Слепой музыкант и Глухой художник

Рин и Саэ – братья, которых хорошо так помотала жизнь. Что именно начало происходить? Это как раз таки и самое интересное. На тот момент Рину было всего восемь лет, когда же старшему Итоши было десять. Саэ был вовлечён своей мечтой, обращал внимание только на поле, мяч и игру, а не на него. Когда мог, Рин везде с ним таскался, наблюдал. Но и его брать не всегда хотели. Мол, он ведь маленький. Отвлечётся на что-то, убежит и потеряется. Пытаться доказывать своё всё равно не получалось. Почему младшим никогда не верят? Рин бы в тот момент желал только одного – что бы Саэ всегда был дома. Но не всегда желания сбываются сразу. Родителям было, откровенно поебать на существование их детей. Они не замечали ни таланта старшего, ни беспокойства младшего. Они никогда их не поддерживали в трудный момент. Когда медноволосому исполнилось шесть, то всю ответственность за младшего ресницу перекинули на него. Благо, Рин не был сильно проблематичным ребёнком как и по сей день, поэтому их узы с годами только крепились. И всё же, младший Итоши где-то далеко в глубине своей души таил маленькую, но едкую обиду из-за того, что оставался один. Сам с собой. Полностью один. Ему не нравилось это. Он ненавидел это. Чувство, когда только ты можешь поддержать себя, но не в силах сделать это. И родителей он за родителей и не считал толком. Осознавал, что они существуют. Они просто есть. Но они бесполезны. Но кое-что смогло стать утешением из этой пропасти обиды. Это музыка. Да, Рин любил тихие и спокойные песни. Хоть колыбельные. Небольшие наушники с длинными проводами в чёрном цвете – стали его лучшим другом. Он был рад проводить время с музыкой. Слушать её, чувствовать её. Он почти всегда находился в четырёх стенах. В своей комнате. Тёмной, но вроде как уютной... Рин не ходит в школу. Саэ не знает, где находятся документы брата. Наверное у матери. Но к ней так страшно идти... Будет ругаться. За что? Зачем? Почему? Никогда эти двое не узнают ответов на такие простые вопросы... Весь мир слишком страшный и одинокий, если в нём нет братика. – так думал и думает Рин. Да пусть лучше бы никогда не существовало этого блядского, чёртового футбола! Тогда бы брат был с ним! Любил его больше, чем всё и всех остальных! Или он и так его любит до невозможности?... Нет, так нельзя. Нельзя рушить его мечту, нельзя, нельзя, нельзя... Почему так плохо?.. Почему хочется плакать? Кричать? В чём смысл этой жизни? Зачем люди живут? Почему всё так сложно?... И с такими мыслями и образом он жил на протяжении двух лет. Рину теперь самому стало десять, а второму двенадцать. Кажется, Саэ говорил что-то про Испанию. Он его не слушал. Погоди, что?... Испания? Это... Европа? Где это вообще? Саэ его что... Бросит?... Нет, нет, нет.. Стоило бы его слушать внимательней. Но из-за очередной бессонной ночи сотканной из переживаний, сейчас он не может на чём-либо в точности сконцентрироваться. Хотелось просто уйти, упасть и спать. Но какого было удивление.... Саэ останется сегодня дома. Младший резко поднял голову, так, что она теперь находилась ровно, и с непонимаем распахнул глаза. Будто сонность как рукой сняло. Жаль, не на долго. Рин его расспрашивал, много расспрашивал, у него уже скоро язык отсохнет от многочисленности своих вопросов и слов! Но эти вопросы просто игнорировали, на что Рин снова стал дуться. Саэ ели заметно улыбнулся, и подозвал его к себе. Старший обхватил его тельце руками, обняв. Так по детски, так по родному. Рин не смог сдержать слёз. Мальчишка расплакался, тыкаясь носом в его плечо. Будто он ждал этого момента, все эти два года. Но всё же... Почему он остался? Что-то случилось?.. Что?

***

Рин и позабыл о своих вопросах, поэтому молча ушёл спать, как и второй ресница. Мальчик проснулся рано... Возможно было около пяти утра. И заставило его встать это грохот, который произвёлся в этой же комнате. Протерев глаза, он стал смотреть, где может быть источник шума и увидел ничто иное, как упавшего Саэ. Конечно он в темпе подошёл к брату и пытался понять, что произошло. Младший помог ему встать и сел на чужой кровати рядом. Высокий, но при этом тихий голосок прорезался в этой пожирающей тишине. Он звучал конечно же, обеспокоенно... – Онии-чан? Ты чего сразу не встал? Светло же уже... А то ещё простудишься! Тебе ведь нужно будет дальше играть в свой футбол. Будь аккуратнее... – Рин. Я больше не смогу буду играть в футбол.