Emerald green and Blood red(Изумрудно-зелёный и Кроваво-красный)

Уютно устроившись под красным одеялом, чувствуя, как его мягкая шерсть согревает кожу, Гарри держал в руках дымящуюся чашку чая. От кружки поднимался аромат ромашки и мёда. Он удобно устроился на диване с книгой. Он не получал вестей от Тома целую неделю. Целых семь дней. И впервые Гарри мог дышать спокойно. После того, как Том высадил его в прошлую субботу, он исчез, словно его поглотила сама земля. Ни сообщений, ни звонков, ни внезапных появлений, от которых у Гарри сводило живот от нервов. Просто тишина. Но на самом деле его не беспокоило отсутствие Тома. В конце концов, он всегда появлялся снова. И Гарри воспользовался возможностью насладиться тишиной. Он заперся в своей квартире, чаще всего выключал телефон и позволял себе жить, не оглядываясь постоянно через плечо. Он также отодвинул учёбу на второй план и не ходил на лекции. Часами он валялся на диване, смотря реалити-шоу и наблюдая за абсурдной драмой, разворачивающейся на экране. Мусорное телевидение было запретным удовольствием, и гораздо веселее было смеяться над неудачами других людей, чем разбираться со своей собственной жизнью. Гарри также наконец-то смог вернуться к одному из своих любимых занятий. Улыбаясь, он перевернул страницу выбранного им романа. Нет ничего лучше хорошей книги. Как только Гарри собрался перевернуть страницу, тишину разорвал пронзительный звонок в дверь. Он моргнул, на мгновение потеряв ориентацию в пространстве. Кто, чёрт возьми…? Нахмурившись, он отложил книгу в сторону, аккуратно положив её на кофейный столик. Он никого не ждал сегодня. Гарри неохотно выбрался из-под тёплого красного одеяла, слегка вздрогнув, когда прохладный воздух квартиры коснулся его кожи. Он тихо ступал по деревянному полу в носках, направляясь к входной двери. Он осторожно наклонился вперёд и заглянул в глазок. Ошеломлённый, он открыл дверь. Перед ним на тускло освещённой лестнице стоял пожилой мужчина. Его седая борода была аккуратно подстрижена, а на носу красовались изящные очки в форме полумесяца, которые поблёскивали в тусклом свете коридора. Взглянув мимо посетителя, Гарри осмотрел узкую лестницу, ожидая, что поблизости кто-то прячется. Но в коридоре было пусто — только тихий гул старого здания. Он вопросительно посмотрел на мужчину, который показался ему странно знакомым, хотя он не мог сразу вспомнить, где его видел. Пожилой мужчина улыбнулся, его голубые глаза были проницательными, но наполненными странной теплотой, как будто он знал гораздо больше, чем показывал. —Добрый день, - сказал он ровным и размеренным тоном. —Меня зовут Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. Это подходящее место для разговора с Гарри Джеймсом Поттером? Гарри напрягся. Дамблдор. Это имя заставило его вздрогнуть. Он уже слышал его раньше — на самом деле, совсем недавно. Он лихорадочно размышлял, пытаясь сложить всё воедино. И тут его осенило. Дамблдор был политиком. Не просто политиком, а тем, кто решительно противостоял Тому. И разве Грюм не упоминал его? По спине Гарри пробежала холодная дрожь. Что этот человек здесь делает? Его пальцы крепче сжали край двери, а сердцебиение участилось. Неужели весь этот хаос снова настиг его? Мгновение Гарри просто смотрел на него, пытаясь понять намерения Дамблдора. На лице старика по-прежнему была вежливая, непроницаемая улыбка, а выражение лица было спокойным и терпеливым, как будто у него было в запасе всё время мира. Но блеск в его глазах тревожил, как будто он видел Гарри насквозь. Гарри заставил себя кивнуть, хотя у него перехватило дыхание. —Могу я зайти на чашечку чая, мой мальчик? Гарри едва успел поморщиться от знакомого, почти отеческого тона, как Дамблдор прошёл мимо него с непринуждённой уверенностью, которая говорила о том, что он уже считает себя желанным гостем. Гарри недоверчиво моргнул, всё ещё сжимая пальцами край двери. Он не приглашал этого человека войти. Не совсем. Но прежде чем он успел осознать, что только что произошло, он поспешно закрыл дверь и последовал за своим неожиданным гостем. К тому времени, как он добрался до гостиной, Дамблдор уже устроился поудобнее. Пожилой мужчина сидел в кресле Гарри, расслабившись, и его проницательные голубые глаза скользили по комнате, с интересом осматривая её. Гарри задержался в дверях, чувствуя, как учащается его пульс. Было что-то глубоко тревожащее в том, как Дамблдор без усилий вторгся в его личное пространство, словно делал это уже сотню раз. Заставив свои одеревеневшие ноги двигаться, Гарри шагнул вперёд, пересёк комнату и осторожно опустился на подушки дивана. Он сложил руки на груди, настороженно наблюдая за пожилым мужчиной. — Простите, но… чего вы от меня хотите? — наконец спросил он. Дамблдор мягко улыбнулся, и уголки его глаз сморщились, как будто он счёл настороженность Гарри скорее милой, чем вызывающей беспокойство. — Один мой хороший друг обратил на тебя моё внимание, — сказал он лёгким, но нарочитым тоном. — Полагаю, ты знаешь Эммелин? У Гарри перехватило дыхание. Эммелин. Конечно, он узнал её. Полицейскую. Он медленно кивнул, в замешательстве нахмурив брови и глубже погрузившись в подушки. Что, чёрт возьми, происходит? В глазах Дамблдора промелькнула искорка, едва заметная, но безошибочно узнаваемая. — Что ж, видишь ли, мой мальчик, — начал он мягким, но стальным тоном, — Эммелин обратилась ко мне с просьбой. Она хотела, чтобы я нашёл тебя и поговорил с тобой. Гарри стиснул зубы. Он должен был догадаться. Конечно, Эммелин бы так просто не отступила. Том был прав. Но зачем она его послала? Дамблдор не был ни полицейским, ни каким-нибудь благонамеренным социальным работником — он был политиком. Человеком, вовлечённым в какую-то запутанную войну, в которую играл Том. А Гарри застрял посередине. Расправив плечи, он заставил себя говорить спокойно. — В этом нет необходимости, сэр. Как я уже сказал детектив Вэнс, вам не о чем беспокоиться. Он поднялся с дивана и сделал несколько шагов к двери, тщательно подбирая слова. — Спасибо, что пришли, но вы можете спокойно уходить. Это был вежливый отказ, не оставлявший места для возражений. По крайней мере, так должно было быть. Но Дамблдор не сдвинулся с места. Вместо этого он остался сидеть, сложив руки на коленях, и наблюдал за Гарри с терпеливым любопытством, которое только усиливало раздражение. — Мальчик мой, — спокойно сказал он, — я слышал, что ты подружился с Томом. Гарри застыл. Его пульс участился, но он старательно сохранял невозмутимое выражение лица. — Я бы посоветовал вам держаться от него подальше, — продолжил Дамблдор, тщательно подбирая слова. — Он не тот, за кого себя выдаёт. Гарри чуть не рассмеялся. Слишком поздно для этого. Слишком поздно. Он уже слишком глубоко погрузился в объятия чудовища. Том обвился вокруг него, как плющ, — крепко, удушающе, так что невозможно вырваться. И Гарри с леденящей душу уверенностью понял, что Том никогда его не отпустит. Настоящий вопрос был в следующем: знал ли Дамблдор, кем на самом деле был Том? Гарри медленно повернулся к нему лицом, слегка наклонив голову. — Сэр, я вас не знаю, и вы меня не знаете, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Не думаю, что вы можете указывать мне, с кем я должен и не должен дружить. Слова были вежливыми, но в них чувствовалась угроза — невысказанное предупреждение. Потому что Дамблдор был здесь не как доброжелательный незнакомец. Нет, это было что-то другое. И Гарри этому не доверял. Выражение лица Дамблдора смягчилось, почти как от печали. Его плечи слегка опустились, как будто он нёс груз, которого Гарри не видел. — Пожалуйста, передумай, мой мальчик, — сказал он мягким, умоляющим голосом. — Том не принесёт тебе ничего, кроме горя. Гарри резко выдохнул, и с его губ сорвался невесёлый смешок. — И откуда ты это знаешь? — бросил он вызов, скрестив руки на груди. — Что такого ужасного, что ты готов пойти на всё, лишь бы предупредить незнакомца о уважаемом политике? Даже произнося эти слова, он чувствовал их горечь. Он точно знал, насколько опасен Том. Знал это по тому, как учащался его пульс, когда он слышал его голос. Знал это по тому, как сжималось его сердце, когда Том смотрел на него. Но дело было не в том, что он знал. Дело было в том, что знал Дамблдор. Сообразил ли старик, что к чему? Знал ли он, что Том был не просто безжалостным политиком, но и вдохновителем Волдеморта, террориста? А если он это сделал… неужели это он послал за ним Грюма? Гарри почувствовал, как у него скрутило живот. Неужели Дамблдор уже решил, что его не спасти? Что он слишком глубоко увяз в сетях Тома? Что ему было бы лучше умереть? Дамблдор погладил свою длинную бороду медленным и обдуманным движением, прежде чем со вздохом покачать головой. —Боюсь, я не могу сказать тебе этого, мой мальчик, - сказал он с сожалением в голосе. —Но поверь мне, когда я говорю, что он опасный человек. Затем он поднял взгляд, пригвоздив Гарри своими проницательными, знающими голубыми глазами. —Но ты уже знаешь это, не так ли? Гарри напрягся. Дамблдор слегка наклонился вперёд, его голос стал тише и настойчивее. —Гарри, ты должен рассказать мне всё, что знаешь. Это очень важно . Так оно и было. Настоящая причина этого небольшого визита. Гарри почувствовал, как к горлу подступает горечь. Он подозревал это с самого начала, но теперь всё предстало перед ним во всей своей удручающей ясности. Дамблдору было плевать на него. Не совсем. Нет, он хотел получить рычаг давления на Тома. Информацию. Слабое место, которым можно воспользоваться. И что самое худшее? Гарри даже не мог его винить. Остановить Волдеморта было необходимо, даже похвально. Так поступил бы хороший человек. Но… Но не ценой жизни Гарри. Не за счет своих друзей. Том уже доказал, снова и снова, что он заботился о Гарри. И не важно, как сильно Гарри ненавидел себя за это, он начинал понимать, что этот человек ему тоже небезразличен. Убийца. Гораздо больше, чем следовало. — Простите, сэр. Но я правда не понимаю, о чём вы говорите, — Гарри заставил свой голос звучать ровно, встретился взглядом с Дамблдором и постарался выглядеть уверенным. — И если вы не можете назвать мне вескую причину, я точно не собираюсь прекращать дружбу с Томом ради незнакомца. Дамблдор долго смотрел ему в глаза. Затем что-то в его выражении лица изменилось. Тихая печаль в его глазах усилилась, как будто он наблюдал, как Гарри ускользает от него, — как человек, который видит, как трагедия разворачивается в замедленной съёмке, и не может её остановить. Как будто Гарри умер прямо у него на глазах. От этого Гарри бросило в дрожь. — Очень хорошо, мой мальчик, — наконец пробормотал Дамблдор. В его голосе слышалось что-то неописуемое — смирение, горе… может быть, даже разочарование. — Тогда, боюсь, этот старик не сможет изменить твоё решение. Он вздохнул и поднялся с кресла. Гарри мог бы поклясться, что Дамблдор выглядел старше, чем раньше. Как будто тяжесть их разговора прибавила ему несколько лет. — Я искренне надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, — мягко сказал Дамблдор, его пронзительные голубые глаза внимательно смотрели на Гарри, словно выискивая что-то — последний проблеск сомнения, последний шанс передумать. Гарри сглотнул, наблюдая, как Дамблдор направляется к двери, тяжело ступая от невысказанного разочарования. И всё же Гарри не мог заставить себя чувствовать вину. Он сделал свой выбор. Тихо выдохнув, он последовал за ним, сохраняя размеренный шаг. Когда они подошли к порогу, Дамблдор в последний раз обернулся, и его лицо скрылось в полумраке коридора. —Если вы когда-нибудь передумаете, — сказал он, протягивая хрупкую морщинистую руку, — и захотите рассказать мне то, что знаете, — позвоните по этому номеру. Гарри опустил взгляд. В пальцах Дамблдора лежала простая визитная карточка, хрустящая и непритязательная. Гарри колебался. На долю секунды он подумал, не отказаться ли, не выгнать ли его. Но в конце концов он взял карточку, хотя бы для того, чтобы закончить разговор. Дамблдор слегка наклонил голову, затем повернулся и ушёл, мягко шурша мантией по полу. Гарри закрыл дверь. Щёлкнул замок. Он стоял, уставившись на закрытую дверь, и тишина квартиры давила на него. Затем, тяжело вздохнув, он провёл рукой по волосам, сжимая пальцами кожу головы, и в груди у него поселились разочарование и тревога. Тишина и покой, которыми он наслаждался, вероятно, теперь подходили к концу. Стиснув зубы, он полез в карман и достал телефон. Решительно и уверенно он пролистал контакты. Он почти не колебался, прежде чем нажать на знакомое имя. Он поднёс телефон к уху. Он прозвенел один раз. Дважды. А потом – — Гарри, — промурлыкал Том на другом конце провода, мягко и понимающе. Гарри сглотнул. — Кажется, у нас проблема. Резкий вопрос последовал незамедлительно. —И что именно это значит?- В его тоне было неприкрытое раздражение — очевидно, он был не в восторге от новых сложностей. Гарри крепче сжал телефонную трубку. Он уже чувствовал, как на другом конце назревает буря. — Ко мне приходил Дамблдор.Предупреждал меня о тебе... задавал вопросы. Раздался смех Тома, горький и пренебрежительный. —Этот старый ворчун, — усмехнулся он, и в его голосе слышалась явная неприязнь. Гарри вздрогнул, чувствуя, как презрение буквально сочится из телефона. Он тяжело сглотнул и на мгновение замолчал, не зная, что ответить. — Ты ведь ничего ему не сказал, верно? Ты был хорошим мальчиком? — голос Тома изменился, став опасно мягким. Он был бархатным, но в его словах чувствовалась явная угроза, которая обвивала Гарри, как затягивающаяся петля. По спине Гарри пробежал холодок. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Конечно, нет, — быстро ответил он, и его голос прозвучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Ты же не думаешь, что я настолько глуп, чтобы позвонить тебе сразу после того, как проболтался, да? — Он не смог сдержать нотку разочарования в голосе. Очевидно, Том ещё не до конца простил Гарри за его оплошность с полицией. Голос Тома слегка смягчился, в нём послышалось пренебрежение. — Просто проверяю, дорогой. Наступила короткая пауза, а затем снова раздался голос Тома, ровный и почти слишком сочувственный. — Там тебе больше небезопасно, дорогой.. Сердце Гарри заколотилось в груди, дыхание перехватило, когда эти слова эхом отозвались в его ушах. —Я не понимаю. О чём ты говоришь? - его голос дрогнул, в нём послышались панические нотки, несмотря на все его усилия сохранять спокойствие. Он попытался взять себя в руки, но обнаружил, что они дрожат. У него появилось ужасное подозрение, к чему всё идёт. Том не дал ему времени на раздумья. Его слова были быстрыми, а спокойствие в голосе резко контрастировало с паникой, охватившей Гарри. — Собирай вещи. Я за тобой приеду. Теперь ты будешь жить со мной. Слова были резкими, как будто всё уже было решено, как будто Гарри не имел права голоса в этом вопросе. Это было похоже на пощёчину, резкую и окончательную, от которой Гарри пошатнулся. Он моргнул, дезориентированный, мысли его разбегались. — Нет! — Слово вырвалось у него изо рта прежде, чем он успел его остановить, резкое и полное отчаяния. У него перехватило дыхание, в груди зародился комок паники. — Я этого не сделаю. Ни за что. Внезапный всплеск неповиновения казался слабым, как у ребёнка, протестующего против чего-то неизбежного. Гарри знал, что это не сработает, но инстинкт бороться с этим, держаться за последнюю крупицу независимости был непреодолимым. Мысль о том, что его снова затянет в эту жизнь, жизнь с Томом. Это было совсем не похоже на то, как проходили последние недели. Гарри не смог бы сбежать от насилия и хаоса. Ему некуда было бы идти. На мгновение на другом конце провода воцарилась тишина. Затем раздался холодный и непреклонный голос Тома. — Не спорь, Гарри. Это был приказ, не оставлявший места для споров. У Гарри кровь застыла в жилах. Он крепче сжал телефон, его зрение затуманилось от отчаяния и страха. Мысли путались — он даже не мог нормально думать. Он просто хотел сбежать, сохранить свою независимую жизнь, но она ускользала от него, как песок. Прежде чем Гарри успел возразить, в трубке раздались гудки, и в ушах у него зазвенело от внезапной тишины. Он уставился на телефон, и у него сдавило грудь, когда он взял его в дрожащие руки. —Вот и всё, — понял Гарри. Бежать было некуда. Том загнал его в угол, и как бы сильно он ни хотел сбежать, этого было недостаточно. Он знал, что Том ему небезразличен, но он не был готов. Он не был готов отдать свою жизнь. Теперь по его щекам текли слёзы, и каждая из них была похожа на оторвавшийся кусочек его души.