2015 г.
10 мая 2025 г., 14:54
Начало-середина 2015 г.
— Кто-нибудь ещё проснулся? — Джин появился на кухне с растрёпанными волосами и затуманенным взглядом. — Почему не спишь? Ты же обычно не встаёшь так рано? Юнги сделал глоток кофе. — Я вообще-то ещё не ложился. Джин посмотрел на него с удивлением. — Наверное, я так крепко спал, что даже не заметил, что ты так и не вернулся в комнату. Ты всю ночь работал в своей студии? — Юнги кивнул. — Работал над кое-чем, — он осторожно посмотрел на Джина, — а потом ко мне пришёл посетитель. — Неожиданный гость, а? — рассмеялся Джин. — Нет, я имею в виду, что это был один из участников. Я хочу рассказать тебе об этом, потому что мне нужно с кем-то поделиться. Но ты не должен рассказывать об этом другим. Пообещай, что сохранишь это в секрете. — Во-первых, как твой старший хён, я требую, чтобы ты мне рассказал. Во-вторых, я и так знаю, что это был Чонгук, — ответил Джин. — Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь? — удивлённо спросил Юнги. Джин налил себе кофе и ответил: — Я не видел их вчера вечером, поэтому предположил, что они ушли вместе. Но Тэхён вернулся поздно, а Чонгука с ним не было. — Он оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на Юнги, который молчал. — Значит, Чонгук, скорее всего, был здесь. — Что Тэхён сказал, когда вернулся домой? — спросил Юнги. Джин пожал плечами. — Ты же знаешь Тэхёна: тысячу слов и ничего по сути, и уж точно он не скажет ничего из того, что хочет скрыть. Он спросил, где Чонгук, но я не знал, так что никак не мог помочь. Тэхён сказал, что был с друзьями. Скорее всего с Сонджэ или кем-то другим. Кто знает. Я тогда был уставшим, поэтому плохо слушал и просто пошёл спать. — Надеюсь: они всё-таки увиделись перед сном. Джин рассмеялся сильнее, чем ожидал Юнги. — Да они по-любому сейчас обнимаются в кровати Чонгука, как всегда с утра. Юнги это не сильно удивило. Независимо от того: удалось ли им поговорить прошлой ночью или нет, большую часть времени они не спали одни. Они также спали в комнатах других мемберов. Особенно Чонгук, который, казалось, никогда не оставался в своей кровати, если рядом не было Тэхёна. Тэхён был настоящим обнимальщиком. Возможно, он так хорошо это делал, потому что ему нужно было кого-то или что-то обнимать, когда он спал. Если вы были в его кровати или рядом с ним во время сна, он обязательно обнимал вас. Но Чонгук был тем, к кому он чаще всего тянулся, и тот всегда был более чем готов позволить ему это. Так их и находили хёны по утрам — спутанными вместе на кровати. Обычно они играли в видеоигры или разговаривали до глубокой ночи, а затем просто засыпали там, где были, независимо от того, чья это была кровать. — Ну, — Джин положил сахар в кофе и размешал, — не тяни. Юнги чувствовал, что ему нужно рассказать об этом кому-то еще. Он хотел убедиться, что дал Чонгуку правильный совет. И хотя все участники присматривали друг за другом, он подумал, что Джину не помешает присматривать за младшими двумя пристальнее. — Я как раз работал над треками, и тут постучал Чонгук. — И ты его впустил? Ты никого из нас не впускаешь, когда работаешь. — Да, но я понял, что он хотел поговорить о чём-то важном, и это, действительно, было так. Он не спрашивал что-то конкретное, да и говорил довольно расплывчато. — И о чем же? — Ну меня немного ошарашил его вопрос: «как понять, что ты влюблён?». — Он что сразу такое вывалил, придя в твою святую святых? — Нет! Нет… Мы немного поболтали о том, о сём, но было понятно, что он хочет поговорить о более серьёзных вещах, так что я просто позволил задать ему темп нашей беседы. Он, конечно, не признал, что разговор о нём, выражался только в общих чертах, но всё было и так понятно. За исключением одного — когда он признался, что немного ревнует Тэ к его друзьям. А теперь ты говоришь, что Тэхён ушел гулять с друзьями, видимо, поэтому он был немного не в духе вчера вечером. — Я, конечно, не знал ни о чём вчера вечером, но то каким тоном спросил Тэ — он точно сильно волновался. Хотя я честно не понимаю: почему. Их дружба намного крепче, чем я когда-либо вообще видел у кого-то. К тому же, хорошо, что они проводят время и с другими друзьями. — Я сказал ему тоже самое. Он, конечно, не признался, что это была не просто дружеская ревность, что это было нечто большее — словно он чувствовал себя отвергнутым. Хотя он ясно дал понять, что Тэхён звал его с собой. Но, Джин, я не думаю, что это была просто дружеская ревность. Это была именно та ревность, которая возникает, когда ты боишься, что человек, которого ты любишь — любит тебя недостаточно. — Да похоже на то, — Джин замолк, но затем ухмыльнулся, — и что ты ему сказал о любви? — Чёрт, это сложно, я даже и не знал, что ему ответить. Так ему и сказал. Но и попытался объяснить, что, по моему мнению, есть разница между любовью и влюблённостью. Влюблённость — это, что ты чувствуешь. Любовь — это то, что ты делаешь. — Вот чёрт, Юнги. Да ты прям мудрец. — Да-да. Он также вскользь упомянул, что люди могут быть и натуралами, и геями. И хотел узнать, что я об этом думаю. Спросил, когда я осознал свою ориентацию. Мы обсуждали в целом ситуацию, как тяжело не натуралам приходиться в нашем консервативном обществе. — Он думает, что может быть геем? — Я не знаю, Джин. Возможно, он всё ещё ищет себя. И я, действительно, не знал, что ещё сказать, но дал понять ему, что любовь прекрасна, будь ты натуралом, геем или еще кем-то. — Я понимаю, что ты не хочешь делать поспешных выводов, но мне кажется, что мы думаем об одном и том же. И это может вызвать большие проблемы. Компания будет в бешенстве. Да и их чувства могут различаться. А их родители? Я понятия не имею, как они это воспримут. Но они должны знать, что мы рядом, даже если и не показываем, что подозреваем что-то. — Я знаю. Именно поэтому я дал ему пароль от своей студии. Сказал, что он может прийти, когда ему захочется выговориться, или просто потусоваться, или если нужно тихое место. — Ты так мягок с ними, — усмехнулся Джин, отпивая кофе. — Я тоже буду присматривать. Не хочу, чтобы они чувствовали себя одинокими. Да и мы готовимся к шоу в Японии, может и переезд в новое общежитие поможет им. — Пока будем держать всё в секрете, хорошо? — Юнги хотел убедиться, что Джин согласен. — Конечно. И в любом случае, если что-то произойдет, они уж точно не смогут долго это скрывать, — согласился Джин.***
— Ты последний лёг в постель: на тебе была обязанность задёрнуть шторы, прежде чем лечь спать, — сказал Чонгук, передвинувшись ближе к Тэхёну, пока они лежали лицом друг к другу в их совместном гостиничном номере после концерта их японского тура. — Но мне так тепло, и я не хочу вставать, — Тэхён натянул одеяло повыше, подчеркивая свою точку зрения. — Ну, я не буду этого делать. — Но луна светит мне прямо в глаза, — попытался уговорить его Тэхён. — Тогда тебе лучше закрыть их. Или можешь лечь в другую кровать, которая подальше от окна, — предложил Чонгук. — Да, но в таком случае я встану и тогда лучше задёрну шторы, — возразил Тэхён, изображая недовольство. — Кажется, кто-то пытается меня обмануть и заставить сделать то, что он хочет. — Ты что? Как будто я бы так поступил, — с улыбкой поддразнил Чонгук, положив правую руку на подушку так, что она касалась головы Тэхёна. — В любом случае окно меня не беспокоит. Мне нравится лунный свет. В момент, когда Чонгук коснулся его волос, Тэхёну захотелось прикрыть глаза. И было это не совсем из-за усталости, хотя и её он тоже ощущал. Но он обнаружил, что, Чонгук, играющий с его волосами, это одна из самых успокаивающих вещей, что он когда-либо испытывал. — Ты сегодня отлично выступил, — прошептал Чонгук. Тэхён распахнул почти закрывшиеся глаза и улыбнулся. — Ты тоже. Как бы мне ни нравилось быть с тобой на сцене, бывают моменты, когда мне просто хочется остановиться и неотрывно смотреть на тебя. Чонгук продолжал играться с волосами Тэхёна. Оторвавшись от глаз Тэхёна, он заскользил взглядом по его руке. — Хэй, я собирался сказать тебе это ещё несколько недель назад, но всё никак не решался. Но сейчас мне кажется подходящий для этого момент. Усталость как рукой сняло. Если Чонгук думал об этом так долго и только сейчас решил сказать, то это, действительно, очень важно. — Хорошо, я слушаю. Чонгук сделал глубокий вдох и отвёл взгляд в сторону, избегая смотреть в глаза Тэхёну. — Помнишь, как я расстроился, когда ты ушёл гулять с друзьями? — спросил он. Тэхён, конечно, помнил. Чонгук был явно расстроен, когда Тэхён ушёл. А когда он вернулся домой, тот уже лежал в кровати. Тэхён забрался под одеяло и обнял его, и Чонгук не стал сопротивляться. Однако на следующее утро они не стали говорить об этом, и всё, казалось, было в порядке, поэтому Тэхён не хотел поднимать эту тему. — Но я просил тебя пойти вместе? Я хотел, чтобы ты пошёл со мной. — Я знаю, Тэ. Я был так рад этому, но, понимаю: это может прозвучать глупо, и я постараюсь, чтобы такого больше не повторилось… Но иногда я не хочу делить тебя с кем-то. Как когда ты обнимаешь мемберов, я хочу, чтобы это был я. А иногда я просто хочу быть с тобой, и хочу, чтобы ты также желал быть со мной. — Он прервался и вздохнул. — Поверь: я понимаю, как это звучит. Ты постоянно обнимаешь меня и проводишь со мной много времени. И дело не в том, что я не хочу, чтобы ты проводил время с другими людьми, ты не заслуживаешь такого отношения к себе. Просто трудно привыкнуть к такому, потому что когда мы были трейни, то всё делали вместе. Буквально 24 на 7. И я понимаю, что это было потому что ты был вынужден… — Подожди. Послушай. Я никогда не проводил с тобой время вынужденно. Я сам хотел проводить всё своё время с тобой. Но ты прав: у нас трейни не было много занятий, кроме постоянных тренировок. А теперь мы познакомились с кучей новых людей и даже можем теперь куда-то выходить. И мне это действительно нравится, так что я это делаю. И уж точно больше, чем ты. — Я знаю, знаю, Тэ. Я такой глупый и несерьезный. Расстроился, хотя не было никаких причин, — произнёс Чонгук. — Ты не глупый и не серьёзный. Это совсем не так. — Тэхён протянул руку и убрал чёлку Чонгука со лба, скользя ладонью по его щеке. Нежность всегда присутствовала в их отношениях с Чонгуком — но этот момент был самым интимным из всех, что они испытывали вместе. — Но я сам так думаю о себе, — ответил он, стыдясь. — Я не могу заставить тебя чувствовать себя определённым образом, — Тэхён провёл большим пальцем по шраму на щеке Чонгука. — Но, знаешь что, ты лучший друг, который у меня когда-либо был и когда-либо будет. Чонгук на секунду встретился с ним взглядом, но тут же отвёл его. — Тебе предстоит встретиться со многими людьми, Тэ. Ты не можешь так говорить. Возможно, однажды ты изменишь своё мнение, — сказал Чонгук. Тэхён в миг стал серьёзным. — Нет, не изменю. Он пристально посмотрел на Чонгука и выждал, пока тот не поднимет взгляд, чтобы продолжить разговор. — Нет никого похожего на тебя, Чон Чонгук. Ты один такой на свете, и я не могу поверить, что мне посчастливилось встретить тебя. Что наши пути пересеклись, и я смог провести с тобой так много времени, стать важным человеком в твоей жизни. — Самый важный, — прошептал Чонгук. — Ты самый важный. Сердце Тэхёна ёкнуло. Он всё ещё держал руку на щеке Чонгука, который смотрел прямо на него. В лунном свете его красивые карие глаза казались ещё прекраснее. Тэхён не думал, что Чонгук поймёт, что он имел в виду. Он почувствовал, как Чонгук приблизился, но не сразу осознал это, пока они не оказались почти вплотную друг к другу. Прежде Тэхён неоднократно целовал его. Он делал это, когда тот был в хорошем настроении. Он целовал его, когда тот грустил. Он целовал его, чтобы рассмешить, когда тот был расстроен. Иногда он делал это просто так, чтобы застать его врасплох. Чонгук тоже целовал Тэхёна, но не так часто. Однако он знал, что этот поцелуй будет особенным. Он будет не таким, как все предыдущие. Он грезил о таком поцелуе с Чонгуком, но когда возможность оказалась так близко, он словно оцепенел. Когда голова Чонгука немного сдвинулась на подушке, Тэхён не убрал руку от его щеки. Наоборот, она будто прилипла к лицу, и он не смог убрать её, даже если бы захотел. Прикосновения к Чонгуку всегда приносили Тэхёну утешение. И сейчас, когда ему казалось, что мир перевернулся, и он может упасть, это было особенно важно. Ему нужно было чувствовать Чонгука рядом, хотя тот был частью причины, по которой мир Тэхёна перевернулся. Когда их губы встретились, это было так просто. Чонгук слегка наклонил голову, его нос коснулся носа Тэхёна, а их губы соприкоснулись. Казалось, что всё замерло. Чонгук слегка приоткрыл губы, чтобы поцеловать Тэхёна. Тэхён чувствовал, как его тело отзывается на прикосновения губ лучшего друга. Он и не представлял, что они будут такими мягкими и нежными. И он так желал, чтобы это никогда не прекращалось. Когда Чонгук чуть отстранился, Тэхён не мог вынести даже миллиметра расстояния между ними. — Чонгук, — прошептал он, приближаясь и нежно целуя его в губы. Затем он погладил его по щеке. Когда они разорвали поцелуй, Чонгук медленно открыл глаза и прошептал: — Тэ. Тэхён слышал, как его сердце гулко стучит в ушах. Он закрыл глаза и попытался понять, что только что произошло. Его охватило волнение и страх. Он не мог понять, что именно вызывало у него эти чувства. Он перевернулся на спину и посмотрел в потолок. Рядом с ним Чонгук сделал то же самое. Тэхён лежал тихо, только его сердце громко стучало. Он посмотрел в сторону окна. Хорошо, что шторы были открыты. Луна освещала комнату, создавая мистическую атмосферу. В их поцелуе было нечто особенное. Они сделали это не в полумраке, зашторив окна от посторонних глаз, а при свете луны — под открытым небом. Это казалось ему правильным. Он поцеловал своего лучшего друга. В этом не было ничего предосудительного. Он любил своего друга. В этом не было ничего плохого. — Луна прекрасна, не правда ли? — тихо произнёс Тэхён. Чонгук резко повернул голову, его лицо выражало явное удивление. — Ты знаешь, что это ещё один способ сказать «Я люблю тебя»? — спросил он, и в его глазах читался вопрос. Тэхён повернулся к нему и без колебаний ответил: — Да. Он смотрел, как Чонгук глубоко вдохнул и снова взглянул в окно. Его голос дрожал: — Прошу, поцелуй меня ещё раз, чтобы я убедился, что это не сон. Тэхён повернулся к нему, обнял и притянул его к себе так, что они снова оказались лицом к лицу. Он прижался к нему, и его губы приблизились к губам Чонгука. — Я буду целовать тебя столько, сколько ты захочешь. Так часто, как ты мне позволишь, — пообещал он.***
Чонгук до сих пор не мог осознать, откуда у него взялась решимость поцеловать Тэхёна. Он хотел этого, но не думал, что сможет сделать первый шаг. Его страшила мысль, что Тэхён может не ответить на поцелуй. Ещё больше он боялся, что Тэхён не захочет целовать его, но будет рядом, чтобы не обидеть. Но ничего из этого не случилось. На следующее утро они проснулись после беспокойной ночи, и всё осталось по-прежнему. Они как обычно веселились и разговаривали. Даже умудрялись доводить Джина, стуча в дверь его номера в отеле не меньше двадцати раз и всегда убегая до того, как он открывал. И они снова целовались. Это не было ненормальным, ничего не изменилось. Чонгук подумал, что это просто подтверждение того, что они и так знали уже давно. Они не обсуждали, значит ли этот поцелуй, что они теперь вместе. Они не давали друг другу обещаний, что будут целоваться только друг с другом. Хотя Чонгук был уверен, что его не интересуют поцелуи с кем-либо другим. Они не говорили о том, что это значит для их отношений. Всегда ли их привлекали парни? Или это осознание пришло к ним только в последние годы? Чонгук понимал, что разговор об всём должен быть очень значимым. Он осознавал, что рано или поздно они всё обсудят. Но сейчас он наслаждался настоящим моментом. Одно из его желаний исполнилось в Японии, и теперь, вернувшись в общежитие, всё продолжалось как обычно. С одной лишь разницей — теперь он мог целовать Тэхёна не понарошку, а по-настоящему, когда представлялась такая возможность. К сожалению, случалось это не так часто, как хотел этого Чонгук. Несмотря на то, что они больше не делили одну комнату на семерых, Чонгуку и Тэхёну не дали жить вместе в одной комнате в новом общежитии. Чонгук жил с Намджуном, а Тэхён — с Чимином и Хосоком. Конечно, они продолжали проводить всё своё свободное время вместе, но было непросто найти место, где они могли остаться наедине. Где-то настолько уединенно, что можно было целоваться. Прошло несколько недель, и у Чонгука было всего лишь около десятка украденных моментов, и это начало его утомлять. Он поймал себя на том, что думает и планирует, когда они смогут снова остаться наедине. Даже на уровне подсознания казалось, что их тела стремятся к поцелую. Несколько недель назад, во время радиоэфира, им завязали глаза и предложили угадать, что находится между их щёк. Но прежде чем ведущий успел положить мяч, их губы сами потянулись друг к другу. Чонгук понял это, только почувствовав дыхание Тэхёна. Позже хёны рассказали им, как всё было на самом деле. Насколько близко они были к настоящему поцелую. Поэтому они выглядели такими смущёнными, а сам Чонгук лишь думал о том, как сильно он хотел бы, чтобы они поцеловались. Сегодня вечером Чонгук находился в комнате один, поскольку Намджун гулял с друзьями. Он продолжал следить за временем, ожидая возвращения Тэхёна. Они с Хосоком участвовали в съёмках развлекательного шоу. Чонгук не смог присоединиться к ним, поскольку ему нужно было остаться и записать несколько видео для арми. Он пытался отвлечься, играя в видеоигры, но быстро потерял интерес. Тогда он надел наушники и решил послушать музыку. Чонгук и Тэхён постоянно делились друг с другом новой музыкой, которая им понравилась. Ему особенно приглянулась одна новая песня, о которой он ещё не рассказал Тэ, — «Memo». Ему понравилась мелодия, но в последнее время он больше внимания уделял тексту. Они выражали его чувства в этот момент, а иногда и больше, чем чувства. Он несколько раз прослушал эту песню. И захотел поделиться ею в твиттере. Что он собственно и сделал. Лёжа на кровати, он повернулся на бок и уткнулся лицом в подушку. Это было почти невыносимо. Ему всегда нравилось быть рядом с Тэхёном, но теперь он не мог насытиться этим. Он искал любую возможность быть ближе. Он даже хулиганил и брал Тэхёна на руки. Тэ часто дразнил его до тех пор, пока они не инициировали физический контакт. Желание трогать Тэхёна никогда не угасало, и он думал, что тот испытывал тоже самое. На сцене Тэхён висел на нём, как коала. Иногда на протяжении всей песни. Или он сажал его себе на плечи. Он не возражал, даже когда уставал. Притяжение между ними было настолько сильным, что иногда, находясь далеко друг от друга, они вдруг понимали, что подсознательно двигались друг к другу, даже не осознавая этого. Через пару минут его телефон пиликнул, уведомляя о новой смс. TH: ПриветJK: Привет ты где?
TH: возвращаюсь домой. я устал, но хочу посмотреть анимэJK: со мной?
TH: конечно, с тобой, тупица! с кем ещё мне смотреть?JK: не знаю
TH: я видел твит с песней Вот дерьмо. Чонгук не продумал всё до конца. Конечно, Тэхён это увидит. Теперь он чувствовал себя глупо. TH: мне понравилось. не спи. дождись меня. Его пальцы дрожали, когда он набирал «ок» и откладывал телефон. Он рухнул в кровать лицом, крича в подушку.***
Юнги нравилось радио больше, чем телевиденье и интервью. Тут ему не нужно было контролировать выражение лица — достаточно было только голоса. В особенности это радовало сегодня. Несколько недель назад они появились на развлекательном шоу. Чонгука попросили показать свои танцевальные способности, дав ему хореографию женской группы. Через 20 секунд после начала выступления Юнги заметил, что Тэхен, который стоял рядом с ним, стоит с открытым ртом. Он наклонился к нему и прошептал: — Тэ, закрой рот, ты пускаешь слюни. Тэхён был абсолютно спокоен и настолько поглощён происходящим, что, казалось, даже не задумывался о том, почему Юнги сказал то, что сказал. И как бы он ни был встревожен, сердце Юнги всё ещё согревалось от того, как они смотрели друг на друга. Они всегда смотрели друг на друга так, словно верили, что другой повесил луну и звёзды. Они всё ещё смотрели друг на друга так, но их нерешительность исчезла, или им было всё равно: заметит ли кто-нибудь, или они просто не могли сопротивляться и не замечали, что за ними кто-то наблюдает. Однако, когда Юнги позже увидел запись, он осознал, что всё это было зафиксировано на камеру. На записи были запечатлены Тэхен с его открытым ртом, из которого текла слюна, и Юнги с обеспокоенным и встревоженным лицом, когда он заметил происходящее и одернул Тэхёна. Если бы человек был полностью сосредоточен на танце Чонгука, то он мог бы не обратить внимания на происходящее. Но если бы он посмотрел на участников, то увидел бы всё. Сегодня, однако, это было радиошоу. Юнги был уверен, что не произойдёт ничего неловкого или слишком очевидного. Что ж, он ошибался. Всё началось с того, что ведущий спросил, с кем бы Чонгук хотел жить в одной комнате. Юнги, конечно, знал ответ, но не был уверен, что Чонгук ответит именно так. — Ви-хён, — сказал он уверенно. — Почему? — Потому что мы можем играть вместе. Юнги был уверен, что ведущий его услышал, но по какой-то причине он хотел разъяснений. — То есть ты хочешь делить с ним комнату, потому что вы вместе играете в видеоигры? Юнги скривился. Этот ведущий понятия не имел, что за ящик Пандоры может открыть такой разговор. Как кто-то может объяснить, как эти двое взаимодействуют? Намджун сказал, что они были одним человеком в двух телах. И Юнги не мог с этим поспорить. Но и каждый из них был совершенно самостоятелен. Он думал, что ему может потребоваться целая жизнь, чтобы понять, как это возможно. И они уж точно не были просто партнёрами по играм. С другой же стороны он был раздражён из-за того, что компания просто не позволила им жить вместе. Когда они с Намджуном представили эту возможность, им сказали: «Ни в коем случае — им нужно, чтобы в каждой комнате был кто-то постарше». Даже в их самых диких дурачествах они никогда ничего не разрушали и никому не причиняли вреда. К тому же они уже не были детьми и не нуждались в присмотре. Юнги не знал, чего именно боялась компания, но у него была хорошая идея.***
Сегодняшняя фотосессия в куртках для «The Most Beautiful Moments in Life part 1» была изнурительной и холодной, поскольку съёмки проходили на улице у воды. Погода была не по сезону промозглой для этого времени года. Чонгук ждал своей очереди в душ. Сидя за дверью, он играл на телефоне и размышлял о прошедшем дне. Их с Тэхёном расположили на кровати, и Чонгук не мог выбросить из головы последний раз, когда они делили гостиничную кровать и целовались. Они дурачились, шуточно дрались, а Тэ пытался снять лицо Чонгука крупным планом, но всё это делалось лишь для того, чтобы справиться с напряжением. Тэхён выглядел так невероятно во время съёмок у воды, и Чонгук не мог перестать любоваться им. И вот, когда их снимали на кровати, им пришлось касаться друг друга. Это было слишком для Чонгука, так что он позволил усталости одолеть себя, притворяясь, что он не находится на рядом с Тэхёном и не умирает от желания остаться с ним наедине. Тэхён даже указал на их одинаковые родинки на камеру и сказал Чонгуку, что это доказательство того, что они — родственные души. Родственные души. Он прислонился головой к стене. Чонгук давно ничего не публиковал в твиттере, так что решил порекомендовать песню, которая весь день крутилась у него в голове. Как только он опубликовал твит, дверь ванной открылась и вышел Намджун. — Надеюсь: тебе хватит горячей воды. Я старался не слишком много потратить. Чонгук пожал плечами. Ему было всё равно. Он просто хотел помыться и может немного поиграть с Тэхёном, если тот захочет, хотя Чонгук сомневался, что не уснёт прямо в душе. Он запер дверь, включил воду и встал под душ. Ощущения были непередаваемые. Помыв голову, он решил, что теперь может подрочить — идеальнее места и времени просто не было. Прежде чем он успел что-либо сделать, Чонгук услышал громкий стук в дверь. — Что? — закричал он. — Я почти закончил. «Чёрт», — подумал он про себя. «Я же только что зашёл». Последовал ещё один настойчивый стук в дверь. — Чонгук, это я. Пожалуйста, впусти меня. Какого чёрта Тэхён хотел? Что-то не так? — Ладно, подожди, дай мне выйти и одеться. Он убедился, что смыл с тела всё мыло, затем поспешно выключил воду и вытерся, надел принесённые с собой спортивные штаны и рубашку и отпёр дверь. — Что за спешка? Тэхён не ответил. Он положил руки на грудь Чонгука и затолкнул его обратно в ванную, затем быстро запер дверь. — Тэ, ты выглядишь… — Он никогда не видел Тэхёна таким. Он не выглядел злым, напуганным или счастливым. Тэхён не дал ему закончить предложение, прижав к стене и впившись в губы. Руками он заскользил по груди Чонгука и обернул их вокруг его шеи. Чонгук всё ещё немного шокированный положил руки на бёдра Тэхёна. Тэхён продолжал целовать его. Не нежно, но всё же довольно целомудренно, и это, учитывая, какие поцелуи Чонгук представлял себе последние несколько недель. — Не мог… не… влюбиться… — выдохнул он между поцелуями. — Я тоже, Гук. Я тоже. Видимо, Тэхён увидел твит с песней, которую он порекомендовал. И хотя он не делал это ради такой реакции, Чонгук не жаловался. Он весь день умирал от желания поцеловать Тэхёна. И хотя ванная всё ещё была влажная и запотевшая от пара, он бы предпочел быть здесь с Тэ. Его тело отреагировало немедленно, притягивая Тэхёна ближе и отвечая на каждый его отчаянный поцелуй. Запыхавшиеся и вспотевшие, измученные днём и жарой в ванной, поцелуи постепенно стали мягче, дольше, глубже. Они целовали друг друга в щёки и носы. — Я весь день хотел тебя поцеловать. Весь этот чертов день. Прости, что не мог больше ждать. — И не надо ждать. Я тоже хотел тебя весь день. Даже дольше. Такое чувство, будто прошли недели с тех пор, как мы были наедине. Кто-то громко постучал в дверь. — Чёрт возьми, Чонгук! Мы тоже хотим в душ! — закричал Чимин. — Мы с Хоби ждём. Они в панике переглянулись. Они уже мылись вместе, и обычно в этом не было ничего такого. Но только не сейчас — они не могли скрыть свои опухшие от поцелуев губы и покрасневшие лица. — Мне было плохо после фотосессии, — солгал Чонгук. — Дай мне ещё десять минут. Можешь пока посмотреть телевизор, а я позову тебя, как закончу. — Он знал, что хёны не отойдут от двери, но попытка не пытка. — Не хочу ничего объяснять им, — Тэхён раздражённо прикусил губу. Чонгук нежно поцеловал его в лоб. — И не будем. Ты не боишься, что они узнают? — Наверное? Ну, мы же не должны встречаться, и я более чем уверен, что это включает и отношения с участниками группы. — Не думаю, что хёны будут трепаться, но да: ты прав. Я не задумывался о том, что случиться, когда они узнают. — Не хочу ставить их в трудное положение. А они окажутся, если узнают. Чонгук погладил руки Тэхёна в утешении. Он видел, что тот волнуется. — Оставим пока это в секрете. Будем использовать язык жестов. Можем создать своё рукопожатие. Придумаем свои сигналы. Я буду рекомендовать тебе песни в твиттере. — Он улыбнулся Тэхёну, пытаясь поднять ему настроение. — Мы украдём все моменты, какие сможем, ага? Тэхён кивнул и положил руки на бицепсы Чонгука. — Хорошо. Думаю: пока не стоит кому-то рассказывать. Я не хочу, чтобы начали говорить, что мы слишком молоды, что мы не знаем, что хотим. Чонгук приподнял пальцами подбородок Тэхёна и нежно поцеловал его в губы. — То, что мы молоды, не значит, что то, что между нами — нереально. И у меня нет никаких сомнений в том, что именно я хочу, — Чонгук сам себя удивил такой смелостью, хотя внутри он дрожал от ужаса. Тэхён улыбнулся и сжал его бицепсы. — Чёрт, Гук! Когда ты так вырос? Чонгук ухмыльнулся. Ему нравилось, когда Тэхён замечал и хвалил его мускулы или силу. И в то же время ему нравилось, когда Тэхён прижимал его к себе и нежил, обращаясь с ним так, будто он был самым дорогим в мире человеком. Он притянул Тэхёна ближе и снова поцеловал его. Последний раз перед тем, как им пришлось открыть дверь и извиниться.***
Середина 2015 г.
Тэхён сидел и смотрел на брошюру в своих руках, боясь пошевелиться. Его взгляд был расфокусирован, а пол и стены словно кружились перед глазами. Он провёл большую часть утра, репетируя в танцевальной студии. Джин должен был присоединиться к нему, чтобы поработать над хореографией — отточить движения. Тэхён хотел довести свои движения до совершенства, и Джин решил присоединиться к нему, чтобы тот мог помочь ему с движениями. В комнате то появлялись, то исчезали сотрудники и менеджеры. Тэхён не обращал на них внимания, пока кто-то не подошёл к его сумке. — Я оставлю вам информацию о предстоящем обучении, которое компания хочет, чтобы вы рассмотрели, — небрежно сказал стаф, выходя из комнаты. Тэхён продолжал заниматься хореографией. Он был взволнован мыслью о возможности, которую ему могут предоставить. Он усердно работал над всем, что от него просили. Иногда он чувствовал себя неуверенно — будто его положение в группе — шаткое. Он не был хёном. Он не был рэпером. Он любил танцевать и знал, насколько улучшился его навык. Чонгук очень ему в этом помог. Он теперь мог танцевать наравне с дэнс-лайном, но всё равно не считался одним из них. Он был вокалистом, но иногда это не ощущалось таковым, ведь его голос почти не использовали в песнях. Наблюдая за собой в зеркале, он видел, как с каждым днём становится лучше в танцах: как его движения становятся более плавными и наполненными эмоциями, что видимо зацепило людей. Это придавало ему уверенности. Он надеялся, что эта новая возможность обучения будет полезной. Любопытство одолело его. Он взял воду из кулера и направился к своей сумке. Сев на пол, он открыл её и обнаружил внутри брошюру. Это было совсем не то, чего он ожидал. Даже близко. Его лицо пылало, а во рту пересохло. Он почувствовал ком в горле. Оглядел комнату. Он был один, но чувствовал себя таким беззащитным. Живот скрутило. Тэхён упёрся руками в пол и понемногу опускался. — Эй, извини, я опоздал, — в комнату ворвался Джин. — Я убирался на кухне и потерял счёт времени… ладно… это была «Maplestory». Тэхён оттолкнулся руками от пола. Он потянулся за брошюрой, которую уронил, пытаясь спрятать её обратно в сумку, прежде чем Джин заметит. Но было уже слишком поздно. — Тэ! — Джин бросился к нему, опускаясь на пол. — Ты в порядке? Тэхён почувствовал, как его руки касаются лица. — На тебе лица нет. Ложись, — сказал Джин. Тэхён покачал головой. Он попытался восстановить дыхание и сделал глоток воды, которую ему протянул Джин. Брошюра лежала между ними, и не было смысла пытаться её спрятать. Джин уже заметил её. — Что это за херня? — он поднял её. Его рот скривился в отвращении, которое только усиливалось с каждой прочитанной страницей. — Не нужно быть геем? Какого хера? Лагерь восстановительной терапии для юношей? Излечить зависимость от гомосексуализма? Результат травмы и недостатка привязанности? Джин бросил брошюру на пол, словно она была ядовитой. Тэхён опустил взгляд и не решался посмотреть на Джина. — Посмотри на меня, Тэ, — голос Джина звучал спокойно и мягко. Тэхён покачал головой. Если бы он мог исчезнуть, он бы это сделал. Он не знал, как справиться с этой ситуацией. Он всё ещё пытался понять, кто он. Раньше его привлекали и парни, и девушки. А потом появился Чонгук. Он не мог выразить свои чувства к Чонгуку словами. И именно на этом он сосредоточился. На этом и на своей карьере, которой он так упорно добивался и теперь боялся потерять. Да. Если его чувства к Чонгуку делают его гомосексуалистом — пусть так. То он именно такой. Но он не спешил вешать на себя ярлык гея и не хотел, чтобы его так называли другие. Он не думал о том, чтобы сделать каминг-аут или рассказать родителям. Его больше всего беспокоило, что у них с Чонгуком будут проблемы, ведь они нарушили правило «никаких серьёзных отношений». А то, что они были в одной группе, делало всё ещё более рискованным, потому что это могло повлиять на атмосферу в группе. Его не пугало, что его раскроют или осудят за влечение к парню. Но теперь это произошло. Джин, конечно же, теперь его не оставит в покое. Так что он просто тихо сидел, изредка потягиваясь, чтобы потереть плечо или руку. — Пожалуйста, Тэ, — сказал Джин. — Позволь мне помочь тебе. Его слова были такими ласковыми по сравнению с болью, которая пронизывала его разум и тело. Напряжение и страх превратились в слёзы. — О нет, Тэ, — сказал Джин. — О нет. Посмотри на меня. Ты должен доверять мне. Всё будет хорошо. Тэхён поднял глаза, полные слёз. — Джин, — сказал он. — Я просто… Что это значит? Они собираются уволить меня или отправить туда? Я просто… Я просто не могу. Он снова начал всхлипывать. Джин придвинулся ближе и обнял его. — Мы найдём ответы на все эти вопросы, — пообещал он. — Но сейчас есть кое-что более важное. Тэхён не мог придумать ничего более важного, чем тот факт, что он боялся, что вся его жизнь рассыпалась на куски за последние десять минут. А что насчёт Чонгука? Они дали это ему тоже? — Во-первых, эта брошюра — полня хуйня, — сказал Джин, потирая его спину. — Я даже не хочу, чтобы ты об этом думал. И мы не позволим тебе стыдиться этого. Потому что тут нет ничего постыдного. В этом мире есть место для разных видов любви. И тебе не нужно говорить мне то, чего ты не хочешь. Тебе не нужно ничего подтверждать или отрицать. Я просто хочу, чтобы ты знал: если ты гей и особенно если у тебя и Чонгука есть чувства друг к другу, то ты получишь только нашу поддержку. Тэхён прислонился к плечу Джина и сказал: — Мне ещё никогда не было настолько страшно. — Это действительно страшно. Есть много вещей, которые пугают. Но с этим легче справиться, когда ты не один. И ты не один, Тэ. Совсем не один. У тебя есть твои хёны. И ты им вроде как нравишься. И ещё Чонгук. И… ну… Тэхён усмехнулся: — Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь о Чонгуке и обо мне? — О, Тэ. Мы с Юнги догадались даже раньше вас двоих. Вам, ребята, никогда не следует идти в политику или управлять звукозаписывающей компанией, потому что вы оба просто отвратительны в том, чтобы лгать и притворяться. — Юнги? — Тэхён выпрямился и посмотрел Джину в глаза. — Юнги знает? Все знают? — Не уверен. Мы периодически поднимали эту тему. Но я знаю, что Юнги говорил с Чонгуком. Я не думаю, что конкретно о вас двоих, но да, Юнги и я были почти уверены. И мы поможем вам разобраться. На самом деле, я знаю, что он сегодня в своей студии. Думаю: нам стоит пойти туда. — Он взял брошюру. — Я уверен, что ему есть что сказать об этом куске дерьма.***
Юнги работал над одним и тем же фрагментом музыки более трёх часов. Если бы он был честен с собой, то признал бы, что сегодня не стоит пытаться работать над этим, учитывая, как кружится у него голова. Он действительно не мог сосредоточиться ни на чём, кроме разговора с Намджуном прошлой ночью. Несколько порций виски помогли уснуть легче, чем следовало бы, но когда он проснулся, весь разговор крутился у него в голове. Он поспешил в студию, надеясь отвлечься и отодвинуть это, пока не поймёт, что делать. Вчера вечером Намджун предложил прогуляться незадолго до полуночи. Была прекрасная летняя ночь, и он заперся в своей студии, это казалось хорошей идеей. Но он не был готов к тому, что Намджун хотел ему сказать. На прошлой неделе его, как лидера группы, вызвали на собрание компании. Тема? Тэхён и Чонгук. Они посчитали, что это слишком. Особенно теперь, когда мальчикам скоро должно было исполниться по 20. Когда они были молоды и резвились — это было мило, и компании это нравилось. Их даже не волновало неизбежное шипперство и теории, которые с этим приходили. Но постепенно всё переросло во что-то другое. И не было больше ничего невинного и игривого в их действиях. Они выглядели так, будто флиртовали. Они выглядели так, будто были парой. И это не было бы проблемой, если бы не сама южно-корейская k-pop культура, где айдолов намеренно учат поощрять шиппинг между определёнными «парочками» среди участников, чтобы фанаты могли почувствовать свою причастность к личной жизни своих кумиров. Если бы Тэхён и Чонгук просто играли, и это было бы частью фансервиса, компания могла бы с этим работать, несмотря на то, что их фансервис выглядел уж слишком реалистично. А всё потому что большинство их взаимодействий не было фансервисом для камер. Они искренне любили друг друга, и Юнги был почти уверен, что между ними что-то происходит. В последнее время это стало всё более очевидным. На встрече компания была откровенна с Намджуном. Они объяснили, что настоящая проблема — это их отношения. Какими бы они ни были. Намджун не стал делиться своими подозрениями насчет них, но было очевидно, что этого разговора не было бы, если бы компания что-то не подозревала. Мальчики были слишком близки. А компания решила ещё много лет назад, что Чонгук станет самым популярным айдолом в индустрии. Они инвестировали в него, помогли ему развить свои таланты и хотели получить результат. И по словам Намджуна, это не означало, что они просто хотели, чтобы Чонгук достиг успеха, они хотели владеть его успехом и, по сути, владеть им самим. А это было бы невозможно, если бы у него были отношения, которые были бы для него важнее остального. И тем более, если бы это были отношения с коллегой по группе. Что касается Тэхёна, то Намджун сообщил Юнги, что они считали его ценным участником группы, но он не соответствовал их ожиданиям «стать одним из самых популярных айдолов». Юнги и Намджун обсуждали это неоднократно в течение последних лет. Тэхён обладал уникальным талантом ставить в неловкое положение тех, кто его недооценивал. Он часто преуспевал в том, в чём, по мнению окружающих, был не силён. Его популярность росла, и за ним было невозможно не наблюдать. Юнги предположил, и Намджун согласился с ним, что способность Тэхёна выходить за рамки своей предопределённой роли в группе в такой индустрии, как k-pop, было оскорблением для компании. Дяди в пиджаках наверху ненавидели это. В основном, потому что компания не могла присвоить себе все заслуги за создание таких айдолов, как Чонгук и Тэхён, и признание этого нарушило бы баланс сил в индустрии. Потому что великие айдолы не всегда создаются компаниями. Иногда они такими рождаются. Юнги внимательно выслушал Намджуна, хоть информация для него и не была в новинку. Многое из этого они уже предполагали сами. Но другая часть встречи была чем-то, что никто из них и предположить не мог. И это вызывало у Юнги тошноту каждый раз, когда он об этом вспоминал. Компания прямо заявила, что Тэхён оказывает слишком большое влияние на Чонгука. И это было проблемой, потому что они считали, что Тэхён — гомосексуалист. По словам Намджуна, кто-то на встрече всё же указал, что гомосексуальность — не заразное заболевание, но это просто проигнорировали. Кто-то также отметил, что компания поощряла Тэхёна делать определённые вещи: одеваться как фея-божья коровка, танцевать на каблуках и тому подобные вещи, которые делают и другие участники тоже. Они это отклонили, сославшись, что это типично для k-pop. Но проблема была в том, что Тэхёну это нравилось. Юнги прекрасно понимал, что в этом нет ничего страшного. Компания не видела проблемы в том, чтобы размывать границы сексуальности, потому что это хорошо продавалось и соответствовало ожиданиям фанатов. Что касается личных предпочтений Тэхёна, то они не вызывали беспокойства, пока он мог скрывать их и не был вовлечён в скандалы, которые могли бы навредить группе или компании. Стало очевидно, что реальная проблема — это отношения между Чонгуком и Тэхёном. После того, как Намджун рассказал ему о собрании, Юнги больше, чем когда-либо, беспокоился о том, что некоторые могут пойти на многое, чтобы разлучить их. Юнги с силой бросил блокнот на стол. Чем больше он думал об этом, тем сильнее злился. Он уже собирался выключить всё и пойти вздремнуть, когда услышал стук в дверь студии. — Нет, я сегодня закрыт! — раздражённо крикнул он. — Это я, Юнги. Можно войти? Юнги открыл дверь. — Чонгук, я же дал тебе код. Ты же знаешь, что не нужно стучать. Чонгук стоял в дверном проёме в своей огромной чёрной футболке и шапке-бини. Каждый раз, когда Чонгук так одевался, это навевало Юнги воспоминания об их стажёрстве. И он всегда становился сентиментальным, когда думал об этом времени. И хотя он очень хотел уже закончить сегодняшний день и закрыть свою студию, Юнги сказал Чонгуку войти, потому что знал, что тот не будет его беспокоить по пустякам. — Что случилось, Гук? Чонгук вытащил телефон. — Я работал над текстом одной песни, но немного застрял. Не мог бы ты помочь мне, хён? Юнги не мог отказать в такой просьбе. Во-первых, он любил заниматься музыкой и текстами, независимо от того чьи-ми они были. А, во-вторых, такие просьбы от Чонгука и Тэхёна стали более частыми в последнее время. И Юнги был горд видеть, что они начали проявлять участие в создании песен. И если они порой просили его помощи, он был польщён им её оказать. — Конечно, — Юнги жестом пригласил его сесть, и они приступили к работе. Вскоре после этого постучали. — Уходите, — хрипло крикнул Юнги. Снова стук в дверь. — Юнги, это Джин. Мне нужно с тобой поговорить. А вот это уже было странно. Как бы Джин всегда не ёрничал о том, кого Юнги впускает и не впускает в свою студию, сам он почти не заходил сюда. Юнги открыл дверь и был удивлён, увидев не только Джина, но и Тэхёна. Ещё более поразительным было то, как ужасно выглядел Тэхен. Его лицо покраснело, а глаза были опухшими от слёз. Джин же выглядел обеспокоенным. Юнги быстро запустил их, чтобы они поскорее покинули коридор. Когда Чонгук увидел, что Тэхен вошёл в комнату, он бросил телефон и подбежал к нему. Казалось, его не волновало, что они были не одни в комнате. — Тэ? — Чонгук обнял его. — Что случилось? Почему ты плачешь, детка? Тэхён просто положил голову ему на плечо, а Чонгук погладил его по спине и начал что-то тихо говорить ему. Юнги посмотрел на Джина. — Что, чёрт возьми, происходит? Хочешь поговорить наедине? — Нет, это касается их. Не отпуская Тэхёна, Чонгук усадил его на диван. Он обнял его за плечи, и Тэхён откинулся на спинку дивана. Джин и Юнги сели друг напротив друга. Джин покачал головой. — Это плохо, Юнги. Тэхен нашёл эту брошюру в своей сумке. Один из сотрудников сказал ему, что это возможность обучения. — Он передал брошюру. — Это какая-то церковная программа, что-то вроде тех, которые исцеляют людей. Юнги взял брошюру и начал читать. Не прошло и десяти секунд, как он почувствовал раздражение. — Будущее, которое Бог уготовил тебе с прекрасной женой и детьми? — он бросил брошюру на пол. — Это же полная хуйня! Юнги посмотрел в их сторону. Чонгук широко распахнул глаза и замер. Тэхён поднял голову. Его беспомощный взгляд разбил сердце Юнги. Волна гнева захлестнула его при мысли о том, что кто-то может причинить боль этим двоим. — Что происходит? — нерешительно спросил Чонгук. — Скажем так… — начал Джин, — кажется, компания не думает, что вы с Тэ притворяетесь, когда разыгрываете свои романтические сценки, где вы выглядите как влюблённые герои дорам. Это, конечно, не наше дело, и вам не нужно рассказывать нам, что вы с Тэхёном чувствуете друг к… — Нет, — перебил его Чонгук, — я скажу тебе. Мне всё равно, кто знает. Я люблю Тэхёна. Я люблю его и хочу быть с ним. Джин и Юнги переглянулись. Юнги был благодарен, что они могли говорить об этом открыто. Последнее, что он хотел, — это давить на них, чтобы они раскрылись или рассказали что-то, к чему ещё не готовы. И было бы легче говорить об этом, если бы им не приходилось ходить вокруг да около. Но Чонгук был очень убедителен, и Тэхён не выглядел расстроенным и не возражал. На самом деле, Юнги не мог не заметить, как Тэхён посмотрел на Чонгука, когда тот говорил с такой уверенностью. В его глазах было то, чего Юнги никогда не чувствовал сам, но он предполагал, что именно так выглядела любовь или что-то подобное. Юнги повернулся к ним. — Вы же знаете, что пиздец какие смелые? — спросил он. Джин кивнул в знак согласия. — А я и не удивлён. Вы с самого начала были соучастниками в преступлении. Но прямо сейчас мы хотим, чтобы вы знали, что любить друг друга — не преступление. — Не для нас, — добавил Юнги. — И не для любого, у кого есть хоть капля здравого смысла. Но против вас уже есть люди, и это брошюра тому доказательство… хотя вы ничего и не подтверждали. — Ты думаешь: компания знает? — Джин посмотрел на него с недоумением. — Они НЕ знают, — подчеркнул Юнги. — Но они подозревают. И они недовольны. Они вызвали Джуна на встречу несколько дней назад. Видимо: Тэхён вносит коррективы в их планы относительно Чонгука. — Планы? — Чонгук спросил с отвращением. — Да, Гук. У них есть планы на тебя, и они не включают Тэхёна, и определённо не включают твою любовь к нему. Чонгук напрягся всем телом, выпрямляясь. — Но это мой план, и мой план включает Тэхёна! Юнги наблюдал, как Тэхён успокаивающе поглаживал бедро Чонгука, пока тот не сел на диван. — Я искренне уверен, — сказал убеждённо Юнги, — что эту брошюру положили только, чтобы напугать вас. Особенно тебя, Тэ, но косвенно вас обоих. Они хотят, чтобы один из вас решил, что другой того не стоит. Заставить вас думать, что для того, чтобы спасти себя, вам нужно отпустить то, что вы чувствуете друг к другу. — Я согласен, — подтвердил Джин. — Компания не стала бы рисковать репутацией, отправляя Тэ на такую программу. И они не сообщили ему об этом официально; они сказали, что есть возможность, которую он должен использовать. Они просто хотят запугать тебя, чтобы ты прекратил это самостоятельно. — Тогда что нам делать? — спросил Тэхён с болью в глазах. — Просто игнорировать это? Юнги и Джин переглянулись, как бы соглашаясь с мнением друг друга. — Да. Не обращай внимания. Что они могут сделать? И, Тэхён, — Юнги сочувственно посмотрел на него, — есть и другой вариант — это перестать быть собой. Готов ли ты сделать это? Тэхён не отвечал. Он посмотрел на Чонгука. Юнги видел, что Тэхёну было нелегко ответить. Он знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он был слишком искренним человеком, который не хотел притворяться кем-то, кем он не является. Но в этот момент он был в ужасе. Компания достигла своей цели. — Нет, — наконец, тихо сказал он. — Я просто не хочу создавать проблемы для группы или Чонгука. Я не хочу… — Тэ, — Чонгук повернул лицо Тэхёна к себе. — Тебе не нужно быть тем, кем ты не являешься. Я не позволю им причинить тебе боль. Я собираюсь защитить тебя. Я никогда не позволю им или кому-либо ещё причинить тебе боль. Юнги наблюдал за ними и удивлялся тому, что видел. Он видел это годами, но теперь, сидя в своей студии, все эти мысли и подозрения привели к этому. Это подтвердилось. Они любили друг друга. Остальные трое участников подозревали, но не были уверены. И он не думал, что это его или Джина дело — подтверждать. Он понятия не имел, что будет дальше, особенно для двух самых младших, но он пообещал себе, что сделает всё возможное, чтобы помочь им.***
— Хочешь ещё поиграть? — Чонгук с беспокойством посмотрел на Тэхёна, который только что отложил игровой контроллер. — Нет, я не в настроении. — Тэхён откинулся на спинку дивана. — Извини, но у меня правда нет настроения играть. Чонгук отложил контроллер и придвинулся ближе, положив ноги на диван. Он ничего не говорил. Он чувствовал, что всё ещё учится говорить правильные вещи — если это вообще возможно. Но он мог сказать, что Тэхён всё ещё расстроен из-за всего произошедшего с брошюрой и рассказа Юнги. Когда Тэхён не двинулся ему на встречу, Чонгук пододвинулся ближе и сел рядом с ним. Он обнял его и стал играть с волосами у его уха. — Все уже в постели или спят, — тихо сказал он. — Иди сюда и позволь мне обнять тебя. Тэхён лениво повернул голову к Чонгуку, и тот сразу же заметил на его лице одну из его «грустных улыбок». — Нет, это ты позволь мне обнять тебя. Чонгук ухмыльнулся: — Хочешь побороться за право обнимашек? Улыбка Тэхёна стала шире, но грусть в ней всё ещё проскальзывала. Он положил голову на плечо Чонгука и уткнулся лбом в его шею, а тот обнял его и притянул ближе. Тэхён взял руку Чонгука, лежавшую на его коленях, и начал играть с его пальцами, переплетая их со своими и поглаживая ладонь. — Сегодня ты сказал, что любишь меня, — произнёс он. Чонгук сделал глубокий вдох. Он действительно сказал это, но и не хотел этого говорить. Он говорил это раньше, но не так. И после того, как он сказал это сегодня, он пожалел об этом. Не потому, что это было неправдой. Он любил Тэхёна. Он любил его уже давно. Но он всегда представлял себе, как сделает это особенно. Романтично. Но сегодня всё было совсем не так. — Да, я сказал это. И жалею об этом, — ответил Чонгук. Тэхён откинул голову назад, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. — Ты жалеешь? — Нет, не так, я не жалею, что люблю тебя. Я люблю тебя. Мне жаль, что я сказал это вот так. Просто выпалил признание. Я всегда надеялся, что когда признаюсь тебе, то сделаю это, как ты. Что этот момент будет особенным и запоминающимся, — объяснил Чонгук. Тэхён опустил голову и ударил его в грудь. — Разве сегодняшний день не был достаточно запоминающимся для тебя, Чон Чонгук? Потому что он, чёрт возьми, был таким для меня! Чонгук запаниковал и начал объяснять: — О нет, нет, я имел в виду… я хотел сделать это наедине и… — Тэхён прервал его. — Я знаю, что ты имел в виду. Если хочешь, можешь рассказать мне это снова как-нибудь и сделать это настолько особенным, насколько захочешь. Чонгук почувствовал облегчение. Он хотел сделать это особенным. Тэхён заслужил это. Он дождётся идеального момента, а затем сделает это снова. И сделает это незабываемым. Тэхён снова заговорил: — Гук? Я хочу, чтобы ты знал, что… Я не знаю, как это сказать… Чонгук ждал продолжения, но ему внезапно не понравился тон, которым говорил Тэхён. — Я знаю, что мы близки. Ты мой лучший друг и даже больше, чем просто друг. И я даже не знаю, как это объяснить. Но я не хочу, чтобы ты думал, что нашей дружбы недостаточно. Я не хочу, чтобы ты думал, что я не готов быть только друзьями. Потому что если это проблема для тебя, для нас, для всех, я могу игнорировать свои чувства к тебе. Чонгук помог Тэхёну сесть прямо и сказал: — Что ты имеешь в виду под «игнорировать свои чувства»? — Я имею в виду, что не хочу, чтобы ты думал, что это всё или ничего. Если сейчас не подходящее время для нас с тобой. Я не хочу, чтобы ты думал, что это значит, что мы ничего не значим. Чонгук увидел, как в глазах Тэхёна появились слёзы. — Что значит не вовремя? — Чонгук ощутил тревогу, но не мог понять, почему. Он не ожидал услышать от Тэхёна такие слова и старался не слишком остро реагировать. — Из-за всего этого. И теперь компания расстроена. И тебе исполнится двадцать только в следующем году. И я не знаю. Я просто не хочу, чтобы ты думал, что между нами есть только… ну, ты понимаешь… это. Мы останемся друзьями, несмотря ни на что. Теперь Чонгук понял, почему у него скрутило живот от тревоги. — Это то, чего ты хочешь? Вот, что ты пытаешься сказать? — Нет, нет. Это не то, чего я хочу. Но я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Я не хочу, чтобы у тебя были из-за всего этого проблемы… Чонгук был ошеломлён. — Так ты просто сдашься? Тэхён обнял его обеими руками и притянул к себе. — Гук, нет, я не хочу сдаваться. Я не сдаюсь. Прости, я не думаю, что сказал что-то, что имело бы смысл. Я не хотел причинить тебе боль. — Чонгук позволил себе расслабиться в объятиях Тэхёна. — Я просто имел в виду, что если это проблема сейчас, мы не должны делать свои отношения приоритетом. Потому что я никуда не уйду. Я останусь здесь, с тобой, что бы ни случилось. Чонгук обнял Тэхёна в ответ. Он не хотел плакать, но сейчас ему хотелось. — Ты говоришь так, будто не хочешь быть вместе, — сказал он. Тэхён отстранился и закрыл лицо руками. — Послушай меня, — сказал он. — Мы всегда будем вместе, независимо от всего. Я не оставлю тебя. Я никогда тебя не оставлю. Я не могу. Чонгук посмотрел в глаза Тэхёна. Он хотел верить ему, потому что всегда доверял. Тэхён всегда говорил правду. Он был надёжным, единственным человеком, в котором Чонгук никогда не сомневался. Но он не знал, как относиться ко всему, что тот только что сказал. — Я просто пытаюсь заботиться о тебе, о нас обоих, — сказал Тэхён. — Как будто нас дважды нокаутировали. То, что мы вместе, очевидно, является проблемой для компании, а потом нас также заставляют… ну, признаться в своей ориентации. — Он яростно покачал головой. — Это глупо, потому что не в чем признаваться. Гей или нет, это никого не касается. И это не неправильно. Но мы оба знаем, что здесь всё не так просто. И быть геем — проблема. С общественностью, может быть, с моими родителями, а потом… и со службой в армии. Чонгук начал понимать, почему Тэхён говорил всё это. — Я не думал об этом, но ты прав. Есть несколько проблем. Они связаны, но это разные проблемы. Проблемы для других людей, очевидно. — Нам просто нужно быть осторожными. И всё тщательно обдумать. Это может плохо кончиться для нас. И мы слишком много работали для всего, что имеем сейчас. Это касается не только нашей карьеры, но ещё и… наших… ну… наших отношений. Чонгук сдержался, чтобы не улыбнуться, как легкомысленный идиот. Когда Тэхён называл их «мы» или говорил «отношения», ему хотелось прыгать от счастья и рассказывать об этом всему миру. Но он начал яснее понимать, почему это не так просто, как он думал раньше. Он начал осознавать, что, хотя влюбиться в Тэхёна было легко, быть вместе с ним не всегда будет так просто. — Как думаешь, что скажут твои родители? — Честно говоря, не представляю. Даже не знаю, когда и как им об этом сказать. А ты? Чонгук задумался на мгновение. — Я не уверен, но скажу им как можно скорее. — Правда? — Да. Но я могу не упоминать тебя. Если ты не хочешь, чтобы я говорил о тебе, я не буду. Не хочу давить на тебя. Или заставлять тебя признаваться, если ты не готов. Тэхён не колебался. — Тебе не нужно скрывать моё имя. В любом случае это будет трудно сделать. И я не стыжусь того, кто я есть. И я, чёрт возьми, не стыжусь нас. И мне кажется, что твоя мама уже знает. — Я тоже так думаю, — согласился Чонгук. — Никогда не говорила об этом напрямую, но она всегда спрашивает о тебе. И я не знаю. Мне кажется: она просто знает. И если уж она знает, то не думаю, что у неё есть проблемы с этим. Мои родители любят тебя. — Он чуть было не сказал: «И я тоже тебя люблю». Но остановился. Это было бы неуместно. Не самое подходящее время.
