2011 г./2012 г.
13 марта 2025 г., 16:47
3 сентября 2011 г.
Их начало было довольно прозаичным. Особенно для стажёров в K-pop индустрии. Встречи с людьми, менеджерами, сотрудниками, преподавателями и другими стажёрами — всего лишь часть работы. Но когда Юнги вспомнил тот случай, то осознал, что встреча и могла бы быть обычным делом, да только в их случае не было ничего обычного. Юнги не планировал там быть. Так получилось, что он лежал в своей кровати. Он был измотан после очередного дня, когда снова и снова повторял танцевальные движения. Он не мог заснуть, хотя был очень уставшим, потому что его голова была полна сомнений. Он хотел стать артистом, рэпером, продюсером. Но сегодня вечером он чувствовал себя дрессированной обезьянкой. Это ли был его путь к мечте? Он снова перевернулся на другой бок. Не помогало и то, что ему приходилось делить одну маленькую комнату с другими членами группы. Но это было неизбежное зло, и он смирился с этим. Юнги не возражал против такого положения вещей, но большую часть времени он просто закрывал глаза и притворялся спящим, чтобы никто не подумал, что он не против поболтать. Насколько он мог судить, все остальные в комнате уже спали, кроме Тэхёна. Он был новеньким стажёром в общежитии. И если бы Юнги нужно было подобрать одно слово, чтобы описать Тэхёна, то это было бы «энергичный». Он был полон жизни и энтузиазма. Даже за короткий период все заметили, насколько он был активен. Разумеется, он был младше, но всего на два года. И он не был самым юным в группе. Самым молодым был 14-летний Чонгук, который сейчас мылся в ванной. Юнги понял, что Тэхён всё ещё не спит, потому что тот напевал. Он как раз собирался надеть наушники, когда дверь ванной открылась, и комнату залил свет. Послышался шорох простыней и, хотя не мог видеть Тэхёна, он услышал, как его голос раздался из темноты. — Привет! Я заметил, как ты недавно упражнялся в пении, но не хотел отвлекать тебя. Меня зовут Тэхён, — сказал он, как ему казалось, шепотом, но вышло совсем не тихо. Фигура Чонгука казалась тёмным силуэтом на фоне света из ванной комнаты. Даже не видя его лица, Юнги мог представить, как оно выглядит. Чонгук жил в общежитии уже около трёх месяцев. За это время окружающие заметили, что он довольно замкнут и сдержан в общении, даже когда к нему обращаются напрямую. Юнги был почти уверен, что выражение лица Чонгука говорило: «Кто ты и почему ты говоришь со мной?». Он явно не спешил с ответом. — Мы с тобой примерно одного возраста, и я слышал, что ты тоже увлекаешься видеоиграми! — невозмутимо продолжил Тэхён. Чонгук выключил свет в ванной и направился к своей кровати. — Да, я так думаю… привет, — пробормотал он в ответ. — Мне также сказали, что у тебя недавно был день рождения. Ты получил какие-нибудь новые игры? В ответ — тишина. Юнги не умел читать мысли, но он достаточно хорошо знал Чонгука, чтобы понять, что тот не знает, как реагировать на жизнерадостного новичка в общежитии. — Да, немного. — Круто. Может тогда покажешь мне завтра. Юнги осознал, что Тэхён, будучи новичком, не представлял, какие испытания его ожидают завтра. Они тренировались до седьмого пота, и временами казалось, что конца этому не будет, не говоря уже о перерыве. — Хорошо, — ответил Чонгук — его голос звучал приглушенно, будто он уткнулся лицом в подушку. Хотя Юнги не знал точного времени, он был уверен, что пора ложиться спать — утро вот-вот наступит. В темноте он тихо и спокойно сказал: «Идите спать». Он знал, что они послушаются, ведь он был их хёном. — Хорошо, прости, — прошептал Тэхён. — Спокойной ночи, Чонгук. Увидимся завтра. Юнги не был уверен, услышал ли он ответ Чонгука или просто надеялся, что тот ответит. Парень выглядел довольно угрюмым. Он определённо был застенчивым, но иногда казало, что это что-то большее, чем простая застенчивость. Он был таким талантливым, и всем парням нравился. Но он просто держался особняком. Вероятно, скучал по дому, и, будучи намного моложе остальных, чувствовал себя немного не в своей тарелке. Его голос был невероятным, и, ах, если бы они могли заставить его смотреть на что-то, кроме пола, когда он пел. Юнги, Намджун и Хосок — каждый пытался вытащить его из своей раковины, но без особого успеха. Он натянул одеяло до шеи и повернулся к стене. Может быть, этому новому стажёру повезёт больше.***
Следующее утро
— Чонгук, проснись, — странный глубокий голос прервал его мирный сон, и он почувствовал, как кто-то нежно потянул его за руку и погладил по плечу. Обычно он просыпался одним из последних, и остальным всегда приходилось его будить. Но ещё до того, как он успел открыть глаза, уже понял, что это не они. Первым намёком был уверенный голос. Вторым — незнакомое прикосновение к его руке. Ребята обычно просто кидали в него что-нибудь или трясли кровать. — Эй, — Тэхён тряхнул головой, чтобы убрать волосы с лица. — Хосок говорил, что тебя сложно поднять с постели. И он был прав. Чонгук нехотя открыл глаза и впервые увидел человека, который звал его в темноте прошлой ночью. Его кожа была намного загорелее, чем он ожидал. Его торчащие уши придавали ему сходство с беличьей обезьянкой. Но больше всего привлекала внимание его улыбка. Он улыбнулся Чонгуку так, что даже если обычно он был недоволен тем, кто его разбудил, сейчас он не чувствовал раздражения. — Пойдём, — со смехом сказал Тэхён, взяв его за руку, — вставай. Чонгук немного смутился. Тэхён сразу же взял на себя роль лидера, говоря ему, что делать. Конечно, он был старше, но они ведь только что познакомились. Чонгук опустил ноги с кровати на пол, потянулся и зевнул. — Скажи им, что я приду, как только умоюсь, — сказал он. Тэхён показал ему большой палец и направился на кухню. Чонгук спешно оделся и пошёл в ванную комнату. Он внимательно посмотрел на себя в зеркало и увидел, что на подбородке у него прыщ. И ещё один, похоже, скоро появится на лбу. Он только умылся и начал расчёсывать волосы, когда в ванную вошёл Тэхён. За три месяца никто из парней не проявлял инициативу: только стучали в дверь и просили поторопиться. Но Тэхён, кажется, был более решительным. — А ты долго, — пошутил он. — Мне просто нужно уложить волосы, — ответил Чонгук, приглаживая их. Недавно он начал укладывать косую чёлку, закрывающую глаза. Он думал, что это сделает его старше. А он очень хотел выглядеть старше. Другие парни казались намного взрослее его. Да, он был самым младшим в группе, но он не хотел быть ребёнком. Он боялся, что может оказаться недостаточно хорош, что не соответствует им, и ещё больше боялся, что все это поймут. Он взял флакон с лаком для волос и обильно распылил его на чёлку. Мельчайшие частицы лака разлетелись по воздуху в ванной комнате, и Тэхён начал кашлять. — Как же много брызг, — он взмахнул рукой, — а теперь пошли завтракать. Тэхён ждал его. Этот новичок, который, казалось, появился из ниоткуда и чувствовал себя как дома. Чонгук на секунду замер. Его волосам не нужно было больше, но он просто хотел посмотреть, что из этого получится… и он снова распылил на них лак для волос, заполнив ванную комнату. Он ожидал увидеть реакцию, но не такую. Тэхён начал кашлять, обхватил горло обеими руками, высунул язык, задыхаясь, и опустился на пол. Он драматично захрипел, а затем потянулся к Чонгуку. — Помоги… помоги… я задыхаюсь… я умираю… — он крепко зажмурился, и его лицо исказилось от боли. — Пожалуйста, помоги мне, Чонгук! Чонгук наблюдал за этой драматичной сценой в шоке, но и с некой долей забавы. Он поставил лак для волос на место и посмотрел на новичка, который лежал на полу в ванной. Тэхён приоткрыл один глаз, и его лицо озарила широкая улыбка. Он ухмыльнулся, глядя вверх, и это выглядело обезоруживающе. Чонгук почувствовал что-то. Что-то в этой улыбке. Что-то в Тэхёне. За три месяца он не видел ничего подобного. — Ты такой странный. — На его лице появилась застенчивая усмешка. Улыбка Тэхёна стала ещё шире, когда он подпрыгнул, отряхнулся и слегка толкнул Чонгука плечом. — Пойдём, — сказал он и вышел из ванной. Чонгук не знал, что и думать. Он выключил свет в ванной и последовал за своим новым коллегой по группе на кухню.***
Конец 2011 г.
К своему дню рождения Тэхён осознал, что быть стажёром-айдолом не так просто, как он думал. Он знал, что это будет нелегко и не боялся трудностей. Однако реальность оказалась намного сложнее. Дни сливались в один, и он не успевал замечать, как они пролетали. Каждый день начинался в 6 утра: школа, практика, уроки, репетиции до поздней ночи. А потом приходило осознание ответственности. Тэхён понимал, что руководство и коллеги постоянно напоминают ему о том, что есть сотни других людей, которые хотели бы стать стажёрами, если он не справится с этой задачей. Это было физически и эмоционально изнурительно, но были и хорошие моменты. Тэхён был человеком, который не боялся трудностей. Ему нравилось, когда кто-то говорил, что он не справится с чем-то — на что он всегда стремился доказать обратное. Иногда это требовало от него дополнительных усилий. Он мог мысленно повторять танцевальные движения, даже когда не находился в студии. Тэхён хотел добиться успеха, чтобы родители гордились им, но это было не единственной его целью. Он хотел доказать что-то. Не другим — самому себе. Вероятно, поэтому было так легко отождествлять себя с Чонгуком с самого начала. Они были самыми младшими — это их объединяло, но у них также было множество других общих черт. Они могли часами проводить время за видеоиграми. Они носились по помещению, не обращая внимания на замечания стафа, требующего остановиться и сосредоточиться. И у них была общая черта — искра, которая позволяла им продолжать двигаться вперёд, несмотря на волдыри на ногах и слёзы на щеках после очередного выговора за то, что они не выполнили всё идеально. Сегодня был один из тех дней, для преодоления которого требовалось нечто большее, чем просто стремление и решимость всё превозмочь. Было поздно, и Тэхён лежал в кровати Чонгука, ожидая, пока тот закончит принимать душ. Это было довольно смело. Он часто дожидался, пока Чонгук закончит в ванной. Он всегда принимал душ в позднее время, и это означало, что если Тэхён хотел поговорить с ним, ему тоже приходилось ждать. Но обычно он просто сидел на своей кровати, а затем спускался и присаживался на край кровати Чонгука. Сегодня вечером он был слишком уставшим, чтобы подняться к себе, и подумал, что они уже стали достаточно близкими друзьями, и Чонгук не будет возражать. Это также минимизировало движение в комнате. Другие парни часто были не слишком довольны тем, что они засиживались допоздна за долгими разговорами. Они старались говорить шёпотом и даже не шутили, чтобы не привлекать к себе внимание — они не хотели, чтобы их ругали. Когда другие участники осознали, что бесполезно пытаться заставить младших ложиться спать вовремя, они стали использовать наушники каждую ночь, чтобы заглушить шёпот, который доносился с их кроватей. Юнги обычно проявлял больше понимания. Иногда, когда разговоры становились слишком громкими, он просто покашливал, давая им знак замолчать. По пути к своей постели Юнги остановился у кровати Чонгука. — Ты выглядишь утомлённым, малыш, не засиживайся допоздна, — обеспокоенно произнёс он, взъерошив волосы Тэхёна. Тэхён кивнул и крепче обнял подушку. Юнги был не таким грубым, каким его часто считали. Чонгук, наконец, вышел из ванной в спортивных штанах и футболке. Тэхён знал, что как только они пожелают друг другу спокойной ночи, а Чонгук вернётся в постель, он снимет футболку — так он любил спать. Но он ни за что не снимет её, пока все, включая Тэхёна, не уснут. Это была только одна из причин, по которой Тэхён находил его интригующим. Он был смелым, но застенчивым. Он мог дурачиться с Тэхёном, но также мог быть чрезвычайно серьёзным. У него были самые прекрасные глаза, похожие на глаза лани. Тэхён никогда раньше не встречал таких глаз. Он не мог найти объяснение этому, но ему хотелось ущипнуть Чонгука за щёки или обнять его. Однако Тэхён старался не заходить слишком далеко в своих чувствах. В первую ночь в общежитии он совершил то, что казалось невозможным. Он заставил Чонгука сказать ему больше, чем просто несколько слов. Конечно, он всё ещё был застенчивым, но с каждым днём он становился всё более открытым. Чонгук аккуратно сложил свою одежду на комод и забрался на кровать, толкая Тэхёна к стене. — Двигайся! Ты занимаешь всё место! — воскликнул он. — Ой, — простонал Тэхён. — У меня рука болит после репетиции. Он сел, прислонившись спиной к стене, а Чонгук тем временем подвинул подушку, чтобы устроиться поудобнее, и улёгся на кровать, заняв почти всё свободное пространство. — Лучше помолчи, пока на нас снова не накричали, — тихо произнёс Чонгук. — Это ещё что, — фыркнул Тэхен. — На нас постоянно кричат. Сегодня было ужасно. Не думаю, что я сделал хоть что-то правильно. Чонгук кивнул в знак согласия. — Иногда бывают такие дни, когда, чтобы ты не делал, ничего не будет достаточно хорошо. И ты просто продолжаешь работать, но всё равно ничего не получается. Тэхён запрокинул голову, прислонившись к стене. — Это трудно. Это заставляет меня задуматься, а стоит ли оно того. Чонгук приподнялся, чтобы сесть более прямо, опираясь на подушку. — Так и будет, Тэ. Я не знаю, как, но ты привыкнешь. Я привык. Ты тоже привыкнешь. — Тебя это больше не беспокоит? — Конечно, это всё ещё беспокоит меня иногда. Но я просто продолжаю. — Чонгук полностью сел. — Эй, я помогу тебе с этой комбинацией. Завтра у нас будет немного времени, чтобы потренироваться. Мы можем поработать над этим вместе. — Ты не против? — спросил Тэхён с осторожностью. — Нет. Дай мне возможность побыть твоим хёном, хотя бы ненадолго, — ответил Чонгук с улыбкой в голосе. Тэхён почувствовал облегчение, услышав, что Чонгук не против вместе позаниматься. Он хлопнул себя по бедру и сказал: — Мне всё равно на формальности, я твой друг, а не хён. Чонгук тихо рассмеялся, но затем снова стал серьёзным. — Не обращай внимания на то, что говорят тренеры о твоём голосе, — сказал он. Тэхён прекрасно понимал, о чём речь, но не хотел даже думать об этом. Ему было непросто слышать, что он не слишком хорош в танцах, но ещё сложнее было осознавать, что его голос не соответствует требованиям K-pop, и что в связи с этим его возможности в этой сфере сильно ограничены. Он пытался преодолеть эти мысли, всё ещё пытался, но это было непросто. — Я не шучу, Тэ. Твой голос — это нечто особенное. Когда я впервые услышал его, я был поражён. Никто не может сравниться с тобой. Мне это нравится, и другим тоже понравится, — сказал он. — Кто бы говорил. Твой голос почти идеален. — Почти? И снова этот смех в его голосе заставил Тэхёна улыбнуться в темноте. — Вот почему ты должен мне верить. Я знаю, что у тебя замечательный голос. Если у нас ещё останется время, мы сможем поработать и над вокалом. — Хорошо, но если завтра у нас будет свободное время, я хотел бы взять реванш в Марио Карт, — сказал Тэхён, вставая с кровати Чонгука. — В прошлый раз ты жульничал, — добавил он. Тэхён начал устраиваться в постели. — Ни за что, — ответил Чонгук, когда Тэхён почувствовал, как подушка пролетела через комнату и ударила его по спине. — Тебе меня не одолеть. — О, вот как? Посмотрим, — Тэхён лёг на кровать, всё ещё ощущая боль и растерянность, но уже чувствуя некоторое облегчение. — Спокойной ночи, Чонгук.***
Чимин стоял у стойки с пакетиками приправы для рамена в руках. — И что мне теперь делать? — Ты делаешь вид, что ничего не понимаешь, чтобы я оставил тебя в покое и позволил вернуться к видеоиграм, — спокойно произнёс Юнги. — Но я всё равно собирался заставить тебя помочь мне. Ведь новичок в общежитии должен участвовать в приготовлении ужина. А ты ведь всё ещё новичок. — Когда Джин официально переедет, — Чимин недовольно проворчал, открывая ещё один пакетик со специями и высыпая их в большую кастрюлю с раменом, — готовить будет ОН. — Не то чтобы рамен было трудно приготовить, — усмехнулся Юнги. — А теперь размешай всё. — Ты злишься, потому что они тебя побили, и теперь тебе приходится помогать! — с улыбкой сказал Хосок. — Ты тоже проиграл! — парирует Чимин. — И поэтому я помогаю готовить ужин. — Хосок направился к двери. — Кто побеждает? Неразборчивое ворчание Джина, которое сопровождалось нытьём двух младших, свидетельствовало о том, что Джин одерживает верх. Сегодня вечером у них появилось немного свободного времени, и Тэхён с Чонгуком сразу же засели за видеоигры. Когда Джин приехал, то объявил, что будет играть с победителем. Хосок и Чимин пытались составить ему конкуренцию, но постоянно проигрывали. Тогда Намджун и Юнги предложили им помочь с ужином. Джин был таким же конкурентоспособным, как и младшие, и не давал им спуска. Даже не глядя на них, Юнги знал, что младшие уже сговорились, как заставить Джина проиграть следующую катку. Они оба были чрезвычайно конкурентоспособны. И хотя друг с другом они были игривы, против других — беспощадны. Голос Чонгука или скорее победный крик разнесся по кухне. — Просто невероятно как девять месяцев изменили его личность. — Намджун достал тарелки из шкафа. Юнги мог бы с этим согласиться, но он видел достаточно, чтобы понимать, почему это произошло. — Я не думаю, что дело во времени. Скорее дело в Тэхёне. — Думаю: ты прав. — Намджун поставил тарелки на стойку. — Я всё думал: останется ли он с нами после первых трёх месяцев. Он был таким тихим. — Ну, теперь-то он уж точно не затихнет! — прервал его Чимин. Хосок подтолкнул его плечом. — Эй, вы трое и сами по себе такие же шумные. — Он повернулся к Юнги. — Но я согласен, что сейчас Чонгуку намного комфортнее. Он вышел из своей раковины. — Кажется, Тэ не оставил ему другого выбора. Не знаю, чем они занимались вчера, но Тэхён притворялся кроликом, скачущим вокруг Чонгука, пока тот, наконец-то, не начал улыбаться. Потом Гук сделал вид, будто застрелил Тэ — тот упал на пол, смеясь, и Чонгук присоединился к нему, заливаясь смехом. — Намджун покачал головой. — Но я клянусь в этом не было ничего смешного. Понятия не имею, почему они так развеселились. Хосок заглянул через плечо Чимина: проверить перемешал ли он приправу. — Да, у Тэ уровень энергии 99, а когда он заводит и Чонгука, то он взлетает до 1000. Когда они вместе, то ведут себя как два гиперактивных щенка. — Полагаю: мы должны быть благодарны, что они не жуют нашу обувь и не писают в углу, — рассуждал Юнги. — Но они собираются свести стаф с ума, — добавил Намджун, — когда будут дурачиться. Юнги кивнул, открывая шкафы в поисках чего-то. — Им нужен выход для всей энергии. На самом деле, мне бы хотелось одолжить немного их. — Закрывая последний шкаф, Юнги спросил: — Кто-нибудь видел кунжутное масло? — Да, мы использовали его вчера, — ответил Чимин. — Ну и куда ты его положил тогда? — Выкинул, — пожал плечами Чимин, — оно закончилось. Хосок драматично вскинул руку ко лбу. — О, Чимин, Юнги собирается тебя убить. Но сначала он покажет тебя список продуктов на холодильнике и объяснит, как он работает. Юнги пока решил проигнорировать их. Он освежит в памяти Чимина, почему так важно записывать, когда что-то заканчивается, но сейчас ему просто нужно кунжутное масло. Он заглянул в другую комнату. Джин всё ещё был занят игрой, а Тэхен и Чонгук начали бороться за его спиной. Они были повсюду, даже сталкивались с ним, отчего он вскрикивал, но после возвращался к игре. В этот момент Чонгук оказался в затруднительном положении, поскольку Тэхён смог захватить его голову и использовал свои длинные ноги, чтобы удержать его. — Это не рестлинг, прекратите. Сходите на рынок и купите мне бутылку кунжутного масла. Комментарий отвлек внимание Тэхёна, и он ослабил хватку, чем воспользовался Чонгук. Он поднялся, завёл руку назад и всем телом навалился на Тэхёна, как предполагал Юнги в более мягкой версии «ныряющего локтя». Тэхён вскрикнул, когда в последний момент он успел откатиться и избежать всей тяжести Чонгука. Юнги понял, что всё кончено, когда Чонгук применил захват «четвёрку» — Тэхён оказался в безвыходном положении. — Скажи это, — потребовал Чонгук. — Скажи, что я так же хорош, как Джон Сина. Тэхён был из тех, кто не привык отступать. Он продолжал смеяться, пока Чонгук не напряг мышцы ног, и только тогда Тэхён сдался. — Хорошо, хорошо, — заныл он. — Ты — Джон Сина. Юнги удалось завладеть их вниманием. — Мне всё равно, кто ты, — сказал он и достал из кармана немного денег. — Вот, Джон Сина, сходи со Скалой за кунжутным маслом, — распорядился он. Оба мальчика бросились к нему, чтобы схватить деньги. — Видишь, — подстрекал Тэхён. — Я — Скала! Чонгук оттащил его назад, и они начали бороться, пытаясь достать деньги из руки Юнги. — Нет! Я — Скала! — Чонгук напряг все свои мышцы, пытаясь снова оттащить Тэхёна, и, наконец-то, схватил деньги. Тэхён выглядел невозмутимым, хотя и проиграл. Он привёл в порядок свою одежду. Как и всегда, они обменялись взглядами и рассмеялись. После того как каждый из них менее агрессивно и более игриво подтолкнул другого, они вместе направились к двери. Юнги крикнул вслед: — Верните сдачу! И побыстрее! — Конфеты, — напомнил Намджун. — И НИКАКИХ конфет или закусок! — успел крикнуть он прямо перед тем, как дверь захлопнулась.***
Чонгук остановился, чтобы достать из сумки «джондеуги» и взять несколько кусочков. Тэхён заметил это и тоже остановился, ожидая его. Чонгук сунул пакет под мышку и протянул ему несколько штук. — Нам лучше съесть их все, прежде чем мы вернемся в общежитие, — сказал Тэхен, отправляя в рот кусочек. — Это как фрукты, — подумал Чонгук. Их диеты часто были настолько ограничены, что даже рамен, который они собирались съесть сегодня вечером на ужин, считался лакомством по сравнению с простыми куриными грудками и овощами. Он засунул в рот около трех полосок, когда понял, что Тэхен прав, им действительно нужно было съесть доказательства. Тэхён взглянул на него, нахмурив брови. — Что? — спросил Чонгук, пытаясь прожевать снэк и сдержать улыбку, которая, как ему казалось, вот-вот появится на его лице. Когда Тэхён смотрел на него одним из своих многочисленных взглядов, он часто испытывал ощущение лёгкости. Особенно в такие дни, когда они могли делать всё, что хотели. Всего за три или четыре месяца знакомства с Тэхёном, Чонгук понял, что ему всё равно, чем они занимаются, пока они делают это вместе. Тэхён был более общительным, что радовало Чонгука, ведь сам он не был таким. Однако Тэхён мог говорить о чём угодно и ни о чём конкретно. Он часто был энергичен и, казалось, получал удовольствие от общения с Чонгуком. Тэхён протянул свободную руку и легонько ущипнул Чонгука за щёку. — Ты такой милый, прямо как маленький бурундук, — проворковал он, надув щёки и прищурившись. Это сработало! Чонгук не смог удержаться от улыбки. Она расплылась по его лицу, а лишняя слюна и кусочки конфет собрались у его губ, когда он прикрыл рот рукой и наклонился, стараясь не рассмеяться и не выплюнуть их на тротуар. Тэхён был в восторге от неловкой ситуации, в которой оказался Чонгук. Он расхохотался и наклонился к нему. — Круто! Сейчас это пойдёт у тебя из носа! Поскольку глотать теперь было невозможно, Чонгук повернулся и выплюнул комок на траву. Он развернулся к Тэхёну с улыбкой и шутливо толкнул его в плечо. — Придурок! Из-за тебя всё впустую потрачено. Тэхён, всё ещё улыбаясь, сделал шаг в сторону. Затем он посерьёзнел и протянул бутылку с маслом Чонгуку. — Давай поменяемся, теперь ты несёшь масло. Чонгук передал пакет с «джондеуги» и взял бутылку. Когда они продолжили свой путь, Тэхён оторвал одну тонкую полоску и поднес ее ко рту Чонгука. — Вот, ты как дитя малое. Я помогу тебе есть правильно. Только по одному за раз. — Чонгук не отрывал взгляда от кусочка, который Тэхён держал в руке. Он закатил глаза и открыл рот. — Хорошо. По одному за раз. — Хороший мальчик, — сказал Тэхён, кладя снэк в открытый рот. Но как только он отпустил ее и начал отдергивать пальцы, Чонгук наклонился вперед и укусил его. Тэхён, казалось, был скорее шокирован, чем расстроен, когда он воскликнул и оттолкнул Чонгука. — Ой! Ну ты и сопляк, — сказал он с улыбкой. Он обнял Чонгука за плечо свободной рукой и притянул его к себе, пока они шли. — Тебе повезло, что ты такой милый, иначе мы бы остановились прямо здесь, и я бы надрал тебе задницу. — О, пожалуйста, — усмехнулся Чонгук. — Ты же знаешь, что я тебя побью. Ты бы сдался, если бы Юнги нас не прервал. Тэхён просто приобнял его за плечо и притянул к себе, уткнувшись носом в лицо Чонгука. Идти, когда Тэхён держал его за плечо, было непросто. Они постоянно натыкались друг на друга и хаотично шли по тротуару. Наверное, это был не самый быстрый способ добраться до общежития. Но Чонгук был не против. Наоборот, ему это даже нравилось. Ощущение тяжести и тепла руки Тэхёна стало таким же привычным и желанным, как и его улыбка.***
— Черт, как здесь жарко! — Хосок взял полотенце и вытер пот со лба. — Если хочешь, мы можем выйти на улицу на остаток перерыва? — предложил Намджун. Хосок сделал глоток воды и медленно сполз по стене, сев рядом с Юнги. — Это не имеет смысла, там, должно быть, ещё жарче, чем здесь, в студии. В любом случае, у нас осталось всего около десяти минут перерыва. Хосок сидел слишком близко к Юнги, что было особенно неприятно в условиях жары и влажности танцевальной студии. Юнги хотел что-то сказать, но вместо этого просто отодвинулся на несколько сантиметров. Было слишком душно, чтобы сидеть так близко. Конечно, Юнги не мог не обратить внимание на то, что не все испытывали дискомфорт от жары. Глядя через комнату, он отчётливо видел Тэхёна и Чонгука. Как только им дали разрешение отдохнуть, они расположились у стены. Тэхён прислонился к плечу Чонгука, а тот в ответ положил голову на голову Тэхёна. Они сидели так близко друг к другу, что Юнги, глядя на них, ощущал приступ клаустрофобии и чувствовал себя ещё более потным. — Не представляю, как они могут находиться так близко друг к другу в такую жару. — Джин сел напротив Юнги, оставляя между ними некоторое расстояние. — Ты видел их, Намджун? — спросил он, указывая на противоположную сторону комнаты, когда Намджун занял место напротив него. Тот вздохнул и покачал головой. Юнги взял бутылку с водой и сделал глоток. — Я могу объяснить, почему они такие сонные. Они часами разговаривают, когда мы ложимся спать. Или когда думают, что мы все спим. Вчера они не спали допоздна. — О чем, черт возьми, они говорят всю ночь? — спросил Хосок. — Я стараюсь не слушать, поэтому включаю музыку погромче, — пожал плечами Юнги. — Но они говорят обо всем на свете. Иногда я даже не могу уловить суть. Клянусь, они начинают говорить на каком-то своём языке. Джин рассмеялся. — Скоро их станет не отличить друг от друга. — Но это хорошо, — Намджун наклонился, чтобы завязать шнурок. — Похоже, что компании это нравится. Я слышал, как они говорили о том, что между ними есть естественная химия, и это хорошо. Учитывая их юный возраст, сложно заставить их делать фансервис без смущения и неловкости, но вместе они естественно взаимодействуют друг с другом. Думаю: это упрощает задачу, ведь не нужно прилагать усилия, чтобы научить их таким вещам. Чимин присоединился к ним, садясь рядом с Намджуном. — Мы тут с Хосоком услышали слухи, что Чонгук отправляется в США для прохождения стажировки? — спросил он. — А, это, — кивнул Намджун. — Это не слухи. Они планируют отправить его туда примерно через месяц. Он поедет, чтобы улучшить свои танцевальные навыки. Глаза Джина расширились от удивления. — Но ведь он и так хорошо танцует, разве нет? Лучше, чем мы с тобой, по крайней мере? — Да, но они хотят, чтобы он стал лучше. Я думаю, что он будет в центре внимания, благодаря своему вокалу и другим талантам. Особенно сейчас, когда он, кажется, преодолевает свою стеснительность. Он самый молодой, и это имеет смысл. Компания собирается инвестировать в него. Разве вы не заметили, насколько он хорош почти во всём? — Это так, — подтвердил Хосок. — Он схватывает всё на лету. Ему просто нужно больше уверенности. И, кажется, за это уже можно не переживать. — Вот почему, — сказал Юнги, указывая на Чонгука с Тэхёном, сидевших возле противоположной стены. — Я опасался, что Чонгук будет держаться особняком, но Тэхён придал ему уверенности. Не знаю, как ему это удалось. Но это хорошо. Похоже, они стали лучшими друзьями. Думаю: это было необходимо им обоим. — Они знают, что Чонгук уезжает в США на несколько недель? — спросил Чимин. — Пока нет, — ответил Намджун с некоторой тревогой. — Но кому-то нужно как можно скорее сообщить им об этом.***
— Ты всё собрал? — спросил Тэхен, входя в комнату и падая на кровать Чонгука, при этом случайно сталкивая стопку одежды. Чонгук не обратил на это внимания и продолжил складывать рубашки. Тэхён наклонился, поднял одежду и попытался аккуратно сложить её, хотя знал, что это не так хорошо, как хотелось бы Чонгуку. В конце лета было так же жарко, как и в его начале. Они продолжали тренировки, пока не почувствовали боль в мышцах. Ходили на занятия, посещали тренинги, записывали песни. Казалось, что всегда есть место, где они должны быть, и есть кто-то, перед кем нужно отчитываться. Чонгук ощущал усталость, но был счастлив, что прошедший год прошёл так, как он прошёл. Теперь он чувствовал себя более свободно в общежитии и с другими трейни. Если бы он мог просто держать свою неуверенность под контролем, всё было бы хорошо. Но больше всего он был благодарен за то, что ему не пришлось справляться с этим одному. Казалось, что у Тэхёна было какое-то особое чутьё, которое позволяло ему распознавать, когда Чонгук чувствовал себя неуверенно или был обеспокоен. Он мог погружаться в эти мысли лишь на короткое время, прежде чем Тэхён выводил его из этого состояния. Будь то с помощью смеха, борьбы или игр — список был бесконечен. Чонгук осознал, что все можно контролировать, когда рядом Тэхён. Но он не думал, что кто-либо, даже Тэхён, сможет изменить его настроение в данный момент. Завтра рано утром он отправится в США. Это всего на несколько недель. Дополнительные занятия танцами. С ним будет стаф, так что он не останется один, но всё равно чувствовал себя таким одиноким, когда снова складывал рубашки, которые только что сложил Тэхён. — Хочешь поиграть? — спросил Тэхён. Чонгук лишь покачал головой. Он не знал, чего хочет. Казалось, ничто не могло унять его волнение, от которого у него сводило живот. — У меня есть идея, — неожиданно сказал Тэхён. — Вчера я кое-что обнаружил, пока ты был на уроке вокала. Я расскажу об этом только тебе. Никому больше. Это должно остаться секретом. — Хорошо, — Чонгук закрыл чемодан и поставил его на пол. — Покажи мне. — Не здесь, — сказал Тэхён, подойдя к двери и сделав приглашающий жест рукой. — Пойдём. Сейчас никто не обратит внимания на наше отсутствие. Юнги и Джун заняты музыкой, а остальные, как я слышал, планируют принять душ и посмотреть телевизор. Чонгук направился за ним из общежития в коридоры, ведущие в рабочие кабинеты и другие помещения. Он понимал, что им не следовало здесь находиться. Их уже не раз замечали в запретных зонах, и им делали выговоры за то, что они оказывались в тех частях здания, где им быть не положено. Но, как это часто бывало, наказание было последним, о чём он думал, когда они с Тэхёном были вместе. Позже, когда они попадали в неприятности, Чонгук обычно осознавал, что, возможно, ему не стоило идти с Тэхёном. Но в тот момент он не мог устоять. — Где мы, черт возьми? — прошептал он сзади. Тэхён открыл дверь в конце коридора, которая вела в небольшую зону с лестницей, ведущей наверх. — Тсс… подожди, пока мы поднимемся туда. В здании было темно, а на лестнице еще темнее, но Чонгук последовал за ним. Оказалось: лестница вела на крышу. Но не на всю крышу, а только на небольшую площадку, огороженную невысокой бетонной стеной. Уже стемнело, но не совсем. Огни города освещали небо. Он поднял глаза к небу и подумал о звёздах. Он знал, что они там, но не мог их увидеть. Это было не похоже на то, когда он был на пляже в Пусане, зато было тихо. И это ощущалось иначе, чем в других частях здания. — Нам разрешено находиться здесь? — спросил Чонгук, хотя и знал ответ. — Нет, но нас никто не найдет. — Тэхен резко повернул голову, чтобы убрать волосы с лица. — Днем здесь слишком жарко. Это идеальное место, чтобы никто нас не нашёл. Да и к вечеру должно было стать прохладнее. Тэхён расположился спиной к двери, которая вела на крышу. Он похлопал по месту рядом с собой, приглашая Чонгука присоединиться. Чонгук сел, но постарался не садиться слишком близко. Как обычно, это показалось Тэхёну неприемлемым, и он придвинулся к нему ещё ближе. Они ещё немного посидели в тишине, глядя на огни города. Мысли Чонгука всё время возвращались к тому, что завтра он уезжает. Он был взволнован, но нервничал. — Тебе нравится? — Тэхён переместился так, что его лицо оказалось под подбородком Чонгука. — Да. Это очень круто. — Я знал, что тебе понравится. — Тэхён ухмыльнулся и выпрямился. Он положил пальцы на подбородок Чонгука и пощекотал. Тот откинул голову назад, чтобы создать видимость недовольства. Однако на самом деле ему было приятно. Его улыбка и смех в голосе выдали его. — Пока у нас не будет проблем. — Мы никому не скажем. Это будет наш секрет. — Тэхён положил голову ему на плечо. Чонгук задумался: сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к тому, что Тэхён так легко и непринужденно идёт на физический контакт. Для Тэхёна это было так естественно. Не поднимая головы, он спросил: — Ты нервничаешь? Из-за отъезда? — Чонгук кивнул. — Я никогда не летал на самолете. — Он с трудом сглотнул. — Никогда не был так далеко от дома. Тэхён приобнял Чонгука и похлопал его по бедру. — Всё будет в порядке. Конечно, мы будем скучать по тебе, но ты скоро вернешься. И однажды мы все будем с тобой в самолете. Мы полетим по всему миру. — Тэхён сказал это с такой уверенностью, что Чонгук не мог не поверить ему. — Есть много мест, которые я хотел бы увидеть. — Мы увидим их все вместе, Гук! — Тэхён обнял его за руку. — Это начало. Начало всего. Чонгук посмотрел на каштановую макушку головы, лежащую на его плече, пока Тэ прижимался к его руке. Тэхён был другом, в котором Чонгук никогда не знал, что нуждается. Возможно, он и сам не осознавал этого. — Я просто не хочу никого разочаровывать, понимаешь? Тэхён поднял голову и уткнулся носом в шею Чонгука. — Это невозможно. Этого никогда не произойдёт.***
Рождество 2012 г.
— Странно как-то без них, — Чимин отправил в рот большой кусок мяса. — Мне было бы неловко есть без них, — признался Джин, — но когда они обнаружат эту закусочную, они будут в восторге. Хосок весело улыбнулся, передавая Юнги мясо, которое тот готовил на гриле. — Забавно, насколько это умиротворяюще. Они как два крошечных хомячка в колесе. Я устаю, просто наблюдая за ними, — сказал он. Юнги взял мясо и поместил несколько ломтиков на решётку гриля в ресторане. Никто из них не планировал возвращаться домой на Рождество, но компания предоставила им возможность провести некоторое время вне дома. Пятеро старших решили поужинать в ресторане, а двое других отправились в сауну. Компания не заплатила, это были родители Чонгука. Но им дали на это свободное время. И они определенно это заслужили. Юнги был впечатлён, как усердно они тренировались в этом году. «Усердно тренируйся — усердно играй» безусловно точно описывало их. Когда они были сосредоточены на изучении хореографии или на том, чтобы сделать что-то правильно, они были решительны и неустрашимы даже перед лицом жесткой критики, которую они (но чаще всего Тэхён) получали. Но тоже самое можно было сказать и о том времени, когда они просто дурачились и веселились. Они выкладывались на полную. Как и предполагал Юнги, они оказались идеальны для друг друга. Чонгук стал гораздо более уверенным в себе. Он подружился со всеми парнями — с каждым по-своему. Он стал больше разговаривать, больше смеяться и в целом чувствовал себя более комфортно, чем Юнги мог себе представить. Однако ближе всего он всё равно оставался к Тэхёну. Это было заметно по его взгляду, когда Тэхён входил или выходил из комнаты. Чонгук всегда осознавал, где тот находится. Это имело смысл. Тэхён, будучи самим собой, помог Чонгуку понять, что быть собой — это нормально. Они не стеснялись выглядеть глупо, иногда капризничали, но при этом были серьёзны друг с другом. Всегда было легко заметить, когда один из них был расстроен. Они склонялись друг к другу, их головы соприкасались, а потом перешёптывались. Почти всегда они были рядом и касались друг друга тем или иным образом. Иногда даже обнимались. Юнги слышал, что родители Чонгука хотели отвезти его в сауну, пока у них было свободное время. И сказали ему, что он может взять с собой друга. Никто даже не ожидал, что он выберет кого-то, кроме Тэхёна. Компания дала своё согласие, и они отправились вместе. Юнги предположил, что, возможно, компания надеялась, что время, проведённое в сауне, поможет им успокоиться и унять часть энергии. — Ты хоть представляешь, какими они будут, если вернутся наевшимися конфет? — спросил Намджун, покачав головой. — Не если, а когда, — поправил Хосок. — Знаешь, — размышлял Юнги, — как бы они ни скакали, я был удивлен, когда на прошлой неделе услышал, как они поют вместе. — О, да? — Намджун откусил кусочек. — Да. Я даже не подумал сначала, что это они. Мне пришлось заглянуть внутрь. — Я тоже их слышал, — согласился Чимин. — Они звучали очень хорошо. Они пели балладу. Любовную балладу. Джин рассмеялся. — Ты уверен, что они действительно пели друг с другом или это была одна из их романтических сценок? Юнги ухмыльнулся. — Да, я тоже видел, как они это делают. Но в этот раз было серьёзно. Голос Тэ такой уникальный, и, конечно, ты знаешь, насколько хорош голос Чонгука. — В компании ценят голос Чонгука, — сказал Намджун и хотел взять у Юнги щипцы для гриля, чтобы тот тоже поел. — Я слышал, как они обсуждали, что не знают, что делать с голосом Тэ. Они ведут себя так, будто он не подходит для этого стиля музыки, но я слышал, как они поют вместе, и это звучит хорошо. — Юнги отмахнулся. — В особенности с голосом Чонгука. Они были на финишной прямой. Наконец-то, всё было на своём месте. Семеро из них. Каждый привнёс свою уникальную частичку. И после такой усердной работы вместе в течение столь долгого времени они знали, что готовы дебютировать где-то в следующем году. — Они уже назначили дату дебюта? — спросил Юнги, переворачивая мясо. Намджун в ответ пожал плечами. — Не уверен, но я что-то слышал об этой весне. Может быть, в середине года. Всё готово. Думаю, они просто хотят добавить последние штрихи и, конечно, правильно рассчитать время. Все за столом затихли. И тут Юнги прочистил горло. Четыре пары глаз уставились на него — в ожидании. — Всё будет хорошо. Мы всем покажем. На их лицах отразилась надежда.***
Сауна резко контрастировала с холодом улицы. К моменту их приезда на земле уже скопился слой снега толщиной примерно в тридцать сантиметров, и, судя по интенсивности снегопада, его должно было стать ещё больше. Тэхён был очень признателен родителям Чонгука за то, что они организовали поход в сауну, и ещё больше благодарен самому Чонгуку за то, что тот взял его с собой. Они так много работали, и было так здорово знать, что у них есть целый день, чтобы заниматься всем, чего душа пожелает. И ещё лучше, что они смогли на время покинуть общежитие. Чонгук тоже казался взволнованным. Всё изменилось, когда они решили забраться в одну из ванн. Он совсем растерялся, когда Тэхён сказал, что им нужно раздеться. Тэхён знал, что Чонгук немного стесняется своего тела. Он старался избегать переодевания перед другими, насколько это было возможно. А когда это было неизбежно, было видно, как Чонгук ненавидит это. Тэхён старался поддержать Чонгука и даже отводил взгляд, чтобы не смущать его. Он всегда был осторожен с Чонгуком, хотя иногда чувствовал, что его усилия не приносят желаемого результата. Он понимал, что иногда Чонгуку нужна поддержка, но не хотел переусердствовать. Дружба с Чонгуком была одним из самых приятных моментов стажировки. В трудные моменты они всегда были рядом друг с другом. Тэхён никогда не говорил Чонгуку о его стеснительности и неловкости напрямую. Он знал, что компания уже выражала своё недовольство по этому поводу, и не хотел быть ещё одним критиком. Но сейчас, сидя в тёплой воде, он решил поднять этот вопрос. Возможно, потому что он был расслаблен. Возможно, потому что он знал, что Чонгук никуда не денется и не сможет просто выпрыгнуть из воды, чтобы избежать разговора. Чонгук расположился слева от него, откинувшись затылком на край ванны и закрыв глаза. Тэхён последовал его примеру, но вскоре ему стало тоскливо. Он зачерпнул немного воды и поднёс ладонь к лицу Чонгука, позволяя каплям падать ему на нос. Спустя некоторое время Чонгук, наконец, обратил на него внимание. — Эй, — он сел и раздражённо вытер лицо. Тэхён широко улыбнулся, и Чонгук, казалось, забыл, что должен был сердиться. Но тут же в миг Тэхён стал серьёзным. — Эй, я хочу кое-что спросить у тебя. — Хорошо, — Чонгук настороженно посмотрел на него. — Ну… — Тэхён колебался, — иногда ты ведёшь себя так, будто не хочешь что-то делать, а потом я как бы уговариваю тебя это сделать. И я знаю, что иногда людям такое не нравится. И я не хочу тебя раздражать или что-то в этом роде. Чонгук улыбнулся — это было совсем не то, чего ожидал Тэхён. — Например, что? — Порой, когда ты чувствуешь неловкость, особенно в присутствии других людей, я стараюсь поддержать тебя и говорю что-то вроде: «У Чонгука отличная идея!» или «Эй, вы видели, как Чонгук танцует под эту песню?» или поёт, или что-то в этом роде. И потом я подталкиваю тебя, говоря: «Покажи им, расскажи им…». Он замер, чтобы попытаться понять по выражению лица Чонгука, понял ли тот, что он хочет сказать. Но на лице Чонгука по-прежнему играла лёгкая улыбка. — Я не хочу создавать тебе дискомфорт или вынуждать делать то, чего ты, возможно, не хочешь делать. — Тэ, — его улыбка угасла, и Чонгук говорил предельно серьёзно, — в большинстве случаев, если бы ты не подталкивал меня или не заставлял что-то делать, я бы этого не делал. — Но почему? — искренне спросил Тэхён. Чонгук выпрямился и стал играть с водой. — Мне нравится, когда ты меня подбадриваешь или убеждаешь что-то сделать. Иногда мне это необходимо. Это даёт мне ощущение, что ты веришь в мои силы, считаешь меня особенным или что-то в этом роде. — Чонгук, — Тэхён придвинулся чуть ближе и был рад, что тот не отодвинулся. — Я всегда верил в тебя и твои способности. Ты способен на многое, и не просто способен, а делаешь это отлично, часто лучше, чем кто-либо другой. И ты… — он покачал головой и сделал паузу, — ты особенный. Он сразу же заметил, что смутил Чонгука, когда тот начал беспокойно двигать руками в воде. Он ожидал, что разговор на этом и завершится, но был поражён, когда Чонгук, казалось, захотел продолжить. — В детстве я не помню, чтобы испытывал стеснение или неуверенность в себе. — Он посмотрел вниз на воду, как будто то, что он хотел сказать, было где-то там внизу. — Но когда я стал подростком, всё изменилось. Не знаю… Всё просто… Моё лицо покрылось прыщами, я стал чувствовать себя неуклюжим и тощим. Как будто кусочки паззла перестали подходить друг другу, так и части меня тоже стали не подходить. Ноги стали слишком большими, что я постоянно спотыкаюсь о них. И мой большой нос… хотелось бы, чтобы он был меньше… и глаза, чтобы были не такими огромными… и… Тэхён покачал головой и улыбнулся, жестом руки останавливая Чонгука от перечисления всех своих, как ему казалось, недостатков. — Теперь я понимаю, почему ты не хотел снимать одежду, купаясь. И почему ты не хочешь переодеваться в общей комнате, а душ принимаешь, когда все уже спят. Чонгук сделал глубокий вдох, глядя на воду. Затем он поднял взгляд и посмотрел на Тэхёна, широко распахнув глаза. — Да, да. Я думаю, в этом всё дело. Ты никогда не испытывал подобного? Тэхён протянул левую руку и аккуратно положил её на край ванны, а правую запустил в волосы Чонгука на затылке и начал ласково перебирать пряди. — Да, иногда, — ответил он, и его голос стал ещё мягче. — Мне кажется, что все люди временами так думают. Но с тобой всё хорошо. Иногда я забываю, что старше тебя на два года, и прошло то время, когда я также себя ощущал, но я определённо помню это чувство, когда кусочки тебя будто бы не подходят друг другу. — Ты хочешь сказать, что через пару лет это пройдет и я буду чувствовать себя иначе? — Наверное, так и будет. Ты должен продолжать говорить себе, что ты великолепен — ведь ты один из самых лучших людей, которых я когда-либо встречал. И если ты забудешь об этом, я всегда буду рядом, чтобы напомнить тебе. — Он игриво коснулся волос Чонгука, чтобы привлечь его внимание, и улыбнулся ему, надеясь, что его слова помогут Чонгуку почувствовать себя лучше. Чонгук посмотрел на него, и на его лице медленно появилась улыбка. — Надеюсь: ты прав. — Безусловно, я прав! Следуй моему примеру и подружись со своими прыщами. Если тебя беспокоит, что ты выглядишь слишком худым — а это полная чушь! — то просто попробуй подкачаться. Ты уже можешь тягать больший вес, чем все мы. Твои ноги великолепны, ведь ты танцуешь не хуже Хосока, а даже он говорит, что иногда ты танцуешь лучше него! Взгляд Чонгука оживился. Тэхён испытал облегчение. За прошедший год он научился понимать его эмоции по выражению лица. И нет ничего более душераздирающего, чем когда глаза Чонгука были грустными. Тэхён часто думал, что он был бы готов сделать что угодно, чтобы заставить его улыбнуться. Он протянул правую руку и слегка ущипнул кончик носа Чонгука. — А этот нос… — он пошевелил им из стороны в сторону. — Этот нос прекрасен, и мне он очень нравится! Чонгук радостно рассмеялся. — И вот это! — Тэхён коснулся родинки под нижней губой. — Твоя маленькая родинка. Все твои маленькие родинки. И твой шрам. — Он дотронулся до щеки под глазом. — Твоё лицо прекрасно с ними! Чонгук смущённо улыбнулся и хлопнул его по ладони. Он взял её в свою руку и немного подержал над водой. Тэхён наблюдал за ним, пока Чонгук смотрел на их соединённые руки. Время будто замерло. Он отпустил руку Тэхёна и посмотрел на него. — Джин рассказал о крутой закусочной здесь неподалеку. Не хочешь сходить? Можем заказать сикхе. Тэхён ухмыльнулся и вылез из воды. — Чёрт возьми, конечно, пойдём.***
Пока они пили сикхе, то смотрели в окно на непрекращающийся снегопад. Снег всё шел и шел и, казалось, не будет ему конца и края. Но Тэхён и представить не мог, насколько это будет прекрасно, когда они выйдут на улицу. Из-за праздничных дней большинство людей оставались дома, и снег был глубоким и нетронутым. Деревья были полностью покрыты белым, и снег продолжал падать. Он сделал глубокий вдох и поднял голову к небу, позволяя снежинкам оседать на его лице. И тут он почувствовал это. Прямо в пояснице. Он понял, что в него только что попал снежок. Тэхён обернулся и заметил Чонгука, который стоял неподалёку и хихикал, держа в руке очередной снежок, готовый к броску. — На твоём месте я бы не стал снова это делать, — предостерег его Тэхён. Чонгук озорно ухмыльнулся, и Тэхён должен был догадаться, что сейчас произойдёт. Второй снежок угодил Тэхёну прямо в лицо. — Ну, погоди! — воскликнул он, наклоняясь, чтобы собрать снега и слепить снежок. Чонгуку удалось уклониться от первого броска Тэхёна, но второй достиг цели — попал прямо в голову. Битва снежками продолжалась несколько кварталов — они пытались убежать друг от друга и успешно атаковать другого снежками. — Перемирие! Перемирие! — наконец, воскликнул Тэхён. На самом деле, в него попало гораздо больше, чем в Чонгука, так как тот кидал в него парочку больших снежков. Но у него оставался ещё один трюк в рукаве. Тэхён подошел ближе, пока не оказался прямо перед Чонгуком, который все еще держал снежок. — Ты победил. Ты победил. Я сдаюсь. Чонгук уронил свой снежок. — Отлично, потому что я как раз собирался… Но прежде чем он успел договорить, Тэхён достал из кармана пригоршню снега и бросил её прямо ему в лицо. Чонгук на мгновение был шокирован. Мгновение, которого хватило бы Тэхёну, чтобы убежать, но он не стал этого делать. Он резко схватил Тэхёна, повалил его на землю и забросал его лицо снегом. Они боролись так на снегу несколько минут. Один из них брал верх, но тут же уступал другому. Они были мокрыми от снега и пота. Оба тяжело дышали. Они упали на спины рядом друг с другом, глядя на падающие снежинки. Чонгук перевернулся на спину, глядя на небо. Тэхён повернул голову к нему. — Ты такой сопляк, знаешь да, — сказал Тэхён с ухмылкой. Чонгук кивнул. Он потянулся к лицу Тэхёна своей мокрой, покрытой снегом перчаткой. — У тебя тоже есть родинки, — произнёс он, ласково проведя рукой в перчатке по родинке в уголке губ Тэхёна. Чонгук не сводил взгляда с его рта, когда отнял руку. Тэхён вдруг осознал, что ему не хочется, чтобы Чонгук убирал руку. Его щёки были алыми. Настолько красными от мороза, что казались ненастоящими. Тэхён на секунду подумал, что ему хочется дотронуться до них. Но все его размышления были прерваны, когда ему в лицо бросили ледяной снежок. — Будь всегда начеку, Тэ! — Чонгук расхохотался как безумный, подпрыгнул и бросился бежать. Тэхён сплюнул снег и вытер лицо, как мог. — Чон Чонгук, когда я тебя поймаю… — крикнул он, выскакивая из снега и собираясь броситься в погоню. Но вместо этого он на мгновение замер. Он смотрел, как Чонгук неловко бежит вперёд, то и дело оглядываясь на него. Эта его широкая улыбка и большие карие глаза. Тёмные волосы были покрыты белыми снежинками. И Тэхен подумал про себя, как же он любит зиму. А теперь он любит её ещё больше. И он уже знал, что это будет одно из лучших воспоминаний в его жизни.
