Когда-то и у меня были крылья

      Сквозь зыбкий сон Люмин различала глухое ворчание грома, эхом отдающееся среди горных вершин Сэйрай.       За время пребывания на Инадзуме невольно привыкаешь к самой неистовой буре как к фоновому шуму, вроде кваканья лягушек или стрекота сверчков. Поэтому девушка лишь подтянула повыше край одеяла, зарывшись в него носом. Под утро высыпала роса, становилось зябко. Когда она засыпала, Сяо был рядом. Жар его тела всегда согревал лучше любого самого теплого одеяла, но он редко оставался с ней до рассвета.       В какой-то момент ей почудилось хлопанье крыльев, и почему-то ей представилась огромная, объятая пурпурным шипящим пламенем птица, спускающаяся к ней с темного неба. По ее громадным распахнутым крыльям змеились электрические разряды, а растопыренные когти были направлены прямо на нее…       Но вместо того, чтобы испугаться или попытаться увернуться, она стояла, выпрямившись во весь рост, и бесстрашно смотрела на падающую на нее Громовую птицу. Словно знала, что в любой момент может улететь, как раньше. Когда у нее были собственные крылья. Это ощущение упругого потока ветра, принимающего ее в свои объятия, — его Люмин не сможет забыть никогда, как бы ни померкли ее воспоминания о прошлом. Но вместе с этим пьянящим ощущением свободы в памяти всплыла россыпь темной материи, в которую схлопывалось само пространство вокруг них с Итэром, и безжалостный взгляд неизвестной богини.       По щеке мазнуло что-то, словно порывом ветра смахнуло локон, и вновь ей почудился шорох крыльев. Несколько мгновений Люмин прислушивалась к рокоту грома и шелесту травы и проснулась окончательно.       Перевернувшись на спину, девушка потерла глаза и посмотрела в затянутое тучами небо, в которых то и дело вспыхивали пурпурные зарницы молний. Из всей Инадзумы Сэйрай был самым неспокойным местом, воздух был здесь наэлектризован настолько, что привести в порядок волосы и одежду не представлялось возможным. Первое время Паймон, не прекращая, хихикала от этих «волос дыбом», пока Люмин из вредности не щелкнула болтливую компаньонку разрядом вполне себе настоящего электричества. Разобидевшаяся Паймон молчала все утро, но потом оттаяла и дразниться перестала.       К слову, о Паймон.       Все еще сонная Люмин приподнялась на локте и огляделась. Подруги поблизости не было: видимо, она до сих пор не вернулась из Чайника. В Инадзуме Паймон зачастила в обитель адептов. А ведь когда-то им даже пришлось пару раз ночевать в предгорьях Драконьего Хребта. Люмин же была рада любой возможности побыть с Сяо без вездесущей Паймон и ее всевидящих глаз.       Сам якша неподвижно стоял на краю обрыва и смотрел на эпицентр электрошторма высоко в небесах, порожденного яростью Громовой птицы. И пускай от нее остался лишь отголосок гнева в виде чудовищного сгустка электро стихии, он слишком впечатался в здешние артерии земли незарастающей раной. Даже на Люмин здешняя обстановка производила гнетущее впечатление, оставалось лишь гадать, как эти искажения ощущают чувствительные к элементальной энергии существа, вроде демонобогов и адептов.       Поднявшись с расстеленного на земле одеяла, бесшумно переступая босыми ногами по росистой траве, она двинулась к Сяо. И хотя последние несколько футов были сплошной лишенной растительности скалой и ни один камень не зашуршал от ее шагов, адепт чуть повел головой и негромко произнес:       — Разве ты не собиралась выспаться перед возвращением на Ватацуми?       — Я слышала сквозь сон хлопанье крыльев, и потом мне приснилась Громовая птица, — подойдя к якше, Люмин коснулась ладонями его спины в вырезе его одеяния, заведя пальцы под шелк. — Или это был ты?       — А может, ты?       Люмин удивленно вскинула брови и несильно пихнула его ладонями в спину.       — Ты… Ты что, подсматриваешь?       Сяо чуть повернул голову, и девушка пихнула сильнее.       — И тебе даже нисколечко не стыдно! Прекрати улыбаться! — притворно шикнула Люмин, но уже в следующее мгновение прижалась губами к гладкой коже в вырезе безрукавки, сдвинув расшитую ленту.       — Твои сны слишком громкие, — тихо проговорил Сяо, глубоко вздохнув и чуть склонив голову.       Это доверие дорогого стоило. Убрав за ухо золотистый локон, девушка легонько прихватила губами едва выступающий бугорок позвонка на загривке Охотника на демонов, мягко сжав пальцами его крепкие плечи.       — Мои сны — единственное, что у меня осталось, — прошептала Люмин, склонившись к нему и прижавшись щекой к его обнаженным лопаткам.       — Во снах ты летаешь. Уже не первый раз, — поколебавшись, Сяо повернулся к ней и посмотрел в глаза.       Люмин грустно улыбнулась и опустила руки.       — Когда-то и у меня были крылья.       Якша внимательно вглядывался в ее лицо, жадно ловя каждую тень между ее бровей и взмах ресниц, но хранил молчание. Он ждал… Нет, он надеялся на ее ответное доверие.       — После пробуждения от стазиса, в который меня погрузила та неизвестная богиня, я утратила большую часть воспоминаний. А вместе с ними — и свои способности. Мои крылья. Я словно застряла в теле, которое мне не принадлежит. Здесь, в этом мире, все видят во мне дитя. Это было так странно… — Люмин невесело усмехнулась. — Я почти не помню себя прежнюю, но постепенно начала ассимилироваться в этом мире. Теперь это мой дом. Временный, но дом.       Узкие зрачки якши чуть расширились, а губы дрогнули.       — Я знаю, — Сяо невесомо коснулся подушечками пальцев ее щеки.       — Только с адептами и им подобными я чувствую себя настоящей… С тобой… — девушка накрыла его пальцы у себя на лице ладонью и, развернув его ладонь, прижалась к ней губами.       Сяо вглядывался в ее лицо, словно пытался прочитать что-то по морщинке между ее бровей и в глубине глаз, и молчал.       Помедлив, Люмин отпустила его ладонь, но юноша удержал руку, невесомо касаясь большим пальцем уголка ее рта.       — Я виновата перед тобой, Сяо.       Его продолговатые в полутьме зрачки расширились еще больше, но она не могла больше молчать и прятаться в его объятиях от самой себя. Она позволила себе поверить, что может влюбиться и быть счастливой. Якша не был смертным в привычном понимании, как большинство в этом мире, но это могло причинить ему еще большую боль, если ей придется покинуть Тейват. Провести все эпохи этого мира в одиночестве с осознанием того, что потерял, — от одной лишь мысли Люмин становилось почти физически плохо. Не такого она желала Сяо.       — Первое правило Путешественника: не привязываться к аборигенам. Это ужасно звучит, я знаю… — девушка запустила пальцы в растрепанные волосы, попытавшись зачесать отросшие передние пряди за уши. Лишь бы чем-то занять руки и замаскировать охватившую ее дрожь. — Но раз уж мы заговорили об этом, я хочу быть честна с тобой. Настолько, насколько это вообще возможно…       Сяо не дал ей договорить — теплые руки обвили ее плечи, притягивая к себе. Пахнущие ветром и небом бирюзовые пряди мазнули Люмин по лицу, сплетаясь на ветру с золотистыми локонами девушки.       — Это неважно, — теплое дыхание щекотнуло ее покрывшуюся мурашками шею под ухом. Горячие даже сквозь замшу перчаток пальцы легонько надавили ей на лопатки, вынуждая сделать шажок в его объятия. Судорожно выдохнув после его слов, Люмин уткнулась лбом в его правое плечо, свободное от щитка брони и крепежей.       — Лучше любить и утратить, чем никогда не узнать, — негромко произнес Сяо. — Пока я жив, жива и память обо всех вас. О тебе. Но именно благодаря тебе, я почувствовал себя живым.       — Ох… Как скажешь что… Так торжественно, — она не сдержала вздоха облегчения и рассмеялась, обхватив шею якши руками. — Тебе нужно поработать над слогом.       — Ты искришь.       — Ой. Это все Сэйрай со своей электро-воронкой.       — Я не про это электричество, — она почувствовала, что Сяо улыбается. Как же ей нравилось, когда он так улыбается. Только ей. В компании Паймон он вел себя иначе: более сдержанно и невозмутимо.       — Босациус всегда так искрил в предвкушении.       — Предвкушении чего? — Сяо так редко говорил о своих погибших друзьях, что Люмин не смогла сдержать любопытства.       — Хорошей схватки. Веселой попойки. Ночи с какой-нибудь красоткой.       Люмин хихикнула. Кажется, этот парень был не промах.       — Скажи, — помолчав несколько мгновений, проговорил Сяо, — что значили для тебя крылья?       Кажется, сегодня была ночь неловких вопросов.       Все так же обнимая его за шею и перебирая расписную ленту, легким шелком струившуюся у него по спине, Люмин задумчиво прижалась щекой к его пушистым волосам.       — Свободу. Знаешь, когда Эмбер мне впервые показала, как пользоваться складным планером, я почувствовала себя птицей со сломанными крыльями. Как бы высоко я ни поднялась, я могу лишь парить, но неизбежно опущусь вниз… — девушка ощутила, что Сяо чуть дрогнул всем телом.       — Знакомо, — только и сказал он.       — Смотрю каждый день на Паймон и думаю, как же это… Здорово, — Люмин грустно улыбнулась. — Просто летать.       Руки на ее спине разжались, и якша мягко отстранился от нее. В полутьме его глаза слабо светились золотом, а на губах была слабая улыбка.       — Когда-то ты спросила, какой на самом деле мой истинный облик, — негромко произнес Сяо. Бирюзовый узор на его руке подсвечивал его бледную кожу зеленоватым отблеском, эта же зелень сияла прядями в его темных волосах. Пульсирующая анемо энергия растекалась в воздухе, облекая якшу в призрачную дымку.       — Пообещай, что если почувствуешь себя неважно, то скажешь, — глядя Люмин в глаза, попросил Сяо.       Она непонимающе улыбнулась и согласно кивнула.       — Твоя карма не действует на меня, забыл?       — Это не просто карма, это… Гораздо сильнее, — якша бережно коснулся кончиками пальцев ее лица и легко прижался губами ко лбу Люмин поверх золотистых завитков волос. — Закрой глаза.       — Зачем? — девушка растерянно сморгнула. — Хочешь устроить мне сюрприз?       — Не хочу напугать тебя, — Сяо стал медленно отступать от нее к краю утеса. Почувствовав спиной пустоту, якша развел руки в стороны и упал спиной назад.       Вздохнув, Люмин все-таки закрыла глаза, как и обещала. Что там такого с его истинным обликом, что она должна испугаться? Ей многое уже довелось повидать, и едва ли превращение адепта в божественного зверя ее испугает. Если только истинный облик у Сяо какой-то пугающий или неприятный. Но как может Златокрылая Птица быть страшной? А в том, что Сяо трансформируется именно в птицу, она была уверена.       Стоя с закрытыми глазами, Люмин прислушивалась к глухому рокоту грома и шелесту ветра среди скал и травы, в котором она пыталась разобрать присутствие своего якши.       Но Сяо все равно застал ее врасплох.       Ветер взвыл голодным зверем, закручиваясь потоками, подхватил подол платья и волосы Люмин и толкнул ее в грудь. Взмахнув руками, она поймала равновесие и озадаченно нахмурилась, но обещание не открывать глаза сдержала. До тех пор, пока Сяо не даст ей отмашку.       Скала под ногами содрогнулась. Ветер в последний раз плеснул ей в лицо, осыпавшись с нее колючими искорками озона, солью моря и горечью трав.       — Сяо? — вытянув перед собой руки, Люмин двинулась вперед, пока кончики пальцев не зарылись во что-то — восхитительно мягкий и густой пух, в котором ее руки утонули буквально по локоть.       И только сейчас она открыла глаза.       Перед ее глазами была сплошная масса черных перьев. Кажется, в них можно было зарыться, словно в пуховую перину, и утонуть. Поэтому пришлось отступить на несколько шагов и запрокинуть голову.       Над ней возвышалась настоящая громадина из переливающихся в отблесках молний маслянисто-черных перьев, вспыхивающих глубоким изумрудным блеском. В первое мгновение Люмин показалось, что это гигантский орел, но спустя один удар сердца она поняла, что ошиблась. К ней медленно опустилась огромная голова со страшным загнутым клювом, покрытым зазубринами, обрамленная пышным лилово-золотым воротником перьев, переходящим в длинный, похожий на гребень, хохолок.       Но несмотря на этот грозный, пугающий облик исполинской хищной птицы, Люмин узнала его по глазам — совершенно не изменившимся, янтарным, с вертикальной, ромбовидной щелью зрачка, обведенным красной каймой, отчетливо выделяющейся на фоне темных перьев.       — И как это могло меня испугать? — выдохнула Люмин, высоко запрокинув голову, чтобы охватить взглядом всю эту громаду целиком. Не получалось.       Эта форма впитала всю ярость и ненависть убитых мной демонобогов и адептов, каждое перо буквально излучает порчу и миазмы… — прозвучал в ее голове глухой голос Сяо. Теперь он даже звучал иначе — более хрипло и низко.       — Я думала, ты золотой… Как говорится в сказаниях, — улыбнулась Люмин, глядя в огромные янтарные глаза птицы.       Послышался шорох — якша развернул свое огромное крыло. Заскрежетали о камни чудовищные когти, выдвинувшиеся прямо из фаланги крыла, чтобы уцепиться за камни для устойчивости. В отблесках молний маховые перья тускло сияли теплым золотом, казалось, излучавшим собственный отсвет.       Отрастают. Когда-то давно я лишился крыльев и почти всех своих перьев. А все, что осталось, потемнело.       — И ты это скрывал? — Люмин шагнула к нему ближе, зарываясь руками в обрамлявший птичью голову пушистый перьевой воротник. Огромная птица тяжело переступила — отчетливо послышался хруст камня, крошившегося под когтистыми лапами — и склонила голову к девушке, подставляясь ее рукам. Кажется, Сяо даже дыхание затаил и лишний раз пошевелиться боялся.       Я столько жизней отнял в этой форме, что каждое перо пропиталось чужой болью и миазмами. Каждый раз, когда я принимал истинное обличье, зверье сходило с ума от страха, а смертным становилось плохо, словно от черного мора.       Люмин прижалась щекой к птичьему лбу, перебирая перья у него на шее и легонько поглаживая загнутый клюв. Явной перемены в окружающем ментальном фоне она не ощущала, но краем глаза нет-нет да замечала черную дымку, окутывающую громадную птицу.       — Я ничего такого не чувствую, не переживай, — поцеловав покрытое черным пухом надклювье, Люмин ласково посмотрела на него.       К сожалению, Сяо, наверное, был прав. Завидь жители нынешнего Ли Юэ такую птицу, в адепта полетели бы стрелы баллист и копья миллелитов. Потому что этот угрожающий облик, служивший напоминанием о временах бесконечной резни среди демонобогов, смотрелся бы чужеродно на фоне процветающей и мирной сегодня страны Божества Контрактов.       — Все бы отдала, чтобы снова почувствовать ветер, — Люмин пригладила разворошенные ею же перья.       Полетели?       Девушка удивленно подняла глаза, встретившись с золотистым взглядом якши. Чуть повернув голову набок, птица негромко уркнула и склонилась к ней — Люмин пришлось отступить на несколько шагов.       — Ты предлагаешь мне…       Сегодня я побуду твоими крыльями.       Выпустив когти на фалангах крыльев, огромная птица опустилась на землю и вытянулась перед Люмин, подставив ей шею. В памяти невольно всплыл Двалин, которого с истинной формой Сяо роднили три пары крыльев и длинный пышный хвост.       — Подожди. Сейчас… — Люмин принялась расшнуровывать корсаж платья. Длинная юбка будет только мешать, полетом на том же Двалине проверено. Придавив сложенное платье большим камнем, девушка одернула лиф-топ, подошла к якше и осторожно забралась ему на загривок, цепляясь за перья.       — Прости-прости! — почувствовав, как вздрогнул Сяо, когда она вцепилась в его гриву, Люмин виновато пригладила растрепавшиеся перья. Но стоило птице выпрямиться и перенести вес на лапы, девушка снова вцепилась в перья.       Держись крепче.       Люмин пришлось вжаться в шею птицы, обхватив ее руками и ногами, потому что от первого же взмаха огромными крыльями, девушка прочувствовала, насколько скользкие эти перья. Птичья шея ощущалась гораздо более хрупкой по сравнению с хребтом любого ездового животного, а Сяо в принципе был тоньше и изящней по сравнению с любым парнем его роста и комплекции.       Но седла ей явно не хватало…       В первые мгновения у Люмин перехватило дух от ощущения свободного падения и бьющего в лицо ветра, и ей показалось, что она сейчас перелетит через голову якши. Пришлось еще яростней вцепиться в пышное оперение, привыкая ко взмахам крыльев. Только убедившись, что она уверенно держится на птичьем загривке, Люмин смогла расслабиться и приподнять голову, выглядывая из пышных перьев.       А посмотреть было на что. У девушки перехватило дыхание от бесконечного простора, открывающегося с высоты птичьего полета. Электрическая буря теперь была прямо над ними, на какое-то мгновение от наэлектризованного воздуха у Люмин закололо кожу, перья и ее волосы вспушились и потрескивали. Далеко внизу искрились в отсвете лиловых вспышек молний воды внутренних бухт и заливов.       — Как же это… — горло перехватило не то сильного ветра, не то от горечи, разрывающей ей грудь. Хотелось раскинуть руки, закричать изо всех сил, чтобы ее голос подхватили анемо потоки и унесли далеко-далеко. Лишь присутствие Сяо удерживало ее от подобного ребячества. И пускай это были не ее крылья, она действительно смогла вспомнить это чувство — пьянящее ощущение свободы. Наверное, поэтому Анемо Архонт и считался божеством свободы в вольном крае Мондштадта.       — Сяо… Спасибо… — еле выговорила Люмин, вжавшись лицом в теплые пушистые перья.       Якша ничего не ответил. Девушка не придала этому значения, но в следующее же мгновение вокруг потемнело.       Люмин удивленно сморгнула, повела головой и почувствовала, что глохнет и слепнет, словно ей набросили на голову мешок. Ей показалось, что она парит в абсолютной безвременной пустоте, парализовавшей все ее чувства восприятия. Но постепенно в оглушительной тишине стали проступать звуки, похожие на шепот множества голосов, сливающихся с каждой секундой в единую какофонию. Тысячи захлебывающихся в ярости и агонии голосов, желающих лишь одного — поглотить все вокруг.       «Твоя агония может растянуться на дни. Недели. Может, месяцы…»       Ее обдало волной стылого холода. В какофонии из воплей проступал один единственный шелестящий бесплотный голос. Он, казалось, растекался по венам обжигающими струйками, обволакивая и парализуя тело и не давая не то что пошевелиться, но даже вздохнуть.       «Попавшие в капкан животные отгрызают себе лапы, чтобы освободиться…»       «Что?..»       Люмин едва превозмогла желание зажать уши, чтобы не оглохнуть от этого нарастающего, словно рев надвигающегося на нее урагана, многоголосого воя, но от внезапного осознания у нее буквально все смерзлось внутри.       Она узнала этот животный крик боли, от которой буквально выворачивало все ее естество, прежде, чем смогла это осознать.       — … Люмин! — она пришла в себя, словно от пощечины. Хотя, может, действительно от пощечины — левая щека саднила. Голос Сяо показался ей искаженным и прозвучал одновременно у нее в голове и наяву, слившись со странным звуком, похожим на птичий клекот.       — Что произошло… — девушка протерла запястьем глаза. Зрение вернулось не сразу, перед глазами плыли цветные пятна.       Но в этот же момент ей на лицо легла колючая ладонь, закрывая глаза.       Девушка испуганно дернулась, потому что только сейчас ощутила, что она больше не верхом на птичьей шее.       Ее ноги болтались в воздухе, лишь чья-то рука удерживала ее, обхватывая поперек талии. Инстинктивно она вцепилась обеими руками в предплечье чужой руки. Открытой спиной Люмин чувствовала что-то теплое и мягкое, наэлектризованный ветер, казалось, дул со всех сторон, и от этого ощущение падения только усиливалось.       Нет, не падения. Парения. Она слышала шелест, с которым трепетали маховые перья огромных крыльев.       — Сяо? Что случилось? — выдохнула она, поведя головой в попытке освободиться от его ладони, закрывавшей ей половину лица.       — То, о чем я и говорил, — голос его все еще звучал странно, отдаваясь эхом в сознании, словно клекот-свист звучал поверх. — Ты отключилась и начала падать.       — Я?..       Да как такое может быть? Она же была в полном порядке, лишь на мгновение услышала какие-то голоса… А потом случилось ЭТО.       Могло ли это означать, что в тот момент ее накрыл отголосок чужой кармы и ее сознание помутилось? Но ведь такого раньше никогда не было, и это головокружение вызвано стремительным полетом?..       — Можем приземлиться ненадолго?.. Ох!       Они ухнули вниз так стремительно, что у Люмин перехватило дыхание. Ладонь Сяо все еще закрывала ей глаза, и это пикирование вслепую вызвало у нее буквально мурашки по коже и щекотку в босых пятках. Девушка даже невольно поджала ноги, опасаясь, что ударится ими об землю, но якша перед самым приземлением замедлил спуск и спланировал на землю мягко, словно пушинка.       Люмин не против была его объятий, но вот руку с лица она попыталась убрать. К ее удивлению, Сяо, обычно податливый ее просьбам и желаниям, лишь сильнее прижал покрытую коротким жестким, похожим на чешую пером ладонь к ее глазам.       — Сяо? — она сжала его запястье.       — Я… Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, — его дикция стала заметно четче, но эхо в голове никуда не делось.       — Это из-за трансформации? — помедлив, спросила Люмин.       Его странный говор, словно ему с трудом дается человеческая речь. Покрытая чешуей ладонь, перья на предплечье — видимо, обратное превращение далось ему тяжелее.       — Да. Раньше менять облик было так же просто, как и дышать, теперь требуется время и концентрация.       Люмин едва превозмогла желание со стоном хлопнуть себя по лицу.       Ну конечно, с обратным превращением возникли проблемы, если она свалилась с него в полете и Сяо пришлось мгновенно частично трансформироваться и ловить ее.       — Раньше — это когда?       Несколько мгновений якша молчал, и она уже было думала, что он и вовсе не захочет ей отвечать.       — Когда она сломала мне крылья за предательство, — его руки разжались, якша убрал ладонь от ее лица, но Люмин так и стояла в оцепенении, глядя на темные, то и дело освещаемые лиловыми вспышками тучи.       — Сяо…       Он никогда не говорил о своем прошлом. Да, она знала из сказаний, что когда-то Алатус был прислужником какой-то жестокой богини, с которой сражался Властелин Камня, но для нее всегда существовал только Сяо, адепт Ли Юэ, Охотник на демонов, и ничто не напоминало о его прошлом, кроме этой кармы, которую она до этого момента даже не ощущала толком.       — Значит, карма — это воспоминания? И эти голоса…       — Голоса всех, кто погиб. Кого я знал. Кого убил. Я несу в себе отпечаток их воспоминаний и смертей, — тихо закончил Сяо за ее спиной. — А крылья — напоминание о цене, которую мне пришлось заплатить за свободу. Но если это помогло тебе вспомнить ощущение полета, то, значит, это того стоило.       — Да… — Люмин глубоко вздохнула наэлектризованный воздух и вновь прикрыла глаза.       Она не знала, где они приземлились, но здесь гудел ветер, раздувая волосы, забираясь под одежду и словно норовя сорвать ее. И он же перебирал с едва слышным шорохом перья якши. Не в силах справиться с любопытством, но уважая его просьбу, девушка повернулась к Сяо.       — Если нельзя взглянуть, то можно хотя бы дотронуться? — подняв руки, она осторожно шагнула к нему.       Сяо ничего не ответил, но не шелохнулся, не пытаясь избежать ее прикосновения. Ей вновь представился огромный ястреб, склонивший перед ней голову, но вместо мягкого пуха ее пальцы коснулись шершавой кожи, покрытой остатками перьев. Подушечки пальцев скользнули по крепким грудным мышцам якши, поднялись выше к плечам. Здесь покров из перьев был более плотный, укутывая его плечи и спину, словно странный плащ и наплеч.       — Люмин… — голос Сяо был тихим и осипшим, но он все так же не шевелился и не пытался отстраниться. Странная завороженная еще более опасным хищником, чем он сам, птица с клокочущими ветряными потоками под обманчиво хрупкой оболочкой кожи и перьев.       — Тшшш… — облизнув пересохшие губы, она повела пальцы вверх — по шее, очерчивая острую линию нижней челюсти и скул, зарываясь в мягкие перья вместо волос. Люмин едва превозмогла желание задать глупый, но готовый сорваться с языка вопрос: а что еще в этом облике у него человеческое?       Прочесывая пальцами рассыпавшуюся по его плечам мягкую гриву перьев, она медленно приблизилась к Сяо. Значит, ей не показалось, и в этой промежуточной трансформации он действительно выше, чем в своем привычном обличье.       Приподнявшись на носочки, Люмин потянулась к нему, мазнув губами по острому колючему подбородку, пока не нащупала непривычно жесткие, словно покрытые ороговевшими пластинами губы юноши.       Когтистые чешуйчатые руки легли на ее бедра и с силой сжали их, прижимая к покрытому перьями поджарому телу якши. Люмин ощутила укол когтей сквозь тонкую ткань шорт, хватанула губами воздух, которого как-то резко стало не хватать. Было в этом жесте что-то собственническое и властное, столь не свойственное всегда мягкому и деликатному к ней Сяо, отчего у нее подогнулись ноги и задрожали колени.       Якша шумно потянул воздух, хищно принюхался и потерся носом и окостеневшим ртом о мягкие приоткрытые губы Люмин, мимолетно проведя по ними кончиком мягкого заостренного языка. Целовать ее, не оцарапав, он не мог, зато могла Люмин, и эти почти целомудренные прикосновения губами отзывались щекоткой внутри и разливающимся в животе теплом.       Крепкая хватка на бедрах ослабла, сорвав с ее губ разочарованный вздох, но в следующее же мгновение шершавые ладони скользнули по ее ребрам вверх, поддевая края черного топа. Люмин на мгновение вздрогнула, ощутив царапнувшие по коже когти, а Сяо тянул топ все выше. Тяжело выдохнув, девушка подняла руки, дожидаясь, пока он окончательно стащит его, но вместо этого свернутая жгутом ткань легла ей на глаза, словно плотная повязка.       Дезориентированная Люмин замерла, пытаясь прочувствовать хотя бы элементальным чутьем присутствие Сяо, вот только воронка электрошторма в небесах не давала сконцентрироваться не хуже импровизированной повязки на глазах. Обдувающий ее со всех сторон ветер холодил тело до мурашек, но словно не мог остудить — жар шел изнутри, пульсирующими волнами растекаясь под кожей. Нащупывая босой ногой невысокую плотную поросль травы, она шагнула вперед и шумно выдохнула, когда сзади ее обхватили когтистые руки Сяо, крепко прижимая к себе. Шершавые горячие ладони жадно скользнули по ее животу вверх, оглаживая и сминая грудь. Она попыталась вывернуться, но Сяо держал неожиданно крепко. Этот напор, жаркое частое дыхание ей в шею и кольцо рук, плотно прижимавших ее к каменной стене тела якши, лишь усиливали ощущения, побуждая Люмин со всхлипом вжиматься в эти объятия. Закинув руки за голову, она зарылась пальцами в волосы-перья, стискивая в пальцах и вынуждая якшу клониться к ее плечу, подставляя шею царапающим поцелуям.       А ласки тем временем становились все напористей и требовательней. Откинув голову на плечо Сяо, Люмин лишь тяжело выдыхала, когда чешуйчатые ладони сильнее обхватывали ее грудь. Когда он на мгновение убрал руки, девушка не сдержала разочарованного вздоха. Но от последующего невесомого прикосновения когтистых пальцев, подушечками обводивших горошины сосков, у Люмин задрожали ноги. Ей уже было все равно, что неосторожным движением Сяо может поранить ее, она чувствовала его собственное возбуждение и изнемогала от бездействия.       И, видимо, Сяо это почувствовал.       Его объятия на миг ослабли, и Люмин извернулась, поворачиваясь к нему лицом. Приподнявшись на цыпочки, она вслепую потянулась к его лицу, мазнув по торсу грудью, впечаталась губами в его подбородок, а руки ее уже жадно заскользили по его телу, нащупывая все больше чистой от перьев кожи на ребрах и животе. Пух и перья буквально осыпались у нее из-под пальцев, но недостаточно быстро, чтобы полностью исчезнуть. Зарывшись обеими руками в ее растрепавшиеся на ветру локоны, Сяо позволял Люмин покрывать его лицо жадными поцелуями и в то же время исследовать его тело, кажется, наконец-то отбросив свое стеснение этой частичной трансформации. И тут бы Люмин сорвать с глаз эту повязку из перекрутившегося белья, но так ощущения были гораздо сильнее, даже удивительно насколько. Впрочем, ей хватало и ощущений тела и собственных рук.       Обрисовывая пальчиками рельефные мышцы пресса якши, прижимая ладонь к часто вздымающемуся животу, она спускалась все ниже, пока не зарылась в мягкий пух и не двинулась дальше, касаясь бархатистой влажной кожи. Движимой подспудным любопытством, ей хотелось узнать, насколько он изменился там… Если уж прибавил в росте и размахе плеч.       Ощутив ее прикосновения, перерастающие в уверенную ласку, Сяо резко надавил ей на затылок и углубил поцелуй, до крови оцарапав Люмин нижнюю губу. Ее обдало порывом ветра, и она вновь услышала шелест перьев. Он дернул крыльями? Люмин прямо чувствовала дрожь в его мышцах и ощущала всем телом бешено колотящееся сердце в груди Сяо. Словно он из последних сил сдерживался, чтобы…       Сяо резко отстранился, на мгновение испугав Люмин, что она сделала что-то не так. Она все-таки потянулась к повязке, но в этот миг перья пушистым облаком мазнули ее по шее. Грудь опалило тяжелое дыхание. Девушка потянулась к нему, наклоняясь, но Сяо вновь удержал ее, предупреждающе надавив когтями на бедра. И хотя на коленях перед ней замер он, подчиниться ему, отдаться его воле хотелось самой Люмин.       Теплый мягкий язык скользнул ей по груди, очерчивая сосок, и она вновь стиснула в пальцах гриву перьев, в которой уже отчетливо ощущались пряди волос. Колени снова предательски подгибались, и своим затуманенным от удовольствия разумом Люмин не сразу уловила момент, когда сатиновые шорты свалились ей под ноги, а сильные руки подхватили ее под ягодицы, поднимая в воздух.       — Сяо?.. — покачнувшись, она инстинктивно вцепилась в его все еще покрытые перьями плечи. Вот тут-то повязка и сыграла злую шутку — Люмин показалось, что она сейчас потеряет равновесие и упадет. Но разве мог Сяо ей это позволить?       — Доверься мне, — от его вибрирующего шепота Люмин снова бросило в жар, а в следующее же мгновение он медленно опустил девушку на какую-то твердую покатую поверхность, кажется, какой-то валун. И, наверное, тот должен был обжигать холодом — на такой-то высоте, продуваемой всеми ветрами — но неожиданно оказался теплым, словно нагретым солнцем полудня. Да и сам воздух нежно обволакивал, разливаясь вокруг потоками звенящей анемо энергии, контрастировавшей с колючим электро в той же степени, что и перья и чешуя — с человеческой кожей.       Прикоснуться к которой хотелось невыносимо…       Настолько невыносимо, что Люмин не сдержала разочарованного стона, оттого что Сяо выскользнул из ее рук. Но когда по инстинктивно поджавшемуся животу разлилось его обжигающее дыхание, а горячие ладони легли на ее колени, внутри все екнуло и бедра инстинктивно сжались. От усилившихся ощущений Люмин невольно всхлипнула, и, видимо, Сяо это почувствовал.       — Не бойся, — тяжелое дыхание щекотнуло нежную кожу живота, и Люмин без слов, запустила обе руки в его распушившиеся волосы, сжимая их в пальцах и прижимая голову якши к себе.       Не страх. Что угодно, только не страх.       Чувствуя, как в своих ласках он спускается все ниже, Люмин невольно прогнулась навстречу его жестким ладоням и мягкому языку. Сяо соскользнул по ней вниз, надавил на ее подрагивающие колени. Ощутив укол когтями внутренней поверхностью бедра, Люмин не сдержала жалобного хныканья.       Прикосновение прохладного по сравнению с разгоряченной кожей языка было сродни прошившему тело электроразряду. Девушка протяжно застонала, инстинктивно дернула бедрами навстречу прикосновениям, но якша крепко удерживал ее ноги. Ей только и оставалось, что царапать растрескавшуюся поверхность камня и захлебываться воздухом, когда Сяо проходился языком по какому-нибудь особенно чувствительному месту. Он не касался ее губами, чтобы невзначай не оцарапать, ласкал жадно, собирая языком влагу, и шумно втягивал носом воздух, словно пытался вобрать в себя ее всю: вкус, аромат, концентрированное ощущение удовольствия, источаемое телом.       Чувствуя, что ее накрывает, Люмин выгнулась дугой, вскидывая бедра и еще сильнее разводя колени, полностью открывшаяся Сяо в своем откровенном наслаждении. Удерживавший ее на весу юноша жадно прильнул к ней ртом, желая самому прочувствовать это, а Люмин уже пронзительно вскрикнула и дернулась в его руках всем телом. В какой-то момент ей показалось, что она сейчас соскользнет с этого валуна, но сильные руки подхватил ее поперек спины и под коленями, поднимая в воздух.       Чтобы спустя мгновение опустить ее на невысокую траву.       Шероховатая рука мягко скользнула по ее влажной от испарины щеке, отводя приставшие пряди волос и стаскивая с нее жгут повязки.       Лиловые вспышки молний в небе среди темных облаков показались ей нестерпимо яркими, настолько, что Люмин даже зажмурилась, а в следующее мгновение почувствовала тяжесть чужого, такого желанного тела. Ее руки скользнули по груди и бокам Сяо, нащупывая подушечками чистые и гладкие участки, а дальше ее пальцы увязли во все еще густом перьевом покрове, скрывающем бугры мускулов сустава крыла чуть ниже уровня лопатки. Сами крылья были частично развернуты черной громадой, укрывая их с обеих сторон от ветра, словно кокон.       Открыв глаза, она наконец встретилась взглядом с Сяо. Скулы и виски покрывали короткие перья, которые стали осыпаться под ее пальцами, стоило Люмин взять его лицо в свои ладони, но в остальном он выглядел почти собой прежним, разве что черты лица казались резче и заостренней. Выдохнув от ее прикосновения, Сяо невольно облизнулся, стоило девушке коснуться его губ пальцами.       Мягкие. Наконец-то.       Подавшись к нему, она жадно накрыла губами его и впилась пальцами в мускулистую спину, покрытую перьями. Нетерпеливо поерзав, высвободила из-под него правую ногу, обхватывая коленями его бедра. Сяо сдавленно взрыкнул сквозь поцелуй, крылья с шелестом дернулись, обдав Люмин порывом ветра. Она выгнулась ему навстречу и нетерпеливо царапнула ногтями спину. Он был тяжелее, непривычно тяжелее, чем Люмин помнила в последний раз, видимо, из-за крыльев и этой частичной трансформации, в которой якша казался старше и крупнее, чем в своем привычном облике. Но от этих ощущений желание становилось еще острее. Если бы Сяо вонзил в нее все когти и вбил в землю, словно обрушившийся на свою добычу ястреб, наверное, она бы даже не стала сопротивляться. Эти напор и властность, стоило ему осознать, что ее не отталкивает его чудовищная личина, возбуждали… Настолько возбуждали, что девушка, как и тогда, на камне, готова была отдать ему всю себя. И, наконец ощутив его в себе, сдавленно всхлипнула.       Мгновенное облегчение сменилось ноющим чувством нетерпения, но Люмин заставила себя подчиниться медленным тягучим движениям Сяо. Ощущая дрожь, пробегавшую у него по телу и слыша его срывающееся дыхание, девушка внезапно поняла, что он сдерживается.       — Быстрее, — еле выговорила Люмин, обхватывая его поперек спины и утыкаясь лицом в плечо.       Но уже спустя пару секунд пожалела о своих словах, сорвавшись от нескольких быстрых и резких движений на вскрик. В глазах потемнело, а звуки вокруг приглохли на несколько мгновений, словно доносились сквозь толщу воды. Над ухом якша жадно принюхался и сильнее приподнялся на руках.       Люмин обмякла под ним, не размыкая объятий, и с трудом сфокусировала поплывший взгляд на светящихся янтарных глазах Сяо. Его мокрое от пота лицо облепили пряди волос, дыхание с присвистом вырывалось из пересохшего рта. Она чуть качнула головой, чтобы он продолжал, и прикрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением единения и размеренными движениями Сяо. Ее руки вновь запутались в его растрепавшихся волосах, прижимая к себе.       Осыпающиеся перья невесомо касались тела, щекоча остывающую в испарине кожу и устилая траву вокруг. Ветер подхватывал их и уносил прочь, словно остатки миазмов и порчи с черно-золотых крыльев. Бездумно водя руками по спине и плечам Сяо, Люмин закусывала губу и сильнее стискивала коленями его бедра. Дыхание юноши становилось все более рваным, по мускулам под пальцами Люмин волнами прокатывалась дрожь. Она обхватила Сяо за шею, зарываясь пальцами в намокшие от пота волосы у него на затылке, и глубоко вздохнула, когда он крупно вздрогнул и обессиленно обмяк, навалившись на нее. Конвульсивно дернулись его раскрывшиеся крылья, на мгновение заслонив зарницы от молний над головой, а потом опали и с шорохом развернулись. Ветер ерошил перья, срывая их, словно осенние листья.       Люмин зарылась лицом в шею Сяо, вдыхая его запах.       Обычно он ничем не пах, словно речная вода, но сейчас она ощущала на губах его привкус — словно слабый отголосок горьковатого настоя адептов из цветков цинсин. Не эфемерный призрак, сотканный из ночного ветра, а почти человек — живой, теплый, с бешено стучащим сердцем, с крыльями, когтями. Осознание, что недосягаемый и идеальный просвещенный адепт может быть с ней таким человечным, отзывалось внутри дурацким щекочущим чувством счастья.       — Думала, что когда первая влюбленность проходит, чувства притупляются…       — Кто сказал?       От недовольства в его голосе, таком же слабом, как и у нее, девушка тихо хихикнула.       — В легких романах издательства Яэ это частый троп.       Якша глубоко вздохнул и слабо хмыкнул. Люмин не видела его лица, но была уверена, что он улыбается.       — Это работает только с людьми. И то не всегда. Ерунду в этих легких романах пишут. Глупости какие-то…       Не сдержавшись, Люмин рассмеялась и лишь крепче обняла этого старого ворчуна в теле юнца.       Действительно. Глупости.