Инфузория Туфелька

То был дореволюционный Петербург, в одной из новопреобретенных квартир, в центре сея града поселился интересный господин по имени Авраам Ложечка. Он только разложил свои обширные коллекции на старинных шефонерах, казалось, видевших еще екатерининские времена. Авраам был педантом до мозга костей. В его доме всё, даже самые незначительные мелочи, имело своё место. Казалось бы, что может быть бесполезнее мертвой мухи? Но даже их он аккуратно раскладывал на подоконнике, словно экспонаты в энтомологической коллекции. Сегодня Авраам пригласил в гости Оленьку, свою давнюю подругу. Они познакомились еще в гимназии и с тех пор хранили теплую, искреннюю дружбу, боясь нарушить её хрупкое равновесие романтическими увлечениями. И вот, дверь отворилась, пропуская Оленьку. Она была одета в скромное платье из поблекшей ткани, её лицо хранило следы прожитых лет, и от нее исходил легкий запах табака – привычный аромат для женщин, познавших тяготы жизни в дореволюционной России. – Здравствуйте, Авраам. – робко произнесла Оля, смутившись от контраста между своей скромной одеждой и богатым убранством квартиры. Нос Авраама перекосило от неожиданности, но он быстро натянул на лицо фальшивую улыбку, пытаясь скрыть своё недовольство внешним видом давней подруги. – Проходите, пожалуйста, не стойте в дверях. Только, прошу вас, снимите пальто, а то запачкаете мне ковры. Они мне, между прочим, в десять рублей обошлись! – Что?! Десять рублей?! – испуганно воскликнула Оленька. – Да-да-да, не шучу! Целых десять блестящих рублей! – хвастливо подтвердил Авраам, потирая свой крупный нос. – Ну раз уж так… – Оленька сняла свое дырявое пальто и неуверенно потянулась к вешалке. – ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! – Авраама словно током ударило. Он закричал так, что у Оленьки потемнело в глазах. – Это… Это же вешалка из бивня моржа! Она стоит больше, чем все твои пожитки вместе взятые! – Ой, господи помилуй, я же не знала! – Оленька в ужасе отдернула руку от вешалки и уронила пальто на пол. – ТЫ СУКА! АХ ТЫ СУКА! – Авраам метался по комнате, царапая воздух ногтями. – Эти доски, они же прямиком из Франции! Их цена… – Ох, прости меня, прости, друг мой, я не хотела! – Оленька схватила пальто и принялась искать место, куда его можно положить, но Авраам уже не слышал её. – Дай сюда! – Он вырвал пальто из её рук и, не глядя, распахнул окно. – Вот так-то лучше! – выдохнул он, глядя, как пальто падает на мостовую. – А теперь, подруга моя, позвольте-с… – Авраам, не обращая внимания на ошеломлённую Оленьку, повёл её в гостиную. – Видите этот шкафчик? – Вижу… – Видите эти деревянные палочки? – Да… – Вы хоть знаете, что это такое? – Авраам надменно вскинул голову, задев усами свой огромный нос. – Ну… – Это dildó, Оленька! Dildó прямиком из Франции! – Авраам закричал, словно провозглашая важное открытие. Оленька, зачарованная, смотрела на причудливые формы деревянных изделий, не замечая, как подол её рваного платья зацепился за угол шкафа. Она потянула за собой шкаф, который зашатался и с грохотом обрушился на неё, погребая под собой. – НЕЕЕЕЕТ!!! Мои dildó!!! Моя прекрасная коллекция! – кричал Авраам, не обращая внимания на стоны Оленьки. – Помогите… мне кажется, я умираю… – Заткнись, ничтожество! Посмотри, что ты наделала! Мне стыдно, что я вообще был знаком с такой… нищенкой! – От обидных слов и боли глаза Оленьки потускнели, и она тихо угасла под обломками шкафа и деревянным “сокровищем” Авраама. – Что ты наделала?! – заорал Авраам, яростно переворачивая обломки шкафа. – Вернись! Вернись же ты! – Он вытащил из-под груды разломанных фаллосов бездыханное тело Оленьки, схватил её за воротник и тряс, словно ожидая, что она вот-вот проснётся и извинится за свою оплошность. Слюна летела во все стороны, он кричал, рыдал, но не мог понять, что уже ничего не исправить, что виновата не его драгоценная коллекция, а сама смерть. Любить ему теперь было некого. – Я безумец, – прошептал Авраам, широко раскрыл рот и начал жадно глотать мух, аккуратно разложенных на подоконнике, словно пытаясь проглотить саму смерть.