Пустота

      "А я говорил, что это опасно, и ничем хорошим не кончится." — Всплыло в голове Нео, когда, открыв дверь посреди ночи, он увидел за ней Джаста. Первое, что хотелось сделать — закрыть её снова, желательно, на все замки, которые вообще имелись. И никто не посмеет его винить: он предупреждал. Пытался отговорить, помешать, да и вообще всеми правдами и неправдами убеждал отказаться от экспериментов с пустотой. Джаст не послушался, а значит, сам виноват.       Но вид умирающего лебедя, при чем, очень мучительно умирающего, в котором тот к нему явился, пугал сильнее, чем любые последствия. Джаст выглядел ужасно. Ноги и руки дрожали, и ему приходилось опираться на дверной косяк, чтобы не упасть. Было видно, что его бил озноб. Он дышал тяжело, казалось, задыхался, и шептал что-то. И, не смотря на свою гордость, Нео просто не смог закрыть дверь.       Архангел подошёл к Джасту, закинул его левую руку себе на плечи и помог дойти до спальни, мысленно перебирая варианты произошедшего. Отравление пустотой? Заражение Энда? Казалось, что все сразу. Чем помочь в такой ситуации, Нео не знал, но убеждал себя в том, что это только до тех пор, пока он не выяснит, что с его заклятым товарищем произошло. Еще один из миллиона вопросов, вертевшихся в голове Нео, был: "А почему он вообще пришел ко мне?". Пока что ответов не было, и не предвиделось, потому как Джаст вряд ли был в состоянии что-либо объяснять.       Нео пнул ногой дверь в спальню, подвёл друга к кровати и усадил на неё. Тот облокотился на подушку и безжизненно откинул голову назад. Нео отошёл ненадолго и вернулся уже с какой-то ёмкостью, в которую была налита вода, и марлей, из которой быстро был сооружен компрес. От ощущения холодного предмета на лбу, Джасту и правда стало немного легче, но незначительно. Какое-то время после, он не шевелился, только дрожал всем телом, но потом левой рукой потянулся к рукаву плаща и постарался открыть правую. Заметив и осознав, что Джаст пытается сделать, Нео поспешил помочь ему. Когда плащ был снят и отброшен в сторону, взглядам обоих предстала жуткая и непонятная картина. Прямо из вены в разные стороны по руке расползалась чёрная трещина. Этот след от непонятно чего разрастался стремительно, постепенно появлялись новые маленькие трещинки, которые увеличивались с каждой секундой.       Нео протянул руку, и осторожно коснулся сердцевины, из которой расходились трещины. Кончики пальцев слегка обожгло, а Джаст закричал от ужасной боли.       Ну теперь-то всё ясно. Архангел был уверен, что если бы его руки трескались и горели, то он бы чувствовал себя не лучше...       Джаст протянул к нему левую руку, и Нео заметил, как сильно она дрожит. Юношу колотило, словно из него изгоняли демона, если верить книгам. Кажется, даже его тёмно-серое лицо стало на пару тонов бледнее...       Джасту больно, Джаст в прямом смысле сгорает заживо, Джасту уже плевать на всё вокруг, честно, лишь бы это прекратилось.       Он уже сто и один раз пожалел, что не послушал Нео, когда тот предупреждал о последствиях изучения пустоты. Может быть, если бы он был менее самоуверен, то сейчас не корчился бы от боли.       Озноб, что бил его тело, становился всё сильнее. Руку, по которой расползались трещины, будто разрывало на части. Каждая черная полоса медленно жгла кожу Джаста, оставалась на руке глубоким рубцом, который, вероятно, не заживёт уже никогда.       Эта боль не сравнится ни с чем. Если бы с конечности просто снимали кожу, было бы не так адски больно. Хотелось кричать, плакать, вцепиться в руку, сжать до бела, чтобы она онемела, и боль закончилась. Но Джаст просто жмурился сильнее, зубы сжимал и закрывал рот левой рукой.       Господи. Пожалуйста. Пусть. Это. Закончится. — вертелось в его голове. Больше ни о чем думать он просто не мог. И, наверное, к лучшему. Если бы он хоть немного соображал, то просто не смог бы смириться с мыслью, что ворвался к Нео посреди ночи и не даёт ему спокойно спать.       По руке очень быстро расползлась новая трещина. Джаст не смог сдержать крик боли, и снова откинул голову назад, видимо, надеясь утонуть в подушках.       По правой руке всё быстрее распространялись черные полосы. Они подбирались к плечу, к ключицам, вот-вот обхватят шею, сдавят, сожмут, прожгут, задушат. Джаст извивался и корчился от боли, левой рукой впивался в кожу правой, но делал всё только хуже.       Мир окончательно поплыл. Он перестал различать что либо, кроме расплывчатых пятен, в которые превратился дом Нео. В ушах шумело, озноб не отступал, трещины постепенно доползали до лица. Казалось, что до момента, когда Джаст закроет глаза навечно, осталось совсем немного...       Всё прекратилось в одно мгновение. Новая чёрная полоса пролетела по щеке, словно раскалённый металл приложили к коже. Новая волна боли пронзила тело, которое уже не могло сопротивляться. Последнее, что видел Джаст перед тем, как провалиться в бездну беспамятства — яркая вспышка света, за которой последовал только непроглядный мрак.       Очнулся он на следующий день всё на той же кровати, в том же помещении. Рядом не было никого.       Его плащ был аккуратно повешен на стул, на правой руке красовалась перевязка. И пускай конечность всё еще болела, это было уже совсем не то месиво из ощущений, что прошлой ночью. Жар практически спал, и Джасту показалось, что он пришёл в норму. Он вскочил с кровати, но ватные ноги еле-еле удерживали его. Пришлось сделать над собой почти титаническое усилие и дойти до спуска вниз, чтобы там спокойно взяться за перила.       Джаст медленно и осторожно спускался на первый этаж. Судя по звукам, Нео был там. Очень хотелось поговорить, извиниться за вчерашнее и узнать, что же все таки произошло после того, как он отключился.       Но как только Джаст увидел Нео, стоящего напротив зеркала с расправленными крыльями, он впал в ступор. Белоснежное ангельское оперение, которым Архангел так гордился, потемнело. Теперь крылья были серого, пыльного цвета. Совершенно не похожи на те, что были раньше.       — Доброе утро. — Нео отвернулся от зеркала и подошёл к Джасту. — Как себя чувствуешь?       Тот с ответом помедлил. Когда дар речи к нему вернулся он указал пальцем на грязное оперение и робко спросил —       — Что это? — Тактичностью Джаст не отличался. — И... Что ты сделал со мной вчера?       В ответ Нео усмехнулся и скрестил руки на груди. Взгляд его не читался. В нем отражались одновременно боль, страх, отвращение и ненависть.       — Не забывай, я всё ещё архангел. Точнее, был им, до этой ночи. Та мерзость, которой ты заразился, проникла бы тебе в мозг, и ты бы умер. Я смог извлечь из твоего тела пустоту, но мне некуда было её поместить. — Он окинул погрустневшим взглядом свои большие крылья — Я запечатал её в себе. Мне она не сделает ничего, это факт, но отныне на небо мне путь закрыт.       — То есть... Ты теперь падший? — осторожно поинтересовался Джаст, хотя и сам прекрасно понимал, какой будет ответ.       — Глупые вопросы не задавай. И вообще, тебе лучше уйти поскорее. У людей могут возникнуть вопросы, и хорошо, если только у них... — Нео отвернулся снова, ясно давая понять, что не желает продолжать разговор.       Через час они попрощались. Нео любезно сварил Джасту какую-то странную на вид микстуру, которая должна помочь восстановить его силы.       — И запомни раз и навсегда: если ты ещё хоть одним пальцем прикоснёшься к исследованиям пустоты, я приду к тебе и собственными руками затолкаю тебя в неё с головой. — Отчеканил Нео, прежде чем захлопнуть за другом дверь.       Первым под руку ему попался кинжал, закреплённый на поясе, который моментально полетел в стену. Хотелось разнести весь этот ненавистный дом к чёртовой матери.       Мрак клубился в его душе, а разум переполняла ненависть. Он ненавидел всё, что попадало в поле его зрения, и больше всего ненавидел зеркала, ведь в них отражалась его новая сущность. Сущность, которую ему пришлось принять.       Нео был прав, когда сказал, что пустота не сможет ему навредить физически. Казалось, что потеря ангельского статуса — единственное, что могло испортить ему жизнь. Но он не учёл один очень важный момент: воздействует на разум эта дрянь ещё сильнее, чем на тело.       Ангел сбежал вниз по лестнице и закрылся в подвале. Теперь он сам — бомба замедленного действия. И когда случится взрыв — неизвестно никому.

***

      На что не пойдёшь, лишь бы скрыться от чужих глаз. Хоть Нео и не до конца понимал от кого прячется: от людей, или от самого себя.       В пещере холодно. В пещере темно. В пещере вода с противным звуком капает со сталактитов. С собой ни факела, ни спички.       — Так и помереть недолго... — Нео вновь вздрагивает от холода, дышит на ладони, пытается укрыться перьями серых крыльев. — Долго ты собираешься меня взглядом сверлить? — Поднимает глаза, с насмешкой пялится на старого знакомого, который надеялся остаться незамеченным, чтобы застать преступника врасплох.       Джаста теперь уважают. Он носит красивую, выглаженную форму, топор позолоченный, будто бы глава их организации деньги на деревьях собирает! Лицо у демона серьёзное, строгое. Уже совсем не тот сумасшедший учёный, который верил в пустоту.       — Честно, прежним ты мне нравился больше. — почему-то вырвалось у Нео.       Он не уверен, что не собирался этого говорить. Последние лет пять он уже ни в чем не уверен.       — Меня всегда удивляло то, как ты себя ведёшь. — негромко начал Джаст, сделав несколько шагов навстречу несостоявшемуся революционеру. — Ты ведь не глупый, все прекрасно понимаешь. Почему сейчас, когда я стою перед тобой, ты имеешь наглость надо мной смеяться? Твое положение оставляет желать лучшего.       Ехидная улыбка внезапно сползла с лица Нео. Он тоже шагнул вперёд и оказался буквально в нескольких сантиметрах от демона.       — Потому что ты идиот. Считаешь, что обманул всех? Реликвия, которую ты уничтожил, была нужна этому миру. Думаешь я спущу тебе это с рук? — Нео расправил крылья, и на секунду ему показалось, что кончики перьев сливаются с темнотой пещеры.       Ну вот опять. Он ведь всего лишь пытался сделать хоть что-то для людей. А вместо этого снова устроил бог знает что. Кажется, это проклятие никогда не даст ему спокойно жить...       — Яйцо дракона, если кому и было нужно, то только тебе! — Джаст встал в стойку, готовясь в любую секунду напасть и, если потребуется, убить противника на месте.       — Даже если так. Будь ты хоть десять, хоть сто раз прав, сию же секунду ты бросишь топор на землю, и уберешься из этой пещеры. — Сквозь зубы процедил Нео.       Чёрный гнев снова закипал в крови, кажется, глаза стали наливаться тёмно-серым цветом.       — Боюсь, у тебя нет такого козыря, который бы помог справиться с тем, что могу сделать я.       Прежде чем Джаст успел понять смысл сказанного, Нео одним движением схватил его за горло, на котором все ещё виднелись черные шрамы.       Пальцы архангела сжимались на тонкой шее, ногти впивались в кожу, он просто не мог остановиться.       — Скажи мне, служитель закона... — Их взгляды встретились, и Джасту стало дурно. Еще никто и никогда не смотрел на него так. Со злобой, с ненавистью, и одновременно с превосходством. Этот взгляд пугал, как сама смерть. Нео чуть придвинулся к нему, чтобы прошептать —       — Ты ведь ещё не забыл ту боль, которую приносит с собой пустота?       В этот момент демон почувствовал себя гипсовой фигуркой, которая только что треснула, и рассыпалась на много маленьких кусочков. Все мысли растворились в пучине воспоминаний, слова Нео как набат звучали в голове. Ну разумеется, Джаст не забыл. Этот ужас невозможно забыть.       — Помни, я ведь все ещё ангел. Хоть и падший. Когда-то я забрал ту мерзость, что пожирала твое тело. — Глаза крылатого недобро сверкнули — Как думаешь, что-то помешает мне ее вернуть? — Ни капли сарказма, или какого-то намёка на шутку в его голосе не было. Таким серьёзным даже сам Нео себя не помнит.       — Не посмеешь... — прошептал Джаст. Топор выпал у него из рук, и со звоном ударился о каменный пол пещеры. — Ты не посмеешь...       — Увидим. — бросил Нео и, не дожидаясь пока демон придёт в себя, обошёл его и отправился к выходу из пещеры. Даже оборачиваться не стал: знал, что за ним не пойдут.

***

      — Джаст, черт возьми! — Во весь голос ругался Альцест, размахивая руками, и пиная мебель. — Какого хрена ты вернулся один?! Ты ведь его уже нашел! Что, мать твою, тебе помешало? И почему ты не отвечаешь? Кто-нибудь, почему он не отвечает? — Гнев президента не утихал, казалось, предела ему не существовало.       Но Джаст на это не обращал никако го внимания. Он просто сидел за столом, подперев голову руками и как мантру повторял одно и тоже:       "Он не посмеет. Не посмеет..."