Список Хан Джисона

Скрип кроссовок по сверкающему лаком полу сталкивается с глухими отскоками мяча, разносясь по спортивному залу. Свист судьи, крики игроков, восторженный гомон болельщиков на трибунах. Минхо внимательно следит за каждой передачей мяча, нетерпеливо ерзает на месте, порываясь вперед, хлопает и радостно кричит, когда его университетская баскетбольная команда зарабатывает новые очки, все дальше отрываясь от соперников. Трехочковый с центральной линии. Игрок под номером восемь. Хан Джисон. Он отбивает пять сокоманднику и, воспользовавшись заминкой из-за смены игроков, быстро поворачивает голову в сторону, моментально находя Минхо среди взбудораженных болельщиков. Нагло подмигивает, разъезжаясь набок довольной ухмылкой. Минхо закатывает глаза. И как ему только удается так быстро находить его в толпе каждый раз. Если бы Минхо попросили сказать, как он относится к Хан Джисону, он бы не смог ответить ничего однозначного. Наверно, он восхищается им. Джисон не самый высокий, можно даже сказать, совсем не высокий по баскетбольным меркам, но недостаток в росте он с лихвой компенсирует скоростью и удивительной меткостью. Иногда Минхо всерьез думает, что у Джисона какие-то тайные способности к телекинезу или, может, особый симбиоз с мячами, потому что иначе объяснить, как девять из десяти его бросков попадают в корзину, в какой бы части площадки он не находился, он просто не может. Да, Минхо, определенно, им восхищается. На площадке. Но как же он раздражает его все остальное время! Джисон до жопы популярен в их университете. И не только в их. Его спортивная слава так разрослась, что Минхо не удивится, если каждый студент штата хоть раз да слышал его имя. У него — боже — даже фанклуб есть! (Справедливости ради, у каждого из основного состава команды есть свой кружок фанатов, но у Джисона он самый большой и раздражающе кричащий.) И вот этому корейскому наследнику Джордана, видимо, не хватило толпы падающих в обморок от его крутости студентов, так что он решил еще и к Минхо прилипнуть въевшейся в волосы жвачкой с того самого момента, как он перевелся к ним год назад. Выпендрежник самоуверенный. Это льстило поначалу. Минхо только-только пришел, а самый популярный парень универа уже крутился вокруг него восторженным волчком. Прямо сюжет какой-то романтической комедии или приторного фанфика. Метки: «высшие учебные заведения», «юмор», «счастливый финал». Конечно, Минхо почувствовал пресловутых бабочек в животе, ведь Джисон был такой милый. И забавный. И жутко сексуальный со всеми этими своими ухмылками, футболками без рукавов, открывающими вид на крепкие мышцы, которые хотелось то ли прикрыть, то ли нещадно искусать. С дерзким флиртом, низким голосом, с огнем в глазах, который разгорался в устрашающее пламя во время матчей, а рядом с Минхо становился маленькими теплыми искорками. Завораживающими. Влюбился он до смешного быстро. И в один момент готов был уже забить на все слухи о Джисоновой легкомысленной репутации, отпустить тормоза, позволить себе окончательно упасть в свои чувства и вцепится, наконец, в чужие дразнящие губы. Пока на очередной студенческой вечеринке его не окатили ледяной водой из ведра, возвращая в реальность. Образно, конечно. Но уж лучше бы взаправду. Он бы тогда накричал на кого-нибудь, позлился, назвал всех причастных придурками, вытер лицо и сырые волосы, сменил одежду на сухую и теплую, а на следующий день снова бы чувствовал себя в порядке. Но водой окатили лишь образно. И он не чувствует себя в порядке. По прошествии целого года он все еще ощущает себя мокрым и обескураженным. Он может тереться полотенцем до красноты, греться, менять одежду, но противный холод обиды все равно носится под кожей, оседая на внутренних тканях морозными корками.

***

— Вижу, Джисони нашел себе новое имя. Чужая рука нагло опустилась на плечо, грузно прижимаясь. Резкий запах духов ударил в нос, Минхо невольно сморщился. На диване даже с учетом растекшегося пятна от пива — Чанбин будет в ярости — оставалось еще полно места, но Лиам (или Уильям? или… как вообще его зовут?) уселся вплотную. И в любой другой ситуации Минхо бы уже ясно дал понять, что с этими загребущими руками случится, если он не отвалит, но странная, брошенная им будто невзначай фраза заставила нахмуриться. — Ты о чем? — Ну, имя. Для списка. Ты разве о нем не слышал? Напомни, как уж тебя зовут? — Ли Минхо. Что еще за список? — Ли Минхо… — он с наслаждением (так, что у Минхо живот скрутило от отвращения) просмаковал каждую букву, повторяя. — Красиво. Будет хорошо смотреться среди других. Челюсти напряглись. Если этот придурок не начнет разговаривать нормально… — Где смотреться? — Ох, ты, действительно, не знаешь… — он сочувственно заломил брови, смотря на Минхо так, будто ему пять лет, и сейчас он узнает, что Санта Клауса не существует. — У нашего Джисони есть особый список. С именами всех, с кем он успел переспать в универе. Дыхание замерло. — Он довольно внушительный… Здесь все про него знают, я удивлен, что ты еще не слышал! Хотя… Ты ведь у нас всего пару месяцев… — парень прижался к нему еще ближе, склонил голову к уху. Горячее дыхание неприятно обожгло кожу. — Знаешь, некоторые гордятся тем, что попали в этот список, но… Ты выглядишь таким вляпавшимся, — пальцы коснулись виска, заправляя прядь волос за ухо. — Просто предупреждаю тебя заранее, по-дружески, не жди, что он задержится в твоей кровати хотя бы до завтрака после того, как ты ему все-таки дашь. Он в последний раз скользнул ладонью по напряженной спине и исчез так же внезапно, как и появился. А Минхо так и сидел, залипнув в одну точку. Пока шум музыки и общий гомон сходящих с ума студентов совсем не стих за ударами колотящегося в ушах сердца. Какой же он наивный. И глупый. Глупый, глупый, глупый, глупый, глупый… Так упорно закрывал глаза на все сплетни о Джисоне, и к чему его это привело? Выставил себя полнейшим дураком. Так сильно желал, что правда поверил, будто нравится Джисону по-настоящему, пока все остальные только и ждали, когда же его список пополнится новым именем. Идиот.

***

И вот он здесь. На трибуне среди болельщиков. Делает вид, что не замечает, как Джисон во время тайм-аута смотрит на него неотрывно, пока тренер объясняет команде обновленную тактику, быстро вырисовывая схему на маленьком планшете. Джисон, кажется, так и не понял, почему Минхо вдруг оборвал с ним все связи. Или сделал вид, что не понял. Потому что пытаться с ним заговорить так и не перестал. Даже сейчас, спустя год, он продолжает ловить его в коридорах, подмигивать, писать, звать на свидания и нагло флиртовать при любом удобном и неудобном случае, пока Минхо снова и снова бесится и отказывается. Может быть, он просто задел его гордость, и теперь Джисон из принципа не отлипнет, пока Минхо все-таки не сдастся, но он не собирается тешить его эго. Даже если собственная раздражающая влюбленность по-прежнему сидит в придурошном сердце на правах владельца, он не будет ей потакать. Плевать. Очередной трехочковый влетает в корзину. Болельщики восторженно гремят. Джисон довольно оглядывается в сторону трибун — снова — но не успевает Минхо в очередной раз закатить глаза, как того вдруг сшибают с ног, грубо отталкивая к скамейкам запасных. Свисток вспарывает воцарившуюся в зале тишину. Минхо обнаруживает себя опасно перекинувшимся через край трибуны. Это был не игровой момент. Нихрена не игровой, блять, момент. Мяч давно был в другой стороне, игрок чужой команды просто толкнул его! Налетел и толкнул! Джисон, скрючившись, держится за колено, пока сокомандники тяжело поднимают его с пола и усаживают на пресловутую скамью, перевернувшуюся от их столкновения. Он не издает ни звука, но на лице кричит такая боль, что Минхо и самому становится больно. Где-то в грудной клетке. Голова отключается, он срывается вниз, совершенно не отдавая отчет своим действиям, наступает на ноги студентам, неосторожно задевает их плечами, расталкивает столпившихся вокруг Джисона игроков и сваливается на пол прямо напротив него. Рядом с тренером и врачом, уже наносящим на колено замораживающий спрей. Удивление в глазах Джисона загорается лишь на долю секунды, а потом он крепко хватает Минхо за руку и тянет к себе, отмахиваясь от негодования тренера. На взволнованных было лицах сокомандников расплываются ухмылки. Они превращаются в полноценные смешки, когда Минхо первее всех отзывается на просьбу врача сопроводить Джисона в медкабинет. Четвертый номер — Хван Хенджин — неприкрыто забавляясь, шепчет что-то на ухо капитану, за что тут же получает подзатыльник. Но чужие плотно сжатые губы все-таки подрагивают, выдавая сдерживаемый смех.

***

В кабинете врача тихо. Яркий холодный свет раздражает глаза своей белизной. Минхо осторожно усаживает Джисона на кушетку, отступает назад, приваливаясь к стене. Дышит тяжело. Он практически нес Джисона на себе три адских лестничных пролета до медкабинета — какой гений, блять, проектировал здание — пока сам Джисон всю дорогу жался к нему слишком тесно. Тяжелое дыхание возле уха, напряженные мышцы под пальцами, сносящая голову смесь запахов ветивера и пота — слишком много для того, что Минхо смог бы вынести без последствий для сердца. — Вау… Ты правда здесь со мной. По своей воле. Удивительно, — Джисон опирается на руки позади себя, разваливаясь на кушетке. Покачивает здоровой ногой и смотрит на Минхо снизу вверх, довольно улыбаясь. Забавляется. — Это точно реальность или у меня сотрясение? Осознание собственной глупости накрывает Минхо только сейчас. Блять. Все усилия, которые он прикладывал так мучительно долго, только чтобы доказать Джисону, что ему на него плевать, могут лететь к черту. Потому что теперь Джисон точно знает, что не плевать. Он молча отворачивает голову, не понимая, что в этой ситуации можно ответить такого, чтобы не выглядеть еще более очевидно. — Знаешь, если это единственный способ добиться твоего внимания, то я готов травмироваться на каждой следующей игре. — Не неси чушь, Джисон. — Я серьезно. — Зачем тебе это? — Что? — Мое внимание. — Потому что ты мне нравишься. Что-то щелкает в шее Минхо от резкости, с которой он поворачивается к нему. Взгляд впивается в чужой расслабленный. Он ищет, ищет что-то в его лице, хоть какую-нибудь морщинку, залом, напряженность, складку, которая выдаст блеф. Потому что не может это быть правдой, потому что это вранье, вранье, вранье, потому что Джисон — обманщик, в котором нет ни грамма искренности, потому что… — Ну чего ты так смотришь? Влюбился в меня, как я влюбился в тебя? Мозг ловит короткое замыкание. — Да что ты на мне так зациклился, а?! У тебя недостаток внимания? Да весь универ тебя облизывать готов — выбирай, кого хочешь! Или тебе что, самомнение колет от того, что я тебя динамлю? Какой-то пунктик на достигаторстве? Тебя обидели в детстве? Просто прими уже тот факт, что я не хочу иметь ничего общего с таким мудаком, как ты, и список твой тоже пополнять не собираюсь, так что отвали от меня! Грудь тяжело вздымается, набирая воздух. Пальцы дрожат. И колени, кажется, тоже. Высказал. Не совсем правду, но необходимость. Он не может больше сопротивляться Джисону, эта грубость — его последняя возможность сохранить гордость. Джисон же смотрит на него совершенно шокированно: глаза удивленно расширены, а от привычной раздражающей уверенности совсем ничего не осталось. Он моргает, беззвучно открывает и закрывает рот, а потом вдруг хмурится. — Какой еще список? — Вот только не строй из себя невинность, все знают о твоем списке. — Ну так просвети и меня, чтобы я тоже знал. — Список всех, с кем ты переспал. Воцаряется тишина. Минхо скрещивает руки на груди, чтобы хотя бы внешне казаться уверенным. Потому что внутри эта предательская уверенность почему-то куда-то пропадает, пока он наблюдает за тем, как лицо Джисона становится все более сложным. Целая вереница эмоций сменяет друг друга, пока в конце концов выражение его не становится совсем пустым. — И ты поверил в эту хрень? — Хочешь сказать, это не правда? — Да так делают только ебанаты, Минхо! — голос громко отскакивает от стен, отчего Минхо невольно вздрагивает. — Нет, я конечно разное о себе слышал, но список? Кто, блять, вообще до такого додумался. Пиздец… Он закрывает лицо руками и затихает. Сидит так совсем без движения. Минуту. А может и все десять. Ладони медленно ползут вверх, пальцы зарываются в волосы, стягивая. Он как-то весь напряженно скрючивается, будто становясь меньше сразу на несколько размеров. А Минхо бьет по голове мысль, что его обманули. Не Джисон. Тот, другой, парень. В самом деле, что он о нем знает? Минхо судорожно пытается вспомнить хоть что-то, но память выдает один лишь тот злополучный вечер. Он вообще не уверен, что пересекался с ним после. Простой незнакомец, но он так сильно зациклился на его словах, так безоговорочно поверил, что даже не удосужился проверить, правда ли это… Джисон, наконец, оставляет в покое свои волосы, небрежно приглаживает растрепавшиеся пряди и распрямляется, впечатываясь расфокусированным взглядом перед собой. — Значит, вот как ты обо мне думаешь, да? Придурок, который разводит всех на секс, только чтобы записать побольше имен в свой списочек, — он усмехается. — Теперь понятно, почему ты так шарахаешься от меня. Я бы и сам с таким разговаривать не стал. У Минхо грудную клетку сводит так, будто собственные ребра развернулись и повтыкались в сердце. Если раньше он считал себя глупым, то теперь стопроцентно уверен, что он самый тупой человек в мире! Блять, ну неужели все, во что он верил, строилось на лжи? Неужели он так упорно и болезненно отталкивал от себя этого парня только из-за чьей-то жестокости? — Джисон… — Минхо! — он резко поднимает голову, вцепляясь в него взглядом. Смотрит решительно и так непривычно… уязвимо. — Я тебе клянусь, у меня нет никаких списков. Ни списков, ни заметок в телефоне, ни файлов, ни гребанной бумажной картотеки. Ничего, — он нервно заламывает пальцы, кусает губу, прежде чем отвести взгляд и тихо продолжить. — И у меня никого не было уже год. С тех пор, как ты к нам перевелся… Ты мне правда нравишься. Охренеть, как сильно. Да, я веду себя как идиот, я знаю, но ты только так на меня внимание обращаешь! А мне, знаешь, очень сильно хочется твоего внимания. И тебя… — он вновь поднимает на него взгляд и — черт — у Минхо дыхание перехватывает. — Пожалуйста, дай мне шанс доказать, что вся хуйня, которую про меня говорят — это просто сплетни. Одно свидание. И если тебе не понравится, я отстану от тебя насовсем, обещаю! Тихое «хорошо», выпадающее из горла Минхо, выходит слишком хриплым, почти неразличимым. Ему бы водички да присесть ненадолго. А лучше выйти на свежий воздух и лечь прямо на землю, уткнувшись лицом в молодую весеннюю траву. И как следует покричать. Но вместо этого он отталкивается от стены и шагает вперед, сваливась на кушетку рядом с Джисоном. Их колени совсем рядом, но не соприкасаются. Минхо сам тянет ногой вбок, устраняя эти крохи расстояния. — Хорошо, — повторяет он громче. — Отведи меня на свидание. Он поворачивает голову и встречается с блеском в чужих глазах. Джисон широко улыбается, совсем не пытаясь скрыть своей радости. Минхо отвечает лишь сдержанной мягкой улыбкой. Дверь в кабинет открывается, и Минхо приходится подняться, пропуская позабытого врача к Джисону. Он вновь прижимается к стене и, наконец, чувствует внутри приятную легкость. Улыбка расплывается шире.

***

— А я говорил, бери кофту, — Джисон стаскивает с себя толстовку и натягивает ее на продрогшего, но все равно упирающегося Минхо. — Давай-давай, вытяни руки. Вот так… — аккуратно поправляет его растрепавшиеся волосы, тепло заглядывает в глаза, совсем мимолетно останавливается на губах, быстро отводя взгляд. — Ты, конечно, горячий парень, но не стоит недооценивать ветер на берегу. Минхо чувствует, как жар приливает к щекам. Совсем не из-за греющей флисовой ткани. — А ты? — А я настолько горячий, что мне и ветер нипочем, — он игриво подмигивает, но тут же съеживается, когда ветер в ответ на это смелое заявление забирается в рукава его широкой футболки. — Но можешь обнять меня, если хочешь поделиться теплом… — Иди сюда, — Минхо, тихо хихикая с его забавного вида, раскрывает руки, и Джисон, очень осторожно, зарывается в объятия. Тепло выдыхает в шею. Где-то вдалеке кричат чайки. Джисон оказался неожиданно романтичным. Собрал еду, пару цветастых пледов и в качестве первого свидания повез Минхо к океану смотреть на закат. Закат, правда, очень красивый: розово-оранжевые всполохи переплетаются, расплываясь по небу, а ближе к горизонту сливаются в одну бордово-красную линию. Глубокая синева с противоположной стороны постепенно захватывает все небо. Вот только взгляд Минхо то и дело скользит совсем не туда. К Джисону, который непривычно тихо жмется под боком, к его сияющей в бронзовых лучах коже, к глазам, в которых мягко отражается уходящее солнце, к умиротворенной улыбке. Он красивее всех закатов, что Минхо видел в жизни. Пальцы ложатся на чужие щеки, осторожно тянут ближе. Минхо уже почти касается его губ, но Джисон вдруг отстраняется. Аккуратно отнимает руки от лица, сплетая пальцы. Внимательно всматривается в него. В глубине карих глаз мелькает что-то серьезное. — Ты ведь, правда, больше не думаешь, что я просто пытаюсь затащить тебя в постель? Ох. Сердце Минхо трепетно подпрыгивает. Он с новым напором тянется ближе, выдыхая почти в самые губы: — Правда. — Никаких списков? — …но Джисон снова отстраняется. — Никаких, — руки ловят лицо, удерживая на месте. Ещё попытка… — И больше нет сомнений в серьезности моих намерений? — Джисон! — раздраженно пыхтит, насупившись, но тот только ожидающе выгибает бровь. — Нет… — Отлично. На Джисоновом лице красиво растягивается довольная улыбка, и он тут же сам врезается в его губы, опрокидывая на песок. Целует горячо, но так нежно и чувственно. Долгожданно. Минхо зарывается пальцами в его волосы, тянет еще ближе, холодный песок сыпется под одежду, щекочет кожу, но ему плевать. Плевать, когда Джисон, склонившись над ним, мягко покусывает губы, когда он гладит его шею одними кончиками пальцев, когда сваливается в песок рядом с ним и крепко притягивает к себе, обнимая за талию. Когда он вновь приподнимается и смотрит на него как на что-то самое драгоценное. — Ты будешь моим парнем? Улыбка Минхо расплывается так широко, что скулы сводит. Конечно, он будет.