Похмелье и несчастная любовь

Опять Серафиму приходится просыпаться после очередной пьянки, опять в одиночестве. Уже в который раз так. Голова гудит. Головная боль бьёт по вискам, от чего хочется зажмуриться. Горло пересохшее, очень "весёлое" утро. В квартире - бардак так и еще в голове тоже самое, только в добавок и еще ебаная пустота. Только так он может её описать, больше никак. На столе недопитая бутылка и пачка его любимых сигарет. Где-то должна быть обезболивающая таблетка, но сегодня как назло пропала. Сидорин пытается вспомнить отрывками вчерашний день, ему становиться стыдно. Стыдно за себя. Стыдно за вчерашнее, а ведь мог просто забыть. Не думать, не вспоминать. И всё было бы отлично. Но он не забыл. Как же стыдно перед самим собой. В какой же он в куска дерьма превратился. Воспоминания о вчерашнем проявляются мелкими обрывками. Бутылка. Бутылка. Сигареты. Балкон и еще одна бутылка. И чье-то интересного цвета глаза. Только у одного были такие глаза. Блять, Андрей. Даже тут он смог достать Серафима, хотя чему удивляться? Сидорин уже привык. Брюнет со всей силой ударился об край кровати, пытаясь выветрить мысли о нем, но ничего не получается, как же хотеться стереть всё . Жаль, что Серафим не герой из фильма «Вечное сияния чистого разума». Снова тошно, но уже не из-за похмелья. — Как думаешь мы будем всегда ебать этот мир? — Спросил Фёдорович в пьяном угаре, выдыхая сигаретный дым, передавая сижку Серафиму. Одна сигарета на двоих всегда предоставляла им удовольствие. — Ты еще и спрашиваешь? — Сидорин забрал из рук косяк и преподнес ко рту. Втягивая легкий едкий дым. В окне подъезда можно было увидеть машину полиции, по любому за ними. Ну извините, продавщица, работающая в подвале, деньги на пачку сигарет не падают с неба. Но их это не беспокоит, в любом случае они убегут и с этого места. — Ты же мне доверяешь? — Резко спросил Андрей. Однако очень странный для него. — Брат, только тебе и доверяю. — Закрой глаза. И Сидорин повинуется и закрывает глаза по просьбе. Андрей затягивается докуренной сигаретой и выкидывает на холодный кафель. И затем наклоняется ближе к Серафиму, притягивает за кудрявый затылок к себе. Вкус табака и чуть прикушенных губ ощущается моментально. Только эти губы может целовать Андрей. Дым клубится между ними, едва горчащим, но именно этот поцелуй запомнится навсегда. Голова Серафима падает на плечо Андрея, пытаясь отдышаться. Фёдорович одной рукой поглаживал того, дабы показать, что все хорошо и отлично. — Это было незабывае... — Не успев Андрей договорить, как тут выходит с шумом разъярённая пожилая дама с веников, крича, какие они педики, прогоняя их с лестницы. Серафим схватил парня за руку и сразу же пулей вылетают из подъезда. Сердце грохочет, холодный ветер ударяет в лицо. Но не тут как было. Люди в полицейской форме сразу же валят их на грязный замерзший асфальт. В рот попадает всякая уличная грязь. За этот день попало слишком много дряни, но исключение все таки имеется. Жаль, что они не успели забежать за поворот дома, может даже и смогли удрать отсюда. Слышно звук наручником, а потом уже ощущаются и они сами. Их грубо заталкивают в машину, а сами менты садятся за свои передние места. Оба начинают дико смеяться со всей этой ситуации, понимая, что эту ночь в обезьяннике проведут вместе. Серафим пустил слезу.