Гость непрошенный, терапевтический.

Ни одно настроение не длится вечно, ни одна шутка не может повторяться бесконечно. И в какой-то момент шутка про молодожёнов Чанбина и Хёнджина стала если не неактуальной, то какой-то затянувшийся, неуместной. Настроение шутить про жёнушек как-то плавно сошло на нет. Теперь приходя домой Чанбин, всё чаще замечал Хёнджина запершимся у себя в комнате. Сосед с огромным удовольствием, погрузившись в дело с головой, готовился к экзаменам в университете, ужиная прямо над учебниками и конспектами. Заочная форма обучения позволяла сочетать с их бешеной работой учёбу, но всё же иногда требовала повышенного внимания к себе в период экзаменов. Хёнджин заметно нервничал, но в то же время выглядел невероятно оживлённым, счастливым, довольным. Редко можно встретить студента настолько воодушевлённого подготовкой к экзаменам. Но Хёнджин, вне всяких сомнений угадавший с подходящей его интересам программой обучения, выглядел поразительно целостно в такие моменты, и Чанбин, привыкший своим присутствием дополнять друзей, чувствовал себя дома несколько ненужным. Зато в апартах через дорогу обитал Чан, в последнее время ставший крайне нервным. Мелкие неурядицы и обострённые конфликты в офисе с менеджерами и высшим руководством в очередной раз довели Чана до взвинченного состояния. Лидер был похож на готовый к выстрелу арбалет. Казалось, задень его хоть порыв ранневесеннего ветерка, и случится непоправимое. Если не убьёт, то точно покусает. Потому Чанбин с особым удовольствием ходил в гости. Как бы невзначай клянчил приготовить что-нибудь и, лёжа на диване в кухне-гостинной, наблюдал как Чан разъяреннно режет мясо, агрессивно взбивает яйца. Готовит крайне эмоционально. Но Чан сквозь зубы поддерживает филигранно ведомую Чанбином беседу "ни о чём", и с каждой минутой его действия становится всё более плавными, медленными. К моменту, когда еда наконец оказывается на столе, Чан выглядит спустившим пар. Почти умиротворённым. Когда Чан садиться за стол, Чанбин покладисто благодарит Чана за еду и за непринуждённой беседой уплетает не всегда идеально вкусную, но приготовленную для него еду. На губах Чана расплывается улыбка. Лёгкая, но такая добрая, родная. И по телу Чанбина разливается тепло. Горячая еда обжигает пищевод и ласкает что-то внутри. Приятно, когда специально для тебя готовят те, кто и себя покормить иначе забывает, ещё приятнее, когда твоё присутствие оказывается кому-то нужно хотя бы чтобы через готовку выплеснуть свои тщательно трамбуемые эмоции.