Невыносимо близко

Чашка в руках продолжала дрожать. Ты старалась удерживать контроль, но пальцы слегка предательски выдавали волнение. Саймон сидел рядом, спокойный, но это его спокойствие будто пропитывало воздух напряжением. Ты знала, к чему всё идет. Сама этого хотела, знала это ещё тогда, когда сквозь поцелуи вполголоса шептала ему приглашение подняться к тебе, сидя в его машине перед домом. Его ответ всё ещё эхом звучал в голове: «Ты уверена, что хочешь этого?» Низкий, бархатный голос, едва сдерживающий что-то, что всегда пугало и одновременно тянуло к нему. Кожа покрылась мурашками от воспоминания о тепле его дыхания у твоего уха, о том, как молчаливый кивок стал точкой невозврата. Ты протянула ему чашку чая, но уже знала — никто его пить не будет. Возможно, потом, но точно не сейчас. Ваши пальцы соприкоснулись, и ты почувствовала, как по телу пробежала искра, будто от случайного электрического разряда. Он задержал взгляд на твоей руке, принимая чашку, но тут же поставил её на столик рядом. Его жесты были размеренными, почти ленивыми, но в них ощущалась сила, скрытая под поверхностью. Ты села рядом на диван, ближе, чем нужно было бы для простой беседы. Тоже поставила свою чашку рядом, уже не пытаясь делать вид, что чай имеет значение. Вы давно к этому шли. Каждый шаг приближал вас к неизбежному: прогулки, длинные разговоры, свидания, случайные прикосновения, сначала робкие, а потом все более смелые. Те моменты, когда он прижимал тебя к себе, а ты ощущала его возбуждение, от которого дыхание перехватывало и колени становились ватными. Его желание всегда было ощутимым, и ты знала, что, когда это произойдет, будет так, как даже и не снилось — глубоко, сладко. Его пальцы мягко скользнули по твоей щеке, убирая выбившуюся прядь волос. Это прикосновение обжигало кожу, пробуждая тысячу огоньков, которые он, казалось, контролировал одним своим движением. Ты подняла взгляд, встретившись с его карими глазами, и утонула в их глубине. Его взгляд был тяжелым, почти невыносимым, как будто он видел тебя насквозь и знал всё, о чем ты думала и мечтала. Его ладонь медленно опустилась, обхватив твой подбородок. Большой палец лег на нижнюю губу, поглаживая её с таким чувством, что ты невольно чуть приоткрыла рот. Это заставило его сделать резкий вдох, сглотнув напряжение, от которого его горло дрогнуло. Ты интуитивно почувствовала, что он борется с собой. Твой взгляд переместился на его губы, зовущие и обжигающие, но ты не решилась двинуться первой. Это был его момент, его контроль. Саймон наклонился ближе, его пальцы чуть сильнее надавили на подбородок, удерживая твой взгляд. Губы, вместо долгожданного поцелуя, прошли мимо, оставляя лёгкое, почти мучительное прикосновение на щеке. Ты задрожала от одного его горячего дыхания у уха, и когда он заговорил, шепот пронзил насквозь: — Ты же понимаешь, что нам необязательно доводить это до конца? Только он мог произнести это так — его голос был низким, тягучим, пропитанным властью и заботой одновременно. Возбуждение накатывало волной, ты чувствовала тепло его тела, запах, который сводил с ума, будто каждый его элемент был создан, чтобы свести тебя с ума. Даже сам его взгляд смущал так сильно, что казалось, будто он читает все твои мысли. А мысли были совсем не невинные. Ты представляла громкие стоны, влажные звуки тел и его руки, которые удерживали, не давая убежать. — Говоришь со мной, как будто с девственницей, — тихо усмехнулась ты, в голосе прозвучала уверенность, которой на самом деле не было. — Ты же знаешь, что всё не так. Ты знала, что он прав. Если бы ему был нужен только секс, он взял бы тебя ещё тогда, сразу, грубо, без лишних слов. Но он держался, будто выжидал. Он хотел, чтобы это было твоим решением, твоим желанием. Но к счастью, Саймон был совсем не тем, кто искал бы простой разрядки или поверхностной близости. Несмотря на всю его грубость, отстранённость и тот мрак, который он носил в себе, он оставался человеком — живым, настоящим, из плоти и крови. Человеком, который жаждал не только страсти, но и связи глубже, чем просто прикосновения. Он не хотел банальной похоти. Ему нужен был человек. Ты. Его лёгкий смешок, короткий и низкий, прорывается между вами, обжигая словно искра. Но вместо того, чтобы слушать этот сексуальный голос, ты накрываешь его губы своим поцелуем. Резко, требовательно, потому что больше не можешь сдерживаться. Желание захлёстывает, сердце бьётся где-то в горле, а мысли путаются. Саймон отвечает на поцелуй, но сдержанно, как будто держит себя в узде, хотя и чувствуешь, что хочет он ничуть не меньше тебя. Ты подвигаешься ближе, закидывая руку ему за шею, и тут он сам притягивает тебя ближе, ломая границу между вами. Его ладонь скользит с подбородка на затылок, крепко обхватывает, удерживая тебя в поцелуе, хотя никакого давления ты не чувствуешь. Вторая рука ложится на талию, притягивая к его телу, сильная и тёплая, скользящая по ткани одежды, оставляя горячий след. Поцелуй становится более жёстким, насыщенным. Его зубы нежно покусывают твою губу, язык проводит по её внутренней стороне, заставляя тихо, сдавленно застонать прямо в его губы. Этот звук меняет всё — его хватка на твоём теле становится крепче, как будто он хочет впитать тебя в себя, не выпуская ни на миг. Ты слегка отстраняешься, ваши губы размыкаются, и вы смотрите друг на друга, тяжело дыша, как будто воздух стал редким. Его глаза — потемневшие, насыщенные каким-то животным голодом, смотрят на тебя, и ты чувствуешь, как от этого взгляда сгораешь. Ты не можешь больше просто сидеть. Поднимаешься на колени на диване, подстраиваясь под его тело, и тут же ваши губы снова сливаются в поцелуе, ещё более горячем, чем раньше. — Иди сюда, — выдыхает он, и эти слова звучат не как приказ, а как абсолютная необходимость. Он не ждёт ответа. Его руки уже на твоих бёдрах, притягивая ближе, чтобы между вами не осталось ничего — ни пространства, ни сомнений. Одно быстрое, уверенное движение — и ты оказываешься на его коленях. Сначала немного неловко, раздвигая ноги, чтобы удобно устроиться, но Саймон помогает, удерживая за талию и притягивая к себе, убирая между вами любое расстояние. Его рука зарывается в волосы, слегка натягивая их у корней, и он заставляет прижаться к нему еще сильнее. Ты чувствуешь его желание, такое очевидное и неумолимое, и тихий, едва сдержанный вздох вырывается из твоих губ, когда сквозь одежду ощущаешь его твердый член. Ты гладишь его плечи, проводишь пальцами по его шее, чувствуя силу и тепло под кожей. От этого прикосновения внутри всё начинает петь, будто каждая клетка оживает, ощущая его близость. Да, вы уже были близки раньше, но никогда с такой явной намеренностью. Сейчас это будет по-настоящему. Без преград, без остановок. Руки Саймона сдвигаются с твоей талии, медленно скользя по бедрам. Его ладони большие, крепкие, такие горячие, что тебе кажется, будто одежда совсем не спасает от жара. Когда он сжимает ягодицы, притягивая к себе настолько плотно, что ты чувствуешь каждый дюйм его возбуждения, у тебя перехватывает дыхание, и непроизвольный стон срывается с твоих губ. — Софи, ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — хрипло шепчет он, отрываясь от твоих губ, чтобы начать покрывать шею поцелуями. Его голос — огонь, обжигающий изнутри, превращающий мысли в расплавленный хаос. Его губы горячие и требовательные, оставляющие влажный след на коже. Дыхание становится тяжелым, и ты чувствуешь, как мурашки пробегают по всему телу. Шея. Его губы на шее заставляют тебя выгибаться к нему, отбрасывая голову назад. Как бы банально это ни звучало, это была твоя эрогенная зона, и он только начинал её исследовать. Ты издаешь тонкий, жалобный всхлип, когда он слегка прикусывает твою кожу. Не больно, но ощутимо, ровно настолько, чтобы тело вздрогнуло от удовольствия. Когда он делает это снова, чуть сильнее, понимаешь — секс с ним будет тем, что ты запомнишь на всю жизнь. В глубине души ты всегда подозревала, что внутри таится какая-то доля мазохизма. Иначе почему всё внутри сжимается от мыслей о том, как он мог бы заломить руки за спину, крепко схватить за волосы, удерживая в своей власти, и прижать к ближайшей поверхности, нагло и жёстко? Трусики уже становились влажными от одной мысли о том, что он может дать тебе эту силу, это доминирование, которое ты так жаждала ощутить. Саймон чувствовал это, знал это — и ты готова была отдать ему всё. Твои руки дрожат, когда скользят вниз по его широкой груди, чувствуя каждую линию под натянутой тканью рубашки. Его тело — шедевр, о котором ты мечтала. Господи, ты готова взорваться уже от одной мысли, что сегодня этот мужчина, весь этот сдержанный и грозный Саймон, возьмет тебя. И всё это не просто ради похоти, а потому что вы оба хотите этого одинаково сильно, до дрожи, до потери рассудка. Ты непроизвольно ерзаешь у него на бедрах, тело само ищет большего контакта, и трешься о его твёрдую выпуклость в брюках, от чего он тяжело вздыхает, будто удерживая себя на грани. Едва уловимый стон срывается из его губ, и ты ощущаешь эту победу на своей коже. Но в следующий миг его руки уверенно срывают твою кофту быстрым движением, которое ты даже не успеваешь осознать. Ткань отправляется в свободное падение, оставляя тебя в одной майке. Сквозь тонкую ткань легко видно очертания твоего тела — и, конечно, отсутствие бюстгальтера. Его глаза заметно темнеют, и ты ловишь себя на мысли, что благодаришь его за это — тебе слишком жарко, чтобы думать о чем-то ещё. Он накрывает твои губы своим поцелуем, и ты отвечаешь с той же жадностью, захлебываясь страстью. Этот поцелуй далёк от невинного — он грубый, глубокий, почти пожирающий, но ты не хочешь останавливаться. Тебе отчаянно хочется снять с него рубашку, ощутить эту кожу под своими пальцами, губами, языком. Кто может тебе запретить? Ты поднимаешь руки к его груди, ловко расстёгивая первую пуговицу, но на этом всё заканчивается. Его пальцы внезапно обхватывают запястья, сильные и властные, и он заводит их за спину. Его лицо всего в нескольких сантиметрах от твоего, и его слова обжигают: — Не спеши, малышка. Он отстраняется совсем немного, чтобы заглянуть тебе в глаза, впитывая реакцию. Ты чувствуешь себя обнажённой, хотя на тебе всё ещё достаточно одежды. Его тёмные глаза полны желания, но вместе с этим ты видишь в них что-то большее — это контроль, намерение довести тебя до грани, но не позволить сломаться. Когда он отпускает твои руки, его ладони тут же начинают исследовать твое тело. Он движется медленно, намеренно, от бёдер до талии, от талии к груди, проводя большими пальцами по ребрам, а потом скользя к хрупким плечам. Ещё мгновение — и его руки замирают на щеках, большими пальцами касаясь скул. Ты всё ещё смотришь на него, заворожённая, пленённая каждым его движением. — Я… — пытаешься что-то сказать, но ничего связного в голову не приходит. Все, что ты можешь думать, это “Пожалуйста, трахни меня прямо сейчас.” И по его лёгкой ухмылке понимаешь, что он всё читает в твоих глазах. Саймон притягивает ближе, но ты решаешь не уступать. В последний момент ловко уворачиваешься от его губ, дразня его. Теперь твоя очередь заставить его гореть под тобой. Ты не только объект его желания, ты — активная участница. С твоей стороны это вызов, и по тому, как его взгляд чуть прищуривается, видишь, что он готов принять его. — Ты знаешь, что дразниться нечестно? — шепчешь ему на ухо, чуть прикусывая мочку зубами, играя с ним, как кошка с мышкой. Хотя кто есть хищник, а кто добыча? Лёгкая улыбка на твоих губах — это вызов, это твоё желание показать, что ты тоже умеешь контролировать. Саймон тихо хрипло смеётся, но в его голосе звучит обещание, которое заставляет внутри всё сжиматься: — Поверь, когда я начну дразнить, ты будешь умолять. И понимаешь, что он абсолютно серьёзен. Это его стиль — сначала дать иллюзию контроля, а потом показать, кто здесь по-настоящему ведёт. Но ты ведь тоже не так проста, верно? Ты смещаешься чуть ниже, и губы накрывают его шею. Влажные, горячие поцелуи, которыми ты покрываешь его кожу, заставляют смех затихнуть. Его дыхание становится тяжёлым, а руки, которые сжимают твои ягодицы, скользят, поглаживая формы, будто он хочет чувствовать тебя, не упустить ни малейшей детали. Саймон откидывается назад, позволяя тебе взять инициативу. Его глаза прикрыты, и ты видишь, что он наслаждается каждым движением, каждым прикосновением. Ты чувствуешь себя на вершине мира, пока не решаешь попробовать снова расстегнуть его рубашку. Едва пальцы касаются ткани, всё меняется. В мгновение ока он переворачивает тебя, и ты с писком оказываешься на спине на диване. Он нависает над тобой, и его тело, разместившееся между твоих ног, кажется непреодолимой стеной, но это заставляет чувствовать только больше возбуждения. Его руки находят края майки, и он замирает, его взгляд встречается с твоим. Это молчаливый вопрос, тонкая пауза, чтобы дать время решить, хочешь ли ты идти дальше. Его забота и контроль ощущаются в каждой секунде, в каждом движении. Когда ты не показываешь ни малейшего намёка на сомнение, он медленно начинает поднимать ткань вверх, открывая тебя. Ты не чувствуешь стеснения, когда остаёшься перед ним полуобнажённой. Наоборот, видишь, как его взгляд блуждает по твоему телу, прожигая каждую деталь, и это ощущение заставляет чувствовать себя желанной, красивой. Когда его глаза возвращаются к твоим, ты видишь в них восторг и искреннее восхищение. — Ты красивая, — говорит он коротко, как всегда лаконично, но этого достаточно. От одного этого простого комплимента ты чувствуешь, как комплексы исчезают. Слова Саймона, его голос, взгляд — всё заставляет поверить, что прямо сейчас ты действительно самая красивая девушка в мире. И это ощущение настолько сильное, что ты готова раствориться в нём, отдавшись этому моменту целиком. Его взгляд тяжёлый, пристальный, будто проникает прямо вглубь твоей души. Он смотрит не только на тело — он видит тебя всю, без масок, без прикрытий. Ты ловишь себя на мысли, что даже не хочешь прикрыться. От него нет смысла прятаться. Этот взгляд не делает тебя уязвимой, напротив — он возвышает, заставляет почувствовать себя сильной, уверенной, желанной. И ты хочешь, чтобы он продолжал смотреть, чтобы он продолжал изучать каждую деталь. Тихий стон вырывается, когда его губы находят твою шею, оставляя за собой жаркие следы. Он движется ниже, вдоль ключицы, пока не достигает груди. Его рот ловко накрывает один сосок, заставляя выгнуться в ответ, а другой грудью он ласкает свободной рукой. Ты ощущаешь, как его язык посасывает, зубы слегка прикусывают, а пальцы чуть щиплют. Это смешение ощущений вызывает головокружительное наслаждение. Пальцы зарываются в его волосы, мягкие, как ты заметила ещё полтора месяца назад, когда впервые дотронулась до них. Тогда это было просто случайное движение, но сейчас — это желание удержать его ближе. Саймон меняет грудь, не прерываясь ни на секунду. Его руки блуждают по твоему телу, словно он хочет оставить свой след на каждом сантиметре кожи. Эти прикосновения зажигают огонь, который пульсирует всё сильнее. Он отрывается от груди только затем, чтобы вернуться к губам. Его поцелуй глубокий, уверенный, но есть в нём и что-то мягкое, как будто он хочет сказать что-то важное без слов. Его рука опускается к твоему ремню, и он медлит. Ты понимаешь, что это не из-за неуверенности — он ждёт. Ждёт реакции, разрешения. Когда ты, прерывая поцелуй, выдыхаешь ему в губы едва слышное: — Пожалуйста… На его лице появляется едва заметная улыбка. Для него это чертовски важно — не торопиться, дать тебе возможность полностью погрузиться в момент. Он хочет, чтобы этот ваш первый раз стал чем-то особенным, чтобы ты чувствовала только желание, наслаждение и абсолютную безопасность. Он знает, насколько может быть подавляющим, но не сейчас. Сейчас он думает только о тебе. Сняв с тебя джинсы и носки, его руки проходят по коже, начиная с пальцев ног и поднимаясь вверх, задерживаясь на бедрах, талии. Он смотрит на тебя так, что твоё тело откликается ещё больше. Ты видишь в его глазах восхищение, даже трепет. Ему не нужно говорить — ты всё понимаешь по его выражению, по его действиям. Но ты не можешь больше спокойно смотреть на него, когда сама почти обнажена, а он всё ещё полностью одет. — Тебя пора раздевать… — шепчешь, и на его лице появляется лёгкая ухмылка. Он не отвечает словами, но склонившись над тобой, оставляет цепочку лёгких поцелуев вдоль линии челюсти. Вместо ответа он подхватывает под ягодицы, притягивая так близко, что ты обвиваешь его талию ногами. Его руки крепко держат, но движения остаются аккуратными. Он поднимает тебя с дивана с такой лёгкостью, словно ты ничего не весишь. Понимаешь, что он собирается перенести вас в спальню, и, повернув голову, шепчешь: — Дверь слева. Ты кладёшь голову на его плечо, чувствуя тепло его тела и его дыхание. Это настолько близко к идеалу, что ты почти не веришь, что это происходит. На твоём лице появляется лёгкая улыбка. Ты вспоминаешь все те моменты, когда фантазировала о нём, оставалась наедине с собой, руками и мыслями доводя себя до оргазмов. Каждая из тех фантазий была яркой, но сегодня — реальность, которая затмевает всё, что ты могла вообразить. Сегодня это произойдёт. И ты готова принять всё, что он даст. Саймон аккуратно опускает тебя на постель, давая возможность устроиться. Ты слегка отползаешь назад, не сводя с него глаз. Он обходит кровать и останавливается у прикроватной тумбы. Каждое его движение кажется замедленным, почти ритуальным, и ты буквально чувствуешь, как атмосфера в комнате становится всё более насыщенной. Он медленно снимает часы с запястья и кладёт их на деревянную поверхность тумбы. Этот, казалось бы, простой жест заставляет твой пульс участиться. Твои глаза прикованы к его рукам — сильным, уверенным, с жилками, проступающими под кожей. Когда он начинает расстёгивать рукава своей рубашки, ты не можешь оторвать взгляда. Он делает это нарочно медленно, изучая твою реакцию, словно смакуя твоё желание. Его пальцы ловко расстёгивают пуговицы на груди, открывая светлую кожу, и ты ощущаешь, как нарастает сладкое напряжение. Ты не дышишь, пока он снимает рубашку полностью. И вот он стоит перед тобой, полуобнаженный, и у тебя буквально пропадают слова. Перед тобой словно оживает античная скульптура — идеально сложенное тело, будто созданное для битвы и восхищения. Его плечи широкие, грудь мощная, а торс настолько рельефный, что ты не можешь перестать смотреть. Глаза жадно блуждают по его фигуре, и, когда рубашка соскальзывает с его рук на пол, ты едва сдерживаешь желание взвизгнуть. “Блядь, блядь, блядь… у него забит рукав, господи боже…” — в голове начинает крутиться только эта мысль, и ты почти теряешь контроль. Чёрная татуировка покрывает его левую руку, контрастируя с его кожей и создавая образ ещё более опасного и притягательного мужчины. В тот момент, глядя на него, ты не понимаешь, как жить, если ты больше не увидишь этого снова. Но восторг сменяется странным чувством, когда ты замечаешь шрамы. Военная карьера оставила на его теле свои отметины, как и на душе. Ты знала, что у Саймона есть свои демоны: его тревожность, постоянная готовность к опасности, внимательность, с которой он сканирует всё вокруг. Это была часть его. Но теперь ты видишь следы, которые невозможно спрятать. Тонкие полосы от старых порезов, неровные шрамы от пуль. Становится тяжело, почти больно, когда ты понимаешь, через что ему пришлось пройти. Свет из коридора падает на него, позволяя рассмотреть каждую деталь. Ты не можешь отвести глаз, но вопросы начинают рождаться один за другим: “Как? Откуда? Когда?” Он никогда не рассказывал тебе, чем именно занимается. “Лейтенант” — вот весь его ответ. И этого было достаточно. Тогда. Но сейчас перед тобой стоит мужчина, которого жизнь отметила своими страшными знаками, и ты начинаешь задаваться вопросами, на которые, возможно, никогда не получишь ответ. “Никаких активных боевых действий. Никаких конфликтов,” — думаешь ты. Так почему он носит на себе эти шрамы? Где он был? Что пережил? Твоё сердце невольно сжимается, когда осознаёшь, что это всё было частью его мира, о котором ты даже не подозревала. И, несмотря на всё это, он всё ещё здесь. С тобой. Саймон внимательно наблюдает за тобой. Его взгляд сосредоточен, изучающий, но в нём нет ни капли осуждения. Он будто ищет в твоих чертах намёк на страх, отвращение, что угодно, что могло бы его остановить, но находит лишь задумчивость и восхищение. Это тебя восхищает. Это тело, эти шрамы, эта душа, израненная и сложная. И всё это — он. Ты двигаешься к нему, как кошка, грациозно ползёшь к краю кровати, пока не оказываешься на коленях перед ним. Руки скользят к его ремню, а губы тянутся к шраму на его боку. Ты проводишь языком вдоль этого следа, по косым мышцам, чувствуя его теплоту и рельеф. Саймон тихо выдыхает, словно этот жест касается не только его тела, но и чего-то глубже. — Не боишься? — его голос звучит низко, с хрипотцой, а рука скользит по твоим волосам, мягко массируя затылок. Ты поднимаешь голову, встречая его взгляд, и в твоих глазах читается неподдельное удивление: — Тебя? Руки поднимаются выше, исследуя его торс, проводя пальцами по упругим мышцам. Это тебе жизненно необходимо. Ты хочешь почувствовать, что он реален, что перед тобой стоит живой человек, а не твоё воображение. — Всего этого, — отвечает он, слегка кивая вниз, на своё тело, на шрамы, на историю, которую оно хранит.  Его второй рукой он обхватывает твоё плечо, сжимает его чуть крепче, словно ему самому нужен этот контакт. И хотя он всегда избегал лишних прикосновений, ты видишь, как он позволяет себе быть другим. Это новое для него, но он готов попробовать. Вы оба понимаете, что это только начало, и у вас ещё будет время для экспериментов, чтобы выяснить, что нравится ему, а что тебе. Но сейчас момент не требует спешки. Сейчас всё идёт так, как должно — нежно, неторопливо, открывая друг друга с новой стороны. — Нет, — тихо отвечаешь ты, слегка качая головой, — просто имею парочку вопросов. Но об этом потом, не так ли? Твоя интонация мягкая, почти мурлыкающая, и, не дожидаясь ответа, ты опускаешь взгляд ниже, туда, где его брюки предательски не скрывают напряжения. Прикусив нижнюю губу, ты понимаешь, что он крупный мужчина во всех смыслах этого слова. Сердце пропускает удар, а дыхание становится немного прерывистым. Саймон тихо хмыкает: — Возможно. Ты проводишь языком по его руке, вдоль линий татуировки, прижимаясь лицом к коже. Это жест не только желания, но и какого-то странного, животного обожания. Ты ощущаешь текстуру чернил под губами, смешанную с теплом его тела. Саймон выдерживает пару секунд, но в итоге не может сдержаться. Его пальцы сжимают волосы у корней, заставляя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. Его взгляд ловит тебя, как силок. Это не только доминирующий жест, это акт изучения. Он смотрит в глаза, будто читает каждую эмоцию. Саймон всегда любил смущать своим взглядом, ставя в уязвимое положение, но сегодня всё иначе. Сегодня он хочет видеть не только реакцию твоего тела на его прикосновения, но твои мысли. Его голос звучит тихо, но твёрдо: — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу изучить тебя сегодня. Целиком. И его губы снова находят твои, жадно, с той смесью грубости и нежности, которую он оставляет только для тебя. Он слегка тянет тебя вверх, и ты послушно поднимаешься на колени, обвивая его шею руками. Ладони скользят по его телу, изучая каждую линию мышц, каждый изгиб. Ваши губы снова сливаются в поцелуе, полном страсти, жадности и взаимной потребности. Ты чувствуешь, как сильно он тебя хочет, и отвечаешь с той же отчаянной интенсивностью. Когда ты тянешь его ближе, заставляя склониться, он не сопротивляется, позволяя взять инициативу. Внезапно ты оказываешься на спине, мягкое покрывало нежно касается кожи, но тебе плевать на окружающее — вся твоя концентрация на Саймоне. Его руки свободно блуждают по твоему телу, скользя по талии, бёдрам, животу, и каждая точка, которой он касается, будто вспыхивает от его тепла. Ты ощущаешь, насколько мокрые трусики, хотя он ещё даже не сделал ничего, что могло бы довести до края. Руки не остаются в стороне: ты тянешься к его плечам, груди, торсу, хочешь запомнить каждую деталь, прочувствовать его полностью. Когда его губы опускаются на шею, из твоих губ вырывается первый настоящий стон. Это неподконтрольный звук, реакция на его прикосновения и то, как он играет с твоим телом. Он улыбается, и ты чувствуешь эту улыбку кожей. Он знает, что сегодня будет слышать их ещё много. Очень много. Потому что с ним ты молчать просто не сможешь. Твои руки опускаются к его ремню, намереваясь помочь ему избавиться от оставшейся одежды, но Саймон мягко прерывает действие, накрывая твою руку своей. — Я сам, — его шёпот обжигает, заставляя кожу покрыться мурашками. Когда он достаёт из кармана пачку презервативов и бросает её на кровать, ты невольно чувствуешь облегчение и уверенность в том, что всё идёт по плану. Смущения нет, только желание, которое нарастает с каждой секундой. Ты жадно наблюдаешь за ним, когда он медленно расстёгивает ремень, затем ширинку, и, наконец, снимает брюки. Он остаётся в одном белье, а твой взгляд буквально прикован к нему. Его тело — воплощение силы, собранности и невероятной сексуальности. — Нравится то, что видишь? — спрашивает он, но в его голосе звучит скорее уверенность, чем вопрос. Ты ухмыляешься, глядя на него с вызовом: — Нравится. Его собственная ухмылка отражается на лице, и он склоняется над тобой, захватывая губы в поцелуе, который заставляет твой мир сужаться до одного-единственного фокуса — его. Пальцы находят линию твоих трусиков, и от одного лишь касания тебя пронзает сладкая дрожь. Он едва касается кожи, проводя пальцами по краю ткани, а внутренний огонь становится всё сильнее. Саймон действует медленно, намеренно, давая время остановить его, если вдруг передумаешь. Но ты не хочешь останавливаться, уверенность так же сильна, как его. Он цепляет тонкую ткань и мягко стягивает её вниз, открывая тебя полностью. Твои ноги интуитивно поднимаются вверх, помогая ему снять бельё, и когда он проводит ладонями вверх по коже, по пути оставляя фантомное тепло своих прикосновений, сбивая дыхание. Ты уже не в силах сдерживать себя, каждая его ласка только разжигает пламя внутри. И ты знаешь, что он чувствует это так же остро, как и ты. Когда ты оказываешься полностью обнаженной под ним, его взгляд словно приковывается к твоему телу. Он задерживается на каждом изгибе, каждой детали, как будто хочет запомнить всё до мельчайших мелочей. Саймон столько раз представлял этот момент, что теперь ему приходится бороться с собственными желаниями. Ему хочется забыть о сдержанности, скрутить тебя и взять тебя так, чтобы из твоих губ вырывались только крики и несвязная речь. Заставить подчиниться, почувствовать всю его силу. Но он останавливает себя, как бы сладка ни была эта мысль. “Не так. Не сейчас.” Эти слова повторяются в его голове, как мантра. Ты доверяешь ему, и он осознаёт, что не имеет права это доверие разрушить. Для него важно, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Первый раз должен быть не только страстным, но и нежным, без единого даже намёка на страх. Его руки медленно исследуют твоё тело, скользя по коже с такой осторожностью, будто он пытается запомнить каждый дюйм. Его ладони задерживаются на талии, бёдрах, грудной клетке, в то время как его губы играют с грудью. Он нежно покусывает, обводит соски языком, а затем начинает плавно спускаться всё ниже. Ты невольно выгибаешься навстречу, издавая короткие, сдавленные звуки, в которых он чувствует удовольствие. В ответ твои пальцы блуждают по его телу, ощущая подушечками пальцев твёрдые мышцы, пересекаемые полосами шрамов. Ты изучаешь его, как будто тоже хочешь запомнить, сохранить этот момент в памяти. Когда его губы достигают бедра, ты неловко ёрзаешь, чувствуя, как уверенность слегка дрогнула. Это слишком интимно, и он сразу это замечает. Его губы трогает лёгкая усмешка, но он не делает ничего лишнего, не давит. Он просто медленно поднимается выше, пока не оказывается у твоего уха. — Расслабься и просто чувствуй, — его голос тёплый, низкий, обволакивающий. Ты открываешь рот, чтобы что-то ответить, но не успеваешь. В этот момент его пальцы касаются влажной кожи между ног, легко скользя и растягивая твоё напряжение ещё больше. — Уже такая мокрая… — шепчет он, и его слова заставляют твоё тело отозваться волной жара. — Но я думаю, ты можешь больше. Он оставляет поцелуй на шее, а его большой палец медленно поднимается вверх, находя то самое чувствительное место. Едва он начинает двигаться, твоё дыхание сбивается. Его движения уверенные, чёткие, но при этом мягкие, словно он знает тебя лучше, чем ты сама. Ты не можешь удержаться от лёгких дёрганий, тело само реагирует на каждое прикосновение, подчиняясь ему. Глаза закрываются, ты вздыхаешь, полностью отдаваясь его ласкам. Внутри всё пульсирует, горит. Его пальцы, его слова — всё сливается в единое целое, заставляя медленно, но неумолимо плавиться под его контролем. Громкий стон вырывается из твоих губ в тот момент, когда его палец плавно входит внутрь, растягивая изнутри. В голове звучит только одно: «О мой бог…» Ты пытаешься осознать, что происходит с твоим телом, и от одной мысли о том, как это будет ощущаться, когда его член займёт место его пальцев, тебя захлёстывает новая волна жара. Ты слегка поворачиваешь голову, открывая ему доступ к шее, и позволяешь горячим поцелуям обжигать кожу. Руки бессильно опускаются возле головы, сжимая мягкую ткань покрывала. Всё в нём — его движения, его взгляд из-под полуприкрытых ресниц, даже его дыхание, слышимое у твоего уха, — приводит в состояние, где ты теряешь связь с реальностью. Когда он добавляет второй палец, растягивая больше, ты рефлекторно закусываешь губу, пытаясь подавить звуки, которые кажутся слишком громкими, слишком нескромными. Но Саймон явно этого не хочет. Он отрывается от шеи и поднимает взгляд, его свободная рука крепко, но нежно обхватывает твой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Ваши взгляды встречаются, и на мгновение у тебя пропадают все мысли. Его глаза горят чистым, первобытным желанием, отражая твоё собственное, хотя в твоём всё ещё есть тень смущения. Его пальцы внутри начинают двигаться быстрее, более ритмично, и ты уже не можешь сдерживаться, бесстыдно стонешь, отдаваясь ему полностью. Он получает от этого не меньшее удовольствие. Его взгляд буквально прожигает, изучая, запоминая, как ты извиваешься под ним, как откликаешься на каждое его движение. Он знает, что делает, и каждое его действие направлено на то, чтобы довести до предела. Ты чувствуешь, как приближаешься к самому краю, всё слишком быстро, слишком ярко, пальцы судорожно сжимают ткань, а дыхание становится рваным. Но он замедляет движения и снова склоняется к твоему уху. Его голос обволакивает, низкий и хриплый, и от слов у тебя перехватывает дыхание: — Знаешь, Софи, ты столько меня дразнила, что вряд ли заслужила кончить сейчас. Ты издаёшь разочарованный, почти жалобный стон, не веря, что он действительно так поступит. Но он продолжает, добавляя с ухмылкой: — Но хорошее поведение нужно мотивировать. С этими словами его зубы нежно впиваются в тонкую кожу на шее, и твой стон становится громче, пронзительнее. Лицо горит, кожа покрыта испариной, и единственное, что ты можешь выдавить из себя, это бесконечное: — Пожалуйста, пожалуйста… Саймон не может отказать тебе. Он возвращает пальцы к клитору, его движения становятся более настойчивыми, и всё внутри натягивается до предела. Волна накрывает резко, как удар. Оргазм заставляет тебя вскрикнуть, тело выгибается под ним, руки хватаются за покрывало, а ноги начинают дрожать от мощного выброса удовольствия. Ты чувствуешь, как мышцы сжимаются вокруг его пальцев, и он смотрит с явным удовольствием. Его взгляд прожигает, но в нём нет ни капли торопливости. Он наслаждается картиной перед собой, запоминая каждую твою реакцию. Когда твоё тело, наконец, расслабляется, он медленно убирает пальцы, позволяя прийти в себя. Ты сводишь колени вместе, тяжело дыша, а взгляд скользит к нему. Ты смотришь, как он вытирает руку, затем пристально смотрит на тебя, будто даёт передышку, но в то же время ясно, что он ещё не закончил. Ты чувствуешь себя разобранной, почти беззащитной, но одновременно наполненной уверенностью в том, что всё идёт так, как и должно. Его бельё летит в сторону, вместе с твоими последними остатками самообладания. Ты замираешь, лишь широко раскрыв глаза. Его член — воплощение совершенства, как и всё в нём. Это настолько ошеломляет, что у тебя сбивается дыхание. Конечно, с его комплектацией ожидать чего-то иного было бы глупо, но ты всё равно не можешь отвести взгляд. Это так — как ты представляла себе. Шорох фольги проходит мимо сознания, как что-то незначительное. Ты слишком поглощена моментом, полна предвкушения и желания. Саймон, напротив, остаётся сосредоточенным. Его руки хватают за бёдра, подтягивая ближе к себе, и твои ноги автоматически раздвигаются, уступая ему место. — Смотри на меня, — говорит он. Его голос не звучит грубо, но в нём есть та тихая властность, которая не оставляет места для отказа. Смущение вспыхивает внутри, но ты не можешь отвести взгляд. Его глаза — это буря, в которой ты теряешься. Горящий в них огонь заставляет чувствовать себя уязвимой, но в то же время желанной как никогда. Его рука фиксирует твоё бедро в нужном положении, а другая, уверенно и не торопясь, размазывает твою влагу по латексу. Это облегчает процесс, делает его более плавным, и вы оба знаете, что это поможет. Когда он опускается ближе, запирая тебя между своим телом и кроватью, ты готова встретить всё, что последует. Но ни одна фантазия не могла подготовить тебя к этому. Его медленное, глубокое проникновение заставляет губы разорваться громким стоном. Он входит сразу почти на всю длину, растягивая тебя, и ощущение заполненности одновременно ошеломляет и завораживает. Первое проникновение всегда особенное, но с ним… это что-то совершенно иное. Его тяжёлый взгляд не позволяет отвлечься ни на секунду. Он полностью сосредоточен на тебе, на реакции, и в этом моменте существует только он. Только его тело, его член, и то, как он соединяет вас двоих. — Такая тугая, — рычит он, его голос низкий, обволакивающий, будто сам воздух становится горячее. Прежде чем ты успеваешь что-то ответить, он накрывает твои губы жадным, глубоким поцелуем. Ты отвечаешь так же отчаянно, хотя твои стоны прорываются между поцелуями. Каждое движение, каждый толчок вызывает в тебе целую радугу эмоций. Сначала это лёгкий дискомфорт, который быстро исчезает, сменяясь головокружительным ощущением удовольствия. Это не просто секс — это что-то большее, химия, которая бушует в крови, выплёскивая дофамин и серотонин в количествах, которых твоё тело не успевает обработать. Тебе хорошо. Нет, тебе невероятно. Ты чувствуешь, что он знает это. Он видит это в твоих глазах, слышит в твоих стонах, ощущает в том, как ты откликаешься на его движения. Ты полностью под его контролем, но это не пугает. Каждый его толчок вырывает из звук, который ты не могла бы сдержать, даже если бы захотела. Но ты и не собираешься. Саймон не позволит молчать. Его тяжёлое дыхание смешивается с твоим, создавая вокруг вас атмосферу чистого желания. Вес его тела прижимает к постели, не давая даже пошевелиться. Ты чувствуешь, как его руки крепко обхватывают запястья, придавливая их к постели. Это удержание не лишает свободы — напротив, оно даёт уверенность, что ты в его полной власти, и от этого становится только лучше. Ты задыхаешься от похоти, от осознания, что это происходит, наконец-то. Это гораздо ярче, чем любые фантазии, чем рука, которая когда-то заменяла его прикосновения. С ним всё ощущается глубже, острее, как будто ты впервые по-настоящему жива. — Ещё… — шепчешь ты, голос хриплый, полон желания. Ты смотришь ему в глаза, и ни капли смущения больше не остаётся. Всё это исчезло еще в тот момент, когда ты выбрала бельё, зная, как будет развиваться этот вечер. Сейчас всё, что ты хочешь, — чтобы он взял тебя полностью, до самого конца. Чтобы завтра, едва вспомнив о нём, ты не смогла удержаться от того, чтобы сжать ноги в коленях от истомы. Саймон отвечает без слов, но его размашистый толчок заставляет вскрикнуть. Мысли разлетаются, и ты теряешься в этом вихре эмоций. — Хорошая девочка, — говорит он, его голос низкий. Эти слова проникают прямо в твои мысли, оставаясь в памяти. Этот момент — его ухмылка, его тон — останутся с тобой навсегда. Соседи? Конечно, они услышат. Эти стены слишком тонкие, чтобы скрыть то, что происходит. Но тебя это не волнует. Они всегда находят повод для осуждения — хлопнула ли дверь громче обычного или ты слишком громко смеёшься. «Шлюха», говорят они, за любой шум. Но сегодня… сегодня ты не возражаешь. Если они услышат стоны, если догадаются, что происходит, то пусть. Их слова будут заслуженными, и, что самое странное, это даже приносит тебе извращённое удовольствие. Темп ускоряется. Влажные шлепки разлетаются по комнате, как ритм, подчёркивающий ваше единство. Но даже они меркнут по сравнению с твоими звуками. Невинные и сладкие стоны сменяются громкими вскриками, которые ты уже не можешь контролировать. Ты и не замечаешь, когда его руки отпускают запястья. Они обхватывают твою талию, притягивая ближе, навстречу его толчкам. Эти движения глубже, интенсивнее, и ты чувствуешь, как твои ногти впиваются в его плечи. Ты оставляешь на его коже следы, как и он оставляет их на тебе — не только физические, но и эмоциональные. С каждой минутой связь с ним становится всё сильнее, всё ярче, и ты знаешь, что этот момент будет жить в тебе ещё очень долго. Если бы Саймон мог представить себе этот момент в своих мечтах, они всё равно не смогли бы сравниться с тем, что происходит сейчас. Влажно, горячо, сладко. Грешно. Ты сжимаешь его так, будто не хочешь отпускать, будто пытаешься удержать его не только физически, но и на каком-то глубинном, эмоциональном уровне. Он чувствует это, понимает это, и от этого всё становится ещё более интенсивным. Это не просто секс, не просто страсть, не просто желание обладать. Это что-то гораздо большее. Эмоции переполняют его, и он не может отрицать очевидного: он влюблён. И это чувство делает всё одновременно сложнее и приятнее. Оно добавляет слой глубины к каждому вашему движению, каждому прикосновению. Саймон борется с собой от пересечения черты. Как бы ему ни хотелось поставить тебя на четвереньки, намотать твои волосы на кулак и удерживать тебя внизу, он сдерживается. Он знает, что придёт время, когда он позволит себе быть настоящим, когда его суть, его стремление к контролю и доминированию выйдут наружу. Но не сегодня. Сегодня он другой. Его дисциплина и выученная сдержанность — это то, что сейчас держит его. — Ты даже не представляешь, как сильно я этого хотел, — выдыхает он, делая более грубый толчок заставляя прикусить губу чтобы не закричать. Эти слова ударяют в голову, а вместе с этим окончательно сносят крышу. Каждое движение его бёдер, каждое проникновение уверенное, выверенное, словно он точно знает, что делает, как будто он создан для этого. Толчок, стон. Ещё один толчок, и ты закатываешь глаза, не в силах удержать себя. Ещё толчок — и вскрик вырывается из твоих губ. Твои ногти впиваются в его кожу, оставляя следы на его спине, а в ответ он впивается зубами в твою шею. Этот цикл, эти движения, удовольствия — всё смешивается в единый вихрь. Ты теряешь себя. Но тут же находишь. Находишь в его руках, под его телом, с его членом внутри. Это кажется настолько естественным, настолько правильным, что ты не можешь представить себе ничего другого. Если бы ты знала, что это будет так, ты бы давно перестала притворяться, играть в пай-девочку, которая смущается от одного только долгого взгляда. Ты бы давно перестала строить из себя невинную, если бы поняла, насколько глубоко это может быть. Но сейчас, когда всё раскрылось, ты понимаешь, что это было неизбежно. Сейчас он твой, а ты его. И это настолько очевидно, что ничего больше не имеет значения. Ты на самой грани. Твоё тело дрожит, мышцы напряжены, как струна, и когда его рука опускается вниз, пальцы начинают круговыми движениями дразнить твою чувствительную точку, ты больше не можешь сопротивляться. Взрыв накрывает с головой. Оргазм проходит волной, заставляя тебя вскрикнуть так громко, что кажется, стены задрожали. Твоё тело бьёт мелкой дрожью, голова кружится, и ты интуитивно пытаешься отстраниться, чтобы смягчить ощущение, но Саймон держит крепко. Кто тебе позволит уйти от него в этот момент? Его руки фиксируют тебя на месте, а взгляд остаётся прикованным к лицу. Ты видишь его глаза, наполненные тёмным, почти хищным удовольствием. Он словно впитывает каждую твою реакцию, наслаждаясь этим так, что становится почти невыносимо. Ты вся перед ним — твои покрасневшие щёки, затуманенный взгляд, спутанные волосы, пряди которых прилипли к влажному от пота лицу. Лёгкие следы от его укусов покрывают твою шею, как знаки того, что только что произошло. Ты выглядишь истощённой, но удовлетворённой, и это сводит его с ума. Твоё дыхание сбивчивое, тело дрожит, а глаза не могут сфокусироваться. Саймон смотрит на тебя с лёгкой, самодовольной усмешкой, которая заставляет внутри всё сжиматься. Он наслаждается этим моментом, наблюдая за тобой. Картина, которую он видит перед собой, настолько возбуждающая, что он едва удерживается, чтобы не кончить прямо сейчас. Он продолжает двигаться внутри, и с каждым толчком ты чувствуешь, что он близок к своей разрядке. Его руки удерживают крепко, а грубые толчки становятся неровными, прерывающимися. Несколько особенно мощных толчков, и он сам достигает пика. Саймон сдавленно мычит, подавляя стон, впиваясь зубами в твоё плечо. Его тело напрягается, и ты ощущаешь, как он разряжается внутри, движение замедляется, но его хватка остаётся твёрдой, словно он не хочет отпускать. Саймон медленно выходит из тебя, плавно, чтобы не причинить дискомфорт, и ложится на бок, стягивая использованный презерватив. Его дыхание ещё сбито, но его первая мысль — притянуть тебя к себе. Его руки обхватывают талию, притягивая ближе, и он утыкается носом в твою макушку, вдыхая смесь шампуня и аромата парфюма. Твоё тело продолжает слегка дрожать, мысли путаются, но в твоей голове крутится одно: это было лучшее, что когда-либо с тобой случалось. Ты вспоминаешь своих прошлых любовников, особенно того, кого считала лучшим, и с запоздалой ясностью понимаешь, насколько смешным было это сравнение. Всё, что было раньше, кажется несуразным по сравнению с тем, что ты испытала сейчас. Саймон тихо проводит пальцами по талии, оставаясь в полной тишине, словно давая время перевести дух. И только его тепло, его присутствие заставляют почувствовать, что всё в этом моменте было абсолютно правильным. — Всё хорошо? — спрашивает он, его низкий голос пробирается сквозь тишину. Он звучит спокойно, но в то же время с лёгкой ноткой заботы, которая удивляет. Чёрт бы его побрал, но у него явно получается прийти в себя быстрее, чем у тебя. Хотя, с его подготовкой это неудивительно. Ты лежишь, прижавшись к его груди, чувствуя, как его ритмичное дыхание немного успокаивает твоё собственное. Ты всё ещё мокрая, и, честно говоря, прекрасно осознаёшь, что нужно бы встать и пойти в душ. Смыть с себя всё, что только что произошло, все следы ваших тел. Но мысль о том, чтобы сейчас двигаться, кажется немыслимой. — Ммм, да, — слабо отвечаешь, едва находя силы для этих слов. Саймон слегка улыбается, и эта удовлетворённая ухмылка украсила его лицо. Он смотрит на тебя так, как будто видит что-то, что принадлежит только ему. Его пальцы мягко касаются твоего подбородка, приподнимая лицо. Он наклоняется и оставляет лёгкий, тёплый поцелуй на лбу. Этот жест настолько интимен, что на мгновение ты закрываешь глаза, чувствуя, как сердце замедляется. Он не торопится. Позволяет полностью успокоиться в его руках, почувствовать себя в безопасности. Каждое его движение говорит, что это не было просто сексом ради удовлетворения желаний. Это было чем-то гораздо большим, чем-то, что тебе ещё предстоит осознать.