Ты (не) вовремя

      Высмотреть Вэй Ина в университете должно быть не сложно. Нужно найти самую шумную и разношерстную группу людей, в центре которой, скорее всего, Усянь и окажется. Поэтому, когда ноутбук внезапно выключился, отказавшись реагировать на какие-либо действия, и стало ясно — без чужой помощи не обойтись, Синчэнь сразу подумал о своем троюродном брате. У того, конечно, не техническая специальность, но связей среди студентов других факультетов предостаточно. Так что вся надежда на его сообразительность и харизму.       Однако после нескольких минут безуспешных попыток обнаружить Вэй Ина в главном холле, Сяо Синчэнь начинает немного переживать. Они же вроде договорились встретиться на этом перерыве. Неужели он что-то напутал? Стоит уточнить еще раз? Не будет ли это слишком навязчиво? Могли ведь возникнуть неожиданные обстоятельства, из-за которых брат не смог исполнить договоренность. Но ведь тогда бы он предупредил? Посреди размышлений Синчэня внезапно хватают за плечи, и над ухом раздается звонкое:       — А-Чэнь! — волосы слегка взъерошивают, и хватка ослабевает. — Нашелся-таки!       Синчэнь пятится на пару шагов и смущенно улыбается, как обычно, опешив от такого напора. Хотя за годы знакомства стоило бы привыкнуть.       — Ты пришел.       — Что логично, правда? — хитро улыбается ему Усянь. — Мы ведь договорились об этом. Давай, выкладывай, что за беда у тебя стряслась?       — Мой ноутбук. Выключился. Ну, и на этом все. Больше не включается, — тяжелый вздох. — Я не знаю, что делать. Может у тебя есть кто-то, кто сможет за приемлемое вознаграждение посмотреть его и, знаешь, — он делает неопределенный взмах рукой, с надеждой смотря на собеседника. — Починить? Хочется верить, что это возможно. В мои планы не входили столь крупные покупки. Да, я могу попросить Сун Ланя о помощи, но ты же знаешь, мне очень не нравится вмешивать в наши отношения деньги. Его родители иногда будто…       — Прррру, тиха. Я понял, — Усянь стучит указательным пальцем по подбородку, пока раздумывает. — Есть у меня на примете один шарящий товарищ. Да и «приемлемое вознаграждение» лишним ему не будет.       Вэй Ин тянется в карман за смартфоном, что-то быстро скролит и отправляет сообщение.       — Это вэйбо Сюэ Яна. Он может казаться грубоватым, но в целом неплохой чувак.       — Спасибо, — растянув губы в легкой, уже не такой неловкой улыбке Синчэнь подается вперед, запоздало заключая брата в ответные объятия.       Затем он отстраняется и, кинув взгляд за спину Усяня, улыбается ярче, замечая его постоянную компанию.       — Твои друзья здесь. Еще раз спасибо, что уделил время, но, думаю, им уже не терпится предложить тебе какое-нибудь более интересное занятие. Увидимся в кино.       — Пфф. Подождут, не переломятся, — Вэй Ин хлопает его по плечу. — Но если сам торопишься, то окей.       Напоследок, вежливо махнув ожидающим его брата ребятам, Синчэнь отходит подальше от гудящей толпы и, пристроившись за колонной, немедленно открывает ссылку из сообщения. Недоуменно уставившись на фото профиля, он прикусывает и так ноющий большой палец. Ну конечно. Куда же без неловкостей. Так вышло, что перед «шарящим товарищем» Вэй Ина Синчэнь по чистой случайности уже несколько дней испытывает иррациональное чувство вины. *****             Ранее       В понедельник Сяо Синчэнь освобождается гораздо позже обычного. Из-за проблем со звуком им пришлось около получаса от репетиции бесцельно слоняться по залу. Он не хотел задерживать еще и Сун Ланя, который наверняка устал за день не меньше, поэтому сразу отписался, что сегодня доберется домой сам. Это, в конце концов, далеко не единственная возможность провести время вместе.       К тому же после официального окончания репетиции он вызвался все проверить и закрыть, что подарило возможность позаниматься в одиночестве. Синчэнь очень любит всех членов их скромного танцевального коллектива, но порой нет ничего более умиротворяющего, чем остаться один на один с любимой музыкой и хорошо знакомой до последнего движения программой, которую ты не исполняешь, нет. Буквально проживаешь на сцене.       Слегка растрепанный, с влажноватыми после теплого душа волосами, но посвежевший, он уже спускается в главный холл на выход, когда звук чужого девичьего голоса совершенно неожиданного в такой поздний час, вынуждает притормозить за одной из колонн. Сейчас нет никакого желания с кем-либо пересекаться. Его социальная батарейка пуста. Так что какое-то время, честно стараясь не вслушиваться, Синчэнь тихонько выжидает за своим укрытием. Однако уходить незнакомка, кажется, никуда не собирается. По телефону, что ли, болтает? Приходится все-таки аккуратно выглянуть из-за колонны.       В конце последнего лестничного пролета, оказывается, стоят двое людей. И хотя свободного места вокруг много, девушка — прехорошенькая кунцзе, если судить по интонациям, одежде и отголоскам явно сильного запаха шоколада с дурманящей примесью алкоголя — всеми силами стремится быть ближе к собеседнику. Ее образ довольно кричащий, как выразился бы Сун Лань. Струящаяся оранжевая рубашка, светлые бриджи, которые хоть и выглядят свободными, но подчеркивают стройные округлые бедра, пара украшений, яркий шоппер и разноцветные пряди, вплетенные в волосы. И именно ее звонкий голос разносится эхом по холлу все это время.       Машинально Синчэнь плотнее запахивает на себе тонкий темно-серый оверсайз пиджак, накинутый на примятую молочного цвета рубашку. Не то чтобы это обязательно — быть хорошеньким. Достаточно того, что своему жениху он нравится. Излишне яркие цвета или обтягивающие вещи вряд ли бы привели Сун Ланя в восторг. Но иногда, в сравнении с такими вот кунцзе, что девушками, что парнями, Синчэнь чувствует себя неловко. Будто пропустил несколько важных пунктов про внешний вид в воображаемой инструкции для своего вторичного пола. Что ж, по крайней мере, он хорошо учится и ладит с детьми.       — Сказал же мне не интересно. Скройся.       Раздраженный голос с элементами ядовитого шипения выдергивает из размышлений. Второй незнакомец (Сюэ Ян. Позже он узнает, что того зовут Сюэ Ян) одетый гораздо проще — брюки карго, свободная футболка — все-таки заговаривает. Синчэнь инстинктивно принюхивается, но не чувствует ничего, кроме шоколада и алкоголя.       — Да брось, — кунцзе подбирается настолько близко, будто намерена прижаться к плечу собеседника. — Это отличный план. Ты весьма неплох, пусть и чжунъюн. Но так даже лучше. Я могу быть уверена, что не прилипнешь потом. По крайней, мере из-за моих феромонов, — договаривает она с хитрым видом и издает смешок, который, наверное, должен звучать кокетливо.       Возмутительно. Мало того, что эта кунцзе явно уже какое-то время намеренно вторгается в чужую зону комфорта, так еще и говорит об отсутствии вторичного пола, будто с пренебрежением. Синчэнь хмурится и в попытке унять недовольство по привычке прихватывает зубами заусенец на большом пальце, уже откровенно прислушиваясь к дальнейшему разговору. Самоутверждаться за счет другого человека или склонять к знакомству такими грязными приемчиками — настоящая подлость. Тем более в ней нет смысла.       Сюэ Ян красив. Это понятно даже при беглом рассмотрении. Подтянутый, загорелый, длинноволосый, с ровным, благородной формы носом и широким разлетом густых черных бровей. Да, определенно красив. Как, возможно, выразился бы Вэй Ин – горяч. А знакомый студент-фотограф Синчэня назвал бы такую внешность «фактурной», что бы это ни значило.       — На твои феромоны, гляжу, никто и не ведется. Раз ты так отчаянно липнешь ко всяким заурядным чжунъюнам, — Сюэ Ян делает шаг в сторону и окидывает девушку брезгливым взглядом.       — Ладно, ладно. Можешь и дальше забавно вредничать, но мне надоело торчать в универе. Пойдем, я знаю, где можно посидеть.       Кунцзе с очередным смешком тянется к левой руке Сюэ Яна, после чего, видимо, терпению собеседника приходит конец. Уйдя от прикосновения, он, резко развернувшись, перехватывает чужое запястье и низко рычит:       — Еще раз протянешь ко мне свои скользкие ручонки, и я тебе все пальцы по одному переломаю. Не посмотрю, что девка.       — Что здесь происходит?!       Синчэнь дергается и прячется обратно за колонну. Кажется, это один из преподавателей современного искусства. И надо же ему было появиться именно в такой неоднозначный момент. Продолжая попытки выдрать сухую кожу у ногтевого валика, он снова прислушивается. Ну конечно. Преподаватель, не вникнув до конца в ситуацию, ожидаемо возмущен лишь потенциальной попыткой применить насилие. Три недели отработки. Бред! Самое ужасное, что «обвиняемый» даже не возражает. Видимо, настолько его достала неприятная собеседница. Заусенец сидит крепко, палец уже болезненно пульсирует, но остановиться не получается.       Синчэню ужасно, ужасно сильно хочется вмешаться. Но тогда придется раскрыть свое присутствие. Его охватывают странные чувства. Стыд, похоже. И смущение. По необъяснимой причине не хочется, чтобы Сюэ Ян знал, что все это время диалог еще и подслушивали. Что, если его тоже посчитают бестактным? Но ведь он может компенсировать свой маленький «проступок» тем, что восстановит справедливость. Насилие — это не решение проблемы. Но что делать, если тебя явно доводят и не понимают слов?! В разгар внутреннего конфликта он все-таки вырывает злополучный заусенец в придачу с нежной полоской кожи и тихо-тихо шипит. Хотя в скрытности уже нет нужды. Холл опустел, пока он пытался определиться. Синчэнь обиженно смотрит на пострадавший палец, который наверняка воспалится. Но обиду чувствует вовсе не за себя.       В кармане вибрирует телефон. В сообщении от Сун Ланя расписание сеансов ближайшего от университета кинотеатра. Они ходят туда по четвергам уже сколько? Пару лет? Но это второй раз, когда с ними будут еще и Вэй Ин с Лань Ванцзи. Стоит, наверное, сосредоточиться на выборе максимально комфортной для всех картины (особенно для его жениха и Вэй Ина, чьи вкусы абсолютно не сходятся), а не на проблемах незнакомца. И наконец добраться домой. На мгновение прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, Синчэнь двигается на выход практически бегом. Но грызть себя из-за этой ситуации, как позже станет понятно, он будет еще долго.

***

      Сюэ Ян чувствует на себе чужой взгляд пока, стоя перед вендинговым аппаратом, выбирает, какую именно из газировок ему бы хотелось. Не тяжелый, но обволакивающий и настырный, словно одеялом ложащийся на спину. Любопытный. Он ведет плечом, будто желая сбросить его с себя. Внутренний хищник, не имеющий ничего общего с его сущностью цяньюаня, начинает раздражаться — взгляд не таит угрозы, но нервирует. Банка падает в короб, Сюэ Ян прячет ее в рюкзак и все же оборачивается, без труда находя источник беспокойства. Кунцзе. Во всяком случае, так кажется на первый взгляд. «Еще один» — вздыхает про себя Чэнмэй. Тот стоит у окна, слегка наклонив голову к плечу. Высокий. Тонкий, словно ивовый прут. И весь такой светлый и легкий, что кажется — подуй ветер, и его развеет, словно туманную дымку над озерной гладью в рассветный час. Сюэ Ян хмыкает поэтичности собственных мыслей — главное, вслух такого не ляпнуть. Единственное, что в наблюдающем кажется приземленным — слегка растрепанные волосы.        На оценку любопытствующего кунцзе у Сюэ Яна уходит буквально пара секунд, после чего он устанавливает зрительный контакт, пока шарит рукой в одном из карманов своих карго, выуживая плоский леденец на палочке и срывая с него обертку. Эта светлая луна напротив слегка тушуется, отводя взгляд, но быстро возвращает его обратно на Сюэ Яна, припечатывая сверху легкой, почти невесомой улыбкой. Сюэ Ян вздергивает бровь, хищно склабится, обнажая клычки (искренне считая, что вообще-то улыбается), и, высунув язык, кладет на него леденец, медленно пряча его во рту. Глаза кунцзе распахиваются, щеки окрашиваются румянцем. Мгновение, и его смущенное лицо оказывается скрыто за волосами.       Сюэ Ян хмыкает, довольный произведенным эффектом. Вот и славненько. Вот, глядишь, и не будет больше пялиться. Он подхватывает с пола рюкзак и направляется в сторону нужной аудитории. Между лопатками зудит.       Последний месяц и так выдался слишком напряженным. Сюэ Ян, конечно, благодарен Цзиням, что после его выходки в прошлом учебном заведении они не вышвырнули его из программы, а поспособствовали поступлению в этот — более престижный, что странно — универ, но и само обучение в нем, и итоговые экзамены высасывали из него всю душу. А еще, как назло, с наступлением тепла вокруг него начали тереться всякие... Сюэ Ян знает, что привлекателен, но некоторые экземпляры (а по-другому их просто не назовешь) сильно удивляли своей настойчивостью.       Он падает на привычное место в верхнем ряду, где на него особо никто не обращает внимания, достает газировку и упаковку феро-блокатора, с ужасом отмечая, что сегодняшняя таблетка последняя на курс. Дальше следует месячный перерыв, и Чэнмэю остается надеяться, что его не накроет гоном в самый неподходящий момент. Хотя в разгар итоговых экзаменов каждый момент кажется неподходящим. Хватит и того, что ему впаяли три недели хозяйственной отработки за оголодавшую от недостатка внимания кунцзе.       Горькая таблетка падает на язык, и Сюэ Ян тут же запивает ее лимонадом, явно отдающим лаймовой кислинкой, делая про себя пометку, такой больше не покупать.       

***

      К тому моменту как Сяо Синчэнь решается снова взглянуть на Сюэ Яна, того у автомата уже нет. Он трогает кончиками пальцев собственную щеку. Ничего необычного, хотя по ощущениям лицо словно горит изнутри. Проигнорировав одно из правил поведения в университете, Синчэнь усаживается на подоконник, потому что ему определенно нужно перевести дух.       На самом деле, чтобы собраться с мыслями, узнать расписание Сюэ Яна и дождаться его около аудитории сегодня, понадобился целый вечер моральной подготовки. Он размышлял, стоит ли все-таки рассказать о подслушанном диалоге в понедельник. Выказать поддержку? Хотя кому она нужна? Надо было сразу вмешиваться. Была также мысль, помимо денежного вознаграждения за помощь с ноутбуком, чтобы успокоить совесть, сделать что-то еще для Сюэ Яна.       Что же в результате? Да ничего. Над ним кажется…посмеялись? Попытались намеренно вогнать в краску, бравируя показной вульгарностью действий. И, стоит признать, вполне успешно. Только непонятно, почему. Синчэнь не то что попросить о чем-то, подойти-то не успел. Не говоря уже о том, что он точно не собирался вести себя назойливо и невоспитанно, как та кунцзе в холле. Так неужели один только его вид вызвал у Сюэ Яна желание отвадить таким довольно-таки грубоватым способом?       Еще и этот оскал. В другой ситуации клычки могли бы придать Сюэ Яну большего очарования, но не при таком раскладе. Синчэнь крепче обнимает стоящий на коленях рюкзак. Кажется, потенциальный спаситель его ноутбука — цяньюань. Довольно зыбкое предположение. Не хочется быть поверхностным в своих суждениях, но подобное поведение… Оно в некотором роде соответствует стереотипам о цяньюанях. Не то, чтобы это важно. Нет ничего предосудительного в том, чтобы общаться с представителями противоположного вторичного пола даже если у тебя есть пара. Они же не животные. Помимо особенностей сексуального поведения, есть также моральные устои и принципы. Дело скорее в том, что у Сяо Синчэня крайне мало опыта общения с цяньюанями. По сути, хорошо он знает только двоих: Вэй Ина, который его брат и находится в отношениях с Лань Ванцзи, и Сун Ланя, который… Ну, его жених.       Они знакомы с Сун Ланем с тех пор, как Синчэню исполнилось десять и он стал все чаще гостить у тетушки Баошань. В двенадцать, после внезапной смерти родителей, она оформила опеку над племянником и окончательно перевезла его к себе. Полгода Синчэнь провел на домашнем обучении. Что крайне не приветствуется, но причины были уважительными. Когда настал момент возвращаться к обычному обучению в школе, его охватила паника. Он не знал в ней никого и в принципе отвык от общения со сверстниками. Так что Сунь Лань практически взял Синчэня под опеку, подобно тетушке.       А через пару лет наступил пубертат. Сяо Синчэнь, что удивительно, оказался кунцзе. Хотя скорее походил на чжунъюна: тихий, не особо приметный, в подростковом возрасте еще и крайне нескладный. Со временем, благодаря занятиям танцами, ему стало легче управляться с собственным телом, но комплексы по поводу высокого роста никуда не делись. Однако были и плюсы в «нейтральном» внешнем виде. Преподаватели в школе, а затем и в университете не делали поблажек, но и не придирались из-за вторичного пола. Цяньюани не докучали ухаживаниями, не пытались вскружить голову феромонами. Последнее еще и потому, что рядом всегда был Сун Лань — надежный, добропорядочный, серьезный. Староста в школе, председатель студенческого совета. Было вопросом времени, когда их дружба перейдет в романтические отношения. Госпожа Сун при встрече не раз озвучивала, что он весьма подходящая партия.       Сам друг никогда не акцентировал внимание на том, как их отношения переходили с этапа на этап. Первый поцелуй случился во время одной из частых ночевок, после чего дружеские прогулки стали считаться свиданиями, а в начале этой весны на ужине, где присутствовали чета Сун и тетушка, разговор снова зашел о браке. Было решено, что по окончанию выпускного года они официально станут семьей и съедутся. Станут полноценно близки физически, тогда же обменявшись метками, которые останутся с ними навсегда.       Синчэнь чувствует знакомую слабость в груди, не имеющую ничего общего с недавним инцидентом. После того ужина тетушка спросила, счастлив ли он. Действительно ли Сун Цзычэнь тот цяньюань, с которым Синчэнь хотел бы провести остаток жизни. Он ответил утвердительно, хоть концепция счастья никогда и не была ему понятна до конца. Сун Лань принимает его, понимает, заботится. С ним кунцзе никогда не чувствовал ни тревоги, ни страха. Его цяньюань не ревнив и добр. Но иногда, в такие моменты, как с вопросом от Баошань или сейчас, он тоскует, сам не зная о чем. Синчэнь ловит себя на мысли, что каждая встреча с Сюэ Яном вызывает в нем те или иные яркие эмоции. Что-то внутри него, что раньше не поднимало головы, что, быть может, и есть его сущность кунцзе, заворожено и заинтригованно. И это, если быть честным, пугает до чертиков.       — Синчэнь? Что ты здесь делаешь? Твои занятия начнутся через десять минут в другом корпусе.       Он вздрагивает и переводит взгляд с рюкзака на говорящего. Напротив стоит Сун Лань. Что Сяо Синчэнь здесь делает? Вот бы самому знать ответ на этот вопрос. Непроизвольно он косится в направлении аудитории, где должна быть пара у Сюэ Яна. Нужно хоть что-то ответить.       — Я хотел собрать ребят во время обеда, чтобы обсудить пару деталей насчет танца. И так как с тобой не увижусь, вот, — он достает из рюкзака пару спонтанно купленных ранее протеиновых батончиков с яблочным вкусом и протягивает их цяньюаню, глядя тому куда-то в район груди. — Небольшая компенсация.       — Спасибо, конечно, хотя у меня еще остались. А теперь тебе стоит поторопиться, чтобы не опоздать к началу пары.       Сун Лань тянет его за предплечье с подоконника, забирает батончики, но в последний момент перехватывает ладонь, хмуро ее оглядывая.       — И прекрати, наконец, терзать свои пальцы. У тебя снова воспаление.       Синчэнь молча кивает с виноватой улыбкой.       — Я стараюсь, честно. Хорошего тебе дня и до вечера.       Когда руку отпускают, он спешно покидает коридор, не оборачиваясь.       ****              — Кукурузные чипсы или острое вяленое мясо? Или креветочные с паприкой? — Вэй Ин разглядывает полки со снеками, задумчиво стуча пальцем по подбородку. — Или карамельный попкорн? А вы что будете? — он бросает короткий любопытствующий взгляд и снова переводит его на лакомства.       Губы Синчэня трогает легкая улыбка. Годы идут, а брат будто не собирается терять ни толики своей беззаботности. Он и ответа-то, скорее всего, не ждет. Это очень в его стиле — вести беседу практически в одностороннем порядке, заполняя собой все пространство вокруг. Но тем не менее в такие моменты даже не особо социально адаптированные люди, как Сяо Синчэнь или Лань Ванцзи, не чувствуют себя лишними. Болтливость Вэй Ина скорее помогает заполнить неловкое молчание с их стороны.       — О, а для Лань Чжаня чипсы из ламинарии. Он любит.       Да, Синчэнь не питает иллюзий насчет своей способности коммуницировать даже при учете выбранной специальности. В каком-то смысле и он, и Лань Ванцзи готовы приложить множество усилий, чтобы стать поддержкой другим. Один — будущий микрохирург, другой же еще со школы занимается волонтерской деятельностью и вот-вот станет дипломированным социальным работником. Но это вовсе не значит, что общение с людьми их конек.       Кунцзе легонько потирает ноющий палец, глядя на который он каждый раз вспоминает о выходке Сюэ Яна. Да уж. Точно не конек.       — Так что вы будете-то? — оказывается, Вэй Ин все-таки ждет ответа.       — Да, вот, — Синчэнь наметанным взглядом находит среди множества снэков на прилавке знакомые яблочные батончики. — Сун Лань только их будет. А я за компанию. И минеральную воду.       Недоумевающее, даже слегка скептичное выражение лица Усяня вызывает непроизвольный смешок.       — У него сейчас особо строгая диета в рамках тренировок. Согласись, было бы крайне подло на его глазах объедаться всяким, — он ободряюще улыбается. — Только не бурчи, я ем сладкое дома. Мы с тетушкой иногда печем. Хочешь, в следующий раз я и вам принесу? Или можете зайти. Она о вас спрашивает порой.       — А вот и принеси. Тетушка вкусно печет, мне всегда нравилось, — Вэй Ин прикладывает смартфон к терминалу, расплачиваясь за покупки. — О, кстати. А что там с ноутбуком? Ты пересекался с Сюэ Яном?       Этот вопрос не должен был застать его врасплох, верно? Синчэню резко приспичивает внимательнее изучить батончики. Конечно. Он же не видит их постоянно. В бардачке машины Сун Ланя, в кухонных шкафчиках в его квартире, когда организует перекус своему излишне занятому даже во внеучебное время цяньюаню. Каждую неделю здесь, в конце концов. А в том автомате их, кстати, не было. Видимо, среди большинства студентов быстрые углеводы популярнее, чем протеины. На глаза попадается притаившийся за спиной кассира холодильник, забитый разноцветными газировками. Синчэню приходится слегка прикусить губу изнутри, чтобы отрезвить себя и не позволить неуместному румянцу наползти на лицо.       — У нас… Нет, у меня не вышло.       — М?       — Я решил, что вежливее будет обратиться к нему лично. Узнал курс и группу. Сегодня утром ждал около аудитории, ведь на обед у него могли быть свои планы. И я… — он вздыхает, переводя взгляд с прилавка за плечо брата. — Я не знаю. Он, наверное, не очень любит разговаривать по утрам. Или в целом был не настроен на беседу.       Кунцзе замолкает и на всякий случай немного отступает назад, потому что от воспоминаний о поведении Сюэ Яна с ним происходит нечто похуже румянца. Он способен отличить от запаха попкорна и прочих сладостей свой собственный. Тем более что сахарную вату вокруг не продают. Но ватой пахнет. Отчетливо. А значит, Вэй Ин может почувствовать. И задать вопросы, ответов на которые у Синчэня нет. И Сун Ланя рядом тоже нет. Хотя это-то, наверное, как раз к лучшему.       — Дай угадаю, — Усянь скрещивает руки на груди и вздергивает бровь, при этом хитро улыбаясь. — Он опять провернул свой фокус с леденцом?       — Фокус? — от удивления Синчэнь даже смотрит прямо в глаза Усяню. — Он что, так делает… не первый раз?       — Значит, провернул, — Усянь уже откровенно лыбится. — Ай-я. Надо было тебя предупредить. Он иногда вредничает, чтоб от него держались на расстоянии.       — Вредничает? — кажется, возмущение в его голосе слишком очевидно. — Он вредничает и поэтому запихивает себе в рот сладости непристойным образом?       — Но работает же? — подмигивает Вэй Ин. — На самом деле он душка. Просто иногда его задалбывают излишним вниманием. Мне кажется, это из-за внешности и того, что он строит из себя что-то… ну… неприступное, что ли?       Прежде чем кунцзе удосуживается подумать, он ляпает:       — Но он действительно красивый и неприступный.       — Аа-га. И помешанный на учебе, — Усянь дружески хлопает Сяо Синчэня по плечу. — Но если он тебя слишком смутил, то я могу с ним договориться вместо тебя.       — Нет, нет. Не нужно. Все в порядке, честно. Меня застали врасплох. Но в следующий раз все будет хорошо, — Синчэнь для убедительности сжимает плечо брата, серьезно добавляя. — Обещаю, что бы Сюэ Ян ни выделывал своим ртом, я буду спокоен.       У Вэй Ина как-то странно дергается глаз и уголок губ, а из его горла вырывается звук, отдаленно похожий на кашель.       — О-кеееей. Так и запишем.       — А что я такого…       — Синчэнь.       Голос Сун Ланя второй раз за день заставляет его дернуться.       — Начало через пять минут. Мы должны пройти в зал до того, как начнётся рекламный блок, иначе будем мешать другим зрителям. И не забудьте посетить уборную, фильм идёт почти три часа.       Последняя фраза проходящего мимо них Сун Ланя звучит как нравоучение. И Синчэнь солжет, если скажет, что это не оно. Машинально он прячет руку с воспалившимся пальцем за спину. Вытянувшееся в замешательстве лицо Вэй Ина вызывает желание сгладить ситуацию.       — Не принимай на свой счёт. Он тоже не любит лишнее внимание, вот и переживает по-своему.       Он мягко берет брата за запястье, утягивая в сторону кинозала, около входа в который уже стоит Лань Ванцзи.       — Я напишу Сюэ Яну вечером. Обещаю.       Собственные слова не выходят из головы весь сеанс и обратную дорогу домой, которая проходит в привычном молчании. В теории он мог бы попробовать обратиться к любому другому студенту-технарю. Или найти недорогого мастера. Или, в конце концов, рассказать о поломке своему цяньюаню, вдруг у того найдется еще какое-то решение.       Да, в теории у него много вариантов. Но по факту, когда машина жениха скрывается из виду, Сяо Синчэнь, еще даже не зайдя в дом, открывает пустой диалог в вэйбо и набирает простое:       

21:25: "Привет. Я тебя не разбудил?"