Побег под кровавой луной

Пяти Великим Деревням было о чем беспокоиться. Весть о том, что деревня Скрытого Водоворота восстала из руин, а во главе ее стоит носитель Девятьихвостого лиса , разлетелась по миру быстрее молнии. Узумаки — клан, чья мощь некогда пугала целые государства, — теперь не только возродился, но и объединился под предводительством Наруто Узумаки. Великие Каге не могли этого игнорировать. — Нам нужно убедиться, что они не представляют угрозу, — начал Райкаге Даруи, скрестив руки. — Мы все знаем, что значит иметь дело с Джинчурики. — Я согласна, — кивнула Мизукаге Мей Теруми. — Если Узумаки действительно восстановили свою деревню, мы должны понять их намерения. — Глупости, — фыркнула Цучикаге Куроцучи, прищурившись. — Они всего лишь группа выживших, пусть и с древними техниками. — И всё же, — холодно добавил Кадзекаге Гаара, — это деревня с сильнейшими печатями в мире. Игнорировать их было бы неразумно. Пятый Хокаге Хатаке Какаши сидел молча, но его внимание было приковано к массивным дверям зала. Когда они распахнулись, напряжение в воздухе стало осязаемым. Наруто Узумаки вошла в зал с высоко поднятой головой, одетая в алый плащ с символом Узумаки на спине. Ее золотистые волосы сияли, а голубые глаза вспыхивали решимостью. Но настоящей причиной замешательства Каге стал маленький лисенок, который шагал рядом с ней. —Де... Девятихвостый лис ?! — прошептал Какаши, пораженный. — Ты угадал, пугало, — раздался голос Наруто. — Надеюсь, вы не против, что я пришла не одна? Курамы было сложно узнать — в облике маленького лиса он выглядел мило, но его глаза горели древней мудростью. — Узукаге, — наконец заговорил Гаара, — мы рады видеть вас. — Правда? — Наруто усмехнулась, садясь на свое место. — А то я слышала, что меня сюда позвали, чтобы «разобраться с угрозой». — Это не совсем так, — возразила Мизукаге. — Но нам необходимо понять ваши намерения. Наруто молча оглядела всех присутствующих, а затем медленно подняла руку. В тот же миг воздух в зале загудел от чакры. Вокруг нее вспыхнули печати, парящие в воздухе. Они сияли алым светом, формируя сложные узоры. — Деревня Скрытого Водоворота больше не беззащитна, — ее голос звучал спокойно, но мощно. — Мы больше не позволим другим решать нашу судьбу. — Ты угрожаешь нам? — прищурился Даруи. — Нет, — усмехнулась Наруто. — Я показываю вам, что клан Узумаки — это сила, а не жертвы. Вдруг чакра в зале сгустилась, и Курама, принявший гигантский облик, ухмыльнулся: — Вам лучше запомнить: если кто-то попробует вновь уничтожить Водоворот, я лично разнесу его деревню. Каге замерли. Даже Куроцучи больше не выглядела такой уверенной. — Мы не враги вам, — наконец произнес Какаши, глядя на Наруто. — Но раз ты стала Каге, ты должна понимать — мир требует равновесия. Наруто улыбнулась, но в ее глазах не было тепла. Она медленно поднялась со своего места и, сцепив пальцы в замок, лениво протянула: — Равновесие, говоришь… — Она усмехнулась, наклоняя голову в сторону. — А ты готов к тому, что именно Коноха станет первой, кто падёт, если кто-то попробует что-то сделать с Водоворотом? В зале повисла тишина. Какаши не дрогнул, но все остальные ощутили, как воздух стал тяжелее. —Вы угрожаете мне, Узукаге? — спокойно спросил он. — Угрожаю? — она рассмеялась, но в этом смехе не было той прежней,маленькой запуганной девочки, которую знали в Конохе. — Нет, Хокаге. Это не угроза. Это факт. Курама, до этого молча наблюдавший за происходящим, довольно ухмыльнулся, сверкая клыками. — Я многому научилась в Конохе, знаете? — продолжила Наруто, подходя ближе. — Именно там я узнала, что значит быть презренной, уничтоженной и ненавистной. Там я узнала, как легко можно сломать жизнь человека только потому, что он родился «не таким». Она наклонилась к Какаши, заглядывая в его единственный открытый глаз. — Так что, скажите мне, Хокаге… — ее голос звучал спокойно, почти нежно, но от этого становилось только страшнее. — Вы готов к тому, что, если Коноха снова предаст Узумаки, её не станет? Какаши внимательно смотрел на дочь своего покойного учителя и впервые за долгое время почувствовал, как по спине пробежал холодок. Остальные Каге переглянулись. Даруи нахмурился, Куроцучи поджала губы,Мей неуверенно сглотнула. Гаара же молчал, внимательно наблюдая за Наруто. — Я понимаю ваши чувства, — наконец произнес Какаши. — Нет, вы не понимаете, — жестко перебила его Наруто. — Вы никогда не были в моей шкуре. Она развернулась и направилась обратно к своему месту, Курама, хмыкнув, последовал за ней. — Но вы можете попытаться, — бросила она через плечо, усаживаясь. — Если, конечно, у вас хватит на это смелости. Тишина в зале стала гнетущей. Каге поняли одно: с деревней Узумаки теперь нельзя было шутить.