Помидоры счастья

Прежде всего, Цзинь Лин действительно хотел как лучше. У него не было намерений портить дяде жизнь или как-то жестоко его разыгрывать. Он всего лишь проявлял заботу по мере собственных, весьма ограниченных десятилетних сил. И не мог даже предположить, что безобидная анкета на сайте знакомств обернётся этим. — Да клянусь, это не я! — орёт дядюшка Вэй, отгораживаясь подушкой. — Признаю, хулиганство моего уровня, но эй, я же не смертник! — Так я и поверил, — рычит дядя Цзян, преследуя его по квартире, — только ты мог придумать такую дурацкую шутку! «Это не было шуткой!» — хочет возразить Цзинь Лин, но благоразумно помалкивает, пристально глядя в свой суп. В прозрачном ароматном бульоне плавают крохотные макаронные цветочки и аккуратные кубики моркови, так что есть на что посмотреть. Это гораздо безопаснее, чем пытаться объяснить дяде Цзяну, что дядюшка Вэй не виноват и убивать его не надо. Цзинь Лину страшно даже представить, какие будут глаза у обоих дядь, если он признается в содеянном. «Прости, дядюшка Вэй», — мысленно бормочет Цзинь Лин, неуклюже зачёрпывая ложку супа. Было бы честно спасти его от несправедливого братского гнева, однако Цзинь Лин слишком трусит. В конце концов, разве не хвалился дядюшка Вэй, что в своё время постоянно проказничал и огребал от бабушки Юй и дяди Цзяна? Разве не нарывался на школьные наказания и дополнительные тренировки в его спортивных секциях? Он опытный хулиган, а значит, и гнев дяди Цзяна его не убьёт. А вот Цзинь Лину и жопу напороть могут, как маленькому. (Цзинь Лина ещё никогда не пороли, но дядя Цзян так красочно упоминает это действие, что пробовать не хочется). — Слушай, ну что ты так бесишься! — снова пытается спастись хохочущий дядюшка. — Просто удали страничку и всё! Дядя Цзян багровеет от гнева. — Скажи мне логин и пароль, бессовестная ты морда! Я без них ничего не могу! Обычно в такие моменты дядюшка Вэй указывает на безобидное ругательство и хихикает, гладя Цзинь Лина по голове: «Наше солнышко так хорошо на тебя влияет», — приговаривает он. Цзинь Лин же традиционно фыркает и скидывает дядюшкину руку с макушки, потому что уже не маленький! Нечего с ним нянькаться! Но сейчас дядюшка слишком занят попытками спасти свою шкуру, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как вежливые оскорбления, а вот Цзинь Лин бы не отказался от поглаживаний по макушке. Дядюшка скорбно восклицает: — Да не знаю я! Клянусь всеми богами, Цзян Чэн, это не я! — Врёшь! — орёт дядя Цзян, кидаясь на брата, как бык на красную тряпку. Цзинь Лин вздыхает и набирает ещё одну ложку супа. Макаронные цветочки укоризненно глядят на него. «Я пытался помочь!» — мысленно оправдывается Цзинь Лин. Он приложил все усилия к тому, чтобы не только создать дяде Цзяну привлекательную анкету, но и передать тому логин и пароль для её удаления. Не его вина, что дядя не догадался, что в неуклюжих каракулях его спасение, и просто выкинул тот стикер! Цзинь Лин сделал всё, что мог! — Ну позвони в техподдержку! Они же могут удалить анкету по требованию правообладателя! Дядюшка Вэй выглядит одновременно и отчаявшимся, и крайне веселящимся. Цзинь Лин считает, что он действительно заслужил небольшую взбучку просто за то, что посмел смеяться над искренней помощью племянника. Даже если не знает, что это была помощь племянника. Дядя Цзян сдувается, но бухтит всё ещё зло: — Я только и делаю, что туда звоню! У них ещё не было таких прецедентов и нет подходящих протоколов. Так что они что-то там решают с юристами и айтишниками, а мне говорят ждать. Ой да, Цзинь Лин слышал несколько таких разговоров, пока дядя не додумался звонить из офиса. И что ж. Жулань очень извиняется и совсем не завидует сотруднику техподдержки, который принимает дядин звонок. — Ну и… Дядя Цзян взрывается снова: — Да не могу я уже ждать! Каждый день с десяток звонков разной степени гадкости! Цзинь Лин краснеет и отчаянно жуёт батат из отдельной тарелочки. Он не знает точно, что сделал не так, но из воплей дяди догадывается, что персики, бакалажаны и капельки воды в графе «мне нравится» означали совсем не любимые блюда и любовь к купанию. Но Цзинь Лин следовал инструкциям из интернета! Там же пишут знающие люди, как они могли ошибиться? — Смени номер телефона? — Да щас! — громогласно орёт дядя. — Столько бизнес-партнёров его знает! Столько важных знакомств! Если я сменю номер, можно сразу закрывать компанию! — Ты драмати… да бля, Цзян Чэн! — от прилетевшей в лицо пушистой подушки, дядюшка даже забывает про привычку культурно выражаться в его, Цзинь Лина, присутствии. Тем не менее, Цзинь Лин старательно не отсвечивает, так что про него даже не вспоминают. — Удали анкету, балбес! Дядюшка раздражённо трёт покрасневший глаз, в который, видимо, попала какая-то часть пуха подушки, и веселья в его голосе уже почти нет: — Ты загрёб меня, честное слово! Ничего я не делал! — он перестаёт пытаться обойти брата по большой дуге и шагает напролом к двери. — И если ты не способен разрулить ситуацию, то хотя бы нашёл бы в ней какую-то пользу, а! Когда он проходит мимо, дядя Цзян толкает его кулаком в плечо, дядюшка огрызается, даёт ответный (но какой-то добрый, что ли) пинок коленом под зад и убегает к выходу. Дядя Цзян с воплем кидает ему вслед очередную подушку, но дядюшка Вэй уже хихикает за захлопнувшейся дверью. — Позвони, как успокоишься, истерик! Я вообще-то по делу приходил! Цзинь Лин закатывает глаза, потому что уже привык к этим странным проявлениям братской привязанности. И он до сих пор считает несправедливым, что когда он так ведёт себя с Жусуном, его ругают. Может он тоже хочет такой привязанности, как у дядь по маминой линии! Почему нет?!

🍅

В следующий раз возмущается уже дядюшка Вэй. — Цзян Чэн, это же детский сад! — Удалишь мою анкету, я удалю твою! На лице дядюшки раздражение и, что неудивительно, всё то же веселье, что и в прошлый раз. Видимо, дядя Цзян составил действительно хорошую анкету, не то что Цзинь Лин. — В сотый раз повторяю, я ни при чём! А ты! Что там написал, ну! Ну допустим, шибари ещё ничего, но… — он вдруг вспоминает о племяннике, хитро косится в его сторону и не заканчивает предложение. — Ты откуда вообще слова такие знаешь? Цзинь Лин ещё никогда не видел, чтобы дядя Цзян краснел, поэтому сейчас жадно всматривается в такое невероятное зрелище. — Я взрослый человек, — пыхтит он. — И вообще, чего ты возмущаешься! Не способен разрулить ситуацию, так хотя бы найди… — О, а я нашёл! — с широкой улыбкой перебивает дядюшка Вэй. — У меня свидание через час! Дядя Цзян стремительно бледнеет: — Ты шутишь. — Не-а, — весело подтверждает дядюшка. — Его зовут Ванцзи, и он очень милый! — Вэй Усянь! Я написал в твоей анкете сплошной бред извращенца! Если он на это клюнул, то как минимум маньяк! Дядюшка смеётся и уплетает сладкий яичный рулет, запивая ароматным чаем. Он так аппетитно ест, что Цзинь Лин не может сопротивляться желанию повторить это за ним. — Если моё тело найдут по кусочкам в ближайшем лесу, в этом будешь виноват ты, — смеётся дядюшка, не выглядя совершенно, даже капельку взволнованным. Дядя Цзян же, кажется, близок к сердечному приступу. — Это не смешно, — шипит он сквозь зубы. — Если сестра вернётся и узнает, что тебя убили из-за анкеты, которую составил я!.. — Вот так, Цзинь Лин, — поучительным тоном перебивает дядю Вэй Усянь, — мой почти родной брат переживает за мою жизнь только потому, что боится твоей матери. Никогда не заводи приёмных братьев. — Вэй Усянь! — ожидаемо вскипает дядя. — Прекрати сводить всё к шутке! Дядюшка снова смеётся и примирительно поднимает руки: — Да ладно, успокойся, Ванцзи айтишник сайта. Сказал, что после «инцидента» с пользователем (кстати, я подозреваю, что с тобой) они тщательно проверяют добровольность размещения таких анкет. Ну и предупредил, что если я создал её сам, то мне «стоит внимательнее относиться к вопросам безопасности на свиданиях». Как можно было не очароваться такой булочкой??? «Тщательно проверяют» это значит, что проводят расследование? Как полиция? В смысле, как будто это преступление? Цзинь Лина что, посадят??? Хоть бы мама не узнала! — Так, ладно, — цвет лица дяди почти вернулся в норму, — как у него фамилия? Ты звонил в техподдержку, проверял его должность? — Конечно нет, Цзян Чэн. Это же убьёт всю романтику! И мы договорились обойтись без фамилий. — В каком это смысле?! — взрывается дядя. — Он же твою знает! У дядюшки становится очень интересное лицо. — Хм, а я не подумал об этом. Но всё равно, эй, это моё дело, — он подскакивает со стула, как всегда, не убирая за собой чашку. — Ладно, я пойду, мне ещё переодеться надо. Цзинь Лин не понимает, почему он двигается так торопливо, но потом дядя кричит, подрываясь следом: — ВЭЙ УСЯНЬ! НЕ СМЕЙ! Однако хохочущий дядюшка уже выбежал из квартиры. Цзинь Лин со вздохом допивает чай, слыша приглушённые матюкания в коридоре. Интересно, а если он чистосердечно признается дяде, тот защитит его от тюрьмы? Понятно, что выпорет, конечно, но всё-таки это звучит лучше, чем сидеть в тюрьме и ждать отмычку в булочке хлеба. А ещё мама расстроится. Когда родители уезжали в командировку, то просили сына вести себя хорошо и слушаться дядь. Тюрьма, наверное, не убедит их в его хорошем поведении.

🍅

— Слушайте, Лань Сичень, — вздыхает дядя, лёжа на кровати в своей комнате, пока Цзинь Лин старательно не дышит под ней, — сколько можно уже, а. В трубке ему что-то отвечают спокойным вежливым голосом. Цзинь Лин знает, что дядя всегда говорит с одним и тем же сотрудником техподдержки сайта знакомств, который, наверное, отличается наибольшей стрессоустойчивостью. Или матоустойчивостью, потому что то, как сейчас говорит с ним дядя, совсем не похоже на поток ругательств, которые обрушивались на бедного оператора в первые дни размещения анкеты. — Да я понимаю, что от вас ничего не зависит, — устало повторяет дядя. — Но я устал слушать предложения «засадить по самые помидоры» вместо приветствия в каждом третьем звонке с незнакомого номера. В трубке раздаётся вежливое хмыканье, но дядя не злится на это так, как злится на смешки дядюшки Вэя. Наверное, этот Лань Сичень действительно хороший специалист. Но Цзинь Лин действительно не понимает, в чём проблема помидор. Они же вкусные, хотя шкурка иногда слишком уж толстая или прилипает к языку. Но было неплохо засадить помидорами хотя бы одну грядку во дворе родительского дома. А! Вот! Теперь Цзинь Лин понимает: у дяди же городская квартира, нет даже крохотного садика. Помидоры сажать негде, вот он и бесится. — Бля, да не могу я номер сменить! У меня ж вся работа нахер полетит!.. — он прерывается почти на полуслове и выдыхает. — Извините. Ого, в прошлый раз Цзинь Лин не слышал ничего подобного! Чтобы дядя извинялся? — А чё там ваши юристы? Долго мне ещё хоть ждать? Давайте я с ними поговорю, быстрее заработают! Лань Сичень что-то очень вежливо отвечает. — Да ладно! Один раз наору и больше не буду, зато заработают как миленькие! У меня триста человек работает, я знаю, о чём говорю! В трубке снова что-то говорят, и дядя раздражённо вздыхает: — Ладно, ладно, я не стану доставлять вам проблем. В конце концов вы единственный адекватный во всей этой вашей шарашкиной… Тц, ладно. Цзинь Лин почти видит, как дядя закатывает глаза. На диване шуршит покрывало, так что, наверное, дядя укладывается поудобнее. А значит что? Значит уходить из комнаты в ближайшее время не собирается. Цзинь Лин готов биться о пол от отчаяния! Зачем он только сюда залез! Хотел как лучше — авторизоваться в анкете с дядиного ноутбука, чтобы в следующий раз он просто смог открыть её изнутри и удалить! Но дядя так невовремя вышел из душа, блин! — Мои юристы тоже рекомендуют подать в суд на вас. Я просто не хочу громкого скандала, вы же должны это понимать. Ну да, не на вас лично, а на… Ладно, спасибо. Что вы там смотрите сегодня? Трубка шуршит звуками прибоя. — О, морские волны поставили? И что, действительно успокаивает, когда ебланы вроде меня звонят? Голос в трубке вежливо смеётся. Цзинь Лину начинает нравиться этот тёплый голос, который успокаивает дядю. Может подарить ему цветочный горшок, и предложить посадить там помидоры вместе с Лань Сиченем? Станет ли дяде полегче? Цзян Ваньинь тоже тихо смеётся в ответ на то, что ему говорят, и голос звучит мягче: — Да, мелкий опять у меня. Пожил недельку с братом отца, но ему у меня больше нравится, — тон дяди такой гордый, что Цзинь Лину смешно. И тепло в груди. — А у моего брата работа с нестандартным графиком, ему ребёнка оставить нельзя. Да и дурной он. Ответственный, конечно, когда надо, но всё-таки лучше, чтобы было не надо. Лань Сичень что-то обстоятельно рассказывает в ответ. Дядя редко разговаривает по телефону дольше пяти минут, если это не его сестра, а тут, смотрите-ка, даже внимательно слушает и согласно хмыкает время от времени. — А как Шоюэ, что ветеринар сказал? Цзинь Лин уже знает, что Шоюэ — это кот Лань Сиченя. Он недавно отравился цветами, которые подарили его брату и которые просто стояли в вазе на столе. Дядя тогда сказал, что с этими кошками вечно одни проблемы, но посоветовал хорошую клинику, где всегда лечат Фею. Цзинь Лин полностью согласен с дядей: собаки гораздо лучше лазучих котов. — Ну что ж, надеюсь это будет для него уроком, — трубка что-то весело отвечает, а дядя возражает. — Так я не про кота, я про брата. Нечего ставить букеты там, где до них может добраться кот. Трубка смеётся громко-громко, и даже дядя издаёт весёлый хмык. — И вообще странный парень у вашего брата. Кто мужикам цветы дарит, ну. Лань Сичень весело отвечает что-то такое, от чего дядя задерживает дыхание. Затем следует пауза настолько неловкая, что Цзинь Лин едва не высовывается из-под кровати, чтобы посмотреть на дядю и сунуть ухо поближе к трубке. Затем Лань Сичень торопливо бормочет нечто похожее на извинения, а в полной тишине комнаты раздается шумное причмокивание: дядя облизывает губы. — А если я скажу, что не оскорбился? Снова повисает тишина, после которой Лань Сичень осторожно что-то спрашивает. — Гортензии. Мне нравятся синие гортензии, — тоже осторожно и несколько хрипло отвечает дядя. Лань Сичень в трубке снова задаёт вопрос, и Цзинь Лину кажется, что сотрудник техподдержки широко улыбается. — Нет, это уже перебор, — ворчат с кровати. Собеседник торопливо восклицает, и дядя впервые на памяти Цзинь Лина так резко меняет тон. — Нет-нет! Я не то имел в виду. В смысле, бля, ты не можешь просто заказать мне цветы, как будто я какая-то ломающаяся девица! Давай поужинаем, что ли. Я столько крови тебе выпил за этот месяц, ужин это меньшее, что я… В трубке раздаётся смеющийся говор, который дядя Цзян послушно выслушивает до конца, даже не ворча на то, что его перебили. Цзинь Лин задыхается от восторга и зажимает себе рот ладонями, чтобы не пищать. Дядя что, планирует свидание? Свидание с сотрудником техподдержки? Получается, что анкета сработала?! Может даже Цзинь Лина и не посадят, да??? — В пятницу в семь? Я забронирую нам столик. Заехать за… а, ладно, хорошо. Лань Сичень что-то произносит мягким довольным голосом, а потом снова повисает тишина. Цзинь Лин не специалист, но кажется, что в этот раз молчание какое-то радостное что ли. С нотками предвкушения и восторга. Хотя может это только Цзинь Лин чувствует. У него-то вон как сердце колотится, даже удивительно, что дядя не слышит! — Тогда до пятницы? Так и быть, не стану терроризировать тебя насчёт своей анкеты в ближайшие дни. Трубка смеётся низким тембром Лань Сиченя, а потом они неловко прощаются. Ну, Цзинь Лин думает, что неловко. Дядя вертится на кровати, и Цзинь Лин представляет, что он упирается лицом в подушку, чтобы радостно завизжать, как в кино. Увы, никакого визга не слышится, но это, наверное, потому, что дядя не слишком эмоциональный. Вот дядюшка Вэй наверняка бы выл и визжал без остановки, если бы крутой парень позвал его на свидание. Ну, или согласился, как в случае с дядей. В общем, кажется, всё вот-вот наладится! Цзинь Лину осталось только втихаря вылезти из-под кровати и дожить до пятницы, чтобы узнать, как всё прошло.

🍅

К раздражению Жуланя, никто ему ничего не рассказывает. Родители решили устроить ему сюрприз и вернулись из командировки аж на неделю раньше и забрали Цзинь Лина домой как раз накануне долгожданной пятницы! Цзинь Лин любит родителей, но он бы очень хотел, чтобы они вернулись хотя бы на денёчек попозже! С тех пор он находится в какой-то информационной блокаде. Дядюшка Вэй только с мамой трещит о своём «чудесном Лань Чжане», забегая к ней в ресторан, а дядя Цзян ограничивается простым «кое-кто появился». Цзинь Лин хочет знать подробности! Как прошло первое свидание, сколько их было потом ещё, удалилась ли анкета, есть ли связь между «Лань Чжанем» и Лань Сиченем, но! Никто! Ничего! Ему! Не рассказывает! Цзинь Лин пытался говорить с мамой, но она посмотрела на него своим самым угрожающим, мягким-мягким взглядом и сказала, что сплетничать о родственниках — плохой тон. Цзинь Лин надулся аж на целый день, но к вечеру мамин луковый пирог, как всегда, заставил его сменить гнев на милость. Он же всего лишь ребёнок, верно? К счастью, ждать осталось недолго: сегодня оба дяди придут на ужин в мамин ресторан со своими ухажёрами, потому что пришло время для знакомства с семьёй. Цзинь Лин ужасно взволнован, так что с самого утра рассеян и невнимателен, даже в школе умудрился схлопотать замечание, а ведь то была математика! Его любимая! Зато когда отец требует надеть чистые брюки и лёгкую рубашку, Цзинь Лин не возражает и наряжается в кратчайшие сроки, ведь тогда и ужин начнётся скорее. — Ты сегодня такой подозрительный, а-Лин, — со снисходительным весельем замечает отец, приглаживая ему причёску, — настолько интересно поглядеть, кого дяди приведут? Цзинь Лин даже не скрывает: — Да! — и только потом краснеет, смущаясь собственного любопытства. — Что ж, я полностью разделяю твоё любопытство. Отец поправляет галстук, смахивает с пиджака невидимые пылинки и выглядит так безупречно, что, как сказал бы дядя Цзян, глаза режет. Цзинь Лин мечтает быть похожим на него. И на дядю Цзяна. И на дядюшку Вэя, но только иногда. — Правда? — переспрашивает он с горящими глазами. — Даже тебе? Отец серьёзно кивает, но в уголках его глаз и губ прячется хитринка: — О да. Мне крайне любопытно увидеть людей, готовых терпеть твоих дядь на протяжении нескольких часов подряд. Цзинь Лин закатывает глаза, отец журит его за это и тихо посмеивается красивым киношным тембром. И вовсе дяди не невыносимые! Дядя Яо и тот невыносимее, чем дядюшка Вэй, но Цзинь Лин же не говорит об этом вслух. Они все просто разные. Странные, но такие прикольные. Здорово иметь столько дядь. Хм, а если дяди выйдут замуж, то их мужья тоже станут дядями Цзинь Лина?

🍅

Итак, прежде всего да, «Лань Чжань», а точнее Лань Ванцзи действительно имеет отношение к Лань Сиченю — они родные братья. Очень похожие друг на друга, красивые и воспитанные — Цзинь Лин оценивает их на восьмёрочку (потому что десять из десяти его отец, а на девятку тянут только дяди). В целом Цзинь Лин одобряет выбор старших родственников, хотя, конечно, манеры этих двоих Ланей больше похожи на манеры семьи Цзинь, а не Цзян, так что у него есть некоторые сомнения относительно надёжности этих союзов. Но к счастью, Цзинь Лину не требуется с ними жить, и ходить на свидания, и держаться за руки, и всё такое прочее, бррр. — В итоге твоё хулиганство принесло свои плоды, — признаёт дядя Цзян, отпивая вина из своего фужера. Цзинь Лин почти уверен, что свободной рукой он держит ладонь Лань Сиченя, но будет очень невежливо лезть под стол, чтобы проверить. — Мы оба нашли достойных партнёров. Лань Сичень вежливо улыбается и подкладывает устриц в тарелку дяди, Лань Ванцзи слегка придерживает волосы наклонившегося к лапше Вэй Усяня, мама и отец загадочно переглядываются. Цзинь Лин чувствует себя несколько неловко, учитывая тему, к которой свернул разговор. — Ещё фаз повторяю, фэто не я, — с набитым ртом возражает дядюшка. Мама мягко кашляет в кулак, и он проглатывает еду, прежде чем продолжить. — И меня даже оскорбляет твоя уверенность в том, что я бы не признался! Дядюшка всегда говорит, что в хулиганстве нет смысла, если никто не знает, кто хулиганит. Так что Цзинь Лин склонен был бы ему верить, даже если бы не сам устроил этот балаган с анкетой. — Ванцзи сказал, что анкета была создана из квартиры Цзян Чэна. Судя по айпи или чему-то такому. Верно? — Мгм, — подтверждает Лань Ванцзи, бросая короткий взгляд на дядюшку. Он, конечно, странный, но Цзинь Лину даже нравится, что теперь у него будет хотя бы один дядя, с которым не надо разговаривать. — Лань Чжань! — хватаясь за сердце, вопит дядюшка. — Как ты можешь! — Это не доказывает твою вину, — возражает тот, подкладывая в его тарелку ещё несколько кусочков острой говядины, которые мастерски уводит из-под носа собственного брата. Вероятно, Лань Сичень собирался положить эти кусочки дяде Цзяну. Фу, какие же тошнотворные эти влюбленные взрослые. — Да кто ещё мог это сделать?! — дядя выглядит заведённым всерьёз, поэтому мама, как всегда, вмешивается до начала криков. — Главное, что сейчас всё уже в порядке, верно? — её мягкий голос и безжалостный взгляд глаза в глаза, конечно же, действует безотказно. — Анкету удалили, твой номер из базы стёрли, вы оба счастливы. Дяди, потупив взгляд в тарелки, отвечают хором: — Да, цзе-цзе. Отец вытирает салфеткой краешек губ, но Цзинь Лин знает, что это просто его вежливый способ скрыть торжествующий смешок. — Но почему бы не признаться сейчас? — всё же продолжает тему дядя Цзян, заметно более спокойным голосом. Ну, по меркам дяди Цзяна. — Анкета удалена, у меня Сичень, у тебя Ванцзи, всё просто замечательно, я даже почти не злюсь! О, а это… хорошо. Если дядя не злится, то значит и пороть не будет, узнав правду? Цзинь Лин задумывается над перспективами всерьёз. Дядюшка же раздражённо фырчит, но, бросив быстрый взгляд на свою сестру, сдерживается и всего лишь шипит сквозь зубы: — Потому что это не я! Почему я должен признаваться в том, чего не делал?! — Да потому что!.. — Мальчики! — Это правда не он, — тихо подаёт голос Цзинь Лин, комкая тканевую салфетку на коленях. — Это я. За столом повисает мёртвая тишина. Когда она затягивается, Цзинь Лин осмеливается поднять глаза на семью и видит шок в глазах дяди Цзяна, дядюшки Вэя и отца. Но мама… «О, она знала», — понимает Цзинь Лин. Госпожа Цзян Яньли выглядит гордой и очень, очень весёлой. — Дядя Яо сказал, что ты такой нервный из-за недостатка общения, — осторожно поясняет Цзинь Лин под её одобряющим взглядом. — Ну я и решил, что… — Прямо так и сказал? — с блеском в глазах уточняет дядюшка Вэй, по-птичьи склонив голову к плечу. — Дай угадаю, он сказал «недо-», а потом увидел тебя и добавил про общение? Цзинь Лин не понимает, зачем дядюшке эти детали, но кивает. Отец, не очень удачно скрывая улыбку, торопливо прочищает горло и похлопывает его по плечу: — Давай не буде заострять внимание на дяде Яо, — предлагает он, бросая осторожный взгляд на сжимающего зубы дядю Цзяна. — Ты же сказал, что не злишься! — на всякий случай капризно напоминает Цзинь Лин. — У тебя же есть Лань Сичень теперь! Благодаря мне! А у него есть огород возле дома, правда? Лань Сичень осторожно кивает. На его губах всё ещё играет мягкая и вежливая улыбка, и он очевидно не понимает, почему Цзинь Лин вспомнил об этом. Дядя Цзян медленно выдыхает сквозь зубы, а потом спрашивает, прищурившись: — Какое тебе дело до его огорода, паршивец? Баклажаны и персики ты уже в моей анкете навыращивал, спасибо большое! Отец прыскает в кулак, и дядя пронзает его ядовитым взглядом, после чего папа смазано извиняется. Мама тихо смеётся, но на неё дядя Цзян не смотрит. — Да нет же, — закатывая глаза, поясняет Цзинь Лин. Почему они сами не понимают ну? Они же взрослые люди, почему он должен всё объяснять на пальцах? — Чтобы посадить помидоры! Как ты и хотел! Когда все те люди звонили тебе и предлагали, а ты не мог, потому что у тебя огорода не было! Теперь есть! Одновременно случается несколько вещей. Лань Сичень разражается громким, очень громким красивым смехом, и почти сразу к нему присоединяется гиенистый хохот дядюшки Вэя. Дядя Цзян рассеянно моргает, а потом очень быстро краснеет до такой степени, что лицо напоминает новогодний фонарик. Отец из последних сил прижимает кулак к губам, но его трясущиеся плечи и красное лицо выдают его внутренний хохот. Мама весело кусает губы, и её щёки очень нежного розового оттенка. Растерянный Цзинь Лин переглядывается с таким же растерянным Лань Ванцзи и пожимает плечами. Что ж, наверное, если всем так смешно, то Цзинь Лина всё-таки не выпорют, правда? Всё-таки нельзя же портить поркой такой хороший день, когда все вокруг смеются и радуются. Ну, если только дядюшка Вэй не задохнётся от смеха, потому что пока он имеет все шансы, и даже энергичные обмахивания его лица салфеткой Лань Ванцзи, кажется, не очень помогают. Дядя Цзян тоже слегка пришёл в себя, и теперь смеётся, уткнувшись красным лицом в ладони, пока Лань Сичень отчаянно пытается перестать хохотать. — Дорогой, — наклонившись к уху Цзинь Лина, тихо произносит мама. — Ты только, пожалуйста, никому в школе о таком дядином счастье не рассказывай, ладно? Цзинь Лин покладисто кивает, а потом спохватывается: — А если я уже рассказал Цзычженю? — шепчет он в ответ. Мама смешливо хмыкает, словно едва сдерживает хихиканье, и с максимально возможной серьёзностью говорит: — Дяде лучше не знать. Цзинь Лин с ней полностью согласен. В конце концов, кому какое дело, что дядя Цзян хочет выращивать на огороде своего парня, правда же?