Разбитые сердца общаги

Первый шаг был сделан. Они поцеловались. — Ну ни хуя себе! — воскликнул он под общее улюлюканье. Со стороны их можно было поздравить с примирением, но до него - как до луны. Но в тот момент, она чувствовала, что ей это нужно. Она больше себе не врала: она знала, что с ним она счастлива. Пусть это были короткие моменты, но ей точно был нужен он. Он вёл себя как мудак. Вечер превратился в хаос. Он пил, орал, крушил посуду, курили все наполняя тесную комнату густым дымом.. Это была обшарпанная комната в коммуналке: одна стена, обклеенная плакатами из аниме, через всю комнату верёвка, одна лампа без плафона, четыре парня и одна девушка. Она была старше их всех, но никто об этом не догадывался. - Сколько? 33? Ты не выглядишь на 33! На 26, да, но ... А что ты здесь забыла? - Вопрошали они. Ответ был прост: да, день рождения. Но нет, она здесь, потому что хочет вернуть то, что потеряла. Ему было 25. Он намеренно бросил её ради другой. Все знали ради кого, кроме нее. А она всё равно вернулась. Он ненавидел её, она понимала. С его слов «Слишком много говорит, слишком много себе позволяет». Нет, она не плохая, и даже иногда кажется интересной, но многое ему не нужно от неё. А желание разбить ей лицо в кровь возникало только в фантазиях — за всё, что она говорила про него. Но зачем? Если человек пришёл сам, с подарками, пусть остаётся. Может, и секс будет. Или минет. Он шутил, а она вела себя как его подруга. Ну бывшие. Ну и что, что бывшие. Вот только он не позволял никому подумать, что у них есть шанс на неё. Она его! И этим поведением он дал ей надежду, что между ними что-то снова возможно. Для неё… А для него это было игрой, развлечением в угоду своему эго. Она была для него фантомом из прошлого, который неожиданно ворвался в его захламлённый мир. А для неё этот день рожденья был борьбой. Борьбой с собой, с гордостью, с чувством униженности. Но она пришла, потому что не могла не прийти. Несмотря на его презрение, на его поведение, она всё равно видела в нём того, кем он был раньше — того, кого она любила. Смешанная компания продолжала веселиться, как могла. Орала музыка на телефоне. Бренди разливался в советские стопки, её минеральная вода в дешёвый пластиковый стакан, сигаретный дым застилал взгляд, разговоры пересекались, как и взгляды. Она наблюдала за ним — таким чужим и знакомым одновременно. Он то смотрел в сторону, как будто её не существовало. Её это ранило, но она терпела. То пронзительно всматривался в её глаза. Она знала, что вырвать этот вечер из своей памяти всё равно не сможет. В какой-то момент он встал, пошатнулся, вылил остатки бренди на пол и выругался. — Ты всё ещё здесь? — неожиданно обратился он к ней, бросив на неё тяжёлый помутненный от алкоголя взгляд. — Да, я здесь, — твёрдо ответила она, подняв голову. — Потому что хочу быть здесь. Компания затихла. Один из парней попытался пошутить, но его никто не поддержал. В комнате стало ощутимо тише, несмотря на вопящую песню на телефоне. Он подошёл ближе, и теперь их разделяло всего несколько шагов. — И что ты хочешь? Снова всё начать? — в его голосе слышался сарказм. — Нет, — сказала она, едва слышно. — Я хочу, чтобы ты был честным. Хоть раз. Он рассмеялся, тяжело и зло. — Честным? Хорошо. Честно? Ты не нужна мне. Ни тогда, ни сейчас. Эти слова будто вонзились ей в грудь. Она выдержала его взгляд, но что-то внутри оборвалось. Губы предательски задрожали. Она встала, в попыхах натянула обувь и вышла из комнаты в холодный коридор общаги. Из разбитого окна тянуло холодом. Шум машин, вечерний город. На улице зима. В коридоре было тише. Пахло сыростью, сигаретами и блевотиной. Она подошла к окну, остановилась, сделала глубокий вдох и почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Но они не упали. «Первый шаг был сделан," — подумала она. — "Теперь я свободна." «Что я здесь забыла? Нет, ну разве можно было вот так наивно полагать, что он ещё что-то к тебе чувствует? Глупо все это. Нужно было себя остановить, не делать глупостей.» - Упрек за упреком, а становилось холоднее в тонкой кофте. Трясло. Двери открылись, он пришёл за ней. - Нарыдалась? - Я не плакала! - она не врала. - Что ты пиздишь, тебе абы порыдать! Тебе просто хочется пожалеть себя! Иди обратно! - приказал он, он не монстр, и человеческое в нем живет всегда. - Зачем? - Ты заебала ныть. Ты сказала мне быть честным. Я сказал честно. В чем я не прав?! Она молчала. — В чём я не прав?! — повторил он, повысив голос. Его глаза сверкали злобой, но где-то в глубине был заметен укол сомнения, почти незаметное чувство вины. Она сидела неподвижно, обнимая коленки, пытаясь найти слова. Но её уже трясло от холода. Но что она могла сказать? Что он был прав? Что она ошиблась? Что ей больно? Всё это казалось пустым. — Ты прав, — наконец выдавила она, глядя ему прямо в глаза. — Ты всегда прав. Он удивился её спокойствию, её тону. В этом не было привычной истерики, не было обвинений или попыток спорить. Она просто сказала это и отвела взгляд. — Да, конечно, — пробормотал он, явно не ожидая такого ответа. - Пойдём. Он взял её за руку и заставил подняться. - Мне стыдно туда возвращаться, - сказала она, намекая на компанию его друзей. Она ещё не знала, что её стыд там никому не нужен. - Прости, - он смотрел ей в глаза. - Прости, что цепляю, за то, что оскорбляю, и даже если и говорю, что ты моя бывшая, то ты все равно со мной, я не дам тебя в обиду. Поверь, я ценю тебя и как бы не странно это звучало, я уважаю тебя. И поверь, тебе я позволяю больше, чем остальным. - Но ты меня не любишь... - всхлип был на последнем слове. - Рин, - как словно что-то, что он тысячу раз говорил, а она упрямая не понимает и не слышит. - Я никого не люблю! Он выдержал паузу. Как если бы хотел что-то добавить, или ждал ее слов. - Всё, пошли, - он сказал это мягко, вытер её слезы. В этот момент перед ней был тот Ален, которого она ждала, и к которому она так хотела вернуться. Он говорил ей правду. Она действительно была ему не безразлична. И что-то внутри заставляет его забыть о тех мерзких словах, что она писала о нем, когда они расстались, забыть, что она нашла себе другого, она ездила к нему, они ебались, она жила у него, и вот несчастная сидит перед ним и плачет, что хочет его любви. Он решил задвинуть эти мысли, хоть ненадолго. Пусть сегодня месть будет отложена, в недалекий ящик. Сегодня его день рождение, и он хочет хорошо его отметить, максимально из возможностей. Он держал её за руку, и они вошли вместе. Он и до этого сидел возле неё, но в этот раз ещё ближе, даже позволял себе её касаться. Пьянка продолжалась. Ален попытался сдержаться, но алкоголь, её близость и напряжение между ними брали верх. В шумной комнате, где появилась добавка все ещё смеялась компания друзей и громко обсуждали ерунду, он чувствовал, как его мысли кружатся вокруг неё, как будто никто другой не существовал. Ему хотелось близости. Забываясь о всем приличном, ему нравилось незаметно касаться её груди, шеи, она краснела, но не подавала виду. Но и не ругала его за это. Её сердце бешено колотилось, но она не двигалась. Не хотела отдаляться, боялась. Ален наклонился к её уху: — Хочешь уйти отсюда? — его голос был низким, почти шёпотом, но в нём читалось больше, чем просто вопрос Рин посмотрела на него. В её взгляде было всё: сомнение, страх, желание, боль. Она знала, что он никогда не полюбит её так, как она любит его. Знала, что всё это закончится ещё больнее, чем в прошлый раз. Но она не могла заставить себя сказать «нет». — Куда? — спросила она, не узнавая собственный голос. — Найдём место, — сказал он, вставая и потянув её за руку. Они вышли из комнаты. Холодный коридор снова встретил их тишиной, но теперь они оба почти не замечали этого. Он повел её к общему туалету. Но к её облегчению прошёл дальше, завёл её в тёмную комнату с большим оком. Старый не ровный кафель, хрустел под ногами, силуэт ванной, и эхо — это было общей ванной, или душевой? Свет был только из окна и от луны. Она подошла к окну. Закрылись двери на щеколду. Ален подошел, обнял её за талию и притянул ближе. — Я хочу, что б ты мне отсосала, — сказал он, честно без каких-либо прелюдий. — Хорошо, — прошептала она. Его губы коснулись её, сначала мягко, затем с нарастающей жадностью. Она ответила на поцелуй, забывая обо всём на свете. Она знала, что этот момент будет стоить ей ещё большего, но в этот миг ей было всё равно. Она знала, что он не любит долгие поцелуи и толкнув его к подоконнику не стесняясь опустилась на колени. Таким сладким ей давно не казался на вкус его член. Слюни текли, от одной мысли что она сейчас творит. Он был большой. В её руках он уже был твёрдый, тёплый и гладкий. Облизав головку, языком она взяла его в рот. Помогая рукой, и принялась сосать, издавая влажные звуки, эхом разносившиеся по ванной комнате и за её пределы. Движения становилось активнее. Она позволяла его головке проталкиваться ближе к глотке, она ухватила его руку, и положила себе на голову, что б он держал её и не сдерживал себя. Она хотела этой казни. Он сжал между пальцами ее волосы и потянул её за волосы. Боль и безумие. Рьяно пытаясь подавить рвотный рефлекс, она захлебалась слезами и мычала. Он прижимал её к паху. Она услышала его тихий стон. Пару секунд, он дал ей отдышатся, и они повторили это снова. Пока не у неё едва не закружилась голова. Она не могла терпеть, она хотела его. Она сняла все. Боясь лишь быть босой, снова надела обувь. Не ожидая подвоха, он провел рукой по ее позвоночнику и надавил на спину. Она грудью и лицом уперлась в деревянный подоконник, она думала, что он войдёт в нее, но в место этого, он коснулся ее языком. Она не сдержалась. Стон. Как же это было ахуенно. Она хотела вопить и стонала от каждого его движения языком. Сладко, слишком хорошо, что б быть правдой. В ушах звенело, спина выгибалась от приближающегося оргазма. Еще чуть-чуть, еще ... стон и маты... и момент настал. От яркой вспышки, в несколько секунд, до полного упадка сил на следующий миг. Такого никогда у них не было. Он никогда такого для нее не делал. Да, ей нравился секс с ним, но оказывается, что возможно большее. - Перестань, хватит! - она заумоляла она, изасмеялась, как ребенок, когда его замучали щекоткой. Но это было лишь началом, она отстранилась, он в недоумении, смотрел на нее пока она доставала презерватив из кармана штанов. - Зачем? - Для анала, - спокойно заявила она. И повернувшись к нему спиной облокотилась о стену, закинув руки за голову, выпятила задницу. Намёк был понятен, он из первого раза все понял, что с ней желания сбываются. Она была его, принадлежит только ему, и готова терпеть боль ради него. Он вошёл. Аккуратно, как он думал, но опыта в этом деле ему не хватало. Она зашипела от боли. Момент, который нужно переждать. Анус крепко сжимал головку члена, это будоражило сознание. Она прогнулась, он сделал толчок. Член погрузился полностью. Крик боли. Он взял ее большие сиськи в свои ладони. Действительно они были не маленькие, мягкие, приятные. Он прижал ее к себе, укусил за плечи. "Моя" Движение назад, и снова вперед. Она извивалась в его руках, материлась, но они продолжали. Еще толчок, и уже ее трясло. Ему это нравилось. Мольбы. Он их не слушает, стоило пальцами дотянуться до ее клитора, как она снова застонала, на выдохе. И уже сама подставляла задницу на встречу. Он долбил ее узкую попку. Слушал ее стоны, не замечая своих, как и не заметил, как она кончила, уже во-второй раз, вся обмякла и из последних сил стояла на ногах. Он был максимально в ней, тонул в своём безумии, он был так глубоко как мог, почувствовал лишь пульсацию, как член окаменел и как сейчас наступит оргазм. Он был в ней еще полминуты, просто что б отдышаться и не свалится самому. - С днем рождения, - прошептала она, словно где-то там далеко, а не у него под ухом.                                                                                                                                           Он не ответил. Она была теплой и такой мягкой в его руках. Он хотел спать и ни о чем не думать. Почему-то с ней он засыпал легче или это только так ему казалось.