первое правило клуба

— Привет, Доу! Он закатывает глаза, но немного дергается, совсем незаметно. Джемма — та самая оперативница, которая способна заподозрить вервольфа по клоку собачьей шерсти у пацаненка-курьера на джинсах. Поэтому она видит, она все замечает. Она не сомневается, что Сайлас сейчас мечтает провалиться сквозь землю прямо около небольшой пиццерии, где Джемма его нагоняет. Время поохотиться. *** Сайлас — коварная тварь, скрытная, и дело не в его змеиной части. Даже напротив — она кажется Джемме куда более предсказуемой и понятной, если достаточно знать о поведении вампиров. А вот человеческая часть куда хуже, куда невыносимее. Ему улыбаешься, искренне, во все тридцать два, а его знай себе корежит. Это было бы весело (всегда было), но теперь им надо поговорить, а Сайлас увиливает от нее, хотя разминуться в Управлении крайне сложно. Джемма знает, что он не в восторге от мест больших скоплений людей, но все-таки Сайлас — заядлый курильщик, поэтому поджидать его у общественной курилки — оптимальный вариант. Когда он не появляется, Джемма только ухмыляется. Ладно, значит, охота. Сам напросился. Не то чтобы Джемма так жаждет превратиться в криповую сталкершу, вовсе нет. Это Сайлас ее вынуждает: если не хочет поболтать по своей воле, то она все равно вытянет из него правду. Джемма прислоняется к стене, вздыхает. В ее голове поразительно чисто и светло с тех пор, как они покинули долбаную Ирландию, поэтому мысли мечутся бодрые и веселые, Джемма словно бы выхлебала двойной эспрессо, в который по ошибке налили шесть шотов, вот сколько у нее энергии. Никаких Теодоров Куперов. Никаких подозрительных ублюдков из холмов. Она находит Айка, и он соглашается с тем, что Джемма может поработать с Сайласом. Аргументы: у них сложилась неплохая команда в Ирландии, они даже не оторвали друг другу головы, Сайласу реально нужен ликвидатор, если речь о стае вервольфов («ты только посмотри на него, Айк, он же переломится, если ветер сильнее подует!»). Главный аргумент: Джемма его защитит. Чего бы ей это ни стоило. После долбаной Ирландии все иначе. Она знает, каково жертвовать собой ради других, каково сражаться бок о бок. Они научились доверять после того, как чуть не обвинили ее в одержимости — справедливости ради, да, у Джеммы правда была связь с духом гребаного Самайна, но… Даже вернувшись, она чувствует это. Она всегда знает, о чем они думают, что предпримут, что захотят. Если с Кэлом это привычное ощущение, они как-то сразу замэтчились, еще на Гавайях, то вот предугадывать Эшли даже забавно. Теперь она знает десяток разных выражений лица мистера умника в зависимости от того, какой длины культурологическую лекцию он готовится выдать. Киаран, ну, он немного милый, когда не изображает из себя готичного принца, и с ним приятно поболтать за чашкой кофе, который он, кстати, хорошо делает. А вот с Доу… с Доу все сложно. *** — Это мое дело, Роген, — суровым голосом говорит Сайлас. — Тебе не стоит вмешиваться. — Почему гоэтик занимается шайкой оборотней? — хмыкает Джемма. — Мне стало интересно, что за хрень происходит в Бруклине. Более хреновая, чем обычная хрень Бруклина, я имею в виду. Она широко улыбается, стоит напротив, подбоченясь. Перевести разговор на рабочие вопросы значит поймать Сайласа в ловушку, потому что он чертовски ответственно относится к своей службе, настолько ответственно, что даже готов был прикончить Джемму в какой-то момент. — И поэтому ты догнала меня здесь, приехав аж из Управления, браво, Роген! — раздражается он; когда Сайлас злится, она упорно слышит шипение, и это забавно. — Это не вервольфы, я уверен. Кто-то имитирует нападения диких животных, чтобы изъять органы. Я не нашел на телах отпечатков витальной энергии сверхъестественных существ, зато полно — человеческих. Думаю, тут какой-то культ… — Сектанты! — кивает Джемма. — Похоже, для меня все-таки найдется работа! — Мне не нужна помощь… — Ой, давай только без этого дерьма! «Я работаю один», ну да… Сейчас запахнешься в длинное черное пальто и уйдешь в туман, как нуарный детектив. У него нет никакого пальто (у Купера было пальто, но Джемма старается не думать о Купере, Купер мертв, был мертв задолго до их прибытия), Сайлас одет в темный худи и в джинсы, что легко позволило бы ему слиться с толпой на улице, если бы не хищное лицо. Сайлас матерится сквозь зубы. «Блядь, Роген». О да, это она. Она просто идет за ним, а Сайлас следует выше по улице, в небольшой парк. Она его охраняет. Джемму все устраивает. Наверняка Сайлас поставил там несколько ловушек, которые могут показать, по крайней мере, что рядом обитает какая-нибудь ведьма. Погодка оставляет желать лучшего, начавшийся дождь шуршит по листве, и Джемма втягивает голову в плечи, а Сайлас раздраженно щелкает зажигалкой по дороге, никак не может поджечь сигарету. — Итак? — спрашивает Джемма уже на месте. — Здесь есть чьи-то следы? — Похоже на то. Совсем небольшой отпечаток энергии, но я могу его почувствовать. Похоже, дара у преступника маловато, но ритуалы… Джемма хмыкает. Конечно. Ритуалы проводят те, у кого мало. Дара, денег, мозгов… Никто в здравом уме не захочет связываться с демонами, если они узнают, что эти ребята с удовольствием перекусят и твоими органами, и твоей душой — и неизвестно, что хуже. Она вздыхает и кивает Сайласу: прекрасно, как хорошо, что мы вдвоем здесь оказались. У Сайласа совсем нет выбора. *** — Ты скрываешься от меня. Джемма протягивает Сайласу пластиковый стаканчик с кофе, на котором размашисто написано «Доу» с кокетливой завитушкой, и он смотрит на подношение с таким видом, как будто она принесла ему гранату и вырвала чеку, одарив Сайласа сияющей улыбкой. Но, вероятно, жажда залить в себя новую дозу кофеина слишком сильна, поэтому он отпивает. — Я делаю свою работу, — отрешенно говорит Сайлас и смотрит куда-то в сторону. Они смогли добраться до записей камер видеонаблюдения с помощью Управления, общественное место как-никак, и полиция тоже обеспокоена последними исчезновениями. Бруклин — местечко не самое спокойное, но редко когда случается не поножовщина, а столь явная сверхъестественная хрень, которая привлекает слишком много внимания. Зоозащитники встают на дыбы. Параноики говорят о секте. Полиция разводит руками, потому что официально это нападения животных в Бруклин Бридж Парке, где никаких животных отродясь не было. Проведя в участке несколько томительных часов, Джемма и Сайлас смогли вычислить студентку, которая мелькала в парке подозрительно часто в ночное время суток. Джемма всегда говорила Мэйси не возвращаться поздно и не ходить в такие места, где тебя могут затащить в кусты… Вот только эта девчонка, походу, сама была угрозой. А с виду такая миленькая. — А с вервольфами что будем делать? — Они не проявлялись в этом районе, — пожимает плечами Сайлас. — Возможно, охотятся в другом месте, но атаковать их без повода было бы глупо. И безрассудно, — выразительно говорит он, как будто Джемма уже хочет выхватить дробовик и охотиться за волчонком-курьером. Она скалится. Ладно уж, пусть парень развозит пиццу. Любопытно. Джемма не помнит, чтобы Сайлас заступался за Киарана, но там все было другим, Киаран угрожал жизни агента своим чокнутым импринтингом, а оборотни… что ж, пожалуй, Джемма видела многих из них, кто вел честную жизнь, а полнолуния проводил в тщательно запертом подвале с железной дверью. Проблемы начинались, когда дверь поддавалась. Проблемы всегда начинались. — Ты хочешь дыру во мне прожечь? — огрызается Сайлас. — Ты перестал препираться, — говорит Джемма. — Ты просто… не замечаешь меня! Зараза, Доу, неужели ты потерял ко мне всякий интерес, как только мы вырвались из лап Самайна? Я была для тебя ебаным полем для твоих извращенских экспериментов?! — Я думал, что спасаю наши жизни! Я думал, что тебя спасти уже не получится! — рявкает Сайлас. Он делает большой глоток, вздыхает, проводит по лицу. — То, что произошло тогда… то, что произошло в Ирландии, не должно влиять на нашу работу. Я думал, мы все уладили. Он лжет. Он понимает, что все это зашло слишком далеко, что Ирландия никогда не изгладится из них, и Джемма не удивится, если однажды, когда ей не повезет, при вскрытии выяснят, что у нее на костях выгравированы древние письмена во славу Самайна. Она все еще вдыхает туман, чует лесную гниль. Она не видит сны о Купере, потому что старается выкинуть его из головы, но вот живая тьма растекается в ее кошмарах, как море, которое теперь отделяет их от клятого острова. Она все еще здесь. — Первое правило клуба: не говорить о долбаной Ирландии? — иронизирует Джемма. И придвигается ближе, пока Доу не может ускользнуть: — И что же произошло в Ирландии, Доу? Мы все были на нервах, но наш легендарный броманс с Махелоной это не сломало, и Эшли теперь тот еще живчик, не хочет сидеть в Управлении, рвется со мной в поле, так что… Проблема в тебе. — Конечно, ты всегда считаешь, что проблема во мне, — кивает Доу. — Проблема в том, — улыбается Джемма, шагнув еще ближе. Опасно близко. Зрачки у Доу узкие, как иголочки, — что ты не можешь забыть. Не можешь забыть, какая моя кровь на вкус. *** Доу говорит, что выстрелит себе голову, если сорвется. Доу говорит… Джемма не помнит, что ублюдок еще ей там плел, когда его зубы впиваются в шею, когда она чувствует слабость и легкость одновременно, когда ей так хорошо и так тревожно. Смех бьется в горле — она должна была сдохнуть от того, что ей разорвут горло и выхлебают кровь, давным-давно, если бы не тот злосчастный штопор; слезы скапливаются в углах глаз. Сайлас слизывает кровь с ее шеи, слишком внимательный, чтобы позволить хоть капле пропасть. Джемме стыдно, что ей хорошо, когда он перебирает ее волосы. Доу зачем-то придерживает ее затылок, как будто не хочет, чтобы она треснулась тупой головой о замерзшую землю. Доу… Когда боль утихает, Джемма смотрит ему в глаза. Темные. Жадные. Улыбка у Доу кровавая, яркая, шальная, он как будто пьян, она впервые видит его таким, но глаза — как осколки обсидиана. Вулканическое стекло, она помнит, как Кэл рассказывал ей. — Ты как, Сайлас, лучше? — почему-то спрашивает она, едва ворочая языком. И Доу хватает ее пистолет, пытаясь выстрелить себе в висок. *** Все дела с демонами заканчиваются дерьмово. Джемма спускается к реке и чувствует сначала запах гниющей тины, воды, зацветшей от летней жары, а потом различает новые запахи: кровь, ладан, какие-то благовония. Впереди мерцает огонь, кто-то разжег костер и бросал в него охапки трав. Велик курьера запутывается в траве. Она видит тонкую тень, девушка наклоняется над тем бодрым волчонком, у нее в руке сверкает атам. Джемма ухмыляется: похоже, они пришли раньше главного гвоздя программы. — Никаких демонов в мою смену! — рявкает Джемма и стреляет. — Браво, — говорит Сайлас. — Теперь у нас есть мертвая студентка. Если честно, Джемме наплевать, что он думает. Она просто стреляет, потому что цель перед ней понятна, потому что девчушка, несмотря на юные годы, перерезала уже несколько человек и скормила их своему демоническому папику, который снабжал ее силами. Наверняка ей казалось, что она избранная, как же иначе. Джемма просто не хочет пачкать об это руки. Она подходит ближе, глядя в распахнутые глаза девчонки, зрачки расширены — может, из-за боли, может, потому что она что-то приняла. Хватка ее воющей, вибрирующей от жажды демонической силы выпускает мальчишку, который кашляет в кустах. Джемма кидает на него один предупредительный взгляд: уноси отсюда ноги. Она наклоняется к девчонке, смотрит почти сочувственно. У нее могла быть впереди вся жизнь, но она выбрала такой путь, который ведет ее в яму. Джемма лишь ускоряет неизбежное, она знает, чем это заканчивается: демон отвоюет все больше, от ведьмочки ничего не останется, кроме выеденной оболочки. Она охотно убивала — она бы быстро умерла, сдавшись, потому что у нее вместо лестницы ебаная горка, она пуста, у нее нет ничего, и она жаждет этой обманчивой силы. Кровь пузырится у девчонки на губах, когда она пытается вдохнуть. Джемма оборачивается и видит глаза Сайласа. Холодные, черные, глубокие. Как будто грязь Самайна все еще течет из них. Она в их крови. Она никогда их не отпустит. Сайласа качает ближе, он едва шагает, и Джемма не видит в нем страха, только очарование… дело не в захвате девчонки, которым она удерживала жертв, дело в заманчивом запахе ее горячей крови. Джемма делает то, что никогда не совершила бы. Она хватает Сайласа за руку. Он застывает на месте, как будто прикосновение заземлило его. Джемма чувствует, что у него холодные, ледяные пальцы. Здесь и впрямь прохладно: река, ночь, ветер. Это напоминает ей о долбаной Ирландии, о том, как они остались вдвоем против всех ужасов ночи, когда тьма в подземных проходах шепотом смеялась над ними, когда они плутали, не могли найти выход, не могли даже найти вход, да и самих себя потеряли. Тогда Сайлас начал замерзать, хотя до последнего скрывал, насколько ему херово, он неплохо держался, но на очередном круге стал заваливаться. Змеиная кровь заледенела, и ему нечем было согреться. Джемма тормошила его, ругала, проклинала. А потом Джемма сказала: «Ладно, не время впадать в спячку, Сайлас, с меня кровь — с тебя придумать, как нам выбраться». Как будто она отдала ему недостаточно крови, когда он резал символы на ее теле, когда она рычала и стонала, отвлеченно думая, что в фильмах именно так себя ведут одержимые — будто они в ебаной страшилке. Дешевые декорации не желали их выпускать. И ей нужен был Сайлас, потому что одна Джемма не справлялась, она с самого начала не справлялась. Он едва ли слышал, что она говорит, иначе никогда не согласился бы. Но змея ее слышала, еще бы. И она отдала ему кровь, и она все еще не жалеет об этом, не жалела даже, когда выбила из руки Сайласа пистолет, когда по-паучьи оплела его руками и они сидели, вжавшись друг в друга, и он, кажется, плакал, а она мычала какой-то мотив, чтобы не было так страшно и тихо. И вот — Джемма держит его за руку, сжимает пальцы. Он вздрагивает будто с опозданием, Сайлас вспоминает медленно — то, что он натворил, они натворили. Ему хочется вырвать руку, но Джемма держит крепко, как целый медвежий капкан, никуда он от нее не денется. Никогда. — Ты сможешь опознать, какого демона она вызывала? — спрашивает Джемма ровным голосом. Они профессионалы. Сайлас моргает, смотрит на землю, где угадываются начерченные ножом символы, взрытая земля, пятна свечного воска. Он медленно кивает: — Да, конечно, Роген, тут и новичок справится, — бросает с привычной раздражительностью. Они не говорят об этом. Они просто делают свою работу, как и всегда. Только Джемма держит его за руку, растирая холодные пальцы, пропахшие никотином, а Сайлас не вырывается, и каким-то образом это работает.