Dragon in the Dark

      До этого Драко лишь однажды бывал в Азкабане. Лето перед шестым курсом началось с того, что они с матерью шли по тёмным коридорам, чтобы встретиться с отцом в маленькой комнатке для посетителей через месяц после ареста. Драко предполагал, что вернётся сюда после Битвы за Хогвартс, но этого не случилось. Долохов провозгласил себя Главным Министром и так быстро взял Драко под своё крыло, что у него не было времени ни на что, кроме тренировок. А когда он снова стал распоряжаться своим временем, ему, как известному Пожирателю Смерти, было слишком опасно появляться в подобных местах.       — Сюда, мистер Малфой, — охранник был угрюмым худощавым мужчиной, бледным из-за недостатка солнечного света, а его глаза были впалыми из-за постоянного контакта с детекторами. Маленький патронус-ёжик следовал за ним, пока он вёл Драко и Долиша, согласившегося сопроводить его, по лабиринту коридоров.       Шаги Драко отдавались среди каменных стен громким эхом. По сторонам он видел заключённых в клетках, кто-то разглядывал его из-за решётки, кто-то крючился в дальних углах камер, хватаясь за голову и покачиваясь. Драко старался не поднимать глаз, старался не думать о том, как легко он мог оказаться одной из этих покалеченных душ. Старался не думать о последних днях своего отца.       Он задумался, насколько менее гостеприимный приём его бы ожидал, не отправь Бруствер совой предупреждение и не отправься Долиш с ним. Этот охранник, судя по всему, в какой-то степени недолюбливал Драко. Он постоянно поглядывал на него из-за плеча, будто ожидая, что Драко кинет ему в спину проклятье.       Когда они добрались до конца коридора, перед Драко распахнули тяжёлую металлическую дверь. Драко вошёл в комнату за охранником и почувствовал, как воздух вышел из лёгких.       Перед ними стоял ярко освещённый железный стол. На нём под белой простынёй виднелись очертания тела, высокого и худого.       Во рту пересохло. Драко с трудом сглотнул. Ему уже сказали, что он должен опознать труп, но теперь, стоя здесь, он не был уверен, что произойдёт, когда охранник поднимет простыню. На столе лежит его отец. Он заплачет? Закричит? Засмеётся? Какая реакция на тело родного отца будет подходящей?       У Драко были сложные отношения с отцом. Люциус был суровым, холодным, иногда даже жестоким. Он растил Драко, чтобы тот следовал по его стопам, и это привело к тому, кем Драко был сейчас — убийцей.       И всё же это был его отец. Он заботился о Драко. Он был не самым лучшим отцом, но Драко чувствовал его любовь. Люциус был готов на всё, чтобы у Драко и его матери было всё необходимое.       Охранник обошёл стол и посмотрел на Драко, безмолвно спрашивая, готов ли он. Драко кивнул, и охранник стянул простыню с лица Люциуса.       Его горло сжалось, но Драко всё же шагнул поближе. Это, без сомнений, был Люциус Малфой. Драко кивнул.       — Оставлю вас на пару минут, — предложил охранник, отходя к выходу. — Постучите, когда будете готовы.       Дверь закрылась, и Драко остался с отцом один на один.       Он бы хотел знать, как правильно скорбеть по человеку, который дал ему всё, но оставил слишком много боли.       Драко опустил глаза на отца, задумавшись, действительно ли тот так сильно уменьшился за два года, что Драко не видел его. Он казался маленьким, почти... хрупким. В детстве Драко всегда опасался отца. Люциус был для него богом, следящим за всем и всеми в Мэноре с жёстким авторитетом. Но теперь, глядя на него, Драко не мог представить, что когда-то так думал. Возможно, в Люциусе не было ничего, кроме самодовольного поведения, а без него он казался намного... человечнее.       Яркий свет отражался от тонких платиновых волос Люциуса. Он был бледным, чего и стоило ожидать, но Драко не мог перестать думать о том, каким серым отец выглядел. Азкабан изменил его ещё в первый срок, и, казалось, во второй раз всё стало ещё хуже.       Холодный нож вины провернулся в животе Драко. Он должен был прийти. Сразу после Битвы за Хогвартс, пока он не был в розыске. Он должен был провести этот неудобный разговор с отцом, чтобы Люциус знал, что о нём беспокоятся.       Драко сделал ещё один шаг к столу и мягко коснулся груди отца.       — Прощай, папа.       С тяжестью в груди Драко закрыл лицо Люциуса простынёй и постучал в дверь. Охранник нетерпеливо просунул голову в комнату:       — Отлично, мистер Малфой. Мы должны ещё кое-что обсудить в главном офисе. Подписать некоторые документы и передать вам его личные вещи.       — Ладно, — Драко кивнул.       Он проследовал за охранником по короткому коридору справа, там, где не было клеток с заключёнными. Драко предположил, что здесь были все кабинеты смотрителей и охранников. В конце коридора был просторный кабинет с большим окном, забаррикадированным, но всё же пропускающим немного света.       В кабинете был ещё один охранник, но не в серой мантии, как предыдущий, а в чёрной. Он встал из-за изношенного стола и обошёл его, протягивая Драко руку для рукопожатия.       — Мистер Малфой, я — Эрнст Уилсон, я здешний губернатор. Прошу, присаживайтесь, — мужчина указал на стулья около него, и Драко с Долишем опустились на них.       — Сперва я бы хотел выразить свои глубочайшие соболезнования, — сказал Уилсон, возвращаясь к своему креслу.       Драко прочистил горло и пробормотал слова благодарности.       — Все владения вашего отца оставлены вам. Мы пытались связаться с вашей матерью, но у нас, к сожалению...       — Она за границей, — отрезал Драко. Уилсон кивнул и продолжил:       — Отлично. В таком случае её наследство также будет передано вам. В завещании вашего отца указано, что если один из вас будет недоступен, другой должен перенять оставшееся.       Драко кивнул. Люциус, наверное, ожидал, что либо Драко, либо его мать, умрёт преждевременно. Или, возможно, он знал, что Нарцисса, скорее всего, сбежит из страны. В любом случае, Драко был рад, что матери не придётся приходить сюда, чтобы получить наследство — если — она вернётся.       Охранник принёс коробку с вещами. Мантия, в которой Люциус попал сюда — та же мантия, в которой он должен был уйти отсюда; его палочка, аккуратно спрятанная в трость; два письма, одно для матери, второе для Драко.       Пальцы Драко дрогнули, он хотел прочитать письмо, написанное отцом. Но для этого ещё будет время.       — Как это случилось? — напряжённо спросил Драко.       Уилсон поёрзал в кресле.       — Мы всё ещё ведём расследование. В ходе предварительного расследования были обнаружены следы взлома. Кажется, кто-то смог пробраться в тюрьму и найти камеру вашего отца. Его убили убивающим проклятьем. Это было быстро.       Он сказал это так, будто то, что отец ничего не чувствовал, должно было успокоить Драко, но это не успокаивало. Он просто оцепенел.       — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы этого больше не повторили. Понимаю, что это вас мало утешит, но, уверяю вас, мы сотрудничаем с аврорами, чтобы найти виновных, — Уилсон указал рукой на Долиша, который молча кивнул.       Драко хмыкнул. Насколько он знал, в расследовании не было смысла. Он знал, что произошло. Это было расплатой за то, что Драко убил тех пятерых Пожирателей Смерти в их убежище.       Он убил кого-то из них, поэтому они убили его отца.       — Охранник упоминал документы, — сказал Драко.       Ему пришлось оставить несколько подписей, чтобы подтвердить, что он опознал тело и что он согласен передать останки в морг. После Долиш проводил Драко в Министерство, где ему пришлось подписать ещё кучу бумаг. Большинство из них относилось к завещанию Люциуса. Учитывая, что мать была недоступна, Драко был единственным, кто мог решить все эти вопросы.       Он механически расписывался везде, где было нужно, всё ещё чувствуя себя пустым. В убежище он вернулся уже после ужина. Долиш, который молчал почти весь день, похлопал Драко по плечу и предложил разогреть для него немного еды.       Драко отказался, не чувствуя ни малейшего намёка на голод. Перехватив коробку с личными вещами Люциуса, он поднялся на второй этаж и закрылся в спальне.       Драко достал письмо и посмотрел на него.       Действительно ли он хочет прочитать его? Это были последние слова, которые он получит от отца. Они казались такими... окончательными.       Нет, он должен прочитать. Он многим обязан отцу. С трясущимися руками он открыл конверт.       Драко,       После моей смерти ты станешь главой хозяйства. Тебе предстоит продолжать приносить честь и гордость нашей семье. Помни о наших традициях, делай соответствующие решения.       Твоя обязанность — продолжать род Малфой, существующий веками. Будущие потомки будут следовать за тобой. Не забывай, что быть Малфоем — большая гордость и большая ответственность.       Присмотри за мамой. Он сильная женщина, но теперь ты будешь ей нужен больше, чем когда-либо.       Ты был сильным и нёс фамилию Малфоев с честью. Я знаю, что ты продолжишь это делать.       Твой отец,       Люциус Абраксас Малфой.       Фамилия Малфой... Что Драко принёс семье Малфоев? В основном смерть и темноту. Позор вместо гордости. Гордился бы отец, если бы он узнал, кем стал Драко? Был бы он удовлетворён смертями тех, кто отказал Долохову? Плюнул бы он в лицо Драко за провал в убийстве Грейнджер?       Драко со вздохом уронил письмо обратно в коробку и убрал её под кровать.       Он опустился на матрас и уставился в потолок. Несколько часов назад он был невероятно счастлив и держал Грейнджер в своих руках. Но теперь... теперь его мир стал намного темнее.       Они убили отца из-за действий самого Драко. Смерть его отца действительно была его виной. Если бы не он, Люциус бы досидел своё десятилетнее заключение и вышел бы. Живой, здоровый, счастливый, воссоединился бы со своей женой. Но из-за импульсивности Драко он был мёртв.       Желудок Драко сжался. Если они способны пробраться в Азкабан, то их возможности безграничны. Убежища были раскрыты, и у Драко не было ни одной идеи о том, как Пожиратели смогли найти их.       Грейнджер уже стала целью из-за своего невероятного ума. Драко не мог даже представить, насколько Долохов захочет убить её, если узнает, что она и Драко теперь тесно связаны.       Им нужно сохранить всё в тайне. Он задумался, сможет ли наложить Обливиэйт на Поттера и Джинни. Если они скажут хоть слово и если среди орденовцев действительно есть шпион, то Грейнджер окажется в ещё большей опасности.       Он покачал головой. По одной проблеме за раз. Люциус мёртв.       Драко не был уверен, что именно он чувствует. Вину, да. Грусть? Он не знал. Как он может скорбеть о Люциусе, если они были не так близки, когда он был жив? Их отношения всегда были напряжёнными. Нарцисса всегда была любящей и заботящейся, и Драко всегда обращался к матери за состраданием. Когда он был маленьким, каждой хорошей новостью он спешил сперва поделиться с матерью.       Его отец был более стойким, строго поощряя все достижения Драко. Ничто не было достаточно хорошим. Он всегда мог добиться большего, получать более высокие оценки, летать с большим мастерством, достигать большего. Это мотивировало, но если бы он просто хотел чувствовать себя хорошо от того, что сделал, Драко никогда бы не обратился к Люциусу.       Он чувствовал... злость. Злость из-за того, что у них с отцом не было хороших отношений. Злость из-за того, что Люциус всегда был отстранённым и холодным, когда Драко был ребёнком. Злость, что Пожиратели Смерти забрали его и оставили Драко с ужасающей пустотой внутри.       Драко поднялся и сел. Было поздно. Стрелка часов, стоящих на прикроватной тумбочке, приближалась к двенадцати. Он не хотел взваливать тяжесть своих проблем на плечи Грейнджер, но он не мог справиться со всем этим в одиночестве.       Как можно тише он пробрался в её комнату и, даже не постучав, проскользнул внутрь, закрыв и заглушив её. В спальне было темно, только бледный лунный свет пробивался через окно. Грейнджер лежала на боку спиной к нему, ее грудная клетка поднималась и опускалась с каждым выдохом.       Когда он подошёл к кровати, Грейнджер вздрогнула, подняла голову и повернулась к нему, сонно моргая.       — Драко? — пробормотала она.       Не ответив, Драко опустился на кровать и обнял её со спины.       Она повернулась в его руках, её глаза были наполнены беспокойством.       — Соболезную, — выдохнула она.       Сердце Драко сжалось. Она была очень хорошей. Вообще-то, слишком хорошей. Соболезновать по поводу человека, который ненавидел её и таких, как она, которому было бы плевать, если бы она умерла в его гостиной два года назад.       — Всё нормально? — она провела рукой по его груди.       Он тяжело сглотнул и накрыл её запястье своей рукой. Её глаза сверкали в лунном свете, и он задумался, что бы он мог сказать, чтобы успокоить её. На самом деле всё не нормально. И он не знал, как снова почувствовать себя нормальным.       Он наклонился и поцеловал её. Она моментально ответила, без сомнений открылась всему, что могло ему понадобиться после его потери.       Она была слишком хорошей... слишком жертвенной. А Драко был достаточно сломлен, чтобы воспользоваться этим.       Он навис над ней, пока его язык отчаянно врывался в её рот. Её маленькие ладошки нашли его плечи, она с энтузиазмом отвечала на поцелуй.       Драко судорожно дёрнул пуговицу на брюках, стягивая их с себя, пока она расстёгивала его рубашку. Его член уже напрягся и ожидал комфорта её тела. Шорты Грейнджер легко соскользнули с её бёдер вместе с нижним бельём. Она присела и сорвала майку, откинув её на пол.       Драко несколько раз провёл рукой по члену. Грейнджер снова легла на кровать и пригласительно развела ноги в сторону.       Мерлин, она была слишком хорошей. Он её не заслуживал. Не заслуживал, чтобы она смотрела на него с таким обожанием, пока они занимаются любовью.       Без слов он перевернул её так, чтобы она перекатилась на живот, и подтянул её бёдра наверх. Раздвинув одной рукой её ягодицы, он ввёл в неё два пальца, и она застонала и выгнула спину. Она уже была мокрой и умышленно двигала бёдрами.       Обхватив свой член, он подразнил её вход, а затем резко вошёл. Она задыхалась, пока он, не сдерживаясь, трахал её. Его руки нашли её талию и притянули её назад, чтобы их бёдра грубо встретились.       Вскрикнув, Грейнджер вытянула руки и сжала простыни. Драко потянулся и запутался в её кудряшках, потянув их на себя. Она прогнулась и снова сдавленно вскрикнула. Он вколачивался в неё сильно и быстро, но его мысли были далеко.       Что бы подумал Люциус о новой любовнице его сына? Не чопорная, подходящая ему ведьма, скромно лежащая и думающая об Англии, а бесстыдная маглорождённая, пальцы которой отчаянно танцевали по её клитору в поиске оргазма. Восхитительная, одарённая ведьма, которая приняла его целиком, со всеми недостатками.       А он трахал её как животное. Будто она была кем-то, над кем нужно доминировать. Будто она была... грязнокровкой.       Что-то внутри Драко надломилось, когда Грейнджер вскрикнула, сжимаясь вокруг него и в блаженстве поднимаясь на локтях.       Драко замер, смотря как Грейнджер теряет самообладание. Его невероятная ведьма, которая позволяет использовать себя ради его больного комфорта. С задрожавшим сердцем он вышел из неё и мягко перевернул на спину.       Она улыбнулась и снова развела ноги, притянув его к себе за бёдра. Ее влагалище всё ещё сокращалось, когда он снова вошёл в неё, теперь двигаясь намного медленнее.       — Извини, — жалобно прошептал он, нежно целуя её. — Мне так жаль.       Он не был уверен в том, о чём именно он сожалел, но он сохранял медленный темп, будто сожалея.       Грейнджер замерла, услышав его слова, и руками обхватила его лицо, заглядывая ему в глаза. Что бы она не увидела, казалось, она всё поняла и погладила его щёку большим пальцем.       Она открыла рот, и он понял, что чувствует под её ладонями влагу. Он плакал. Несколько слёз сорвались с его ресниц, и она мягко стёрла их, не осуждая.       Опустив голову в изгиб её шеи, он начал двигаться немного жёстче, всё ещё сохраняя медленный слабый темп.       Она погладила его по шее и плечам, начав говорить:       — Всё в порядке. Всё хорошо.       Но это не так.       Он не знал, что сказать ей, чтобы извиниться. За то, как жёстко он только что взял её. За грехи отца. За то, как он сам относился к ней в школе. За все препятствия, с которыми она уже столкнулась и продолжит сталкиваться из-за него.       Он, зарычав ей в шею, кончил, на секунду замер, вышел из неё и перекатился на спину.       Грейнджер повернула к нему голову, озадаченно посмотрев на него. Она повернулась, одну руку положив ему на грудь, а второй подперев голову.       Драко закрыл глаза и закрыл руками лицо, сильно надавив на глаза.       — О чём ты сожалеешь? — мягко спросила она.       Он покачал головой, не зная, с чего начать, чтобы ответить на её вопрос. Его отец бы никогда не принял ведьму, лежащую рядом с ним. Но сейчас это было не важно. Его отец мёртв. И он забрал последнее, что связывало жизнь Драко с поддержанием чести чистокровной семьи.       Он подумал обо всём, что пропустит Люциус. Конец войны. Встреча с будущей невестой Драко. Рождение его первого внука.       Вздрогнув, Драко понял, что представляет будущее, которое может никогда не случиться. Война забрала так много у него — у всех — и, без сомнений, продолжит забирать, пока не закончится. Или пока не заберёт у Драко всё.       Он опустил руки и посмотрел на неё. Сердце громко стучало в груди, кровь шумела в ушах. Хоть он и знал, что не заслуживал это, он также знал, что он хочет иметь будущее... будущее с ней. Не важно, один день или всю жизнь. Он примет это. Столько, сколько она захочет.       — Я люблю тебя.       Слова слетели с губ прежде, чем он успел остановить их. Но несмотря на то, что он не хотел их говорить, они были правдивы.       Грейнджер моргнула и шокированно приоткрыла рот из-за его неожиданного признания.       — Я влюблён в тебя, — повторил он.       Она молча уставилась на него, и он понял, что отпугнул её. Слишком скоро. Слишком скоро, чтобы сказать это.       — Драко... она прервалась и на секунду закусила губу. — Я не хочу, чтобы ты говорил это, если ты не имеешь это в виду. У тебя был сложный день, и я понимаю, почему тебе нужно почувствовать какую-то связь с кем-то, но...       — Я не поэтому сказал это, — настаивал Драко. Он поморщился из-за выражения жалости на её лице. — Чёрт, — выдохнул он и снова закрыл лицо руками. — Мне не стоило этого говорить. Это... слишком быстро. Чёрт. Я всё испортил, да? — он повернулся на бок и положил руку ей на щеку. — Извини.       Она закрыла глаза и приникла к его руке.       — Ты правда имеешь это в виду? — прошептала она дрожащим голосом.       — Да, — теперь не было смысла сомневаться. Он произнёс это, и теперь он чувствовал себя свободнее, чем когда-либо.       Она открыла глаза, блестящие от слёз, и рвано выдохнула:       — Я тоже тебя люблю.       Драко моргнул, губы изогнулись в улыбке:       — Правда?       Она, хихикнув, кивнула:       — Да. Я люблю тебя, Драко.       С ускорившимся сердцем Драко наклонился и поцеловал её. Он всё ещё не понимал, как она могла признать его, а уж тем более любить его. Но она любила его. И в её руках он чувствовал, что достоин любви.