Отпускай

Платиновая блондинка шагала по знакомым коридорам, шпильки отстукивали ритм по кафельному полу и каждый шаг отдавался звонким эхом. Высокий хвост покачивался из стороны в сторону, словно маятник, отсчитывая секунды. Чёрная рубашка свободного кроя, заправленная в обтягивающую миди юбку с бежево-чёрным зебровым принтом, подчёркивала её фигуру, а разрез спереди придавал образу дерзости. Дойдя до нужного кабинета, девушка глубоко вдохнула, сжимая и разжимая пальцы в попытке унять волнение. В груди бушевала целая буря. Волнение вязким комом поднималось к горлу, но отступать было поздно. Назад пути нет. Она резко тряхнула головой, расправила плечи и, чуть приподняв подбородок, постучала в дверь. — Войдите. Блондинка на секунду прикрывает глаза, собираясь с духом, а затем входит.

***

Время здесь застыло. Все то же просторное помещение, наполненное светом. Те же ряды исцарапанных парт. Те же плакаты с правилами грамматики, выцветшие от прошедших лет, висящие на обшарпанных стенах. В углу — полка с учебниками, на подоконнике цветы, создающие иллюзию домашнего уюта. Как раньше. Запах мела и свежевымытой доски стремительно заполнил лёгкие, захлёстывая воспоминаниями. — Здравствуйте, Анна Игоревна, — чуть запнувшись, произнесла Катя, переводя взгляд на женщину за учительским столом. Прошедшие годы не смогли стереть её мягкости. Время добавило ей тонких морщинок у глаз и губ, и оттого выглядело ещё мудрее, ещё теплее. Ранее каштановые волосы — аккуратно уложенные, покрылись легкой, едва заметной проседью. А зелёные, проницательные глаза, смотрели на неё с той же нежностью. Учительница стянула очки и, отложив стол, мягко обогнула его, направляясь к девушке с раскинутыми руками и тёплой, искренней улыбкой. — Катюша! Поверить не могу! — её голос дрожал от радости. Екатерина не успела ответить - в следующее мгновение она оказалась в крепких объятиях. Тот же знакомый запах, сладких духов, от которого захотелось зажмуриться и забыться. Но Анна Игоревна чуть отстранилась, нежно положив ладони на её щеки, и пристально вгляделась в лицо. — Какая ты взрослая! Красавица! — лучезарно улыбаясь, проговорила женщина, проведя ладонью по щеке, затем сделав шаг назад. Катя смущённо улыбнулась, чувствуя, как вспыхнули щёки. — Спасибо, — её голос прозвучал чуть хрипло. — Какими судьбами? — с любопытством поинтересовалась Анна Игоревна, она направилась обратно к столу, жестом приглашая Катю сесть за первую парту, что стояла впритык к её рабочему месту. Пока та шла, Катя оглядела ее: объёмный свитер нежного голубого оттенка с длинными рукавами и длинная, струящаяся, белая юбка с лёгкими складками. На ногах - классические белые туфли-лодочки на небольшом каблуке. Всё та же утончённая элегантность. Девушка, на ватных ногах последовала за ней. Либо Анна Игоревна искусно делает вид, что ничего все нормально, либо и правда давно оставила прошлое позади. Обе опустились на стулья. Катя нервно заломала пальцы, устремляя взгляд на чистую доску. — Я по рабочему вопросу, если можно так сказать. Анна Игоревна с любопытством приподняла бровь, закидывая ногу на ногу. — Ух ты, заинтриговала. — У меня сын в этом году идёт в эту школу, — Катя глубоко вдохнула, подбирая слова. — Я бы хотела попросить вас взять его к себе в класс. Если, конечно, это возможно. Старалась говорить чётко, уверенно, но голос всё же дрогнул. В кабинете повисла пауза. Анна Игоревна склонила голову набок, в её зелёных глазах мелькнуло что-то трудно объяснимое. — Сын… — тихо повторила она, и уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Блондинка сжала ладони, ногти болезненно впились в кожу. Учительница перевела на неё задумчивый взгляд, и взяв в руки очки, принялась крутить их в пальцах. — Как зовут? — Артём, — сдавленно ответила Екатерина. — Любопытный, читать любит, на дзюдо ходит. — Артём… Хорошее имя, — Анна Игоревна улыбнулась чуть шире, и в голосе её появилась какая-то особенная мягкость. — Значит, в этом сентябре он сядет за одну из этих парт? — Если вы согласитесь. — нервно сглотнула. Женщина чуть заметно качнула головой, отрешённо глядя в сторону. — Не думала, что ты попросишь именно меня, — тихо произнесла она, в голосе скользнула легкая растерянность. Вновь воцарилась напряжённая тишина. Старшая отрешённо смотрела в сторону, отгоняя внезапно всплывшее воспоминание, а блондинка уже была готова убежать, проклиная себя за идею вернуться сюда. Спустя 17 лет, снова увидеть это лицо, такое родное, такое обожаемое, до сих пор всплывающее в снах.

***

Громова выбросила пустую упаковку из-под йогурта в урну, затем подошла к раковине и принялась мыть ложку, тщательно стирая с неё следы клубничного крема. — Можно мне иногда оставаться в ваше.. твоём классе на перемену? — застенчиво спросила брюнетка, вновь поправляя себя. Анна, сидевшая за столом с чашкой чая, подняла голову. — Опять прячешься? — Ну, да. В коридорах в это время так шумно. — девочка замолкла, подбирая слова. — Мысли собственные невозможно услышать. — Понимаю, — кивнула Анна, делая глоток. — Но, может, стоит иногда присоединяться к общему веселью, а не сбегать, как пугливый сурикат? — Это больше похоже на безумие. Куча школьников, которые беспрерывно кричат и бесятся. — Да, это действительно утомляет, — согласилась старшая. — Ну и в..ты же знаешь, что я иногда устаю от людей. Весь этот шум, суета, кто-то вечно что-то требует. С ума сойти можно. Анна улыбнулась, не отрывая от неё взгляда. — Ты всегда можешь прийти ко мне, если захочешь тишины. Но всё же, попробуй иногда, хотя бы на минуту, присоединяться к одноклассникам, вместо того чтобы упорно их избегать. Хорошо? — Хорошо, — эхом отозвалась Катя, смущённо опуская взгляд в раковину.

***

Когда учительница наконец вновь посмотрела на неё, младшая почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Этот взгляд. Катя сглотнула. Она помнила его. Внимательный, понимающий, ласковый — и одновременно твердый. Таким же он был и в то время, когда школьница Катя Громова стояла перед ней с испачканными в мелу руками и виновато кусала губу, потому что не сделала домашнее задание. — Как ты, Катюша? — вкрадчиво спросила учительница, и это простое «как ты» всколыхнуло целый ворох чувств, воспоминаний, недосказанности. Девушка сжала челюсть. — Хорошо, — нервно выдохнула она, машинально поправляя юбку. — Работа, дом, сын. Всё, как у людей. Анна Игоревна продолжала изучать её, стараясь увидеть осталось ли хоть что-то от той ученицы которая сидела раньше на это же месте? Исчезли слегка волнистые темные волосы, но в серо-голубые глаза, все ещё читалась лёгкая отстранённость. Та же светлая, чуть бледноватая кожа, но ранее неброский стиль одежды, сменился на дерзко - деловой. — Я рада, ты этого заслужила. — Тихий голос, в котором слышалась неподдельная теплота. — А муж? Катя напряглась. Она понимала, что это логичный последующий вопрос, но всё равно он вонзился острее лезвия. — Отсутствует, — сухо бросила она. Анна Игоревна чуть заметно кивнула, принимая ответ. Женщина чувствовала нервную энергию которая исходила от девушки, видела как та выпускает иголки. Она не стала давить. — Кем работаешь? — спросила она, меняя тему. — Преподаю прикладную лингвистику в университете. Женщина удивлённо распахнула глаза. — Надо же, тоже в преподавание ушла? Ты же всегда говорила, что это не для тебя. — Я в школе не хотела преподавать, это ад. А в университете студенты постарше. Конечно, и там бывает цирк с конями, но реже. Найти общий язык проще. Анна Игоревна чуть склонила голову, улыбаясь: — И какой подход выбрала? Злой полицейский или добрый? — Где-то между. Вроде и своя, но если понадобится - покусаю. — Хороший выбор, — одобрительно кивнула женщина, с заметной гордостью. За окном лениво покачивались деревья, их листья еле заметно трепетали под лёгкими порывами ветра. Вдалеке, приглушённый стенами школы, раздавался детский смех — звонкий, беззаботный, живой. Анна Игоревна первой прервала затянувшееся молчание. — Как же ты всё-таки изменилась… — задумчиво проговорила она, её взгляд скользнул по лицу, теперь уже блондинки. Ныне взрослой девушки, матери, преподавательницы, а не школьницы. — Надеюсь, в лучшую сторону, — с лёгким вызовом ответила она, поджав губы. Анна Игоревна чуть прищурилась, будто оценивая её. — В интересную, — поправила она. — Ты всё такая же сдержанная и отчуждённая, но теперь в тебе чувствуется стержень. Ты больше не неуверенная школьница, а взрослая, смелая, опытная девушка. Это радует. — Мне тридцать пять, какая уж из меня теперь девушка. — хмыкнула блондинка, продолжая возводить баррикады. — Красивая. Дерзкая. Умная. — невозмутимо перечислила Анна. Катя скептически приподняла бровь, чувствую как тепло разливается по телу. — Спасибо, — буркнула она, а затем снова украдкой оглядела женщину задержав взгляд на её лице. Анна Игоревна это заметила. — А я, сильно изменилась? — полюбопытствовала она, в голосе прозвучала лёгкая усмешка. Девушка замешкалась, неловко передёрнув плечами — Вроде да, а вроде и нет. Странное ощущение. Анна тихо хмыкнула, чуть покачав головой: — Мне уже пятьдесят семь. Ещё немного — и юбилей. Так что можешь не пытаться льстить, я знаю, что постарела. Катя хотела возразить, но не успела. — Подумать только, ты сейчас примерно в том же возрасте, что и я тогда… Младшая застыла. Она не думала об этом. — Всё помните? Анна Игоревна посмотрела на неё долгим, пронзительным взглядом. В уголках её губ мелькнула слабая улыбка — та, что появляется, когда вспоминаешь что-то одновременно тёплое и болезненное. — Такое не забывают. Обе молчали, смотря в глаза друг друга. Словно надеялись найти в них ответы, что бы не продолжать диалог, не поднимать тему, не ворошить старые чувства, обиды и боль. Анна Игоревна заговорила первой, голос её звучал ровно, но слышалась едва уловимая нотка усталости: — Я скучала, Катя. Действительно скучала. — Её пальцы чуть крепче сжали оправу очков, которые она всё ещё вертела в руках. — Но я не хотела быть той, кто лишит тебя будущего. Ты так мечтала о семье, о детях… Женщина тряхнула головой и провела ладонью по волосом. — А я не могла тебе этого дать, ты же знаешь. Разница в возрасте, статусе - всё это мешало тогда и не исчезло бы в будущем. Я должна была тебя отпустить. — закончила учительница. Катя резко вскинула голову, в её глазах вспыхнуло возмущение, перемешанное с отчаянием. — Но ты даже не посоветовалась со мной, — её голос дрогнул. — Просто поставила перед фактом, извинилась и ушла. Не спросив. Не обсудив. — А разве в этом был бы смысл, Кать? Ты бы согласилась? — шумно выдохнула, кладя очки на стол. Катя прикусила губу, промолчала. — Нет, — продолжила та. — Ты любила. Я любила. Но я была старше, и это была моя ответственность. Громова чувствовала, как ком подступает к горлу. Она моргнула пару раз, стараясь не дать слезам прорваться наружу. Не надо, никчему, они не помогут, не изменят. — И посмотри, — голос Анны стал твёрже. — В конечном итоге это было правильно. У тебя теперь ребёнок. Семья. Катя резко выдохнула, устало провела ладонью по лицу, сжимая переносицу пальцами. — Семья? — горько усмехнулась она. — Полуразрушенная. Анна внимательно посмотрела на неё. — Но ты счастлива? Екатерина скрипнула зубами. Она могла бы сказать «нет». Могла бы сказать, что всё это не то, не так, не с тем. Но это было бы ложью. Как ни крути, благодаря решению Анны, она получила то чего так хотела с детства, шанс быть матерью. — Да. — выдохнула она. — Тёма - стал центром моей жизни. — Вот видишь, — слабо улыбнулась она. — Всё, что ни делается, — к лучшему. Громова перевела взгляд на окно, на цветы на подоконнике, на солнечные блики, ложащиеся на потёртую поверхность парты. — Мне казалось, что ты будешь злиться, что возненавидишь меня, — вдруг сказала Анна. Блондинка прикрыла глаза. — Я злилась, — призналась она. — Очень долго. Пыталась ненавидеть. Но не смогла. И никогда не смогу. Поэтому я просто решила забыть. Жить дальше. Я думала, что отпустила… Пока не увидела вас снова. Анна Игоревна слегка кивнула, не удивившись такому ответу. — Если бы можно было вернуться, вы бы поступили иначе? — резко спросила Катя, впиваясь в неё взглядом. — Нет, — честно ответила женщина Катя сжала кулаки. Она не знала, как реагировать. Часть её понимала: этот выбор дался Анне нелегко. Разрыв был сознательным, взвешенным решением взрослого человека, который поставил чужое счастье, выше своего. Но с другой стороны, эти слова заставляли Катю думать что старшая и не любила вовсе. Тишина вновь окутала кабинет, наполненная не воспоминаниями, а чем-то большим. — Ты меня любила, по настоящему? — решилась на вопрос девушка. Анна слегка улыбнулась и вдруг протянула руку через стол, словно предлагая Екатерине прикоснуться к прошлому. Блондинка не двигалась, неотрывно смотря на ладонь, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Конечно любила, — спокойно сказала Анна. — И до сих пор люблю. Катя вздрогнула, сердце пропустило удар. — Но, к сожалению, в этой жизни, в этих реалиях нам не суждено было быть. — говорила женщина, обхватывая пальцы, неуверенно протянутой ладони.

***

— Так хочется встретить Новый год с тобой, — глухо сказала Катя. Аня печально улыбнулась, опираясь бедром о столешницу. — Мне тоже. Но ты же понимаешь, что это невозможно. — Понимаю, — твёрдо кивнула девочка. — Как будешь отмечать? — Как обычно, с детьми и родителями. Посидим, покушаем, подарки откроем. А ты? — Примерно так же, — задумчиво ответила Катя, мотнув головой. — А потом, наверное, встречусь с Настей и Ариной, погуляем, на салюты посмотрим, с горки покатаемся. Брюнетка уставилась в окно, теряясь в мыслях, словно они уносили ее куда-то далеко за снежные улицы. Старшая прищурилась, внимательно изучая девочку. В мягком свете кухни она выглядела особенно хрупкой. — О чём задумалась? — тихо спросила она. Катя вздрогнула, выходя из внезапного транса и взглянула на Анну. — Ну, — она помедлила, подбирая слова. — Мы так много времени проводим вместе, а Новый год отмечаем по отдельности. — У тебя своя жизнь, у меня своя.— мягко ответила женщина. — А хочется, чтобы была одна общая, — Катя тихо усмехнулась, покачав головой. Аня не сразу нашлась, что сказать. — Мне тоже будет тебя не хватать. Ты бы идеально вписалась в нашу компанию. — Да, я отлично лажу с детьми —горделиво ответила девочка. Анна на секунду замерла, а потом чуть улыбнулась, в груди вдруг потеплело. — Может, после Нового года увидимся и отметим вместе? Женщина посмотрела на неё, прикусила губу, и сделала нарочито задумчивое выражение лица. — Можно, — кивнула она. — Договорились. Катя довольно улыбнулась, подошла к собеседнице и обвив ее талию, уткнулась носом в её шею. — Люблю тебя — на выдохе.

***

Голос был нежным, но твёрдым. Тёплым, но неизбежным, как навеки закрывающаяся дверь. — Я снова замужем, — продолжила она. — Он хороший, правда. Катя подняла на нее глаза, от сердца вновь откололся кусочек. — Значит никак? Анна покачала головой. — Не стоит. Громова должна была сказать что-то ещё, но слова застряли в горле, не желая выходить. Хватило лишь на едва слышный, надломленный шёпот: — Я не знаю, зачем пришла. Не знаю, зачем попросила. Анна чуть улыбнулась, всё так же не отпуская её руки. — Я знаю. Она смотрела на неё с пониманием, с тем самым выражением, которое когда-то заставляло Катю чувствовать себя в безопасности. Которое раньше значило: «Всё в порядке, я рядом». — Если ты действительно хочешь, я возьму Артёма в класс, — продолжила она. — Без проблем. Но ты же понимаешь, что тебе придётся приходить на родительские собрания, видеть меня, снова и снова возвращаться к этому. Это будет терзать тебя. Отпусти меня, Кать, и успокойся сама. Отпустить? Как будто это так просто. Как будто можно взять и вычеркнуть все эти — годы, воспоминания. Голос, который до сих пор иногда звучал в голове. Тоску по несбывшемуся и прошедшему. Катя прикрыла глаза и глубоко вдохнула, чувствую как становится плохо, как кружится голова, как разрывается сердце. Но она понимала, Анна - права. — Я пытаюсь, — выдохнула Катя и убрала руку, тепло её пальцев все ещё оставалось на коже. Внутри всё кричало — ей хотелось спросить ещё, настаивать, требовать других ответов, других действий, других предложений. Но какой смысл? Мучить себя? Мучить её? У одной муж. У другой — сын. У них есть то, чего они хотели. Они счастливы. Просто не друг с другом. От этой мысли хотелось выть.

***

— Ты ведёшь себя, как ребёнок, — заметила Катя, пряча улыбку. — Потому что лето, и я могу себе это позволить, — Анна хитро прищурилась и лизнула мороженое с подчеркнуто довольным видом. Катя фыркнула, закатила глаза, но уголки её губ всё же дрогнули. — Хочешь? — вдруг предложила Анна, протягивая ей вафельный рожок. — У меня своё, — спокойно ответила Катя. — Ну, мало ли, вдруг моё вкуснее. Катя покосилась на неё, и смирившись, осторожно наклонилась и попробовала. — Ванильное, как и у меня, — констатировала она, выпрямляясь. — Зато чужое, — рассмеялась Анна, потянув её за руку.— Ты специально так медленно ходишь? — Нет, — хохотнула Катя.— это мой привычный темп. — Ты наполовину сурикат, наполовину ленивец. — забавляясь сказала женщина, кивнув самой себе. Брюнетка усмехнулась, чуть сильнее сжав ладонь Анны. — Это оскорбление или комплимент? — Очевидно же - комплимент! — Анна весело взглянула на неё. — Я польщена. — деловито ответила девочка. Позже, у пруда, Аня наклонилась над водой, замечая, как в глубине изредка мелькают рыбки. Катя же, опустилась на траву и начала сосредоточенно собирать цветы. — Чего это ты задумала? — Ничего особенного, — спокойно ответила Громова. Старшая присела рядом, подперев подбородок рукой, наблюдая, как ловкие пальцы переплетают стебли ромашек и одуванчиков. — Для меня? — Нет, для рыбки, — буркнула Катя, её уши заметно покраснели. Аня улыбнулась, когда девочка подползла ближе и аккуратно опустила венок ей на голову. Нарочито мрачный взгляд, при помощи которого девочка старалась выглядеть максимально невозмутимо, не помогал, ведь пунцовые щеки выдавали истинные чувства. — Спасибо, Катюш — ласково прошептала Анна, проводя носом по щеке брюнетки. Громова без лишних слов, потянулась к женщине, та тут же ответила, позволяя углубить поцелуй. Они утопали в трепетной нежности.

***

— Не надо, — надломленным голосом сказала Катя. — Не надо брать Артёма, я найду другую школу Она чуть прижала руку к груди, будто там всё ещё билось эхо чужого прикосновения. Анна Игоревна молча кивнула. Пальцы её нервно прошлись по столу, словно стряхивая что-то невидимое. Катя заметила промелькнувшую руку — и блеск обручального кольца. — Как скажешь, Катюша, — тихо проговорила она. Пауза. — Ты его любишь? — последняя попытка. Женщина подняла глаза. — Да. — без колебаний. — Он порядочный, спокойный, честный. Любит и не требует ничего взамен, не играет в игры, не строит козни. Просто хороший человек. Громова медленно кивнула, чувствуя, как внутри что-то безвозвратно рушится, обрывается. Так умирают звёзды - не взрывом, а угасанием. — Я рада, — несмотря ни на что, она произнесла это искренне.— что все сложилось удачно. — Да — глухо ответила женщина. Кажется, воздух в кабинете стал гуще, давил на плечи, и не давал дышать. Девушка торопливо поднялась со стула и отвела взгляд, боясь, что если задержится ещё хоть секунду, то сломается окончательно. Глупо было приходить. Глупо ворошить старое. Всё давно расставлено по местам. Надо отпустить. Развернувшись, она направилась к двери. Рука легла на холодную ручку двери, когда голос Анны Игоревны догнал её: — Катя. Она замерла, слегка обернувшись. Слёзы подступили к горлу, но они не были слезами обида, злости, боли. Они были осознанием. — Если вдруг… если когда-нибудь. — голос женщины дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Просто знай, что я всегда рада тебя видеть. И готова помочь. Катя рвано кивнула, не находя слов. Она смотрела в глаза женщины и видела тоску, вызванной чувством ностальгии, по былому, по ярким, искренним чувствам, по счастливым воспоминаниям. Той, что не рвала на части, не била под дых. Той, что просто жила глубоко внутри, изредка напоминая о себе тупой болью. — Береги себя, Катюша. — Вы тоже. С силой дергув на себя дверь, Катя вылетела из кабинет. Холодный коридор встретил её пустотой. Стук каблуков неприятно отдавался в висках, словно отзвуки собственных мыслей. Она отпустит, а если не получится - выжжет, вырвет, вырежет. Но отпустит.

Я падаю с неба сгоревшей кометой

Я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета

Твой смех на повторе в моём диктофоне

И важное что-то ты просто не понял

Зачем мне теперь красота?

Я без тебя сирота

И запах сандала, и запах скандала

Пустое шоссе, пять минут до вокзала

Мы страны делили все поровну вместе

Но в них без тебя мне не интересно

Зачем мне теперь красота?

Я без тебя сирота