serendipity

      Как ни странно, тренировки по лакроссу были не каждый день, даже не раз в два дня. Удивительно, ведь это именно то, чего ожидает любой человек, поступивший на спортивное направление именно затем, чтобы связать свое будущее с этой сферой. Лиам не мог жаловаться на отсутствие физической загруженности, потому что активно работал над сложным вне учебным проектом и не понаслышке знал, как сложно заставить себя работать с усталостью в теле. Он помнил свои вечера после изнурительных школьных тренировок у Финстока, в те времена он еле еле доползал до раздевалки и сидел там по 10 минут, не находя в себе сил даже переодеться. Иногда после тренировок были другие важные уроки и становилось настоящей пыткой досиживать их, а после устало волочить ноги до дома.       Так или иначе, в университете дела обстояли куда приятнее. Нескольких тренировок в неделю, по мнению Дэвида Уилсона, было достаточно, чтобы поддерживать ребят в форме, при этом не перенапрягая их. Он уважительно относился к другим преподавателям, что довольно удивительно для спортивного тренера, поскольку большинство из них ведут себя так, будто физкультура это самый важный предмет в мире. Впрочем, для Лиама так и было, но он был слишком занят конкурсом, который решительно планировал выиграть.       Наступила среда, а значит пришло время очередной тренировки и, честно признаться, Данбар даже успел соскучиться. Его ноги едва уловимо ныли при мысли о лакроссе, желая как можно быстрее оказаться на знакомом поле и выпустить накопленную энергию. Спорт стал неотъемлемой частью жизни Лиама после неприятного диагноза РПВ, поставленного ему в четырнадцать лет. Смешное совпадение, что это произошло почти сразу же после его дня рождения. Как только он стал подростком, взрослые проблемы тут же решили начать догонять его и напомнить, что детство кончилось. Конечно, посещение психиатра не было спонтанным, на тот момент он уже несколько лет ощущал вспышки неконтролируемой агрессии, чем вызывал у родителей большое количество вопросов. И все же, было куда проще игнорировать проблему, пока она не имела названия и четкого диагноза, отмеченного на нем, словно клеймом. Ему стало казаться, что каждый встречный видит у него на лбу справку с тремя противными буквами, будто он персонаж из симс. Друзья начали смотреть на него с подозрением и подбирали слова, а родители обращались к нему, как к умственно отсталому, как будто он потерял несколько хромосом.       Его бесила эта осторожная вежливость, с которой все относились к нему, но он не мог их винить. Даже Мейсон, привыкший к его вспышкам, нерешительно успокаивал его и отговаривал от глупых и необдуманных решений. Хьюитт старался действовать твердо, даже голос не дрожал, но когда Лиам стал оборотнем, он начал улавливать те сигналы, на которые ранее не обращал внимания.       У каждой эмоции был свой запах. Радость приятно щекотала ноздри и была похожа на легкий весенний ветер, волнующий и свободный. Печаль ассоциировалась горьким ароматом сырости, вызывающим противный ком в горле, мешающим сделать вдох. Гнев был похож на острый запах грозы, шершавый и горячий, заставляющий все внутренние органы вскипать.       Самой часто испытываемой эмоцией Лиама был гнев. В моменты спокойствия он ощущал себя совершенно нормальным, но стоило лишь малейшему раздражителю коснуться его чувств, как внутри него разгорался огонь. Агрессия накатывала на него лавиной и била, как неожиданная пощечина. Его сердце начинало бешено колотиться, дыхание учащалось, а разум терялся в хаосе. Появлялось непреодолимое желание крушить все вокруг, вымещать злость на первом, что попадется на пути. Но после урагана всегда приходила болезненная тишина. Чувство вины и стыда накрывали с головой, обида от очередной потери контроля.       Лиам стыдливо читал ночами про свой диагноз и сразу удалял историю браузера, как будто искал в интернете что то непристойное. «Неадекватное реагирование на повседневные события», «Импульсивность, враждебность…». Лиам бы испугался сам себя, поскольку описание напоминало по меньшей мере монстра. Что ж, после обращения он не хило стал на него похож. Расстройство нельзя до конца вылечить, но можно выйти в ремиссию, медикаментозно и не давая новых поводов для эпизодов. После таблеток конечности парня ослабевали, язык заплетался, а во рту был неприятный, горький привкус мела. Мать снисходительно смотрела на него, с уловимым оттенком грусти и ласково накрывала одеялом, ведь обязательной побочкой лекарств была повышенная усталость, поэтому Лиам много времени тратил на сон.       Он заметил похожий эффект от изнурительных спортивных нагрузок, после того как попробовал пойти в зал в свои четырнадцать. Но в отличие от таблеток, это была приятная усталость, не заставляющая его ненавидеть себя еще больше. Это было больше похоже на «круто, я бы повторил через пару дней». Энергия является силой, нуждающейся в конкретном направлении. Если человек сдерживает себя и свои эмоции, они никуда не уходят, просто остаются в теле, как в сосуде, без возможности выбраться. Энергия копится и в конечном итоге никогда не исчезает, лишь маскируется и ждет удобного случая, чтобы вырваться наружу. Лиам выбрал для себя правильное перенаправление негативных эмоций и начал активно ходить в спортзал. Он попробовал себя в большом количестве спортивных ответвлений за четыре года и стал действительно хорош в каждом, но его конечный выбор пал на лакросс. Достаточно агрессивный, позволяющий умеренную долю грубости, при этом развивающий мускулатуру и повышающий общую выносливость. Соревновательный и резкий, прямо как и сам Данбар.       Стоя сейчас на знакомом поле, парень не мог думать иначе. Он размял плечи и шею, после чего замер в ожидании указаний. — Итак, бездельники, сейчас будет тренировочная игра и я посмотрю на вашу сыгранность. Главное в команде это командный дух, вы должны чувствовать друг друга, — сказал тренер воодушевлено, мотивируя парней. — Чед Баркли, ты будешь нападающим, Лиам Данбар полузащитник, Хью Мерсер защитник… — продолжил Уилсон, распределяя команду.       Лиам заметил, что Хью подозвал Чеда и сказал ему что то на ухо. К сожалению, он не смог расслышать ничего из-за окружающего шума и свистка тренера, который почти оглушил его. На поле никогда не бывает тихо, так что тут сверхъестественный слух Лиаму не помогает, скорее наоборот мешает. Свисток просигнализировал о начале последних приготовлений к игре, поэтому Лиам прошел на свою позицию и занял привычное место, сжимая в руках клюшку. Прозвучал громкий свист и парень по имени Джонс перехватил разыгрываемый мяч, бросаясь с ним в сторону от противника. Лиам привычно напряг все мышцы в теле и пригнулся, медля несколько секунд, после чего быстро побежал вперед. Джонс передал пас Баркли и тот оказался в невыгодной позиции, зажатый между двумя игроками противоположной команды. Данбар вскинул клюшку вверх, информируя о том что он открыт, ожидая пас, которого не последовало. Чед Баркли резким движением бросил мяч в ворота, но защитник противоположной команды ловко поймал его и он не успел долететь до вратаря. Раздался оглушительный свисток тренера, более продолжительный, чем парни привыкли. — Какого хрена, Баркли? — заорал Уилсон и быстрым шагом направился к парням, — Данбар был открыт, ты мог дать пас ему. Ты что, ослеп? — Нет, тренер, — коротко ответил девятый номер, не потрудившись объяснить причины своей отстраненности от команды, точнее от одного ее члена. — Значит докажи это, чтобы я больше такого не видел, — проговорил тренер уже спокойнее. — Так, давайте еще раз, продолжаем. Все на места.       Лиам увидел, что несколько ребят собрались в кучу, но явно не для командной мотивационной речи, тогда бы к ним подошли все. Он заметил, что Хью говорил что то Тодду и напряг слух, силясь услышать хоть некоторые детали диалога. — Не пасуй Данбару. — Но он хорош, — возразил кто то, возможно Миллер. — Это не имеет значения, ты слышал, — угрожающе бросил двенадцатый номер.       Лиаму начало казаться, что он слишком часто испытывает агрессию в последнее время. Почти все дни с момента поступления стали настоящим адом для его нервной системы, он сидел как на пороховой бочке, готовый взорваться в любой момент, только дай повод. В последнее время этим поводом активно выступал Тео Рейкен, раздражающий его одним своим существованием, но химеры здесь не было. Зато были те, кто видимо решил проверить его терпение на прочность. Конечно, они не рассчитывали на улучшенный слух оборотня и были уверены, что он не знает об их планах, но Лиам слышал все и не намерен был так это оставлять. Он должен быть капитаном, должен быть лучшим. И какая то кучка охреневших подростков не сможет ему помешать.       Все разошлись по своим позициям, ожидая команду тренера и готовясь к переигровке. Лиам часто дышал, стараясь считать про себя, обычно это помогает успокоиться. Под шлемом не было видно загоревшихся глаз, но на всякий случай он пониже опустил голову, скрывая лицо от посторонних взглядов. Данбар услышал сигнальный свист и ринулся вперед, смотря под ноги. Он резким толчком ударил полузащитника вражеской команды и тот едва удержался на ногах, но не потерял равновесие. Со стороны парень был похож на быка, кинувшегося на красную тряпку, только вместо нее был небольшой мячик, находящийся сейчас в клюшке противника с третьим номером. Данбар побежал прямо на него, чувствуя внутреннее довольство от преимущества в скорости. Он резко пригнулся, почти на корточки, и так же быстро встал, перехватывая плечом ноги противника, от чего тот с кувырком упал. Лиам схватил заветный мяч и побежал к воротам, игнорируя открытого Баркли, после чего уверенным броском забросил мяч в ворота. Вратарь так стушевался от неожиданности, что почти не пытался поймать цель и нейтрализовать атаку.       Раздражение Лиама сменилось адреналиновым приливом мрачной радости. Не той радости, которая заставляет тебя прыгать на месте от счастья, не зная куда себя деть, а той, которая наступает после огромного количества неудачных попыток в чем либо. Когда ты чувствуешь, что дело не приносит больше удовольствия, от того что ничего в нем не получается, но продолжаешь пытаешься, ведь именно это тебе необходимо для существования в данный момент. И когда ты наконец осуществляешь то, что так долго не выходило, то чувствуешь удовлетворение, но ни капли наслаждения от процесса. — Какого хрена? — выругался Чед в воздух, сплевывая на подстриженный газон.       К ним своевременно подбежал Уилсон, делая замечание недовольному Баркли. — Не возмущайся, Чед, ты поздно открылся. — Да меня невозможно было не заметить, — огрызнулся блондин, бросая агрессивный взгляд на Данбара, которому было совершенно не свойственно игнорировать комментарии в свой адрес. — Ты сделал то же самое пять минут назад, только в отличие от тебя, я открылся намного раньше, и меня не зажимали двое противников. А еще я забил, — ответил подросток, гордо вскидывая голову.       Кажется, Лиам только что наговорил на пожизненный отказ от звания капитана. Его выбирает тренер совместно с командой и если с Дэвидом и не будет проблем, то с командой они точно возникнут. Он не успел пообщаться ни с кем из ребят, максимум перекинулся парой фраз в раздевалке, а за последние дни еще и успел стать звездой нескольких неприятных инцидентов с Рейкеным, благодаря которым о нем летали нелестные комментарии по коридорам. Год только начался, а впереди еще четыре. Его проблемы росли в геометрической прогрессии и видимо планировали перегнать все школьные. Судя по всему, ему никогда не стать любимчиком окружающих независимо от места. — Ты ничего не перепутал? — рявкнул девятый номер, делая шаг навстречу Лиаму.       Прежде чем он успел продолжить, тренер громко просвистел прямо между ними, заставляя Данбара дернуться от громкого звука. — Так вы, оба, разошлись. Сейчас все бежите кросс 30 кругов, пока не упадете в траву от усталости. Может тогда у вас, идиотов, не останется сил на тупые пререкания.       Около Чеда тут же нарисовался Хью, который бросил ему короткую ободряющую фразу на ухо и они оба недовольно покосились на Данбара. Прекрасно, почему бы не стать козлом отпущения. Не важно, настолько Лиам хорош в лакроссе, если он не понравился таким парням как эти. Он тряхнул головой, стараясь буквально вытрясти из себя негативные сценарии, которые ему настойчиво рисовал мозг. Лиам дернулся вперед и побежал по указу тренера, напоминая себе, что дракой ничего не решишь, а спорт действительно помогает ему прийти в себя.       Через двадцать шесть минут Лиам уже ковылял до раздевалки, заставляя свои гудящие ноги волочиться по асфальту. Он был первым, кто пробежал кросс, и тренер позволил ему уйти домой пораньше в виде исключения. Поначалу Данбар попытался сопротивляться, уверяя Уилсона что он в полном порядке и может продолжать заниматься, но после принял предложение, понимая, что даже его волчьи силы на исходе. Некоторые ребята не пробежали и половины за это время, изнывая под палящим калифорнийским солнцем, которое оставалось особенно активным в начале сентября. Данбар старался не слишком заметно подключать свои нечеловеческие способности, но все же пользовался ими время от времени, особенно часто на тренировках. Тренер был приятно впечатлен его скоростью и боялся очередного конфликта между хорошими игроками, поэтому воспользовался случаем и отправил одного отдыхать.       Лиам лужей растекся на скамье в раздевалке и принялся неспешно залипать в телефоне, проверяя соц сети. Новых сообщений у него не было, хотя парень добавился к некоторым ребятам в соц сетях. Он стеснялся писать первым, хоть Мейсон и уверял его, что в этом нет ничего странного. Страх Лиама подкреплялся прошлым опытом, а значит был беспочвенным в настоящем, иррациональным и все же реальным. Это было похоже на внутреннее сопротивление, возникающее от переживания, когда кажется, что ты не очень то и хочешь чего то, тогда как хочешь на самом деле сильно. Ему не хватало общения, но начинать его первым Данбар был решительно против, поэтому просто рассыпался заявками в друзья и ждал чуда. Надеяться на приятелей в команде после этой тренировки не стоило, подумал Лиам, как вдруг услышал несколько сердцебиений и шаги. Он выключил телефон, убирав его в задний карман, и замер в ожидании. В раздевалку вошли пять человек, из которых Лиам узнал Хью Мерсера, Чеда Баркли и Тода Джонса, двоих он видел на тренировках, но не успел запомнить. Хью закрыл за ними дверь и пять пар глаз уставились на Данбара. Он втянул носом воздух и уловил отчетливый запах агрессии и отвращения. От неприятной комбинации все мышцы в теле Лиама напряглись и он встал на ноги, гордо вскидывая вверх голову в попытке казаться выше. — У нас к тебе разговор, — начал Мерсер, оглядывая друзей в поиске поддержки. — Точнее предупреждение, — исправил его Баркли, перехватывая лидирующую позицию оратора, — Привык, что самый крутой в своей школе и решил тут тоже повыебываться? Для непонятливых объясню, ты не будешь здесь капитаном, можешь не стараться.       Лиам почувствовал новый прилив ярости, окутывающий его разум. Мысли пролетали мимо и ему не удавалось зацепиться ни за одну из них. Он напоминал себе в очередной раз, что гнев ничем не поможет в этой ситуации, а силой выбивать признание это чересчур, даже для него. Парень сделал глубокий вдох и произнес нетвердым голосом: — Я не выебываюсь, кретин, я играю. Я поступил по спортивной стипендии, думаешь я недостаточно хорош?       Самое трудное в конфликтах с людьми, не посвященными в сверхъестественное — боязнь, что они узнают. Споря с оборотнем он мог рычать, сверкать ярко желтыми глазами и не контролировать ползущие наружу когти, но ничего из этого нельзя было себе позволить в случае с обычными людьми. Его могут посчитать чудиком или даже буллить за странное поведение или стычки, такие как с Тео, но подросток даже боялся представить, что последует, если кто либо узнает о нем. В случае с Рейкеным, если они были одни, можно было не контролировать себя, даже ударить его, зная, что он быстро восстановится, но он не мог позволить себе ничего из этого с командой. — Я думаю, что ты слишком много на себя берешь. Думаешь сможешь так же хорошо играть, если за всю игру не получишь ни единой подачи? Я видел ту сцену в коридоре, было забавно. Тебя правда выкинули из школы за истерику? — произнес блондин веселым голосом, поворачиваясь к друзьям позади.       Ни одно солнце, ни одна гребенная луна и ни одна в мире правда не способна сейчас успокоить его. Лиам знал, что он точно не сможет контролировать свою волчью сущность если бросится с кулаками на Баркли. На мгновение он почувствовал дежавю, представил перед глазами Гейба и Нолана, которые избивали его на глазах у всей школы, но никто и пальцем не повел, чтобы помочь ему. Тогда он смог сдержаться, перебороть себя, сможет и сейчас. Ему как никогда хотелось кинуться на самонадеянного идиота, увидеть его тело, лежащее в луже крови, выбить из него кулаками все мысли, чтобы он даже подумать не мог о том, чтобы еще хоть раз заговорить с ним. Лиам с силой сжал кулаки, вгоняя поглубже в ладони вылезшие когти. Боль делает его человеком и безопаснее, если эта боль его. — Не лезь не в свое дело, тебя не касается мое прошлое. Я пришел сюда играть и лучше тебе не мешать мне, — сказал Лиам дрожащим от злости голосом. Несправедливо, что он один должен контролировать себя.

***

      Парень свернул лодочкой тонкий лист бумаги, насыпая в него немного табака, предварительно поднеся самокрутку к носу, с удовольствием вдыхая землистый, пряный запах. Он неспешно скрутил его и облизнул бумажный край, склеивая сигарету. Щелчок зажигалки и дальний конец загорается и дымится, а шатен зажимает губами самокрутку и делает глубокий вдох, позволяя дыму приятно окутать легкие.       У большей части студентов уже закончились пары, как и у него самого, так что можно не переживать по поводу запрета на курение или что его кто нибудь застукает за этим. Идти все равно особо некуда, почему бы бесцельно не прогуляться по университету и не оглядеть окрестности. Палящее солнце жарит так, что даже в футболке становится жарко. Он проходит мимо спортзала и видит пустую баскетбольную площадку, судя по всему у команды сегодня нет тренировок, а волонтеров на внеурочные занятия не нашлось. Тео слышит какой то шум вдалеке и выкидывает в мусорное ведро наполовину выкуренную сигарету. Он хмурится, шум исходит не от поля, а с раздевалки. Сложно разобрать на расстоянии слова, но они звучат резко, не очень похоже на дружескую беседу. Шаги учащаются, он идет уже быстрее и чем ближе подходит, тем лучше получается разобрать сказанное. До него доносятся отдельные фразы. «Самый крутой» «Выебываться»       Не то чтобы ему хотелось стать свидетелем чьей то стычки, но от чего то просто забить и прости мимо, игнорируя шум, не получается. «Тебя правда выкинули из школы за истерику?»       Эту фразу Рейкен слышит уже отчетливо, потому что находится в нескольких метрах от закрытой двери раздевалки. Она заставляет его отшатнуться и сделать пол шага назад, неужели обращались к Лиаму? Ему не хочется верить в очередное совпадение, поскольку вселенная видимо специально вечно сталкивает их вместе, но кому еще могли сказать такое? Тем более, это раздевалка команды по лакроссу, а он совершенно точно в команде. На секунду Тео захотелось развернуться и уйти, не желая выступать в роли защитника. Данбар не нуждается в спасителях и точно в силах справиться сам с кучкой кретинов. Вот только…как именно он справится? Вряд ли его оставят в университете если он случайно не сдержится и убьет кого то, а это очень похоже на Лиама в приступе гнева. Если Тео мог пережить его выражение негативных эмоций и дать отпор, то вряд ли кто либо из обычных подростков сможет похвастаться тем же. — К черту, — выругался он и быстрым шагом направится к двери, дергая ручку. Перед этим он наспех успел подсчитать количество сердцебиений в помещении, пять или шесть, справится.       Он увидел перед собой пятерых парней, стоящих спиной к нему, и Данбара напротив них. Бета тяжело дышал, явно с трудом сдерживаясь, сжимая кулаки. Тео почувствовал запах крови в помещении и догадался, откуда он исходит, взглянув на руки Лиама. — Что здесь происходит? — собранно произнес Рейкен, заставляя парней обернуться в свою сторону. Все пятеро недоуменно уставились на него. Они явно не ожидали увидеть подмогу, а этого парня вообще не знали. Только Баркли неотчетливо вспомнил его, поскольку уже видел тогда, в коридоре. — Разговариваем, — ответил Джонс, выступая вперед и незаметно заслоняя спиной Лиама. — Я вижу, как вы разговариваете, — усмехнулся Тео, обнажая ряд белых зубов.

***

      Лиам едва успел закончить реплику, как вдруг дверь отворилась и в проеме появится Тео Рейкен. Он мог ожидать других членов команды или даже тренера, но явно не его. Что он тут забыл? Он даже не мог перепутать раздевалку, или же тот пришел послушать как его унижают. Гнев сменился возмущением, направленным в адрес химеры. «Что здесь происходит»       Не звучит как насмешка над ним, скорее выглядит как жест доброй воли от «случайно» зашедшего мимо студента. Только вот Рейкен, как и он, обладал сверхъестественным слухом и еще до того как зашел в раздевалку знал, что именно тут происходит. Лиам хотел ответить ему, но его опередил Тодд, сделавший шаг навстречу Тео. Кто за кого, если случится драка? Лиам просто стоял, как рыба открывая рот в неудачных попытках вставить хоть слово. — Слушай, иди куда шел, тебя это не касается, — сказал Чед, обращаясь к Рейкену. — Разумеется. Я как раз искал тренера Уилсона, не подскажете, где он сейчас? — спросил Тео с самым внимающим и невинным видом, на который только был способен.       Несколько парней переглянулись между собой, явно недовольные сорвавшимися планами. Если кто нибудь нажалуется тренеру о том, что члена команды зажимают в университетской раздевалке, можно легко и выговор получить. Чед недовольно повернулся к Лиаму и произнес: — Поговорим в следующий раз.       Он развернулся и торопливо вышел из помещения, оглядываясь по сторонам. Все остальные последовали за ним, а Лиам наконец разжал кулаки. Раны не спешили затягиваться, четыре кровавые лунки были глубже, чем обычно. Он глубоко вдохнул и поднял на Тео недовольный взгляд. — Ты зря пришел, — только и сказал Лиам. Ему было неприятно, что именно Рейкен был тем, кто помог ему. Данбар не хотел признавать, что помощь совершенно не была лишней, напротив оказалась очень кстати. Он не отвечал за себя, если бы парни и дальше продолжили приставать к нему с вопросами. Но тот факт, что ему нужно было благодарно принять ее от Тео только раздражал. — Лучше бы ты сорвался и обратился перед ними? Или перегрыз кому нибудь глотку. — У меня все было под контролем, — прорычал Лиам. — Не за что, — бросил Тео и усмехнулся, замечая, что ничего не было под контролем, как заверял подросток.       Лиам не счел нужным отвечать на его реплику и вышел из раздевалки, заодно задевая парня плечом. Возможно, это была не лучшая благодарность, но Данбар никогда не умел принимать подачки.