петрикора в лёгких мужчины. Это единственное, что он может ощущать, просыпаясь по утрам. Вильерс еле может прохрипеть «Вам», однако вместо одобрения получает увеличение силы вибраций. Он бессильно лежит на кровати, без фаты непривычно, слёзы стекают по щекам крупными каплями. – Назови меня по имени. Сейчас. – приказной тон никогда не сулит ничего хорошего, это отпечаталось в памяти мужчины надолго. Он ненавидит подобные моменты, когда приходится обнажать душу, выворачивая наизнанку. Имена всегда были для него чем-то странным. Всю жизнь Вильерс называл людей сэр или леди, по фамилии и отчествам, а имя ассоциировалось у него с глубоко личными, близкими отношениями. За 36 лет жизни он называл по имени только одного человека, а эта женщина упорно заставляет его увеличит число до двух. Он ей поддаётся. – Кеплер, – промолвил Марлен. Обхватывает коленями чужую талию, притягивая ближе и трётся пахом о её промежность. Нет никакого облегчения, металлическая клетка всё так же давит весом, а ткань одежды учёной испачкалась его предсемянем. – Я принадлежу Кеплер. Я ваш. Успокоишься на этом? В эту же секунду его сбрасывают с кровати, и он вновь оказывается на коленях перед ней. В простату всё ещё упирается вибратор, а Кеплер будто переключает его на уровень выше. За ошейник притягивает ближе к бёдрам, смотря требовательно сверху вниз. Марлен понимает всё без слов. Едва ли умеющий здраво мыслить учёный зубами подцепляет молнию брюк, расстёгивая. Точно так же приспускает нижнее белье и приникает к половым губам напротив, ощущая как привычно опускаются пальцы на голову, сжимают и дёргают за волосы. Ещё два года назад, Вильерс бы точно не допустил, чтобы они отросли аж до уровня плеч, но сейчас он чувствует себя слишком уставшим от жизни, чтобы что-то с этим делать. Вместо этого он решает сосредоточиться на удовольствии Кеплер, широко мазнув языком снизу вверх по её влагалищу. Посасывает клитор, когда сверху слышится первый сдавленный стон низкого голоса с хрипотцой. Бледная ладонь девушки направляет его, погружая язык глубже, до тех пор, пока нос мужины не касается лобка. Учёная толкается в рот Марлена, судорожно вздыхает. Будто напрочь забыв о нём и его нуждах, игнорируя сжатый в клетке член, она мчится за собственных удовольствием, попросту используя чужие уста по своему усмотрению. Он старается как может, вылизывая горячие складки, лишь благодаря этому сохраняя ясность сознания. Спустя пару минут таких действий, Кеплер достигает пика, едва не вскрикивая. Но хватка на волосах ни на секунду не ослабевает, держит Марлена, не дав отстраниться. С его губ стекают соки девушки и, Звёзды, он выглядит так грешно в таком положении. – Послушная псина. – вырывается из горла против воли. Учёная берёт его за руки и легко усаживает на свои колени верхом, а мужчина вновь начинает ёрзать, не в силах усидеть. Смотря на такую картину, Кеплер не может не ощущать себя драконом, готовым ревностно охранять своё сокровище. – Моя собственность, верно? Вещь, которой я владею. – Что ты хочешь? Используй слова, я не понимаю твой собачий скулёж. – пальцы дразнят сквозь клетку член, мешая мысленным процессам в голове Вильерса. Он разрывается рыданиями, поддаваясь бёдрами к прикосновениям, чувствуя столь сильное унижение. Голова устало опускается на плечо учёной, что была всё ещё одета, если не учитывать расстегнутую ширинку и этот контраст сводил с ума. – Пожалуйста.. Позвольте мне, молю.. – Марлен всхлипывает, начиная беспорядочно толкаться бёдрами, чем заслуживает снисходительную улыбку. – Позвольте мне кончить, снимите эту штуку.. Вместо ответа Кеплер возобновляет толчки вибратора, двигая им размашисто. Если подумать, сегодняшняя программа должна была быть разнообразнее: овипозитор, анальные шарики и немного других интересных игрушек. Но, похоже, её мальчик слишком устал для продолжения, поэтому лёгкой рукой она снимает клетку, тут же устанавливая самую высокую мощность вибраций. Сам член девушка игнорирует, зато продолжает оставлять укусы повсюду. Шею, ключицы, предплечья, грудь.. Марлен в это время дрожит, то избегая вибратора, то насаживаясь с новой силой. Кольцо мышц пульсирует, а каждое попадание по простате отзывается громкими стонами. – Ну же, кончай. – один только приказ Кеплер и мужчина не выдерживает. – Сегодня что-то случилось? – севшим голосом спрашивает Марлен, стараясь лишний раз не двигаться. Благодаря учёной он смог принять ванну, но тело ломит настолько, что одно движение – и ему дорога на тот свет. Но от синих глаз не ускользает странное поведение Кеплер, которая ложится рядом на постель. Сегодня ей было будто мало всего, что случилось, необходимо больше доказательств беспомощности и принадлежности Вильерса ей. – Твой подопечный искал встречи со мной. Сердце Марлена остановилось. Нет.. Только не он.. Есть лишь один человек во всём мире, что может считаться его подопечным – Клиффорд. И меньше всего на всего Марлен хочет, чтобы он нашёл его. – Он не так глуп, чтобы поверить в твоё исчезновение. Сегодня я отказала ему, но это лишь вопрос времени, когда он доберётся до меня. – вот причина, по которой была недовольна Кеплер. Кто-то смеет покуситься на то, что её по праву? Слишком самонадеянно, но в этот раз следует быть осторожнее. – Меня не волнует твои мысли сейчас. Я не люблю делиться, а уж тем более отдавать я не собираюсь. Всё уже решено, он не получит тебя. Как только разберусь с ним, полностью займусь тобой. Это.. должно пугать, отталкивать, отвращать. Эту же реакцию ожидает Кеплер, но никак не слабых, совсем бессильных объятий. Она непонимающе смотрит на мужчину и ждёт объяснений, но их нет. Марлен просто не хочет возвращаться в это логово змей и если ради этого нужно пожертвовать возможностью ощущать, как хлопья снега падают на лицо, заставить дорогого человека поверить в его смерть, он так и сделает. В подтверждение своих мыслей он целует учёную, вдыхая хвойный аромат. – Возможно, вы мне нравитесь. – как ни в чем ни бывало произносит мужчина, отворачиваясь на совсем и собирается спать. – Я возьму два дня выходных. Скоро. Будь готов. – решимость и сталь в голосе Кеплер пугало..