Наполовину гессеритка

Пола держат двое крепких стражников, пока он вжимается спиной в колонну, пытаясь отодвинуться от Харконнена, но бежать некуда. Фейд-Раута запускает руку в его волосы, удерживает, приближается совсем-совсем близко и слизывает кровь, стекающую из разбитого носа пленника. Самому ублюдку тоже досталось по лицу. На его безупречно бледной роже быстро наливается чернотой синяк между виском и глазом. Удачный был удар, если не брать в расчёт последствия. Ближе к закату мрачный свет чёрного солнца Гьёди-Прайм становится совсем-совсем тусклым, удлиняются дребезжащие тени. Сильные руки генно-модифицированных солдат до боли сжимают предпречья Пола. Тишину нарушает лишь загнанное дыхание жертвы. Харконнен проходится языком по его губам, коротко чмокает в губы и начинает целовать в шею, крепко удерживая за волосы. Полу хочется кричать, но такого удовольствия он врагу не подарит. И всё же не удаётся удержать некоторые нервные реакции тела: сердцебиение частит, температура тела подскочила на несколько пунктов, а по щекам течёт солёная влага. Получив по лицу, Фейд-Раута Харконнен теперь действует деликатнее: целует в лицо и шею, монотонно гладит рукой по спине круговыми движениями в районе лопаток. - Ты ведь наполовину гессеритка. Знаешь, как они удовлетворяют мужчин? Его голос - сладкая патока, будто не было между пленником и господином безобразной драки, в котором Пол, недальновидно пытаясь защититься, оставил на враге несколько заметных синяков, а Фейд-Раута в отместку разбил ему нос и позвал стражу. - Я многого не прошу. Пойдём в кровать. И ты просто спокойно полежишь. Что скажешь? Адреналин падает. Теперь становится холодно и слишком тяжело стоять на ногах. Он ещё не полностью восстановился после ранений. Кружится голова. Если его всё равно изнасилуют, то лучше пусть это произойдёт в постели и наедине с Фейд-Раутой Харконненом, чем в стоячем положении у холодной каменной колоны в обществе стражников. - Что скажешь? - повторяет Харконнен. Сказать следующие слова даётся Полу тяжелее, чем выпить Воду Жизни: - Я больше не буду сопротивляться. Ему на руки надевают наручники, после чего молодой барон отсылает своих людей и сам тащит свою жертву под локоть к чёрному квадрату постели. Пол ложится на бок, вытянув перед собой скованные руки. Харконнен устраивается за его спиной. Теперь прикосновения куда менее скромные. Фейд-Раута задирает вверх его тунику, обнажая ягодицы и бок. Гладит обнажившееся тело ладонью, после чего повторяет прикосновения губами. Это длится так долго, что из-за отсутствия неприятных ощущений Полу в какой-то момент становится нормально. Его уставшее пребывать в напряжении тело расслабляется в руках врага, наслаждается его ласками. Фейд-Раута Харконнен... неплох в постели, насколько вообще может неплох в постели кровный враг. * * * * Ночью на Гьёди-Прайм кромешная тьма. Пол лежит в темноте, на его талии по-хозяйски покоится рука Фейд-Рауты Харконнена. Чужое тёплое дыхание щекочет затылок, а на теле фантомом ощущаются многочисленные прикосновения рук и губ. Теперь, наверняка зная, каково быть с Фейд-Раутой, испытав, что с ним хотят сделать, Пол думает о том, что самозащита, пожалуй, была излишней. Он представлял себе боль и унижение, предельно жестокий секс сродни пыткам. Чего ещё можно ожидать от Харконнена? На практике всё оказалось совсем иначе. Его всего лишь исцеловали и облапали. Харконнен даже не притронулся к самым интимным местам. Его, по всей видимости, смущает тот факт, что они оба - мужчины. Что ж, если от Пола хотят, чтобы он покорно лежал под поцелуями, притворяясь томной гессериткой пред своим могучим лордом, чтобы тешил чужое эго, не так уж сложно подыграть. Фейд-Раута Харконнен забыл, а Пол Атрейдес вовремя вспомнил, что гессеритки вертят своими лордами.