Земля, всё-таки, круглая.

– Доктор Фелл? Какая встреча! Стойкости Старлинг можно было только позавидовать. Пришлось приложить все имеющиеся усилия и оставшиеся терпение, чтобы грубо не съязвить прямо сейчас, стоя всего в паре шагов от того, кого в узких кругах зовут "Ганнибал-Каннибал". Или её любовником. Кто бы мог подумать, что спустя бесчисленное количество попыток выследить этого гениального безумца, основываясь лишь на редких и пространственных представлениях о его предпочтениях и вкусах, судьба преподнесёт ей такой чудесный подарок? "Судьба благосклонна ко мне. Пусть так и будет." Лёгкий холодок пробежался по спине. То ли эта была открытая настежь дверь и весеннее дыхание, то ли его проникновенный взгляд. В сиянии Итальянской безупречности карие глаза светились откровенным наслаждением. Доктор Лектер, ныне именуемый себя Доктором Феллом, совсем не изменился за семь лет. Могла ли она судить об этом? Она была ещё студенткой, когда увидела его впервые. Сейчас же Ганнибал элегантен! Изящен в своей напускной грациозности и великолепен в свете тысячи огней. Невольно Клэрис ловит себя на мысли, что рассматривает его самым наглейшим образом, даже не стараясь скрыть своего любопытства, и в конце концов подавляет свою совесть, не отказывая себе в удовольствии разглядеть его как следует. Не упустить ни единой детали, увидеть всё, что она не смогла уловить в подвале Балтиморской психушки. Да и что она могла увидеть в той полутьме? Полная энтузиазма, она пришла к нему совершенно не имея опыта общения с... – какое бы слово подобрать? – подобными представителями человеческого рода. Да, именно так. Ныне Клэрис предстала в самом рассвете своего женского обаяния. Птичка Старлинг выросла и обрела умение летать. – Вот уж не думала встретить Вас во Флоренции, Доктор Фелл, – последние её слова звучат с нескрываемой иронией, и Лектер дрязняще улыбается, наслаждаясь её присутствием. Взвешивая в голове все за и против, она всё-таки медленно протягивает свою ладонь, излучая при этом максимальную доброжелательность и искренность. Старлинг солгала бы, если бы сказала, что не испытывает беспокойства. Трепет охватил всё её тело, покалывая в затылке, когда она осознала одну простую мысль – он может касаться её. Более нет стен, железных прутьев, нет никаких препятствий. Клэрис невольно сглатывает неприятный ком, прежде чем вежливо улыбнуться. Доктор Лектер, с видом самым счастливым, ласково перехватывает женскую тонкую кисть, и глаза его загадочно блестят в удовольствии, разглядывая гладкую светлую кожу, и он, не колеблясь ни секунды, касается губами тыльной стороны её ладони, всё ещё лукаво поглядывая на неё. У её руки он задерживается непозволительно долго, чем вызывает недоуменный взгляд своего собеседника, который немного ошарашенно наблюдал за происходящим. Клэрис замерла, чувствуя его лёгкое прикосновение, покалывание усилилось. Она постаралась невозмутимо улыбнуться, когда он наконец отпустил её, отступая на шаг назад, и только увидев его на привычном расстоянии она смогла заговорить, – впрочем, Вы так часто рассказывали об этом чудном городе, Доктор... Ирония сквозила в каждом мягком слове, проникая в саму суть её изречений, и она с некоторым сомнением отметила, что Доктор, видно, наслаждается этим маленьким представлением. Почему-то её это только рассердило. Она не без удовольствия представила, как схватит его и выведет из здания в наручниках, представляя к виску заряженный револьвер, или, что ещё лучше, пристрелит его прямо здесь, когда он так спокоен и безмятежен. Но птичка Старлинг осеклась. Ганнибал бы с достойным безразличием принял смерть от её рук, хладнокровный психиатр никогда не робел перед лицом опасности. Этот исход событий не удовлетворял полную решимости Клэрис. Вновь окидывая его взглядом, она подумала о том, что он, вероятно, представляет, что творится у неё в голове. Увидев его очаровательную улыбку, она тут же убедилась в истине своих мыслей. Умный Доктор всегда был на шаг впереди. – Изящны, как и всегда, – тихим голосом воркует она. – Впрочем, я вижу, что Вы не одни, не представите нас, Доктор? Старлинг внутренне ликовала: улыбка Лектера сменилась удручённым взглядом, обращённым в сторону его собеседника. – Ринальдо Пацци, инспектор полиции, – Ганнибал одними только глазами указал в сторону своего собеседника. "Как-то суховато, Доктор Лектер, – пронеслось в её голове, прежде чем она легко усмехнулась, – что, несчастный человек уже успел попасть к Вам в немилость?" В слух она сказала только: – Я Клэрис. Клэрис Старлинг. Она вежливо улыбнулась, протягивая руку новоиспечённому знакомому, чувствуя на себе пристальный взгляд тёмных глаз. Какая жалость! Неужели непреклонная гордыня Лектера терпит крах? Новый знакомый, в самом деле, не представлял совершенно никакого интереса, в то время как она, кажется, вызывала целый спектр эмоций. – Я наслышан о Вас, агент Старлинг, – Ринальдо Пацци отсекается после слова "агент", но тут же невозмутимо жмёт её руку, излучая совершенное почтение. Он оглядывается по сторонам, проговаривая с самым искренним сочувствием. – Нестерпимо жаль, что обстоятельства сейчас не на Вашей стороне. – О, не стоит, ей-Богу не стоит, – она резче, чем положено, высвобождает руку из его хватки и, стараясь скрыть свою незаинтересованность в этом светском обмене любезностями продолжает, буквально ощущая на себе чужой взгляд, – теперь, когда я отстранена, у меня наконец появилось время для себя. Продолжать диалог не хотелось, однако вызывать подозрения не хотелось больше. Этот Ринальдо был не глуп – что было ему ой как не кстати – и он наверняка догадывался, что под маской доктора Фелла скрывался убийца каннибал и теперь она, появившаяся буквально из ниоткуда, наверняка сбила его с толку. Пришлось выдумать на ходу чудесную историю её знакомства с доктором Феллом, которую Лектер порой разбавлял идиотскими шутками и каким-то очень ненужными "подробностями", изредка смеясь и мягко поглядывая на неё, однако желаемый эффект был произведён, её новый знакомый теперь метался в сомнениях и в итоге покинул их, оставляя наедине. "Будем надеяться, что у тебя хватит мозгов не соваться в это", – пронеслось в её голове, когда она провожала его взглядом. Однако с его уходом она не ощутила долгожданного спокойствия. Ей совсем не стало легче, наоборот, кажется, воздух вокруг накалился до невозможных температур. Она вдруг вновь ощутила себя маленькой девочкой в большом мире, совершенно потерянной и безнадёжной. Было ли это связано с присутствием Лектера? Клэрис не хотела об этом думать. Доктор подал голос не сразу. Пару минут молча наблюдал за ней, отмечая малейшие изменения в ней. Чудное чёрное платье мило смотрелось на её светлом теле, и он, даже не задумываясь об этом, задержал взгляд там, где ткань отчётливо облегала её, предоставляя его взору женственные изгибы. – Как жаль, Клэрис, что Вы не увидели его прелестную супругу, – Лектер невозмутимо улыбнулся, протягивая ей чёрт знает откуда взявшийся бокал шампанского, – очаровательнейшая женщина, в самом деле. Она отвечает ему любезностью, принимая бокал из его рук, на секунду касаясь его пальцев, и вновь не может сдержать лёгкого волнения от этого простого прикосновения. – Что ж, раз Вы так говорите, стало быть, его жена действительно очаровательна, – она тихо смеётся, стараясь скрыть лёгкую дрожь. – Вы блефуете, Доктор. Я ведь могу быть и менее принципиальной, Вам ли не знать? – Если бы Вы хотели убить меня, наверняка бы уже сделали это. Не так ли, агент Старлинг? Клэрис вздрагивает от этого обращения, невольно возвращаясь в тот день, когда увидела его впервые. Ей не сразу удаётся скинуть это наваждение, пару секунд она просто смотрела на него, и лицо её не выражало ничего. Но вскоре голос её зазвучал тихим, твёрдым тоном: – Не стоит этих любезностей, это уже неприлично. Вы выйдите отсюда живым только в том случае, если мне это будет интересно, – она делает шаг ближе, неумолимо сокращая дистанцию, и понижает голос ещё немного, – я не стану церемониться, не стану спорить с Вами, если Вы подумаете быть слишком неосторожным я без колебаний выстрелю в Вас. Вопреки ожиданиям самой Клэрис, она не видит в чужих глазах презрения. Что-то странное... Сочетание восхищения и некоторого недоумения, которое быстро сменяется самым любезным выражением лица. Едва ли он придал много значения её словам, но теперь, кажется, посмотрел на неё немного иначе. Он всё ещё видел перед собой крошку Старлинг, такую наивную и прекрасную в своей эмоциональности, но что-то в ней всё-такт изменилось. И это не могло не привлекать. – Обязательно отдам своё бренное вам под суд, Клэрис, – слова эти были произнесены таким мягким, почти ласковым голосом, что она на секунду забывает, где и с кем находится, – но это после. Оставим эти пренья, дорогая. Прогуляемся? Он протянул ей ладонь, ожидая, что она примет её, и очаровательно улыбнулся. – С удовольствием, – Старлинг принимает его руку, и, приблизившись почти вплотную к нему, произнесла одними губами , зная, что он поймёт каждое слово, – Доктор Лектер. "Прогулка с дьяволом, в самом деле, – в своей голове Старлинг смеётся над этой мыслью, внешне оставаясь совершенно беспристрастной, – что ж, покажите мне, что прячете в чертогах своего разума, Доктор Лектер." Он шёл на шаг впереди, ведя её за собой, словно ребёнка. Она послушно шагала, внимая каждому движению, не обращая внимания ни на кого вокруг, сосредотачиваясь только на фигуре перед собой и на этом лёгком, слишком мягком прикосновении. Клэрис и впрямь ощутила себя в ловушке. Слишком сладким казался ей соблазн пустить всё на самотёк и поддаться ему, она совсем не противилась этой идее. Она признала своё поражение в этой игре, правила которой так и не было установлены, но ей уже и не хотелось пытаться выйти победителем. Хотелось отпустить весь мир и просто идти за ним, слышать этот странный бархатный голос, видеть эты выверенную годами элегантность и чувствовать это странное в своей нежности прикосновение. Она пыталась найти в своей хоть что-то, хоть что-нибудь, что заставило бы её выдернуть руку и уйти. Страх, отвращение, то же самое беспокойство... Но не было ничего. То, что принято называть душой, не реагировало, молчаливо одобряя её действия, и она продолжила идти, заворожённая этой недосягаемой тьмой. Яд казался сладким, собственное любопытство затмило все чувства и, кажется, каждый вновь обрёл свои первоначальные роли. Она снова станет маленькой девочкой в мире больших людей. Он снова станет слабым маяком в беспроглядной тьме. Выйдя на улицу, она словно проснулась ото сна. Приятная вечерняя прохлада обвила её обнажённые плечи, будто стараясь привести в чувства, и она улыбнулась, когда увидела, что он всё ещё держит её за руку. – Очаровательное платье, Клэрис. Вам под стать, – он медленно обводит контуры её тела взглядом, улавливая каждый сантиметр, то, как натягивается чёрная ткань в бёдрах, когда она идёт, как неловко сползает лямка с плеча, когда двигает руками, как прелестно смотрится обнажённая спина... Когда его взгляд доходит до её ног он улыбается, – Туфли... Старлинг замирает, поражённая этой неожиданной откровенностью в его глазах, и только глупо смотрит на свои туфли. – Да, туфли. Что-то не так? – она чуть усмехается, склоняя голову набок, после чего сдержанно смеётся, понимая суть его слов, – в самом деле, Доктор? Неужели Вы наконец похвалите мои туфли? – Не хватит и вечности, Клэрис, чтобы в должной мере насладиться этим совершенством, – он поднимает её ладонь, которую всё ещё сжимал в своё руке, и несколько мгновений просто рассматривает женскую кисть, словно она являла собой прекрасное человеческое творение. – Думаю здесь, во Флоренции, Вам самое место, дорогая. Согласитесь, нет места на земле прелестнее чем Италия! Наблюдая, с каким благоговением он говорит об Италии Старлинг улыбается, словно находя его маленькую слабость. – Oh, quanto è bella L'Italia... la sua anima respira arte, il suo discorso è aggraziato e tenero come una ninna nanna, lei stessa è bella come una melodia...Se ci fosse un paradiso in terra, il suo nome sarebbe Italia... Ганнибал даже не выглядит удивлённым, только крепче сжимает её руку и смотрит так, словно видит перед собой не человека, а что-то священное и недосягаемое. – Hai perfettamente ragione, tesoro. L'Italia è un paradiso in terra, qui è il posto giusto per te. Старлинг улыбается, находя его Итальянский прекрасным, беззаботно вдыхает полной грудью и ёжится, чувствуя волну мурашек, когда ветер дует чуть сильнее, но не перестаёт улыбаться, наконец чувствуя, что она обрела что-то очень важно, что-то, что потеряла давно и не могла найти. – Я убеждён, что Вам холодно, дорогая, – прежде чем она успевает хоть что-то ответить он отпускает её руку, лёгким движением стягивая с себя пиджак и накидывая ей на плечи. – Лучше? – Да. Думаю, это именно то, что мне нужно, – она с удовольствием чувствует тепло на своём теле и почти жмурится от приятного ощущения. Клэрис замолкает на пару минут, вглядываясь в ночное небо. Луна проглядывалась едва заметным полумесяцем. Старлинг улыбнулась, увидев, как на небе промелькнула первая звезда, ярко загораяясь, и закрыла глаза. "Только не дай мне пожалеть об этом. Пожалуйста." Она весьма бесцеремонно задирает длинный подол своего платья, останавливаясь на середине бедра, где виднелся прикреплённый револьвер. Лектер не смог сдержать смешка, немного ошарашенный этой картиной. – Вы всегда начеку, да, агент Старлинг? – мягким голосом поддразнивает он, заворожённо наблюдая за ней. – Разумеется. Кто знает, кого я могу встретить на своём пути, м? Вынимая оружие, Клэрис на мгновение сжимает его, словно стараясь запомнить этот момент, оставить его в своей памяти, после чего весьма небрежно откидывает его в сторону фонтана. – Клэрис? Ганнибал выглядел немного удивлённым, если то, что было изображено у него на лице, можно было так назвать. – Я не думаю, что он мне пригодится, – полная странной убеждённости, она протянула ему раскрытую ладонь. – Покажите мне Флоренцию, Доктор Лектер. Обещаю, что буду очень внимательным слушателем. Где-то позади слушался гул голосов, Флоренция была оживлена несмотря на столь поздний час, ночное дыхание опяляло своей свежестью. Две души безмятежно гуляющих в компании друг друга, кажется, не обращали внимания ни на что. Она, подобно статуе Венеры, ожившей в лунном свете, чуть склонила голову, вслушиваясь в его слова. Голос его, как выдержанное вино, обволакивал ее слух, оставляя послевкусие тайны и нежности. Он говорил о звездах, о Данте, о вечности, и каждое слово было, словно драгоценный камень, инкрустированный в оправу ночи. Две тени, слившиеся в одну, скользили по улицам навстречу рассвету, который обещал быть таким же прекрасным, как и эта ночь. И, казалось, само время замерло, чтобы дать им возможность насладиться этим волшебством.