Новый указ Его Величества

      Утром первого рабочего дня их заметили вдвоем, и по удивленным и заинтересованным взглядам Ларрен понял, что без объяснений не обойтись. После полудня, когда все были в сборе, он оглядел своих подчиненных и сказал:       – Попрошу немного вашего внимания. Для того, чтобы пресечь сплетни и пересуды, сразу же сообщаю – мы с господином Лейманом вместе. Да, в том самом смысле. Спасибо за внимание.       Он снова оглядел особистов. Все молчали, кто-то нахмурился, кто-то приподнял брови.       – Поздравляю, господин Ильнецкий. – Немолодой уже особист первым нарушил тишину. – Господин Лейман – достойный человек, я очень рад и за вас, и за него.       Он по примеру своего начальника оглядел сослуживцев, и Ларрен понял, что не радующимся не поздоровится.       – Да чего там, отличная новость! – воскликнул еще кто-то, и все загомонили, наперебой выражая свое одобрение и поддержку.       – Спасибо, ребята, – улыбнулся Ларрен. – Но не рассчитывайте, что моя счастливая личная жизнь сделает меня хоть чуточку снисходительнее. Живо во двор, сначала десять кругов бегом, потом отжимания и бой по парам. Вперед!       К вечеру его вызвал в свою комнату сам глава Управления. Долго молчал, хмурился, и Ларрен уже заподозрил самое худшее, хотя и представить не мог, в чем оно заключалось. Связь с особами своего пола не считалась чем-то предосудительным уже лет пятьдесят, а в последние годы так и вовсе стала делом привычным. Пока браки между ними были законными только в Кернецком Содружестве, но поговаривали, будто Его Величество Иргар собирается узаконить их и в Ванции.       – Господин Ильнецкий… Ларрен, – наконец сказал господин Райснер. – До меня дошли слухи…       – Это не слухи, господин глава. – Ларрен позволил себе перебить начальника, чтобы сразу разложить все вещи по полкам. – Мы с господином Лейманом вместе.       – Ваша личная жизнь меня не касается, – снова вздохнул тот. – И если бы здесь не был замешан господин Лейман...       Глава повернулся к Ларрену и спросил, глядя в глаза:       – Вы уверены, что для вас это все серьезно? Вы… не причините ему зла?       Ларрен выпрямился, тоже посмотрел в глаза господину Райснеру и со всей искренностью, на которую был способен, ответил:       – Скорее умру.       Райснер улыбнулся и положил руку Ларрену на плечо.       – Вы очень напоминаете мне одного своего предшественника… точнее, предшественницу. Анна Сейкер по прозвищу Зубатка, служила помощницей главы особистов вот уже… да, двадцать семь лет назад. Толковая была девица… то есть дама, и отважная, как мур-шнырколов. Вышла замуж и переехала в Каринту, сыну ее уже… да, двадцать шесть скоро. Тоже толковый парнишка, работает личным сыщиком вместе с бывшим помощником главы тайников.       – Кажется, я знаю, о ком вы говорите, – улыбнулся Ларрен. – Видел его несколько раз в столичном Управлении. Достойный и очень приятный молодой человек.       – Вот и матушка его тоже… Ладно, господин Ильнецкий, простите меня за подозрительность. Но, понимаете…       – Понимаю, – серьезно кивнул Ларрен. – И очень благодарен вам за заботу.

***

      Хотя общественные места Эйсар обычно и не посещал, имелась у него любимая закусочная неподалеку от дома – любимая тем, что столики в ней ограждали тонкие стенки, и можно было спокойно поесть в подобии уединения, не опасаясь нескромных взглядов.       Ларрен находился на круглосуточном дежурстве. Эйсар, подумав, решил, что не хочет рано возвращаться в уже непривычно пустой дом и ужинать в одиночестве.       Он устроился за угловым столиком и задернул шторку. Подавальщикам его вкусы были давно известны, поэтому он налил себе воды из кувшина и приготовился ждать, когда принесут горячее.       По шуму, донесшемуся справа, Эйсар понял, что соседний столик заняло общество из двух-трех человек. Они что-то негромко обсуждали, но Эйсар не прислушивался; и только когда один из сотрапезников довольно громко назвал его имя, навострил слух.       – Господин Лейман, глава сыщиков, да-да, тот самый. Уважаемый человек, только с личной жизнью ему не везет. Жена бросила, а теперь вот еще и это…       Говорящий вздохнул, а Эйсар начал прислушиваться еще внимательнее.       – Да, представляете, так и сказал, – продолжил тот же рассказчик, видимо, в ответ на чьи-то слова, которых Эйсар не расслышал. – Говорит, урод, конечно, но со средствами.       Он понизил голос.       – Близость с ним, говорит… приятнее с лягухом в болоте, но ради монет можно и потерпеть. Вы знаете господина Ильнецкого, красавец каких мало. И с этаким чудищем. Но не будем сочувствовать, господа, он с этим господином Лейманом живет, словно мур в молочной лавке.       Говорящий хохотнул, ему вторили еще два голоса.       Эйсар сжал стакан в руке так, что тот едва не хрустнул.       – А господин Лейман что – не догадывается? – заговорил другой сотрапезник. – Вроде умный человек, должен понимать, что по доброй-то воле с ним…       – Страсть, господа, – засмеялся первый. – Все мы готовы на многое ради предмета страсти, даже закрыть глаза на очевидное. Ну да забытые боги с ними, кажется, уже несут наш заказ.       Собеседники умолкли.       Эйсар выпил еще воды и приступил к горячему. Сотрапезники, судя по всему, устроилась надолго, поэтому он не спешил. Доев, расплатился и вышел на улицу, где перешел через дорогу и спрятался за вывеской посудной лавки.       Не прошло и пятнадцати делений, как дверь закусочной отворилась, и трое прилично одетых мужчин вышли наружу, громко обсуждая достоинства блюд. По голосу Эйсар сразу же опознал того, кто завел о нем разговор. Он вышел из-под защиты вывески и, держась поодаль, последовал за господином в сером кафтане. Вначале Эйсар собирался проводить его до дома, но, прикинув возможности, решил не усложнять, через пол-отрезка догнал предмет слежки и положил руку ему на плечо.       Тот вздрогнул и сбился с шага.       – Уважаемый, – сказал Эйсар. – Судя по всему, вы знаете, кто я такой.       – Да… господин Лейман, – пробормотал господин в сером и поклонился. – У вас ко мне какое-то дело?       – Вот именно, дело, – кивнул Эйсар. – Моих полномочий хватит на то, чтобы задержать вас… ну, вот хотя бы по поводу ограбления вдовы Криницкой.       – К… какой вдовы? – недоуменно икнул серый господин.       – Неважно. Я говорю, что полномочия у меня имеются, но я не стану к ним прибегать. Как человек со средствами, я предлагаю вам сто монет за имя того, кто нанял вас устроить это… представление.       Господин еще какое-то время делал недоуменное лицо, а Эйсар просто ждал, засунув руку в пазуху кафтана. Наконец, тот сдался.       – Господин Вицкий, – сказал Эйсар ему на прощание. – Понимаю, что вопрос глупый, но все же спрошу: вам самому-то не совестно? Сами говорили – люди на многое способны ради предмета страсти. Мало ли, что случилось бы по вашей – заметьте, вашей! – вине?       Вицкий потупился, и, пробормотав неубедительные извинения, скрылся в подворотне.

***

      На следующий день, утром, Эйсар посомневался, но все же рассказал обо всем Ларрену.       – И кто? – спросил тот голосом, не предвещавшим виновному ничего хорошего.       – Неважно, я сам с ним разберусь.       Ларрен внимательно вгляделся в его лицо, и, убедившись, что Эйсар непреклонен, кивнул.       – Эйсар… ты им сразу не поверил?       – Я сыщик, – усмехнулся Эйсар. – Все было мазано белой краской. Господин… наниматель крайне глуп.       Ларрен подошел к нему поближе, обнял за плечи и тихо спросил:       – А если бы не был глуп? Если бы все было… убедительно, ты бы поверил? Усомнился во мне?       – Нет, Ларрен, я бы не усомнился, – вздохнул Эйсар. – Я уже прошел через это, когда чуть не расплатился жизнью, или, по меньшей мере, рассудком за то, что не поверил тебе. Учусь на своих ошибках.       Ларрен притянул его к себе и поцеловал, нежно, но почти по-братски, потому как время было уже на исходе, а опаздывать на работу они не хотели.       – А ты правда мог бы?..       – Да, Ларрен, мог. Даже на потому, что слаб душевно, просто мог решить, что с меня уже хватит, понимаешь?       – Понимаю. И теперь буду мучить себя, представляя, что мог бы не вернуться.       Эйсар прикинул и решил, что, как глава, он имеет право опоздать, и имеет право сообщить любопытным, что привлек главу особистов к важному делу вне стен Управления. Поэтому увлек Ларрена в спальню, попутно раздевая, чтобы не помять приличную служебную одежду.       Работа работой, но доказать ему, что все прошлое – в прошлом, а настоящее светло и прекрасно, Эйсар был просто обязан.

***

      Человеку, нанявшему клеветников, Эйсар решил ничего говорить, только взять его на заметку как ненадежного. Но на следующий день заметил, что тот прикрывает лицо воротом кафтана; приглядевшись, Эйсар увидел на этом лице явные следы несильных, но вразумляющих побоев.       «Ларрен, а ты тоже хороший сыщик, – усмехнулся он про себя. – Впрочем, для того, чтобы проследить цепочку, особых умений и не требовалось. Как неосторожно с моей стороны было проговориться о закусочной».       Вслух же сочувственно поинтересовался, не столкнулся ли господин старший письмоводитель с вездеходкой.

***

      Дни, когда Ларрен выезжал на задания без него, были самыми трудными: Эйсар ждал, то и дело поглядывая на часы и борясь с желанием взять служебную вездеходку и проверить, как у него дела. Еще сложнее было ждать Ларрена дома с вечерних, а то и ночных мероприятий – в Управлении хотя бы имелись дела, которые отвлекали и создавали видимость того, что Эйсар, пусть и опосредованно, но помогает Ларрену в его службе.       Впрочем, когда они выезжали на задание вместе, легче не становилось.       В тот день все начиналось примерно также, за исключением того, что время, мысленно отведенное Эйсаром, давно прошло, а служебные вездеходки особистов во дворе так и не появились. Мероприятие было срочным, а потому особо опасным.       Еще через полчаса Эйсар решил навестить главу особистов и спросить, нет ли новых сведений, но тут в его комнату несолидно, почти бегом, ворвался начальник стражи.       – Господин Лейман, там… там…       – Господин Тарницкий, успокойтесь и расскажите, что случилось, – сказал Эйсар, но внутри весь похолодел от недоброго предчувствия.       Тарницкий глубоко вздохнул и сцепил на груди подрагивающие руки – Эйсар подумал, что он уже слишком стар для этой должности, слишком стар и слаб здоровьем.       – Преступники захватили большую лавку в центре города… убили хозяина и охранников, и взяли в заложники посетителей.       «Убийство гражданских», – подумал Эйсар, а вслух спросил:       – Господин особый порученец?..       – На задании в Ратнемере, вы понимаете, больше двух часов езды… но это еще не все. Господин… господин Ильнецкий предложил себя в заложники вместо посетителей.       Эйсар прислонился к стене – чтобы чувствовать хоть какую-то опору, просто на всякий случай.       – Чего требуют преступники?       – Триста тысяч монет, вездеходки, свободный проезд к причалу, корабль со всем снаряжением и моряками. Вы же понимаете, господин Лейман, никто им этого…       – Понимаю, – кивнул Эйсар и отвернулся от главы стражей. В глубине комнаты была задернутая занавеской ниша, а в ней – маленький бронированный шкаф. Не обращая более внимания на Тарницкого, Эйсар достал из внутренней пазухи кафтана ключ и открыл шкаф. Из него на свет показались черная рубаха без пуговиц и ворота, темные штаны, короткие сапоги и маленький, но мощный боевой игломет.       – Господин Лейман… – ошеломленно сказал Тарницкий у Эйсара за спиной. – Что…       – Пожалуйста, выйдите, – не оборачиваясь, сказал ему Эйсар. – мне нужно переодеться.       Он был спокоен, совершенно спокоен, как ледяное изваяние, как… как Ларрен перед началом мероприятия.

***

      Захваченная лавка располагалась недалеко, всего в десяти делениях езды на вездеходке – правда, очень быстрой езды. Глава Управления был уже там. Когда Эйсар, выпрыгнув из вездеходки, подошел к нему, его глаза расширились от изумления.       – Господин…       – Не надо, господин Райснер, – предостерегающе сказал Эйсар.       Возможно, кто-то еще узнал главу сыщиков под головной и лицевой повязкой, но все равно называть его имя сейчас было ни к чему.       – Сынок, ты понимаешь, что делаешь? – тихо сказал ему Райснер. – Ты больше не порученец. За каждый труп…       – Знаю, – кивнул Эйсар. На возможные последствия ему было в высшей степени плевать. – Но вы же не хотите потерять господина Ильнецкого?       – Не хочу, – вздохнул глава.       Эйсар снова кивнул и огляделся. Потом требовательно протянул руку, и ближайший особист торопливо снял пояс с ножами и подал ему.       – Кроме господина Ильнецкого, наших или гражданских в здании нет?       – Насколько мы знаем, нет, господин порученец, – быстро ответил особист. – Клети две, на первой лавка, на второй жилые помещения. Здание обычное, рисунок мы изучили. Чердак имеется. По предварительным сведеньям, преступников четверо. Личность одного установлена – Киреар Талкор, гражданин Ирнии, разыскиваемый за особо тяжкие…       – Достаточно, благодарю вас.       – Удачи, сынок, – сказал глава Управления, и Эйсар в третий раз кивнул.       – Господин порученец, помощь нужна? – спросил особист.       – Дежурные лекари вызваны?       – Да, господин…       – Тогда все.       Эйсар миновал цепочку особистов, ограждавших захваченное здание, и вошел в дверь соседнего. Его жильцов уже вывели в безопасное место, поэтому Эйсар сразу же поднялся на чердак, откуда через окно вылез на крышу. Пригнувшись, почти распластавшись по черепице, он подобрался к краю и ловко и неслышно, как мур, перепрыгнул на крышу дома, где затаились преступники.       Чердак оказался доверху забит разнообразным хламом; Эйсар бесшумно крался меж сломанных столов и стульев, шкафов с посудой и ящиков с припасами.       У лестницы на чердак стоял человек в темной накидке. Эйсар вынул нож и ударил его рукояткой в висок: удар был сильным и безжалостным, но возможность выжить у преступника все же имелась.       Следующий противник обнаружился на кухне – лакомился жарким из большой сковородки, и не успел ни удивиться, ни даже повернуться на звук, когда другая сковородка врезалась ему в затылок.       «Двое», – подумал Эйсар, безразлично, словно отщелкнул бусины счетов.       Еще двое предположительно находились в главной комнате жилого помещения: казалось, оттуда не доносилось ни звука, но, внимательно прислушавшись, Эйсар уловил тихий вскрик.       «Ларрен», – так же отстраненно отметил Эйсар и тенью скользнул к полуоткрытой двери.       Комната была просторная, с обширным столом посередине, лавкой и шкафами с посудой и книгами.       Преступник сидел на лавке. А рядом с ним на коленях стоял Ларрен: он был почти полностью обнажен, руки связаны цепями. Одной рукой Талкор держал его за волосы, другой же время от времени бил по лицу, лениво, с оттяжкой, явно наслаждаясь занятием.       Ледяная ярость, в отличие от прочих бурных чувств, думать не мешала, но мешала медлить; Эйсар выхватил игломет, пинком распахнул дверь пошире и по очереди, почти не целясь, всадил одну иглу в глаз сидящего на лавке, а вторую – в шею преступника, который стоял возле окна, полускрытый занавеской.       Оба упали почти одновременно: стоящий ничком на пол, сидящий завалился на лавку. Эйсар точно знал, что тот, на лавке, мертв, насчет второго имелись сомнения, поэтому он первым делом подскочил к нему и ногой перевернул на спину – глаза негодяя были закрыты, из угла рта стекала тонкая струйка крови.       Эйсар повернулся к Ларрену и встретился с ним взглядом.       – Эйсар?.. – спросил тот едва слышно.       – Я, сокровище мое, – так же тихо ответил Эйсар и подхватил Ларрена на руки. Потом уложил лавку и закутал в покрывало – не то для того, чтобы никто не увидел его обнаженного тела, не то для того, чтобы не дать ему замерзнуть в летнюю, полуденную жару. Снова поднял на руки и быстро спустился по лестнице на первый этаж и далее на улицу.       – Господин, все чисто? – подскочил к нему особист, одолживший ножи. – Господин Ильнецкий жив?       – Жив. – Сперва Эйсар ответил на самый главный вопрос.       – А преступники?       – Один точно мертв, один с вероятностью в восемьдесят долей, еще двое, скорее всего, живы, но нуждаются в помощи лекарей.       – Понял вас, господин порученец, – выдохнул особист и скомандовал:       – Слышали? Тогда вперед. Лекарей внутрь не пускать, пока не разведаем обстановку. Соблюдайте осторожность.       Больше Эйсар его не слушал, потому что подбежали лекари, забрали у него Ларрена и уложили на носилки.       – Господин, вам нужна помощь? – обратился к Эйсару дежурный лекарь.       – Нет... нет. Куда вы его повезете?       – В больницу на Мозаичной улице – там отличное отделение ран и увечий. Хотите поехать с нами?       – Не сейчас.       Эйсар издали поклонился главе Управления, сел в первую попавшуюся служебную вездеходку и поехал домой.       Дома он прошел в спальню и достал из шкафа шкатулку. Быстро перебрал ее содержимое, вынул пару пилюль и проглотил их, запив водой из кувшина. После чего лег на кровать и полежал делений пятнадцать, глядя в потолок и стараясь не думать о мучительной боли, терзавшей правую ногу и бок – только о том, что все закончилось хорошо, он справился, Ларрен жив, и, похоже сильно не пострадал.       Когда боль отпустила, Эйсар встал, стянул с себя одежду порученца и надел приличный гражданский кафтан, штаны и сапоги.

***

      В больнице к Ларрену его не пустили, и он просидел перед дверью его комнаты до позднего вечера. Кроме Эйсара, ждали и особисты из отряда Ларрена в количестве трех человек: с Эйсаром они не разговаривали, только время от времени приносили ему то хлеба с сыром, то свежих булочек, то стакан с травяным настоем. От еды Эйсар отказывался, а настой с благодарностью принимал.       Наконец дежурный лекарь сообщил ему, что больной проснулся и с ним можно поговорить, но только недолго. На расспросы о ранах рассказал, что они неопасны: пара сломанных ребер, синяки, порезы, легкое повреждение головы и множественные ушибы.       На осторожный вопрос о других… повреждениях сухо сказал, что не понимает, о чем ведет речь господин сыщик, но если бы понимал, то ответил отрицательно.       В комнате Ларрен был один – лежал на кровати, закрыв глаза, но при звуке шагов встрепенулся и повернул голову.       – Эйсар.       Он слабо улыбнулся и попытался приподняться.       – Лежи, горе мое, – вздохнул Эйсар и придержал его за плечи.       – Уже горе? Не счастье? – огорчился Ларрен.       – Счастье будет, когда поправишься.       – Эйсар... тебе придется многое мне объяснить.       Не ответив, Эйсар поправил одеяло и не удержался, легко коснулся губами его щеки и плеча – там, где не было ссадин и ушибов.       – А ты… как?       – Я в порядке. – Эйсар почти не соврал, боль действительно утихла, только временами накатывала обморочная слабость, с которой он справлялся усилием воли.       – Я лекарь-недоучка, помнишь? Ты не можешь быть в порядке после таких телесных нагрузок.       – Все хорошо, Ларрен. Честно. Я не пренебрегал своим здоровьем, и все не так плохо, как могло бы быть. Просто… да, мне нужно отдохнуть.       – Сходи к лекарю на осмотр. Ты же в больнице.       – Конечно.       – Эйсар… – Ларрен схватил его за руку и удержал, заглядывая в глаза. – Пообещай.       – Хорошо… как ты понял, что это я?       Ларрен тихо засмеялся.       – А как ты понимаешь, что я – это я? Может, это другой, похожий на меня человек? А как ты понимаешь, что здание Управления – здание Управления, а не, к примеру, прачечная? А как ты отличаешь мура от пёселя, или, скажем, баранки?       – Какой-то ты слишком разговорчивый для больного, – осуждающе сказал Эйсар и снова поцеловал его. – Впрочем, лекарь сказал, что отпустит тебя через пару дней.       – Как хорошо, – обрадовался Ларрен. – Я хочу домой. К тебе.       – Я тоже хочу, Ларрен. Не знаю, как переживу эти дни. Завтра мне придется пойти на работу, а потом…       Ларрен помрачнел.       – У тебя будут неприятности?       – Наверняка. – Эйсар безразлично пожал плечами. – Но это такая малая плата за то, что ты жив, просто говорить не о чем.       – Эйсар… спасибо. Я был уверен, что… все.       Эйсар молча кивнул и подумал, что все закончилось бы не только для Ларрена. Он действовал как… как те невидимые маленькие существа в человеческом теле, которые, по словам ученых лекарей, защищают его даже ценой своей жизни. Спасая Ларрена, он спасал себя, потому что они два человека, но одно целое, Эйсар более не представлял, как можно жить по отдельности.       Это было совершенно, полностью немыслимо.       – Ларрен… – спросил он, помявшись. – Лекари не говорят, но они тебя…       – Что?.. А, нет, – усмехнулся Ларрен. – Этот господин искренне считал, что люди одного пола его не привлекают. Сорвал с меня одежду, уверенный, что просто хочет унизить, все время лапал и бил, думая, что просто причиняет боль.       – Скрытые наклонности? – предположил Эйсар.       – Может быть, а может… ну, я иногда так действую на мужчин, даже тех, кто никогда и не думал… о таком.       – Это да, действуешь, – кивнул Эйсар и снова поцеловал его в щеку. – Я пойду, сокровище мое. Слушайся лекарей.

***

      – Господин Лейман? – Знакомый лекарь поприветствовал его взмахом руки, одновременно ею же указывая направление. – Ложитесь.       Он ощупал Эйсара, то касаясь осторожно, кончиками пальцев, то сильно разминая и растягивая кожу.       – Я говорил, что телесные нагрузки, кроме особых лечебных, вам противопоказаны, – наконец сказал лекарь.       – Так получилось, господин Савицкий, – виновато сказал Эйсар. – Вы же знаете, где я работаю.       – Поэтому я и советовал вам подумать об отставке, – вздохнул лекарь. – Я выпишу новые лекарства, для укрепления сердечной мышцы и для уменьшения боли. Два раза в четверть лечебное растирание. Вы, я так полагаю, можете позволить себе его оплатить?       – Конечно. Благодарю вас.       Эйсар поднялся с кровати и натянул на себя рубаху и кафтан.

***

      Вернувшись домой, Эйсар тщательно прибрался, подолгу отдыхая после каждого занятия. Потом наскоро перекусил тем, что нашел в поварне, и занялся составлением бумаг.       Первым было заявление на включение господина Ларрена Ильнецкого в совместное владение домом. Вторым – завещание, согласно которому все свое имущество он оставлял ему же. Третьим – письмо Ларрену. Над ним Эйсар работал особенно старательно, подбирая убедительные слова и удачные обороты.       Вернуться домой он больше не надеялся, поэтому утром еще раз осмотрел комнаты и оставил записку для приходящей уборщицы и садовника.

***

      В Управлении почти каждого города состоял на службе человек, должность которого полностью называлась «особист по тайным поручениям» или просто «порученец». О его существовании догадывались многие, но только очень ограниченный круг лиц точно знал, кто из многочисленных служащих выполняет помимо своих повседневных обязанностей еще одну – устранять преступников, заочно приговоренных к смертной казни.       Таковыми считались, к примеру, преступники, захватившие заложников, если их действия уже привели к смерти гражданских, или, с большой вероятностью, приведут в дальнейшем.       Особисты вроде отряда Ларрена действовали в рамках закона: применяли оружие только в случае непосредственной опасности, обязаны были предупреждать о его применении и в любом случае старались сделать так, чтобы преступники дожили до суда. Порученцам же дозволялось делать все, даже уничтожить преступников до единого, если это будет признано целесообразным.       Порученцев готовили в особой школе Тайной службы: от них требовалась отличная телесная подготовка, выдающиеся навыки боя, владение любого вида оружием и – главное – некоторые свойства разума, позволяющие им ставить выполнение задачи выше естественных человеческих чувств.       Проще говоря, они должны были не сойти с ума, убивая людей, пусть даже и опасных преступников.       Эйсара хватило на два года, после чего он попросил об отставке, каковую и получил вместе с назначением на должность старшего сыщика розыскного отдела.       Самовольно взяв на себя обязанности порученца, Эйсар нарушил закон и должен был ответить по закону. Серьезное наказание ему, скорее всего, не грозило, но почетной отставкой он отделается вряд ли. Эйсар все понимал и был благодарен господину Райснеру, давшему возможность уладить дела до того, как расследованию его действий будет дан ход.

***

      В Управлении Эйсар сразу направился в комнату главы, но по дороге был остановлен одним из младших служащих. Тот служил в отделе заявлений, носил невзрачный коричневый кафтан и обычно перемещался по Управлению вдоль стен, опустив голову книзу, словно шнырка, вынюхивающая сыр.       – Господин Лейман, – сказал он, – будьте так любезны, зайдите на пару слов в мою комнату. Есть у меня одно заявление, вам будет интересно с ним ознакомиться.       Эйсар хотел вежливо отказаться, но господин Вассер был настойчив, все бубнил и бубнил, и Эйсар решил, что проще будет согласиться.       В комнате Вассер, к удивлению Эйсара, никаких заявлений искать не стал, а обернулся к нему: глаза его внезапно оказались пытливыми, внимательными, без намека на робость, которую этот господин обычно выказывал, общаясь с вышестоящими.       – Господин Лейман, – сказал он. – Знаете ли вы, что особисты по тайным поручениям, то есть порученцы, обладают исключительными способностями?       Эйсар онемел от изумления.       – Они могут проделать огромный путь за считанные деления, – продолжил господин Вассер, доброжелательно улыбаясь. – К примеру, добраться из Ратнемера в Звуар.       – Это невозможно, – сказал Эйсар, который начинал понимать.       – Все возможно, когда речь идет о служебной необходимости, – строго сказал Вассер. – Господин Лейман, у меня есть предложение: вы получаете незначительное взыскание за самовольное оставление места службы, а награда за устранение преступников и спасение господина Ильнецкого достанется тому самому, очень быстрому порученцу. Вы согласны?       Вассер снова улыбнулся.       – Да… я согласен, – ошеломленно сказал Эйсар. – Спасибо, господин Вассер.       – О, не мне. Господин глава очень ценит вас и не может допустить, чтобы вы пострадали за вашу самоотверженность.       Порывшись за пазухой, Вассер достал оттуда какой-то предмет.       – Но было бы несправедливо вовсе оставить вас без награды. Пожалуйста, примите.       Он потянулся к Эйсару и что-то приколол с внутренней стороны ворота. Эйсар взялся за ворот и увидел значок в виде кричайки с распростертыми крыльями. Внизу, под изображением птицы, на узком прямоугольнике была начертана надпись: «За отвагу и доблесть».       – Служить и защищать, – по-уставному ответил Эйсар. – Благодарю вас.       Вассер внезапно положил руку ему на плечо.       – Отличная работа. А теперь идите, мне нужно заняться заявлениями.       Он ссутулился, снова сделавшись похожим на шнырку – будто только что не стоял перед Эйсаром сильный и уверенный в себе человек, лучший боец Звуара и его окрестностей.       – Господин Вассер, – сказал Эйсар уже в дверях. – Простите меня за невежливый вопрос… но как вы справляетесь?       Вассер долго смотрел ему в глаза.       – Служить и защищать, господин Лейман, – ответил он наконец. – Служить и защищать.

***

      На следующий день, после работы, Эйсар забрал Ларрена из больницы и привез домой. И только на пороге спохватился, что в доме нет ни крошки съестного. Он собрался было бежать в лавку, но вместо этого почему-то усадил Ларрена на стул и рассказал о письме, завещании, и о разговоре с господином Вассером заодно.       Быстро, чтобы не передумать.       – Почему ты мне раньше не рассказал? – спросил Ларрен, внимательно выслушав.       Эйсар пожал плечами.       – Не знаю. Наверное… не знаю, Ларрен. Это все в прошлом.       – Прости. – Ларрен подошел к нему и обнял, легко коснулся щеки. – Я понимаю.       Эйсар с облегчением вздохнул.       – А вот чего не понимаю, так это зачем ты сделал меня совладельцем дома, да еще и завещание это…       – Я же думал, что меня упекут в застенки на пару лет, а то и дольше. У тебя должны были быть законные основания жить здесь, пускать жильцов, платить взносы в казну, да и вообще делать все, что пожелаешь. А завещание… просто на всякий случай.       – Ладно, тогда и я сделаю то же самое. А теперь пойдем в твою любимую закусочную – отпразднуем награду за мое спасение. Это важный повод, я не хочу, чтобы ты отнесся к нему легкомысленно.