На цифроблате 8:05

      На циферблате — пять минут девятого.             Ночь отступила, уступая трон утру. Небосвод окрасился в нежно-голубые тона, а солнце приветливо одаривало мир тёплыми лучами, что без зазрения совести проникали повсюду. Они стучались в окна, озаряли дома жителей солнечной страны и звали покинуть нагретые постели, чтобы наполнить Токио движением — шумным, ярким, похожим на огромный, отлаженный муравейник.             Кто-то с неохотой продирал глаза, подчиняясь зову будильника и борясь с желанием к чёртовой матери разбить его в щепки. Кто-то, наоборот, с завидной лёгкостью поднимался с кровати и, словно по команде, принимался застилать постель, тихо мурлыча себе под нос. Чаще всего — едва слышно, чтобы никого не разбудить, напевая прилипчивую мелодию. Не иначе как нелюди.             А Хошино Аквамарин отчаянно боролся с желанием остаться в тёплой постели.             Солнечные лучи просачивались сквозь плотные белоснежные занавески, наполняя комнату мягким золотистым светом и настойчиво намекая: пора вставать, умываться и неторопливо отправляться на кухню готовить завтрак.             Но он не мог. Перед ним разворачивалась слишком прелестная картина — та тихо сопела, едва заметно шевелясь во сне.             Редко у Мари и Аквы совпадали выходные. Сайто младшей уже давно исполнилось двадцать два, но она и не думала оставлять айдол-карьеру: то ли из-за давнего обещания поддерживать Руби, то ли ради Ай, которой когда-то поклялась заботиться о близнецах любой ценой.             Аквамарин видел в глазах девушки тот самый блеск, что выдавал её без остатка. Ей по-настоящему нравилась сцена — постоянное движение, концерты, песни. Она словно солнце: с каждым днём сияла всё ярче.             И как бы студент медицинского вуза ни относился к миру шоу-бизнеса со скепсисом и тревогой за близких, он понимал — им важно то, что приносит эта жизнь, даже если слава нередко оборачивается болью.             Из-за её плотного графика он редко видел возлюбленную такой — спокойной, умиротворённой, тихой.             Её нога без всякого стеснения покоилась поверх его, левая рука утонула в мягкости подушки, а правая скользнула под его домашнюю футболку с выцветающим принтом. Голова слегка лежала у него на плече.             Как ни крути — он оказался в сладком плену.             А ведь уже к часу на пороге их тихого обителя появится ещё одна светлая макушка — ласково прозванная «Ураганчиком». Одним этим словом Мари безошибочно описывала характер Руби Хошино.             Неиссякаемая энергия, неудержимый порыв — стоит ей загореться идеей, и остановить её невозможно. Сначала делает — потом думает. Но глупой её назвать нельзя: такой она бывает лишь среди своих.             Аквамарин вздыхает, понимая, что сегодняшние планы не отменить щелчком пальцев. Он тянется к лицу своего счастья, всё ещё блуждающего в царстве Морфея. Подушечками пальцев проводит по нежной щеке, медленно очерчивает скулу, опускается ниже — к губам, что всякий раз лишали его покоя.             Со смертью Камики Хикару жизнь стала легче. Можно было дышать полной грудью, жить, любить. Призраки прошлого больше не тревожили, позволяя ощутить простое бремя обычного юноши — обычные мечты, надежды, радости. Всё это казалось чудесным сном, и временами он боялся проснуться и обнаружить, что счастье — лишь иллюзия. Горо Амемия и жажда мести рассыпались, словно звёздная пыль.             Его пальцы задерживаются на её губах. Дыхание перехватывает, к щекам приливает тепло. Сердце отзывается мягкими ударами — от одного взгляда на дорогого человека, спящего без тревог.             Он не удерживается — зарывается лицом в её волосы. Аромат вишнёвого шампуня смешивается с лёгкими нотами кофе. Парень закрывает глаза, впитывая мгновение, оставляет нежный поцелуй и крепче обнимает её за плечи.             На циферблате — десять минут десятого. Педантичный Хошино Аквамарин позволяет себе ещё немного времени насладиться своей Астрой.      

      Ведь впереди — целая жизнь.