i tried to lie but my words betrayed me

Томми провёл три недели, прячась в Сноучестере после того, как выпил зелье. Он не знал, для чего предназначалось это зелье, не знал кто его сделал, что в нём… Всё, что он знал — это то, что неизвестный вид магии плавал сейчас по его телу. Последнее, что он хотел делать — это быть рядом с людьми на этом сервере, выпив зелье с неизвестными эффектами. Прайм знает насколько ужасно это будет. Так что он прячется, затаивается. На три недели. Он подавлен и готов провести остаток своих дней в огромном особняке, но Таббо надоело и он не позволяет ему этого сделать. — Томми. Прошло три недели, ты в порядке! — в один день он взрывается. Он не ошибается, так что, наконец-то, в качестве благодарности за позволение затаиться у них дома, Томми предлагает пойти пополнить их скудные запасы… Ведь, как вы знаете, это отчасти его вина. Он правда думает, что он в порядке.

***

Он прошёл мимо Ники на прогулке. Они не близки… Если что, ему не по себе рядом с ней… Так что он просто бросил ей полуулыбку и кивок и решил продолжить идти. Она, однако, остановила его и дружелюбно спросила: — Где ты был, Томми? Давно тебя не видела. И Томми хотел сказать «Ох, я был болен» и «знаешь, тут и там», но заместо этого он сказал: — Я прятался в Сноучестере, а ещё я боюсь тебя, так что, вероятно, это одна из причин. Он перестал дышать в ту же секунду, как его слова достигли её. Ники просто глядела на него с таким же шоком, что он и испытывал. — Томми… Он не дал ей времени сказать что-либо, развернулся и бросился в противоположную сторону. Что во всём мире заставило его сказать это?

***

Он прячется в общественном доме пока не почувствует, что может контролировать своё дыхание и довольно пугающе частое сердцебиение. Понадобилось немного времени, чтобы успокоиться… Убедить свой нервный паникующий мозг, что всё в порядке, и он просто провёл слишком много времени с людьми, которым доверял; конечно, он бы не стал задумываться о том, когда быть честным. И он был… Честным. Когда он выходит, Паффи заходит, и двое буквально врезаются в друг друга. — Извини… Паффи выпрямляется, посмеиваясь: — Всё нормально! Она опускается на колени, и только тогда Томми замечает беспорядок: — Ох, бля, ты уронила свои вещи? — Ага, — она опять усмехается, — попробуй найти кого-то более неуклюжего, чем я. Спорю, не сможешь! Он неуверенно опускается и помогает ей подобрать вещи: — Извини, я должен был быть внимательнее… Она прерывает его с лёгкой улыбкой: — Не беспокойся об этом! — Ты такая хорошая, Паффи, — он ловит себя, говорящим это по Прайму известной причине. Он однозначно не хотел говорить это. Это заставляет её лицо засветиться, так что это не совсем плохо: — Томми! Это так мило, солнышко. Когда он сморит на её доброе, открытое выражение лица, мягкую улыбку и яркие глаза, он чувствует, как начинает говорить… Видеть действие, словно он не управлял своим телом: — Ты для меня, как старшая сестра. Она издаёт удивлённый звук, хватаясь за сердце и распахивая глаза: — Милый… Уронив всё, что он только что подобрал, он убегает… И ощущается это, словно он убегает от проблем. Он не знает, что она собиралась сказать, хотя он абсолютно уверен, что это было бы что-то милое, потому что Паффи милая. Но он был больше сосредоточен на своём рте, не слушающем его приказы.

***

Сэм находит его успокаивающим дыхание перед озером. — Томми, — он начинает, — в последнее время избегаешь проблем? В третий раз за этот день, его рот предаёт его: — Ну, у меня всё ещё кошмары о том, как ты угрожаешь убить меня, так что ага… Совершенно напуганный, он оставляет ошеломлённого Сэма, поспешно спотыкаясь по пути в Сноучестр… Очевидно, зелье не было «ничем».

***

— Томми! Томми почти рыдает. Он игнорирует Джека, зовущего его и продолжает быстро идти. Джек, однако, не любит быть проигнорированным и следует за ним. Когда он хватает Томми за локоть и заставляет его повернуться к нему, Томми прикусывает губы так сильно, что идёт кровь. — Ты меня не услышал? — требует Джек. — Пожалуйста, мужик, ты не видишь, что я сегодня не в настроении? — умоляет Томми. Джек усмехается: — Ты даже не знаешь, что мне нужно! — Блять, да ну нахуй, мужик, ты разбил мне сердце и теперь ты хочешь разбить всё, что, блять, осталось от моей психики? Просто позволь мне уйти! Джек теряет дар речи, его хватка слабеет, и Томми выдёргивает свою руку и уходит. Джек не следует за ним.

***

Кажется, у Томми начиналась паническая атака. Он мог чувствовать, как она приближается. Если он сейчас не вернётся домой… Ему нужно найти безопасное место прямо, блять, сейчас, иначе он сорвётся. Это было бы хуёво, он был так далеко от дома и не знал, сможет ли он достаточно быстро успокоиться. Сапнап ловит его прямо у входа в водный туннель: — Хэй, Томми… Он не может сделать это прямо сейчас: — Сапнап, я правда люблю тебя и не хочу сказать что-то, о чём пожалею, или что заставит тебя меня возненавидеть, так что я пойду. Сапнап позволяет ему уйти.

***

— Что-то не так, Таббо! — он жалуется в ту же секунду, как оказывается дома. Вероятно, заметив его состояние, Ранбу телепортируется к нему, чтобы поддержать: — Ты в порядке? Он просто скулит, слишком паникующий, чтобы даже расплакаться. — Ты о чём? — хмурится Таббо, — Томми? Отталкивая руку волнующегося Ранбу, Томми, пошатываясь, идёт к дивану и падает на него: — Я говорю то, что не имею ввиду! Сидя рядом с ним, Таббо трясёт головой в замешательстве: — Что? — Я сказал Ники, что боюсь её, Сэму, что у меня из-за него кошмары, Паффи, что она для меня, как старшая сестра, Джеку, что он, блять, разбил мне сердце, и Сапнапу, что я не хочу, чтобы он меня ненавидел… Ранбу сидит на другой стороне, зажимая его между ними. Томми ценит это больше, чем готов признать… Чувство, что два его лучших друга с обоих сторон от него, знание, что он в безопасности, пока они находятся здесь. — Но… Прошло три недели! — Таббо звучал шокировано, но не неверяще. Томми уткнулся головой в руки: — Я знаю, но что-то не так! — Ладно, подожди, — пробормотал Ранбу, всё ещё блуждающий у себя в мыслях, — Томми, ты имел ввиду именно то, что сказал? — Ну, я не хотел этого им говорить, не так ли? — резко отвечает Томми… Немедленно морщится, — извини, необоснованная агрессия. Ранбу отмахивается от него, всё ещё погружённый в свои мысли: — Ничего страшного. Я имею ввиду, правда ли это… То, что ты сказал, было ли это правдой? — Что? Таббо вздохнул: — Мы пытаемся помочь, босс. Выйдя из транса, Ранбу встречается взглядом с Томми: — Ты боишься Ники? — Да?.. Ранбу кивает: — Ты думаешь о Паффи, как о старшей сестре? — Да. Выглядя извиняющимся, Ранбу спрашивает: — Ээ, и то, что ты сказал о Сэме? Томми прерывает зрительный контакт: — Угу. — Хорошо, хорошо, хорошо! — Ранбу немного подпрыгивает… Томми собирается детально обсудить с ним, насколько неправильно наслаждаться страданиями Томми, — А о Джеке и Сапнапе? — Что ты… Да, — Томми просто раздражён. — Но ты не хотел этого говорить? — Ранбу говорит выжидающе, с нетерпением. Фыркнув, Томми откидывается на подушки: — Это то, что я пытаюсь сказать, Ранбу, ох мой Прайм! Он всё ещё не понимает, но, кажется, Таббо догадывается: — Томми! Соври мне о чём-нибудь. — Что? — если их целью было запутать его, они отлично справляются. — Солги… Какого цвета диван, на котором ты сидишь? — Он коричневый, мужик — он вздыхает. Таббо выглядит взволнованным: — Верно, но соври! Простонав, Томми садится. Можно было и потакнуть им. Он всегда знал, что его друзья стрёмные. — Это… Диван… — он моргает, — Это… Что за хуйня. — Ты не можешь соврать, не так ли? — Таббо садится прямее, — кто твои любимы люди на сервере? Даже не задумываясь об этом и, однозначно, не по своему желанию, он отвечает: — Ты, Ранбу, Майкл и Уилл… Блять. — Уилбур? Серьёзно? — спрашивает Таббо. Томми, сжимает кулаки и стискивает зубы: — Я не думаю, что я когда-либо разлюблю его… Он чувствует себя загнанным в угол, пойманным в ловушку, напуганным, не контролирующем происходящее… Вероятно, потому что-то он действительно не мог управлять своим голосом. Теперь он понимает, и он, блять, хотел бы не понимать. Он хочет рыдать. — Таббо, хватит, — предупреждает Ранбу, — он не выбирает говорить это. Таббо смотрит на паническое выражение лица Томми и выдыхает, напуганный: — Извини, босс! Я не думал… Он хочет сказать «всё в порядке», но не может: — Просто. Не делай этого опять, пожалуйста. Нежно взяв его за руку, Таббо переплетает их пальцы: — Я не буду.

***

— Но подожди, — разрушает тишину Таббо, — почему это начало проявляться лишь сейчас? Ранбу выглядит странно прячущим улыбку: — Я не думаю, что только сейчас… Томми наклоняет голову озадачено. Таббо кажется таким же непонимающим: — Но он был в порядке на протяжении целого месяца! — Я думаю, — усмехается Ранбу больше не в силах скрывать любящую улыбку, — я думаю, он, вероятно, просто не врёт нам. — Ох. С вниманием их двоих на нём, тёплыми взглядами, Томми может почувствовать, как краснеет. Он избегает их взглядов. Не похоже, что он может отрицать это, это правда.

***

К сожалению, никто из них даже не знает, как начать исправлять ситуацию. Так что, возвращаясь к изначальному плану, Томми прячется в особняке. Это великолепная идея. Он продолжает играть с Майклом и заставлять своих друзей обнимать его, когда ему хочется этого. Что было не очень хорошо, так как Сноучестр, кажется, начинает привлекать внимание лицемеров этого сервера. Он проходит по фойе, когда спотыкается. Техноблейд и Фил просто стоят там. — Привет? Они замирают, затем поворачиваются к нему с пустыми лицами. Ну, выражение лица Техно было пустым, у Фила была типичная, пресыщенная, холодная, пассивная улыбка. — Привет, Томми. Не знал, что ты здесь живёшь, — комментирует Фил. Томми слишком ошеломлён, чтобы даже подумать о лжи, хотя он был способен на это: — Ага, живу. Что вы здесь делаете? — Просто проверяем кое-что. Он перевёл взгляд на Техно, который спокойно его встретил: — Что? Это неопределённый вопрос. В любое другое время и в любой другой ситуации, Томми бы просто ответил на него так же неопределённо. К сожалению, он всё ещё ошеломлён и на грани от встречи с этими двумя после того, как слишком долго даже не слышал о них, и его ёбанный мозг решил отреагировать на это, тем, что можно назвать наихудшим способом из всех возможных. — Я скучаю по тебе, — говорит он Техно. Это похоже на то, что его лёгкие сдались… Перестали работать. Даже когда Техно замирает в том, что может быть шоком, не может помочь. Фил смеётся: — Что, не по мне? Томми закусывает губу так сильно, как может, так сильно пытаясь, но зелье сильнее: — Ты забрал у меня брата; думая о тебе, я чувствую только злость. Фил в замешательстве, потому что, каким бы богоподобным его ни считал маленький Томми, он всё равно обычный человек. Техно, с другой стороны, мгновенно завоевывает популярность. Посмеиваясь, Техно издевается над ним: — Скажи нам, что ты на самом деле чувствуешь. Это даже не вопрос, Но Томми признаётся, слёзы скапливаются в уголках его глаз: — Я звал тебя на помощь, когда был в тюрьме, но ты не пришел, а я продолжал надеяться, что, может быть, тебе есть до меня дела, но это не так, и я просто чувствую вину за предательство, но я не думаю, что тебе когда-либо было не похуй на меня, и… Пожалуйста, хватит. Техно отшатывается. Не произнеся ни слова, он грубо дёргает Фила за плечо и уходит, другой мужчина следует за ним. Когда Таббо и Ранбу приходят домой, он всё ещё плачет.

***

Он отменяет встречи с Паффи. Она отправляет Фулиша с блокнотом с надписью на первой странице: «Для твоих мыслей, пока ты не будешь готов вновь меня увидеть». Сапнап пишет ему: «Для справки, я не думаю, что ты просто сможешь заставить меня смотреть на тебя иначе». Ники зашла как-то утром, где-то через неделю после их встречи. Она стучит, отклоняет предложение Ранбу зайти и оставляет ему корзинку. — Это кексы. Для Томми. Убедись, что он их получит, пожалуйста, — и она уходит. Там записка: «Однажды, ты сказал мне, что выпечка — лучшее извинение». Томми не стыдно сказать, что он плакал, пока ел эти три кекса. И она не остановилась на этом. Она продолжает отправлять выпечку… Больше кексов, пирогов, хлеба, печенья, брауни, маффинов, тортов… Каждый день в течении недели. Почувствовав новое ощущение спокойствия, он отправляет в ответ: «Твоя пекарня была моим любимым местом в Л’Менбурге».

***

Приняв свою новую роль домохозяйки (хотя на самом деле он ни на ком не женат, он просто любит жаловаться на домашнюю работу, которой он сам выбирал заниматься), Томми берётся за шитьё для семьи, частью которой он теперь является. Ранбу так радуется, когда Томми шьёт ему новую одежду, а Томми сейчас такой мягкий, поэтому он делает это часто. Одежда Таббо почти всегда рвётся к концу дня, потому что он, по-видимому, не может существовать спокойно, поэтому Томми приходится каждый раз зашивать её заново. А Майкл просто любимчик Томми, поэтому он будет шить ему новый свитер каждый день, если сможет. Он один в особняке, когда громкий стук отвлекает его от шитья. Он не останавливается, и не похоже, что когда-нибудь прекратится, так что он хмыкает и идёт посмотреть, кто это. Уилбур явно раздражён, когда дверь открывается. Он не утруждает себя любезностями: — Где ты был? Томми поджимает губы и пожимает плечами. — Томми. Я писал, и ты не отвечал. Что за хуйня, мужик! Он прижимает ногти к ладоням, надеясь, что боль отвлечёт его. Боль просачивается сквозь раздражённый фасад Уилбура: — Томми. Пожалуйста, мужик, ну же. Я думал, что дела у нас идут лучше… Я продавал ёбанные бургеры! Просто потому что я обещал, что стану лучше, и что ты просто делаешь… Игнорируешь меня? — Я выпил зелье, — выпаливает Томми. Он никогда не мог игнорировать боль брата. Уилбур, прерванный, хмурится: — Что? Ты в порядке? — Физически я в порядке, — говорит он немедленно. Томми хочет прекратить говорить, если бы только мир был так добр помочь ему. Его слова превращают Уилбура из озадаченного в обеспокоенного: — О чём ты? Ты ранен как-то иначе? — Я не могу… — Томми закрывает рот рукой, заглушая остальные слова. Уилбур встревожен и напряжён. — Что? Томми, ты меня пугаешь… Что происходит? — он отрывает руку Томми от рта. — Я не могу врать. — Что? — в его словах слышится лёгкое раздражение, — если это какая-то шутка… Томми отчаянно мотает головой. — Это не так! Пожалуйста, Уилл… — он не хочет ничего говорить. Не хочет открывать свой рот. Хочет вырвать себе голосовые связки. Уилбур выглядит слегка взбешённым: — Правильно. Конечно. Ты выпил зелье правды. Звучит логично. Если ты не хотел находиться рядом со мной, ты, по крайней мере, мог бы, блять, сказать мне. Я не ребёнок, Томми. — Я не вру! — вопит Томми, — по факту, я не могу врать. Прищурив глаза, Уилбур скрещивает руки: — Хорошо. Если ты говоришь правду, тогда ответь мне. Когда… Паникующий звук вырывается из него, прерывая Уилбура: — Пожалуйста, Уилл, ты не обязан мне верить, но, пожалуйста, не спрашивай меня что-либо. Не тогда, когда я не могу выбрать, отвечать ли тебе. — Я… — Уилбур останавливается. Он видит дикие, полные слёз глаза Томми, его дрожащее тело. Он отбрасывает подозрения и притягивает его для объятий, — извини, я верю тебе. Конечно, я верю тебе.

***

— Прошло шесть недель, — утверждает Уилбур. Они сидят в более обжитой гостиной особняка. Уилбур смотрит на них троих с недоверием… Как будто он не может поверить, что они так долго просто так спокойно живут с этим. Справедливо, на самом деле. Томми тоже не может поверить. — Да, — пожимает плечами Таббо. Уилбур щурится, смотря на них: — И никто из вас не подумал найти лекарство? Томми морщится, он видит Ранбу, свернувшегося рядом. Они оба молчат. — Ну, — Таббо выглядит равнодушным, потому что он наглый идиот, — мы даже не знаем, откуда это зелье. Не осознавая это, Томми вмешивается: — Это неправда… Да, мы знаем. Таббо смотрит на него: — Томми, я пытался скрыть нашу глупость, босс. В недоумении, Уилбур спрашивает: — Что это значит… Что вы трое знаете? — Хорошо, ладно… Мы нашли этот сундук, и Томми хотел пить, верно, и там была бутылка, и она выглядела прямо как вода! — Таббо хорош в преуменьшении событий. Или, другими словами, он пиздецки хорош во лжи. — На самом деле нет. — Томми, блять, заткнись нахуй. Это выглядело, как жидкость, — оправдывается Таббо. Раздражённый и чуть больше, чем слегка, встревоженный, Уилбур смотрит на них троих: — И он выпил его. — Дело в том, что… — бормочет Ранбу. Ужас добавился к списку выражений на лице Уилбура: — Что-то ещё? Ранбу прочищает горло: — Нам надо было продолжить путь довольно быстро, так что Таббо положил бутылку в инвентарь, — он морщится, — и, ээ, Томми споткнулся и нам был нужен лечебный порошок. Который, ээ, нёс тоже Таббо. — Ох, да ладно. Съёжившись, Ранбу медленно кивнул: — Ага, Таббо их смешал. Таббо закатил глаза: — Буквально каждый мог так ошибиться, я не понимаю, почему мы так зациклены на моём смешивании. Уилбур уставился на Таббо, потом смотрит на Томми: — Ты всё ещё уверен, что не хочешь жить со мной? — Мне всё ещё не полностью комфортно рядом с тобой, Уил… Блять, — Томми бледнеет. Скорчив лицо, Уилбур извиняется: — Бля, извини, это… Извини. — Извини… — Томми сосредотачивает свой взгляд на полу.

***

— К кому мы вообще идём? — размышляет Таббо. Напустивший на себя беззаботый вид (хотя Томми всё ещё мог видеть разочарование) Уилбур пожимает плечами: — Разве Понк не был доктором, или кем-то в этом роде?

***

Понк хихикает, когда они объясняют ему ситуацию. — Если ты собираешься просто смеяться над нами, мы можем уйти, — безучастно говорит Уилбур. Томми позади него опускает голову и упирается лбом в спину Уилбура. Он собирался не разговаривать, если в этом нет необходимости. — Нет, нет, извините, — Понк всё ещё хихикает, — ладно, зелье было голубым? Ранбу щурится: — Ээ, вроде? Типо светло голубое, почти прозрачное. Кивнув, Понк со знанием дела спрашивает: — Дайте мне угадать, вы были на территории поборников? Таббо ахает: — Как ты узнал?! — Существует несколько видов зелий правды, и в зависимости от магии, использованной при создании, их цвета выглядят по-разному, — объясняет «доктор». — У поборников голубое, — удостоверяется Уилбур. Понк мычит. Это всё было круто и всё такое, но Томми просто хотел получить лекарство, а затем вернуться и спрятаться, пока он не сможет снова лгать. Находиться снаружи, где кто угодно мог его увидеть и задать ему вопросы, было довольно стрессово, даже с Таббо, Ранбу и Уилбуром там. Людям даже не нужно было его спрашивать, по-видимому, он просто умирал от желания выставить напоказ свои самые глубокие, самые тёмные чувства. По-настоящему его персональный злейший враг. Ранбу, стоящий рядом, видит его напряжённый вид и потирает ему спину в успокоительном жесте… Почему-то это сработало: — Ладно, но как мы исправим это? — Разве у зелий нет срока годности? — спрашивает Уилбур. — Обычно есть, но зелья у поборников сильнее, почти у всех из них супер длинное время действия… Реально долгое. — Так что мы делаем? — спрашивает Ранбу опять. — Застрял ли я в таком состоянии? — Томми нужно знать. Понк фыркает: — Что? Нет, я могу просто сделать противоядие, о чём ты вообще говоришь. — Ты сказал… Уилбур прерывает его, соединив ладони в извиняющемся жесте: — Как много времени это займёт и сколько это будет стоить? — Ээээ, около трёх дней? — Понк даже больше не смотрит на них, роясь в своей сумке, — я не возьму с вас ничего, но вам придётся достать мне ингредиенты, так как я чертовски уверен, что у меня ничего нет. — Что тебе нужно?

***

Что-то в воздухе меняется. Томми не может понять, что именно. Они уходят от Понка, и он думает, что они должны быть счастливы, взволнованы… И он таков… Но остальные ведут себя странно. Тем не менее, первый день проходит без каких-либо серьёзных проблем, кроме странного молчания и необычных разговоров. Второй день становится только страннее. Ранбу, Таббо и Уилбур ведут себя так, будто забыли, как с ним разговаривать. Уилбура он мог понять, для него это всё было в новинку, но Таббо и Ранбу уже шесть недель возятся с ним и с этим зельем. Наконец-то, утро последнего дня перед, он надеется, исчезновением его проклятия, и Томми был раздражён. Он думает, что понял, и хотя было мило, что его друзья не хотят заставлять его нервничать, или переступать через себя, или случайно заставить его сказать больше, чем ему было комфортно, он не хочет, чтобы они, блять, ходили на ёбанных цыпочках вокруг него. Они сидят на двух креслах в гостиной, когда Томми громко вздыхает, привлекая их внимание к себе: — Хорошо, у каждого есть по одному вопросу. — Что? — Таббо удивляется. Ранбу трясёт головой: — Нет, Томми, мы не собираемся так использовать твоё состояние. Уилбур молчит. — Вы все ведёте себя стрёмно, так что, чтобы выкинуть это из головы, у вас есть по одному вопросу, — объясняет он. — Я… — прерывает его Ранбу. — Думаешь, ты сможешь простить меня? — спрашивает Уилбур. Сердце Томми сжимается от страха на лице брата, Томми удостоверяется, что он может выглядеть как можно более спокойным: — Да. Я уже начинаю. Просто больше не рань меня. — Я не буду, — тихое обещание. Томми переводит взгляд от Уилбура к Ранбу. Он поднимает бровь. Ранбу издаёт судорожный вздох: — Ты ненавидишь, или… Или обижен на меня? — Нет, Ранбу! Ты один из моих лучших друзей, — Томми хмурится, обиженный на мысли мальчика, — я… Я понимаю, почему ты так думаешь. Я просто раньше завидовал, правда, и я, возможно, не был лучшим другом… Потому что мне казалось, что ты продолжал забирать всё, что я так старался получить, и тебе даже не нужно было стараться. Но теперь я знаю тебя, и ты честно заслуживаешь всего этого и даже большего. Я… Бля, я люблю тебя. Вас, всех троих, — он отважно пытается игнорировать своё покрасневшее лицо. Ранбу краснеет, сияя от счастья. Это почти стоит того, что его видят таким. Таббо, от которого Томми ожидал первый вопрос, сидел тихо… Неподвижно. — Таббо, — осторожно зовёт он. Другой парень берёт себя в руки и смотрит ему в глаза: — Я изгнал тебя, не посещал тебя, игнорировал тебя, не помогал тебе, так много дрался с тобой, не пытался вытащить тебя из тюрьмы, и, бля, я, блять, женился, пока ты умирал. — Ага… — Как я могу начать искупать свою вину? — решительно спрашивает Таббо. Томми отшатывается: — Таббо! — Томми, пожалуйста, как? — спрашивает Таббо, в его голосе проступает отчаяние. Томми трясёт головой: — Я ни в чём тебя не виню. — Это бессмысленно, Томми! Я тебя изгнал нахуй в компании одного только Дрима! — глаза его лучшего друга слезятся, слова еле различимы из-за сдерживаемых рыданий. — У меня был Гостбур… — Хватит. Ты знаешь, что я имею ввиду. Томми вздыхает, пытаясь найти слова, чтобы правильно всё объяснить: — Верно, но у меня также было много времени во время изгнания, чтобы подумать об этом. У меня было много времени, чтобы подумать об этом в целом, на самом деле. У тебя не было выбора, Дрим хотел наказать меня, причинить мне боль… Хотел, чтобы я был один, и сделал бы всё, чтобы этого добиться. Ты только что стал президентом, а мы были детьми, Табс, я не ожидаю, что ты будешь знать, как справиться с такой ситуацией, больше, чем я сам смог бы. — Но… Ты прошёл через многое из-за меня, — сказал Таббо, сдаваясь. — Из-за Дрима, — поправляет Томми, — я могу сидеть здесь и обвинить во всей этой хуйне других двадцать людей, но правда в том, что в изгнание было в первую очередь моей ошибкой, а его во вторую, ты просто сделал то, что должен был. — Я должен был поставить тебя на первое место, — говорит он сломано. Томми пожимает плечами: — Следовало бы, должен был, на самом деле это не имеет значения. Прошлое — прошлое. Я не знаю, Таббо, я много думал, и не существует мира, в котором бы Дрим просто бы сдался и оставил меня в покое. — Какой псих, — бормочет Ранбу. Томми усмехается: — Честно, Таббо, ты уже загладил свою вину. Я не знаю, как это объяснить, но, когда ты рядом, я чувствую себя в безопасности. Так что во мне нет ни капли обвинения в твою сторону за что-либо. Я прощаю тебя. Быстро сморгнув слёзы, Таббо притягивает его в объятия… Слишком крепкие, идеальные. Объятия Таббо всегда были идеальными. Позади Таббо Томми видит Ранбу, улыбающегося им. Рядом с ним стоит Уилбур, смотрящий себе под ноги и замерший слишком неподвижно. Ох. Он отстраняется: — Эй, Уилл. Взгляд Уилбура резко поднимается и встречается с его: — Да? — Ты знаешь, я всё ещё говорю людям, что ты мой брат? Не то, что мы как братья, а что мы братья. — Да? — его тон острожен. — Ага. Фулиш думает, что мы биологические братья, и я чертовски уверен, что никогда его не поправлял, — он пожимает плечами, — Паффи всегда называла тебя моим братом, даже на терапии, даже когда объясняла плохие вещи, которые ты сделал мне. И… И Сапнап буквально закатывает глаза, если кто-то говорит, что мы как братья, потому что, по его словам, мы «больше похожи на братьев, чем настоящие братья». — Что ты?.. — Уилбур выглядит тронутым, но озадаченным. Томми отталкивается от дивана и садится рядом с ним: — Ты причинил мне боль, и я работаю над тем, чтобы простить тебя, но то, что этого ещё не произошло, не значит, что я люблю тебя меньше. Ты был моим братом, когда мы переехали сюда, был моим братом, когда мы создали Л’менбург, был моим братом, когда нас изгнали, был моим братом в Погтопии, ты был моим братом, когда ты всё потерял, был моим братом, когда ты всё взорвал, и ты всё ещё был моим братом, когда был призраком без воспоминаний. Я не могу врать сейчас, так что ты знаешь, что это правда, и это пиздец, как по-уёбски, но моя любовь к тебе никогда не колебалась… Он морщит нос: — Фу, это ты сопливый, не я. — Томми… — говорит Уилбур хриплым голосом, — ты мой младший брат. Томми закатывает глаза и оборачивает руки вокруг его тупого старшего брата. — Тааак, я тоже получаю объятия, или?.. — через несколько минут их отвлекает Ранбу. Он, вероятно, просто шутит, но Томми всё ещё плачет и тянется через Уилбура, чтобы схватить Ранбу. Уилбур тайком вытирает слёзы и толкает Томми, частично опирающегося на него, прямо на пол. — Ты охуел.

***

Понк, когда появляется на следующий день, говорит: — Привет, проклятый ребёнок. И потом кинул бутылку в него. Застигнутый врасплох, Томми не успевает поймать её вовремя и она разбивается у его ног. Все замерли в мёртвой тишине. Глаза Томми быстро наполняются слезами: — Что… Понк ждёт секунду, а потом начинает смеяться. — Извините, извините, это просто шутка! — он достаёт ещё одну бутылку из сумки, — вот, это настоящее противоядие, извините! Слишком эмоциональный и уставший Томми ничего не говорит, просто берёт зелье и выпивает одним глотком. Таббо и Уилбур, однако, в ярости. — Что с тобой, блять, не так? — Ты знаешь, он через многое прошёл, ты думаешь сейчас время для шуток? — Ты совсем ёбнулся? Ранбу игнорирует их и поворачивается к Томми: — Как ты себя чувствуешь? Томми трясёт головой: — Никаких отличий… Ранбу повышает голос, чтобы перекричать их спор: — Через сколько оно сработает, Понк? — Незамедлительно. После этого все замолчали. Ранбу поворачивается к Томми: — Какого цвета твои волосы, Томми? — Голубые, — ахает он, — у меня голубые волосы! Ранбу смеётся: — Ага? — Да! И ты низкий, и Уилбур смешной, и Таббо абсолютно нормальный! Ранбу откидывается назад и смеётся. Понк показывает им большой палец и уходит. Уилбур хмурит брови: — Подожди… Какого хуя? Ты не думаешь, что я смешной? — Ты такой смешной, Уилбур, — подбадривает Томми, подпрыгивая на цыпочках. Он не может не смеяться вместе с Ранбу… Он вновь может врать. — Ты охуел? — Таббо отталкивает Уилбура в сторону, — Подожди-ка. Вы считаете меня ненормальным? Томми встречает дикий, весёлый взгляд напуганных глаз Ранбу: — В целях безопасности, я откажусь отвечать на этот вопрос.