reason to live.
3 марта 2025 г., 16:16
— вмажь ему, давай! как следует!
— ну же, набей его смазливую рожу!
— бей сильнее, оторвись на нём по полной!
последние фразы, которые успевает переварить бомгю, пребывая в сознании. дальше всё затуманено, совершенно неизвестно. может, его ударили чем-то тяжёлым, и сейчас он лежит в страшной палате с сумеречными занавесками и звёздами на потолке? или его вновь разбудит женщина-спасительница в белом халате, которая, словно ангел, всегда вытаскивала его из школьных передряг? он не знает. сложно. неизвестно.
бомгю глупым не был, но никогда не понимал, что он делал не так. почему именно он? почему именно ему? всё это слишком несправедливо. хотя кого это волновало, кроме него самого? вся жизнь была несправедлива к бомгю.
открыв глаза, бомгю видит перед собой знакомую фигуру. и нет, это не женщина, походившая на ангела в его воображении, это ёнджун. он осторожно обрабатывал каждую ранку на бледной коже. неприятно. но он успокаивал бомгю нежными поглаживаниями по каштановым волосам, которые очень любил.
— медсестра сказала, что тебе стало очень плохо. прости, что не пришел сразу. — на лице ёнджуна расплывается грустное выражение. бомгю не любит, когда он грустит, поэтому слабую руку поднимает и по щеке гладит, жестом показывая, что всё хорошо.
— ты в порядке? я очень испугался, когда узнал, что тебе опять досталось от этих уродов.
говоря об уродах, ёнджун имеет в виду противных одноклассников бомгю, которые каждый раз над ним издеваются. и знать бы ещё, что он им сделал, ведь до средней школы бомгю был обычным мальчиком, ничем не отличающимся от остальных.
бомгю из последних сил кивает и прикрывает глаза от наслаждения, как кот ластится под утешающую руку ёнджуна.
он везде ощущал себя чужим, но не с ним. только ёнджун мог успокоить шквал эмоций внутри, даже не зная, что испытывает бомгю. только ёнджун понимал его, как никто другой.
у ёнджуна пломбирного цвета волосы — так бомгю видит их у себя в голове. они переливаются, поблескивая на солнце, и бомгю любит вплетать в них нежно-розовые цветы. ёнджун говорит, что сакура ему очень нравится. ёнджун говорит, что она красивая, прямо как бомгю.
бомгю всегда находил в нём утешение, даже когда плакать хотелось невыносимо. он знал, что ёнджун вытрет стекающие по щекам капли, прижмёт ладонь к щеке и нежно-нежно погладит.
они любят слушать вместе виниловые пластинки, сооружая из подушек своеобразный «домик», в котором прячутся и делятся самым сокровенным. бомгю рассказывает о проблемах в семье, пока пара глаз напротив мигает и вникает в сказанное. ёнджун всегда любил слушать рассказы бомгю о своей жизни, ведь сам такого не ощущал, а понять чувства оппонента хотелось.
после полученных увечий только ёнджун как никогда бережно осматривал каждую ссадину и зацеловывал: осторожно, с каплей заботы. боялся сделать больно, как делали все в жизни бомгю. даже сейчас ёнджун губами каждого миллиметра кожи касается и успокаивает. с ним солнечно, без него слишком мрачно.
— хочешь, мы снова пойдём ко мне и будем смотреть на звёзды на потолке через наш шалаш? или я вновь приготовлю твоё любимое печенье. — бомгю широко улыбается под нос, тихо соглашаясь.
у него и выбора не было: дома родители, как обычно, начнут кричать, что он сопляк, плакса. возвращаться туда не хотелось ни под каким предлогом. ёнджун же пригреет бомгю в их уютной берлоге, которую они сами и сделают. или включит любимые пластинки, под которые они будут тихо подпевать.
ёнджун был его спасением во всех смыслах. он согревал самой холодной зимой, дождливой осенью покупал лекарства, тёплой весной показывал первое цветение вишни, а летом, жаркими вечерами, провожал уходящий день, обнимая бомгю. и всё это хранится в отдельной папке с воспоминаниями в его голове под названием «constellations».
***
дома у ёнджуна по-невероятному знакомо и приятно. здесь старая антикварная мебель, которая выглядела до боли дорого, высокие потолки и шкафы с красочными хрупкими вазами. страшно было даже проходить мимо, не то что касаться. бомгю не раз спасался у него от злого внешнего мира, но по прежнему не мог привыкнуть, будто он здесь впервые. а первый раз бомгю побывал в этом райском уголке, когда ёнджун предложил переждать бурю, в очередной раз происходящую в его семье. родители ссорились, вымещая злость на нём. так же, как и в школе. везде было одинаково. все были одинаковые. ёнджуну хотелось доверять. у него добрые глаза и теплые руки, которые заботливо ухаживали за болячками. и не только внешними. когда на сердце жуть как болело, они играли в любимую игру. рассказывали по одному факту из жизни, но всегда это заканчивалось тем, что бомгю, с хлынувшими кристалликами слёз, утыкался в ёнджуново плечо, бесстыдно плача. дом ёнджуна часто пустовал, поэтому он был в полном распоряжении на ближайшие сутки. его родители постоянно работают, иногда даже не появляясь в квартире. знают ли они про бомгю? возможно, догадываются, что ёнджун ночует явно не один. ведь с каждым их уходом в его комнате появлялось всё больше признаков жизни кого-то ещё. переодически бомгю даже не забирал свои вещи после длительных ночёвок у ёнджуна. он привык проводить всё время с ним. бомгю, словно по сценарию, как убитый падает на мягкую кровать. на ней валяются ёнджуновы толстовки, пропитанные вкусным парфюмом, и пачки от сладостей. ёнджун был заядлым наркоманом, только сидел на сахарной дозе. перед тем, как устраивать просмотр фильмов, они всегда вместе заходили за вкусностями. правда, бомгю никогда не платил, потому что карманных денег не было. но ёнджуну всё равно. — посмотрим «интерстеллар»? — ёнджун, мы смотрели его восемь раз. — это не помешает посмотреть и девятый. пересматривать этот фильм было, кажется, их любимым занятием. обычно именно ёнджун являлся инициатором просмотра какого-либо кино. бомгю особо ничего не смотрел, не с кем было. но когда появилась хоть и маленькая, но компания, глядеть его стало интереснее. даже в одиночку, находясь дома, бомгю пересматривает все фильмы и слушает все песни, о которых узнал от ёнджуна. ему так спокойнее, плевать на ссоры родителей на фоне. бомгю помнит каждый момент, проведённый с ёнджуном. каждую включённую им пластинку и совершенно бессмысленно сказанные факты из его жизни. например, ёнджун никогда не влюблялся по-настоящему. бомгю плохо верилось в это, ведь за ним толпами бегали девчонки, однако ёнджун отклонял любые намёки на отношения с их стороны. ещё бомгю совершенно (не)случайно узнал, что весь скетчбук ёнджуна забит рисунками его самого. каждый раз, вспоминая об этом, бомгю стыдливо улыбается. они оба любили звёзды. правда, бомгю — те, что на небе, а ёнджун — бомгю. в своей телефонной книжке он записал его «stellar». и пусть с английского это переводилось просто как «звездный», значило оно гораздо больше. бомгю был сравним не с маленькой звездой, а почти со всей галактикой. они никогда не смотрели фильмы в тишине. точнее, чаще всего рот не затыкал ёнджун, но никто не возражал. бомгю внимательно слушал его комментарии и иногда даже удостаивал ответом. ему нравилось слушать. слушать ёнджуна. и даже сейчас он что-то мямлит себе под нос, хотя началась только заставка фильма. на плечо кто-то вдруг облокачивается. — почему ты задерживаешь дыхание? — боюсь спугнуть. ты слишком хрупкий, будто сейчас растаешь. и ёнджун не врёт: бомгю правда очень нежный, к нему страшно прикоснуться. если бы ему сказали, что бомгю сделан из сахарной ваты, ёнджун бы охотно поверил. не хватает только нежно-розовых волос, но это дело воображения. всё можно додумать, а каштановые локоны бомгю он ни за что не променяет. слишком приелись. однажды бомгю рассказывал, что на самом деле совсем не тактильный. первое время он шугался любых взаимодействий с людьми, даже если они не причиняли ему вреда. бомгю было страшно. однако с ёнджуном он проявлял себя совсем иначе. сам тянулся за рукой и просил погладить по голове, это его успокаивало. говорил, что в детстве мама делала так же, попутно рассказывая любимые сказки. стоит ли говорить о том, что даже будучи увлеченными фильмом, они не отрывали взгляд друг от друга? тонув в глазах напротив, время будто замедлялось. звуки внешнего мира приглушались, а посторонние мысли в голове исчезали. и дело не в красоте глаз, а в человеке, сидящем рядом. в такие моменты бомгю слышал, насколько сильно колотится сердце. оно трепетало, хотело вырваться наружу. бабочки внутри вмиг оживали, порхая своими пёстрыми крыльями. он не мог описать, что происходит между ними. да и если бы захотел, ничего бы не вышло. это нужно лишь ощутить. — знаешь, что самое странное? — бомгю прерывает молчание. — что? — с тобой мне всегда хорошо. даже когда плохо. ёнджун обнимает крепко и к себе сильнее прижимает. не хочет отпускать. никогда не хотел. в его руках появляется желание пропасть: утонуть, не всплывать, забыться навсегда и не помнить больше о жестоких людях. бомгю верит, что они были предначертаны друг другу судьбой. связаны красной нитью или же просто созданы друг для друга. два мечтателя, потерявшихся во временных промежутках с полным непринятием реальности. и они этого не отрицали. ничего так не радовало, как вновь ощутить значимость. последние два года бомгю был почти неживой: сутками мог не спать из-за криков родителей, а после школы приходить весь в синяках и отсутствием желания существовать в целом. это стало рутиной. но видя сверкающие в сумерках глаза-бусины напротив, он убеждается, что выиграл в самой дорогой лотерее. часто бомгю задумывался, чем заслужил такую заботу. ведь никакими талантами он не обладал, не был особенным или значимым для кого-то, даже не имел суперспособностей. в нём была лишь надежда на белую полосу в жизни и последняя капля доверия к людям. и он не жалеет, что доверился ёнджуну. только из-за него всё постепенно налаживается. конечно, сбегать со школы они не перестанут, но кого это волновало? главное им было хорошо. главное им было хорошо вместе. они могли не спать до утра и наблюдать за рассветом. бомгю всегда смеялся и говорил, что оно похоже на малиново-манговое мороженое. ёнджун улыбался и вместо открывающегося вида из-за штор, видел одного бомгю. ночью они высчитывали звёзды, соединяя их в созвездия, а ёнджун по-прежнему смотрел лишь на невероятно красивого, всё того же бомгю. когда кино подходило к концу, бомгю не хотел отлипать от ёнджуна. вцепился и обвил руками, как щупальцами. каждый просмотр чего-то не обходился без обязательных нежностей после. без душевных ночных разговоров за кружкой чая тем более. у них был, так скажем, свой ритуал. на улице давно затемно, жаль, что звёзд совсем не видно, хотя бомгю поспорил бы. самой яркой звездой в его жизни был, безусловно, ёнджун. он вмещал в себя самые красивые созвездия и млечные пути, являлся целой вселенной. освещал путь и помогал не заблудиться в бескрайнем космосе мыслей. если бы не он, бомгю клянется, что сошёл бы с ума от бесконечного мысленного потока. сейчас, когда на фоне идут титры, в комнате темно и только фонари за окном дают хоть какое-то освещение. ёнджун берёт бомгю за руку, смотря почти в душу. весенний тёплый ветерок из приоткрытых окон вырывается, развевая пряди волос, пока сверчки приятно дополняют атмосферу. легко и беззаботно. — знаешь, бомгю, ты излучаешь сияние. я хочу провести с тобой целую вечность, если она, конечно, существует. не знаю, хорошо это или плохо, но когда я касаюсь твоих рук, что-то внутри меня взрывается. сердце стучит с бешеным темпом, а голову дурманит. может, это объяснимо обычной химией, мол с любимым человеком всегда испытываешь..- — любовь, ёнджун. это называется любовь. — тогда я люблю тебя.
