Окружённые мороком

КОНКУРЕНТ [1] Дорогие читатели, Прежде чем я позволю вам погрузиться в ужасающие события, описанные на страницах этого дневника, я должен предупредить вас – то, что вы здесь найдёте, навсегда изменит ваше восприятие мира. Это история, которая преследует меня до сих пор, отзываясь болью и трепетом в самой глубине моей души, уничтожив моё спокойствие и чувство защищённости хоть какой-то крупицы моего Я. Я искренне сожалею, что вынужден поделиться с вами этими кошмарными откровениями. Поверьте, я долго колебался, прежде чем решился показать всё, что мне довелось пережить во время той злополучной экспедиции. Но я чувствую, что обязан предупредить человечество, пока не стало слишком поздно. То, что я увидел на затерянном материке, навсегда изменило меня. Я больше не могу спокойно спать по ночам, вновь и вновь переживая те ужасающие события в ещё более извращённом представлении призмы сновидений. Кошмары, порождённые воспоминаниями, терзают меня, не давая забыть то, что я видел своими глазами. Я прошу вас, дорогие читатели, отнестись с пониманием к моим отчаянным откровениям. То, что я вам поведаю, далеко выходит за рамки человеческого опыта, возвращая нас всех в бездну первобытного ужаса, когда всё находящееся за холмом казалось человеку пугающе таинственным и враждебным. Но я умоляю вас, прочтите до конца, ибо то, что я узнал, может иметь воистину фатальные последствия для всего человечества. Кроме меня некому поведать о случившемся... Бедняга Калинкин Сергей не смог вынести мучений и покончил с собой. Теперь же остался только я. И мне надлежит, несмотря на боль и желание притвориться, что всё случившееся было сном или же бредом сумасшедшего,не медля долее сообщить человечеству о незримой опасности, которая всё это время созревала прямо под нашим носом, будучи сокрытой сериадой разношёрстных явлений, аномалий, а также водами Тихого океана. Я надеюсь, что, доверившись мне, вы сможете понять, что побудило меня пойти на этот шаг. Ибо то, что скрывает в себе этот проклятый материк, может навсегда изменить наше представление о мире и нашем месте в нем. Будьте готовы взглянуть в лицо презренным и, не сомневайтесь, кровопролитным событиям, которые покажутся вам законченным безумием. Но мы должны остановить нашего врага. И для того мы должны осознать его существование. Существование зловещего Конкурента. Искренне ваш, ГовардЕ.А. 21 марта 2026 г. Эти записи послужат мне напоминанием о моей второй экспедиции, которая, как и ожидалось, значительно крупнее предыдущей. Наш корабль оснащён по последнему слову техники и предназначен для проведения всесторонних научных исследований в далёких уголках мирового океана. Во главе нашей экспедиции стоит мой отец – Алана Егор Михайлович – известный геолог, чья страсть к открытиям и познанию кажется безграничной, и его старый друг – капитан Калинкин Сергей Васильевич – опытный мореход, знающий когда стоит вставить свои пять копеек, рассказывая тебе о вреде курения, а когда просто молча стоять у штурвала. Корабль большой. На нём много инструментов и оборудования самого разного пошиба. Судно выполняет комплекс научно-исследовательских работ с применением технологии бурения стратиграфических скважин. На борту на всякий случай присутствует новая модель киборгов – ГФЛ-2, управляемая сверхмощной адаптивной нейросетью. Но люди пока ещё за главных. И они тут добрые и не хмурые. Погода тёплая. Плывём, работаем. 23 марта 2026 г. Моего отца забавляет моё желание оставлять заметки (Не то, чтобы я оставлял их часто), что, как мне кажется, несколько странно, учитывая специфику нашей работы. Тот же Васильевич ведёт судовой журнал и что-то никого это не забавит. Наверное, для отца я всегда буду маленьким ребёнком. Однако, я собираюсь показать ему, что, несмотря на всё, уже достаточно квалифицированный и полезный в нашем общем деле. Я надеюсь, что, когда отец отправится на заслуженный отдых, я буду достойным преемником и он признает во мне учёного с потенциалом. А пока я буду рядом и займусь своими обязанностями. Каким бы юным ни считал меня отец, моя работа ничуть не детская. 25 марта 2026 г. Эта запись будет посвящена преимущественно одному событию: совершенно уморительной глупости, которую учудил наш корабельный медик. Но начну я с чего попроще... Сегодня я закончил ознакомление с копией знаменитой «Белой книги». Чтиво это категорически занятное, пусть и по какой-то причине вызывающее у меня частые головные боли. Выдумки и оторванные от реальности откровения, заключённые в книге, заговоры и креативные рисунки – всё это представляет собой любопытный прецедент, но, в конечном итоге, это просто умело написанная каким-то поклонником хоррора чушь. Забавно видеть столько шумихи в мире вокруг такой безделушки. Но, пусть мне и стыдно признаться, описания некоторых вещей и бессмысленных, нереальных принципов работы нашего мира, а также не без таланта начерченные на псевдосвященных страницах каракули обернулись для меня поражающими воображение кошмарами, в которых мне являлись фантасмагорические образы. В одном из таких дурных снов, я помню, я наблюдал за Землёй со стороны, словно бы из космоса, а из-за неё, из-за нашей голубой планеты медленно вытягивались покрытые зазубренными наростами лапы, одновременно напоминающие и паучьи, и отростки медуз. Зрелище это было будоражащим и разыгравшееся волнение заставило меня проснуться посреди ночи, обливаясь холодным потом. Кошмары от глупых страшилок... Может я и вправду ещё чуть юн. Днём наш медик, чей пост обязывает к постоянной трезвости рассудка, я извиняюсь, выжрал чёртову половину ящика с медикаментами. Потом этот придурок отравился, ворвался на кухню к коку и заблевал там все столы. Затем он отрубился до самого вечера. Очевидно, что мы каким-то образом взяли на борт наркомана, хоть и, разумеется, проверяли каждого члена экспедиции. Да и после своего возвращения в сознание Алексей никакой явной тяги к лекарственным средствам не испытывал и, казалось, вообще не помнил о том, как он принимал все те таблетки. Единственное, что нам удалось выудить из него, так это то, что ночью ему снились ужасные кошмары, а утром он увидел через иллюминатор что-то столь страшное, что не мог этого вынести, из-за чего он, по его же словам, и потерял сознание, после очнувшись уже вечером. Осталось выяснить, лжёт ли этот мерзавец или просто сбрендил. Оба варианта не сулят ничего хорошего ни ему, ни нам. Благо, что помимо этого идиота на корабле есть несколько подкованных в медицине человек, способных, в случае чего, оказать первую помощь, если таковая, не дай бог, понадобится. Вот тебе и вторая экспедиция. Рассчитываю на то, что таких приключений будет меньше. 2 апреля 2026 г. Некоторое время был не в состоянии делать записи. Двадцать седьмого числа я и ещё пара человек сильно заболели, но сейчас всем уже стало лучше. За последние дни несколько человек столкнулись с кошмарами и галлюцинациями, из-за чего у моего отца возникло мнимое предположение о какой-то из ниоткуда взявшейся истерии. Но это далеко не самое худшее, что произошло... Один человек выбросился за борт. Мы не смогли достать его или же найти тело. Бесследно исчез в пучине океана. Я помню его... Он был славным и спокойным мужчиной чуть старше моего. Никогда бы не подумал, что он может совершить что-то этакое. Моим отцом и капитаном Калинкиным было принято решение незамедлительно сворачивать экспедицию и возвращаться на материк для установления причины истерии и предупреждения больших самоубийств. От всего этого просто мороз по коже. Какая-то бессмыслица. Мы надеемся вернуться обратно по скорее, но прямо по нашему маршруту вскоре пройдёт шторм, который может серьёзно замедлить продвижение. Эта экспедиция станет моей худшей. 4 апреля 2026г.Мне трудно писать, формулировать мысли, так как меня переполняют эмоции, но я должен оставить хотя бы небольшую заметку о том, с чем мы столкнулись этим утром. Это одновременно жуткие, но и будоражаще великолепные находки, которые нас всех прославят на века! Начну, пожалуй, с того, что вчера мы весь день боролись с ужаснейшим штормом, вызвавшим обострение паники и неприятных видений у пары членов экипажа. Шторм оставил нас лишь ближе к утру и мы обнаружили себя в странном положении, находясь недалеко от какой-то земли. Странное это положение было оттого, что до ближайшего материка ещё как до Луны, но прямо сейчас, если я выйду к носу корабля, я отчётливо увижу очень даже реальное нечто. Впрочем, попросту бродить снаружи небезопасно, но к этому мы сейчас вернёмся. Сегодня утром, когда мы увидели перед собой землю, мы также заметили в воде множество новшеств, главным из которых были необыкновенного вида дырчатые розовые сферы, напоминающие всплывшие к поверхности округлые кораллы. Нечто вроде монтастреи. Ещё нам показалось, что цвет воды странным образом преобразился, не изменившись как-то слишком заметно, но при этом и не оставшись прежним – то есть таким, какой мы запомнили или ожидали бы увидеть. Более того: паре человек показалось, что они видели у поверхности воды необыкновенно больших рыб, какие обыкновенно живут в самой пучине. И что, мол, у этих рыб было по четыре руки. Но слова этих людей так и не были подтверждены, так как никто более гигантских рыб не видел. Вернёмся же к розовым сферам, болтающимся как буи на водной глади... Утром, когда мы внимательно рассматривали эти диковинки, две из них почти что синхронно выстрелили чем-то вроде паутины из тех своих отверстий, что были направлены на нас. Одна из этих двух сфер, попав странными паутиноподобными нитями одному человеку в лицо, с пугающей скоростью притянулась к бедолаге, втягивая свои выделения обратно. Сфера как-то прицепилась к лицу этого человека, которого, вроде бы, звали Кириллом и мы не смогли её от него отделить. Она стала быстро выделять нечто вроде кислоты, проникая глубже внутрь головы через плавящееся лицо и, как предположил мой отец, поедая таким образом свою добычу. Один из наших в панике сбросил поедаемое тело, за что позднее был серьёзно отчитан. Было похоже, что мы наткнулись на ранее не открытое хищное существо, которое действительно могло быть необыкновенным и редким кораллом. Хотя, сложно назвать редкими те вещи, что окружают тебя со всех сторон... Они до сих пор безжизненно плавают вокруг корабля. Конкретно вокруг корабля. Если окинуть взглядом воду поодаль, то ничего подобного не найти. Словно эти глупого вида штуковины охотились на нас. Поэтому капитан отдал приказ всем без надобности не выходить на открытый воздух. Вдруг ещё кому прилетит, так сказать, в морду. И всё же мы не можем укротить нашего интереса к таинственному материку напротив, существование которого, если верить современной географии и технологиям, просто невозможно. Осознание этого подстёгивает наш интерес исследовать потенциально величайшую находку этого столетия. По сему прямо сейчас мы готовимся к посещению открывшейся нам земли, покрытой странными туманами. Пока ещё есть минута на запись, хочу сказать, что после тщательного изучения всех собранных данных, нам удалось выдвинуть несколько теорий. Первое, что приходит на ум – это возможное природное явление, которое скрывало эту землю от постороннего взгляда. Речь, очевидно, про туман, делающий материк практически неразличимым с самых современных кораблей и самолетов. Ведь даже на таком небольшом расстоянии от этого материка мы едва видим его за молочной пеленой, кружащей вокруг земли. Вторая теория была о наличии каких-то неизвестных нам аномалий геомагнитного поля, искажающих радиолокационные и навигационные сигналы. Хотел бы я ещё по рассуждать об этом в письменном формате, но мне пора. Пора в путь ! 5 апреля 2026 г. Мне тяжело говорить, так как сознание моё до сих пор подвержено ужасающим воспоминаниям о великом Зле, о страданиях и смертях... Ужасы, которые открылись нам на той поганой земле, оказались древнейшими из ныне живущих, чьи таинства, пропитанные невероятно омерзительной жестокостью, монструозностью и силой, глубоко травмировали меня и ещё глубже того травмировали нашего капитана. Только мы двое завершим эту экспедицию. Все остальные... Кто-то умер быстро. А кто-то... Не хочу даже на секунду задумываться об этом. Моего отца не стало, но всплывающие в подсознании картины пламенной кровавой агонии столкновения и осознания настолько преуменьшают гибель моего дорогого отца, что я не в силах горевать по нему, от чего мои страдания увеличиваются... Но я должен принять новую реальность. Ведь прежней жизни мне и всем, кто когда-либо прочтёт этот проклятый текст, не найти. Потому заклинаю вас остановиться и сжечь эту сырую бумагу до того, как вы навсегда уничтожили покой в своём сердце или не обратились в безумие. А я же... Я просто запишу, что произошло. Посреди океана, когда твой корабль, словно китовый труп, болтается у поверхности, заняться больше нечем. Либо погружаться в Ад воспоминаний без бумаги и ручки, либо с ними. Я выбираю второй вариант только потому, что это более практичный подход, который позволит составить наиболее точную объективную картину после, если... Когда мы спасёмся. Вчера, когда я кончил записывать утренние открытия и ужасы, кажущиеся сейчас мельчайшей мелочью, мы отправились на шлюпке на таинственный материк, суливший нам тогда радость славы и даже богатства в самых разных их проявлениях. Но нужно было быть осторожными: вокруг материка и закономерно в его пределах какая-либо связь отсутствовала – то есть там мы были сами по себе. Когда мы ступили на остров, то сразу же обнаружили на песке редкую россыпь по-настоящему крупных опустошённых раковин. Видимо дело рук местных хищников. Однако, одна раковина всё ещё имела при себе своего жильца, который, ослабев под Солнцем и вдали от воды, прижимаемый к песку весом собственной раковины, тщетно и вяло пытался перетащить себя поближе к океану. Эта тварь была просто огромной и мой отец сказал, что это может быть потомок одного из величественных аммонитов – ныне считающихся вымершими моллюсков. Он и ещё пара человек (Нас было шестеро) сделали несколько снимков полуживого существа и мы двинулись далее. Текстура тамошних деревьев оказалась странной и крестообразной, что удивило нас не меньше гигантского моллюска. Это означало, что эти деревья были особенными и вероятно редчайшими в мире. Присутствовала также и вероятность того, что они были ближайшими потомками древнейших из деревьев. Подначиваемые новой находкой, распыляющей в нас жажду увидеть больше, мы продолжили своё исследование таинственных земель, пока не были напуганы внезапной сценой погони хищника за предположительно местным травоядным, отдалённо напоминающим зайца, если бы у зайца была пара жучиных антенн на голове со светящимися даже при дневном свете окончаниями. Этот псевдозаяц был крупнее обыкновенного в несколько раз, но не он был тем, что напугало нас: за прыгучим существом гналось нечто невероятно жуткого вида, чьи сияющие красные глаза, словно бы оно выползло прямиком из ужастика, надолго запомнились мне и, думаю, всем остальным до тех пор, пока, конечно, их не постигла незавидная судьба. Я должен предупредить, что описание того, что я увидел, будет действительно тревожным и отталкивающим. Однако, как ученый, я чувствую необходимость беспристрастно описать эту невероятную и ужасающую форму жизни. Этот хищник... Его тело напоминает некое искаженное, изуродованное подобие аномалокариса – древнего морского хищника, существовавшего миллионы лет назад. Но в отличие от своего доисторического аналога, это создание просто чудовищно в своих размерах, значительно превосходя человека. Вместо одной пары когтистых конечностей, как у аномалокариса, это существо обладает множеством бесчисленных щупалец сухопутной сороконожки. Каждое из этих конечностей заканчивается острыми, зазубренными когтями, явно предназначенными для захвата и терзания добычи. Но самое ужасное в этом создании – его голова. Вместо какой-либо узнаваемой формы, она представляет собой отвратительную, бугристую массу, словно сплетённую из сотен извивающихся, мясистых щупалец. Эти щупальца покрыты рядами мелких, хищных ртов, снабженных рядами острых зубов, готовых в любой момент растерзать всё, что попадется в их пасть. При одном взгляде на это чудовище, в душу закрадывается первобытный ужас. Трудно даже представить, какую страшную участь может уготовить эта тварь для своей жертвы. Мы так и не увидели завершения погони за огромным зайцем: оба её участника скрылись так же быстро, как и появились. Становится очевидно, что это существо является воплощением кошмара, явившегося прямиком из глубин доисторического мира. Лишь представив, что подобные создания могут свободно обитать на территории этого загадочного материка, пробирает леденящий душу страх. Кто знает, сколько ещё таких ужасающих тайн хранит в себе эта затерянная земля? И мы решили разузнать это самостоятельно, пренебрегая этим и последующими намёками судьбы. Мой отец придумывал кодовые имена встречающимся здесь тварям. Далее я порой буду упоминать их. Зайца, к слову, он нарёк «богуном», а гнавшуюся за ним тварь «козмаром». Мы осторожно гуляли по острову, замечая всё больше новых растений и животных. Иногда мы видели известных нам по книгам и фильмам динозавров. Но зачастую облики местных зверей были до неприятного уродливыми, словно явившимися из кошмара. Мы видели существ вроде противного «аифанта»: представьте себе огромного, почти мастодонтоподобного зверя, размером с небольшого слона. Его толстая кожа, покрытая грубыми пластинами, напоминает древний панцирь. Вместо привычных бивней, из его морды торчат жуткие кровососущие щупальца, похожие на извивающихся червей. Эти отвратительные конечности, снабжённые рядами острых зубов, словно жаждут впиться в любую жертву, оказавшуюся в пределах их досягаемости. Мы видели жуткого «аркпо», выглядящего как ацератерий и таларурус одновременно, с лицом, ужасающе похожим на человеческое. Бестиарий этого проклятого места пополнялся новыми названиями и фотографиями каждые три - четыре минуты – вот настолько всё на туманном материке было в новинку. Мы даже стали свидетелями охоты неприятного, «карпикио» выглядящего как гремучая смесь ракоскорпиона, медведя и, вы не поверите, жирафа. Это поражающая воображение тварь - циклоп, схватив свою добычу двумя парами челюстей, била её до тех пор, пока она не потеряла силы на сопротивление. А потом произошло впечатляюще тошнотворное зрелище брутальной расправы, представляющей собой порядок таких жутких бессмысленных действий, очевидно вызывающих у жертвы неописуемые человеческим языком муки, что я не посмею написать и слова о том, что поганый карпикио делал с бедным «лялюсом» – чем-то вроде большой собаки с рогом. Эти действия были маниакально извращёнными и пугающе аккуратными, будто это была не охота ради выживания, а удачный поиск жертвы для пытки. Мы не могли поверить своим глазам, наблюдая за неподдельным садизмом в животном мире. И садизмом такого уровня, что сразу несколько человек из нашей группы стошнило на месте. Никто не сомневался: на этом материке есть существа, получающие искреннее удовольствие от причинения боли. И мысль об этом внушала нам беспокойство. Но и тогда мы не прислушались к этим предупреждениям. С каждым новым штрихом, каждой новой деталью, которую я пытаюсь передать, меня охватывает непреодолимое чувство тошноты. Воспоминания настолько отвратительны и чудовищны, что одна мысль о них заставляет всё моё естество сжиматься в агонии. Руки дрожат, пока я пишу эти строки, стараясь подобрать хотя бы отдалённо подходящие слова, чтобы передать те муки, что я испытываю. Каждое новое предложение, каждая новая фраза даются мне с огромным трудом, словно я пытаюсь вырвать их из самых глубин своего существа. Мой разум отказывается принимать все ужасные события, всплывающие в моей покрытой шрамами памяти, но я обязан кончить рассказ и принудить себя к памяти о сверх поганых и мучительных откровениях, что ударили по моему рассудку в ходе этой злосчастной экспедиции... Я продолжу. Я обязан. В ходе исследования острова мы обнаружили сеть разветвлённых пещер, в исследование которых всё же не стали ударяться сильнее разумного. Но тайны этих тёмных тоннелей были поистине ужасающими, ведь уже у самого входа в пещеры на каменных стенах красовались невероятно точные и невероятно безобразные изображения. Эти примитивные, но поразительно детальные рисунки повествуют о временах, когда этот мир ещё даже не населяли динозавры. Они были оставлены кем-то в невообразимо древние времена, где царствовали чудовища, о которых человечество, к счастью, даже не подозревало. Изображений было очень много и разница в их возрасте предположительно также была довольно большой. Самые старые из них повествовали о временах, когда океан представлял собой первородный суп – простирающееся во все стороны море крови, в которой зарождалась самая отвратительная и поганая жизнь, совсем не похожая на привычную нам. И, если мы правильно истрактовали эти петроглифы, их авторы также вылезли на свет в те стародавние времена, обретя сознание первейшими на Земле. Осознание только этих лишь откровений уже поставило под вопрос авторитет человечества, унижая его с поразительной силой... Мы продолжали рассматривать рисунки, а те, в свою очередь, начинали затрагивать времена динозавров, иллюстрируя как знакомых нам по книгами и музеям существ, так и доселе невиданных. Но было на тех изображениях и нечто вопиюще гадкое... Представьте себе эти жуткие изображения – огромные ящеры, распростёртые на алтарях и распятиях, кровоточащие, в то время как их тела ради неведомых ритуалов истязают авторы этих изображений – существа, силуэты которых напоминали умопомрачительные каракули, знакомые мне по «Белой книге». Уверенные кошачьи ноги, человекоподобная осанка, трёхрогая голова и четыре руки, изображённых извивающимися как какими-то бескостными, напоминая щупальца осьминога. Поверьте, вид этих существ и без того пугал даже как обыкновенный наскальный рисунок, но в контексте изображаемых кровавых жертвоприношений гигантских динозавров они выглядели особенно жутко, будто демоны, вылезшие на поверхность древней Земли из самого Ада, чтобы учинять злобнейшие зверства. Обнаружение этих рисунков перевернуло нашу картину мира и оставило неизгладимое впечатление того, что человек, столь гордый своим разумом и знанием «покорённого» им мира, начинал казаться маленьким заносчивым ребёнком, машущим пластмассовым мечом перед львиной мордой. Ознакомление с этими петроглифами вызывало у нас страх перед незнанием и, в целом, сильный дискомфорт. Рисунки тянулись глубоко в тёмные пещеры, которые, как я уже сказал, мы всё-таки не решились осмотреть. Мы покинули полные тайн пещеры, чтобы оглядеться вокруг них. Совсем скоро мы услышали странные животные стоны где-то недалеко от нас. Мы с опаской направились к источнику звука, будучи напряжёнными до предела и готовыми бежать со всех ног обратно к берегу при необходимости. И мы... Я не могу продолжать. Я не могу продолжать... Но я должен. Поверьте, ничто на этом свете не могло подготовить меня к тому, что мне предстояло увидеть. Даже самые смелые предположения бледнеют перед той ужасающей реальностью, с которой мы столкнулись. И, признаюсь, я до сих пор не могу прийти в себя... То, что мне предстоит рассказать, способно поколебать даже самые крепкие нервы. Я буду изо всех сил стараться подбирать слова предельно деликатно, но, боюсь, что порой мне все же не удастся скрыть ту глубину ужаса, что переполняет мою душу. Будьте готовы к тому, что ваши чувства и эмоции будут подвержены суровому испытанию. Когда мы нашли источник стонов, то безумная картина, которую никто и никогда не представлял себе в самых больных фантазиях, открылась нашему неподготовленному взору. Три огромнейших деревянных строения, на которых были распяты самые настоящие динозавры. Они были подвергнуты несравненным и предельно разнообразным пыткам, о чём свидетельствовали их раны. Они ещё были живы, хоть никому из нас совершенно не было понятно, каким образом. Их ранения были поистине ужасными. Самой страшной деталью было то, что напротив их изуродованных кровоточащих тел, лишь отдалённо напоминающих свой прежний и нормальный вид, стоял пьедестал или нечто вроде. На нём в небольшом углублении находился странного вида полупрозрачный, излучающий свет и пульсирующий объект, изнутри которого тянулось что-то вроде троих слизистых трубок, проникающих в головы терзаемых животных, прямо в их предварительно оголённые мозги. Ни назначение, ни суть светящегося объекта были нам неизвестны. Мы знали только одно: те впечатлявшие нас, когда мы были детьми, большие и сильные динозавры, сейчас были распяты и изуродованы в мерзком аморальном ритуале. Животные находились в агонии и стонали от боли, которую, к моему счастью, представить просто невозможно. Эти величественные существа были использованы как жалкие курицы, которых используют в своих противных ритуалах культы Вуду, распространённые в Африке и США. При виде этой сцены один из наших потерял сознание, а большей части группы, включая меня, стало дурно. Я находился на грани потери сознания. Но меня привёл в чувства звук выстрела со стороны корабля, на котором у нас хранилась пара винтовок на случай всяких особых ситуаций с акулами. Только сейчас мой отец обратил внимание на напоминающие огромные кошачьи лапы следы, что окружали место проведения ритуала и вели прямиком в сторону нашего корабля, где всё чаще и чаще слышались выстрелы. Это была лишь одна пара ног и мысль о том, что всего одно существо могло сотворить подобное с великими динозаврами делала ситуацию ещё более жуткой. Но и более того мне стало ужасно не по себе, когда я, сложив два и два, понял, что скорее всего оставшаяся на корабле большая часть участников экспедиции столкнулась с кем-то непроизносимо древним и сверх поражающего сильным. Следы могучих лап на земле воспроизвели тогда в моей голове изображения могущественных четырёхруких монстров на стенах пещер. Ужас сводил меня с ума. Впрочем, судя по лицам и взглядам других людей в нашей группе, мы все сошлись в наших страшных предположениях. Мы все направились к берегу, готовясь к самому худшему. Одного из наших приходилось нести на руках, так как он ещё не успел прийти в себя после разрушающей рассудок сцены ритуальных распятий древних зверей. И, пока мы направлялись к кораблю, откуда-то из кустов, из засады выскочил козмар, набросившись на двоих людей, нёсших того, что находился без сознания. В моих попытках сна мне до сих пор слышатся их крики... Я, мой отец и третий член группы даже не стали пытаться помочь бедолагам... Кажется, мы были слишком напуганы и находились на грани срыва, чтобы даже думать о каком-то геройстве. И когда третий член нашей с отцом группы споткнулся о камень и упал, моля нас не бросать его, мы молча поступили совсем наоборот. И совсем скоро мы услышали позади и его душераздирающие вопли, свидетельствующие о гибели или о чём-то более ужасном, учитывая нрав населения туманного материка. Мы оказались на берегу, покрытому светом заходящего Солнца, и быстро, не оглядываясь, направились к шлюпке. Мы плыли с максимально возможной скоростью, как вдруг две пары чьих-то поразительно гибких рук вырвались из воды и схватили моего отца, утаскивая его в непроглядное водное пространство. Мне было ужасно больно от столь внезапной потери, но мой первобытный ужас не позволял мне концентрировать на этом слишком много внимания. В тот момент я был просто глупым слабым зайцем, бегущим от волка. Но оказавшись на корабле я не нашёл покоя... Устроенная на нём кровавая баня спокойно уделала бы любой фильм ужасов. Эта кровь до сих пор покрывает стены большинства помещений. Трупов было очень много. И убиты эти люди, пусть и в спешке, были нарочно наиболее непрактично, чтобы они перед смертью успели испытать весь возможный болевой спектр. Было много следов от выстрелов и разрушенной мебели, элементов интерьера... Новейший сверх умный киборг, обладающий особенно мощным и смертельно опасным лазером, был поломан и распят на собранной из поломанной мебели и случайных предметов конструкции. Его вид был апофеозом открывшегося мне на этом материке: величайшее интеллектуальное и инженерное достижение нашего вида было принесено в жертву как тупая скотина. Я, пусть и не знал, один ли я на корабле или же монстр ещё на борту, самолично направил судно прочь от проклятого куска земли, олицетворявшего настоящее Зло. И, незадолго до полного исчезновения бесчеловечного материка за туманной пеленой, я с корабля услышал какой-то громкий крик, адекватное описание которого не поддаётся человеческому языку. Как если бы кто-то очень громко и пожирающе мозг жутко кричал шёпотом. Когда же я попытался разглядеть источник звука, то сквозь туман смог увидеть лишь смутные очертания двух с половиной метрового четырёхрукого существа с парой кошачьих ног, стоящего на берегу и провожающего меня взглядом. Блаженство того, что между нами было приличное расстояние, не передать словами. Но то блаженство было смешено с неописуемой болью и невыразимыми страданиями, преследующими меня до сих пор. Мне видится следующая хронология событий: монстр, поубивав людей на борту корабля, решил вернуться на остров, плывя под водой. Тогда-то он и наткнулся на нашу с отцом шлюпку и утащил его в подводные пространства для неизвестных мне целей, о которых я с замиранием сердца могу лишь догадываться. Как оказалось позднее, на корабле я был не один. И моей компанией стал спрятавшийся в шкафу капитан Калинкин – единственный выживший в учинённой нашим гостем бойне. Сегодня утром мы осмотрели, насколько нам позволяли наши нервы, тела убитых и пришли к выводу, что нескольких членов экипажа не хватает. И что они точно не на корабле как выжившие. Тогда мы, как бы аморально это ни было, просто сбросили все тела в воду, не в силах выдержать компании десятка мертвецов после всего того, что с нами произошло. Это были все произошедшие к этому моменту события, которые можно было бы счесть кошмаром, страшным сном безумца, но... Не бывает в мире таких безумцев, таких ублюдков, которым могло бы присниться хоть что-то из того, с чем мы встретились. И Сергей – наш капитан – видел пусть и меньше моего, но то, что ему довелось увидеть, оказало на него превосходящий моё полу бредовое, изнеможённое и агонизирующее состояние эффект. Он самолично видел одного из древнейших существ – представителя расы повелителей того мерзопакостного адского материка. Я пытался расспросить его, как выглядело существо, убившее всю его команду, но он наотрез отказался говорить о нём. И каждый раз, когда я даже косвенно упоминал эту тварь, он начинал жмуриться, прижимать ладони друг к другу и яростно молиться как в последний раз. Его тело находится в постоянной дрожи, а взгляд бегает из стороны в сторону. Я слышу, как он бубнит что-то в соседней каюте... Он говорит какие-то вещи, когда меня нет рядом. Мне сложно разобрать их, но по-моему я улучил какие-то тихие фразы про то, что некто давным-давно явился из космоса и что, мол, в космосе находится Ад. Иными словами: Сергей сошёл с ума даже больше моего. А я порой вижу в воде убитых тем существом... Они машут мне руками и улыбаются залитыми кровью лицами. Я знаю, что Ад не в космосе, нет... Он был в том месте... И теперь я забрал его с собой. Ад поселился в моём сердце и я обречён на мучительное безумие даже если наш дрейфующий корабль когда-нибудь будет обнаружен. Даже если моё тело будет спасено, то то, что находится на туманном материке, победило. Оно смогло обречь меня на муки и боль столь сильные, что сложно не мечтать о самоубийстве. Но я обязан жить, чтобы сообщить миру... Я должен буду всех предупредить. Надеюсь, что после ознакомления с моим небольшим дневником вы всё ещё в состоянии мыслить трезво. Как я и сказал, Калинкин Сергей покончил с собой через пару недель после того, как мы были спасены грузовым судном. Потому бремя откровения лежит на мне. И поэтому я собираюсь поведать о случившемся всему миру. И если же вы это читаете – значит у меня получилось. Может быть хотя бы крупица моей души обретёт покой или сможет вспомнить, что такое радость... Бахвальный людской род, гордящийся фантомным главенством на Земле даже не подозревает, что под его боком живёт другой разумный вид, куда более омерзительный в своей жестокости и гнусный. И если мы не будем действовать сегодня, то может статься, что совсем скоро наша планета будет официально принадлежать своим истинным королям, когда те наконец выйдут из тени, чтобы пролить на нас невообразимые истязания. Их могут быть сотни, тысячи... Они в пещерах. Они все там... Необходимо найти этот материк и уничтожить его! Уничтожить без промедления, изучения или переговоров! Всеми средствами что доступны человеку, включая водородную бомбу, мы обязаны уничтожить их, пока они не уничтожили нас, что у них, не сомневайтесь, получится без какого-либо труда, когда настанет чёрный час изменения иерархии. Мы думали, что найдём себе равного в космосе, но похоже, что человек не может быть самым - самым даже на Земле, затмив самолюбием свой взор и проморгав существование конкурента. ВОЛЧКИ [2] Когда я был маленьким, я очень боялся не то, что фильмов ужасов, но даже самых нелепых на вид чёртиков и монстриков в мультиках; я боялся самых банальных страшилок. Доходило до того, что колыбельная про серого волчка надолго поселила в моём детском сознании страх перед неизбежной встречей с жутким нечеловечным монстром, который обязательно явится из тьмы, дабы цапнуть меня «за бочок». Мама же старалась внушить мне, что монстров не бывает. Она много раз говорила мне – недоверчивому и пугливому ребёнку – что они не существуют на самом деле... Увлёкшись вместе с моим приятелем изучением старинных архивов заброшенного советского здания, затерявшегося среди истории и запропастившихся чужих воспоминаний, я – студент и любопытный человек – наткнулся на чудом уцелевшую книженцию... Это место, сокрытое в горах, было вычищено почти что подчистую: вся важная документация была давно убрана, так что обнаруженные мной запылившиеся страницы, содержащие указания на загадочное место, упоминания которого не приходили мне на память, стали настоящим чудом. Расположенный в гигантском искусственном кратере, научно-исследовательский цилиндрический объект уходил глубоко под землю, разрастаясь под её поверхностью с безумным масштабом. Почти что подземный город, где находились бесконечные тоннели, исследовательские залы, хранилища, полигоны и бог знает что ещё. Предназначение этого поражающего воображение подземного комплекса оставалось крайне размытым. Сделать какой-то однозначный вывод из записей было сложно, так как все малочисленные упоминания какой-либо деятельности были написаны витиевато и изворотливо. Однако, там было указано точное месторасположение этих тайн, так что я принял решение в ближайшее же время добраться туда лично и взглянуть на монструозное порождение рукотворчества. Говард же – мой друг, разделявший моё шастанье по советской заброшке – несмотря на своё желание, не мог посетить это место со мной: он и сам был учёным, и его отец – ещё большим. Им предстояло первое совместное плаванье, которое было для Гова по-настоящему важным. Так что в сердце секретов Союза мне предстояло отправиться в одиночку. Прошло два дня. Я подготовился к путешествию и отправился в указанное в книге место, затерянное в безграничном лесу. Наконец я увидел то, что не укладывалось в голове – кратер невероятных размеров, с каменными стенами и выходящими из них гигантскими трубами. Лестницы, переплетённые, как паутина, протягивались от одной стороны к другой, создавая зловещий образ смертельно опасной ловушки. Между ними, из самого центра бездны, тянулось цилиндрическое здание без окон. Оно было серое и единственными выделяющимися его фрагментами были отверстия – проходы, к которым тянулись лестницы, две из которых – располагающихся на противоположных друг от друга концах кратера – служили входом внутрь, растягиваясь от самых окаймлённых ржавыми ограждениями обрывов до проёмов на стенах мрачного вертикального строения. Я осторожно спустился по одной из каменных лестниц к этому угрюмому монолиту и вошёл внутрь. Внутри здания, сверившись с установленной там на стене картой, я понял, что нахожусь на нулевом этаже. Остальные этажи уходили далеко вниз, до минус шестисот шестидесяти шести уровней. Такой масштаб был поразительным и я даже и не знал, что вообще думать по этому поводу. Нулевой этаж был чем-то вроде ресепшена: много старых скамей, развалившихся стульев и кресел, информационные стойки с телефонными трубками и шкафчиками для хранения, наверное, какой-то документации. Самой документации, понятное дело, не было. Это место было давно заброшено своими создателями. Лифт был в нерабочем состоянии, что, впрочем, ожидаемо (Да и не стал бы я позволять себе воспользоваться лифтом, находящимся без обслуживания десятки и десятки лет). Но вот сюрпризом для меня стало необычное зрелище: лестница, а вернее дверь, ведущая на соответствующую площадку, была грубо, искусственно завалена целой кучей разнообразных предметов, вещей. Я не удивился бы, обнаружив проход просто запечатанным, но в открывшимся моему взору зрелище было нечто жутковатое, паническое. Потребовалось сорок минут на устранение преграды. В процессе устранения преграды я задумался о её причине – зачем было блокировать дверь подобным образом ? Как будто кто-то, находясь в загадочном прошлом этого места, второпях пытался удержать нечто внутри. Даже, скорее всего, группа людей: уж слишком серьёзной была баррикада. Я начал спуск сразу на минус тринадцатый этаж, не желая бегать вокруг да около. Я ожидал, что чем ниже – тем любопытнее будут находки. Спуск занял поразительный час, время от времени соблазняющий меня выйти пораньше. Но я был упёртым человеком. Порой это качество выручало меня по жизни. Но в моменты спуска я подвергал его сомнению ежеминутно. Минус тринадцатый этаж впечатлял и пугал: обшарпываясь по помещениям, я обнаружил невиданное мною нигде ранее оборудование, покрытое паутиной и пылью. Его предназначение было покрыто мраком жуткой тайны. Стены этого этажа имели следы ожесточенной бойни – коричневатые пятна, брызги и повреждения – они говорили мне о неизвестном, но до чёртиков пугающем прошлом этого места. Многочисленные серые залы, освещаемые светом моего фонаря, хранили оттеняющие пакостность этого зло содержащего места поганые ряды кубических металлических клеток, стоящих одна на другой. Эти клетки были покрыты ржавчиной, совокупляющейся с засохшей кровью. Данное зрелище было категорически отвратительным и вызывающим бурю самых неприятных фантазий. Моё любопытство изнемогало от жажды. Тогда я обратился к нетронутой ничем кроме времени документации... К своему глубокому сожалению стопки пыльных документов раскрыли мне по-настоящему страшную правду... Десятки лет назад, в этих самых клетках, что сейчас соседствовали со мной, находились забранные в обход закона – то есть похищенные, объятые голодом и тьмой, пробирающим морозом леденящих клеточных прутьев, совершенно нагие малолетние дети, используемые для ужасающих, тошнотворно гнусных, аморальных и жестоких экспериментов вроде нейролингвистического программирования и морфогенетического кондиционирования. Но то было ещё что!.. Среди бесконечных текстов, посвящённых нескончаемым детским страданиям, упоминалась уродливая насильственная гибридизация со спариванием и принципиально разными, но до одури чудовищными методами пыток, которые я не способен произнести. Всё это, якобы, должно было про стимулировать ускоренную эволюцию, ведь, как учёные верили, эволюция вступает в силу тогда, когда живой организм испытывает проблемы в своём существовании, для чего природа начинает формировать спасительные для будущих поколений изменения. Я с трудом сдерживал слёзы то ли глубочайшей скорби, то ли сильнейшей злости, то ли страха. Мне потребовалось некоторое время, чтобы хоть немного прийти в себя после столкновения с откровениями, знакомства с которыми я бы никогда и ни за что не пожелал. И всё же я нашёл в себе, пусть и вероятно последние, силы для продолжения исследования вызывающих страшнейшее омерзение документов. А они же продолжали ведать мне о нижайших деяниях и пугающих со творениях внутри этих бездонных адских недр. Зловещие записи упоминали, что учёные создали нечто на самых нижних этажах... На минус шестьсот шестьдесят шестом. Описание созданного ими было труднодоступно моему пониманию не столько от переусложнённого языка поехавших бывших работников учреждения, сколько из-за того, что они, судя по всему, сами не до конца понимали, с чем они столкнулись и как нечто столь невообразимое описать человеческим языком. В каждом неуверенном слове, в каждой букве я будто бы считывал никем не ощущаемый ранее страх перед чем-то, что видели только авторы этих жутких страниц. Ведь, если верить этим текстам, по содержанию граничащим с маниакальным безумием, то ли испещрённым эйфорическими слюнопускательными радостями окончательно сошедших с ума, то ли внутренним криком тех, чья душа пожирается страхом мирового масштаба... Они создали бога. Существо, описание которого в здравом уме невозможно; чья правда не выговариваема и которое стоит выше всех известных человеку правил этого материального мира. Этот рукотворный бог был зло носящим и все его устремления были направлены на бездумные зверства, в результате которых погибло свыше сотни человек, прежде чем его смогли заточить в особом семиугольном контейнере ! Читая охваченные шоком, деформированные за счёт рукоплещущего экстаза и панического трепета страницы, мне казалось, что это я схожу с ума и всё это место просто не может существовать. Я бы очень хотел, чтобы всё выведанное мной было лишь плодом больного воображения... Но, к моему сожалению, всё это было правдой. Поражённый неописуемым Злом, я жадно вчитывался в дневники самих работников – этих ненавистных мне ублюдков, уничтожение которых мне в те моменты казалось самым высшим благом для всего человечества. В тех дневниках было много вызывающих рвотные позывы экспериментов над детьми, животными и самим мирозданием, словно целью этого места было надругательство над Добром как таковым. Последние дни комплекса в дневниках были отмечены массовыми перебоями как в энергосети, так и в системе водоснабжения и распределения, вызванными тем богом, которого они для себя сотворили. Эти перебои усиливались, нарастали... И после переросли в некий страшный коллапс, на котором и начался конец. Конец всех тех, кто здесь работал. Большей их части. Освободившиеся создания – результаты бесконечных экспериментов, многие из которых когда-то были обыкновенными детьми – ныне безобразные монстры, устроили убийственную резню, описанную как фантасмагорическую мясорубку, в которой чудовища, подобно кошкам, охотящимся на мышей, выслеживали сотрудников комплекса и расправлялись с ними наижесточайшими из доступных способами. Самое последнее слово в читаемом мной дневнике было: «Бегите». Оно было написано человеческой кровью. И в этот момент я, содрогаясь, понял причину заваленного входа в это брошенное всеми место. Я понял, что вероятно открыл проход тому, чему его не стоило открывать. Но и это не было самым страшным... Меня пробирал страх перед осознанием того, что прямо сейчас я нахожусь в самом сердце рукотворного Ада, где когда-то были заперты... Я услышал позади себя сверлящее сознание непередаваемо омерзительное смешение звериного рычания и стона ребёнка... Я обернулся и встретился лицом к лицу с несущими неподвластный моему сердцу ужас ордами, все желания которых были вымучены, выжжены яростью и неутолимой жаждой мести... Мои глаза расширились от сводящего с ума страха, переполняя разум нестерпимым кошмаром. Я тонул в водовороте ужаса, разрушающего мой рассудок до самого его основания. Мама, ты была не права... ИСТРЕБЛЯЮЩИЕ [3] Когда прошла весть о находке, я понял, что буду ввязан во что-то, что перевернёт мою жизнь. Информация поступила от одного из агентов нашей организации «Зебумаррат», рыщущей по самым отдалённым уголкам Земли в поисках источников силы и рычагов давления. Эта сеть агентов, кажется, испещрила собой весь земной шар подобно червивому яблоку, и вот один из них сообщил о странных зелёных строениях, глубоко врезанных в скалу над океаном. Строения из неизвестного зеленого камня отличаются плавными, органическими формами, напоминающими морские раковины. Поверхность камня имеет слабое фосфоресцирующее свечение, усиливающееся при прикосновении. Внутренние помещения этих строений украшены замысловатыми фресками, выполненными с использованием неизвестных пигментов, которые, кажется, меняют цвет в зависимости от угла зрения. Осознав потенциальную ценность находки, организация быстро засекретила информацию, подкупив или запугав всех причастных. Они создали фиктивную компанию по добыче редкоземельных элементов как прикрытие для своей деятельности в этом районе. Мистер Сайленс, глава нашего отдела, потребовал полной секретности и организовал немедленный выезд. Я, Ричард Бронквент, научный консультант из Англии, направился к месту с моей новой командой. Маргарита, эксперт по древним языкам и символам, и Сайлас, учёный, погружённый в квантовую физику, сопровождали меня в этом приключении. Выехав рано утром из Уайт - Фоам, мы добрались до побережья, где нас встретили и проводили к сверхсекретному научному лагерю. Лагерь «Зебумаррат-7» был обустроен с предельной тщательностью. Высокие заборы из проволоки и мощные прожекторы окружали периметр. В центре стояло несколько мобильных лабораторий, оснащённых самым передовым оборудованием. У этой нивелирной исследовательской базы было всё – от генераторов до автономных систем снабжения водой. Мы могли ни в чём не нуждаться, занимаясь своими обязанностями. Когда мы впервые подошли к загадочной структуре, мои мысли словно замерли. На первый взгляд зелёный камень зданий казался неестественным среди привычного пейзажа. Он светился слабым, таинственным светом, который словно бы становился ярче при нашем приближении. Приближаясь к этому месту, несмотря на то, что вокруг него уже успели прогуляться некоторые наши коллеги по цеху и просто работники Зебумаррата, мы испытывали, помимо очевидной радости, странное жутковатое предчувствие. Наша первая встреча была очень осторожной, подобно тому, как человек аккуратно опускает свои ноги в прохладную воду пруда перед тем, как окунуться в него всем своим телом. Я стоял перед входом, чувствуя, как биение сердца отдаёт эхом в ушах. Маргарита тщетно пыталась сдержать восторженное любопытство, а Сайлас, кротко и неприятно мрачно вставил: «Это абсолютно не похоже на все известные мне материалы». Мы собрались с силами и вошли внутрь... Внутренние помещения поражали изысканностью. Настенные фрески будто оживали, когда свет наших фонарей падал на них – вот настолько они были восхитительно исполнены. Первые изображения, поразившие нас до глубины души, показали нам растущую из ничего цивилизацию крабоподобных существ, от примитивных поселений до высокотехнологичных мегаполисов, которые человек не способен воспроизвести. Увиденное было не просто впечатляющим – это было пьянящим откровением, разжигающим в нас невероятное желание узнать больше о тех, кто запечатлел на этих стенах свою историю. Каждая новая фреска раскрывала новые аспекты их культуры и технологий. И что первое, что второе – всё превосходило человека столь многократно, что было бы затруднительно дать точное описание великодушию, бесконечной тяге к искусству и уму этих благородных существ. Изучая фрески мы увидели, как они облагородили и терраформировали многие бесплодные планеты чёрного космоса, стремясь распространить гармонию и процветание во вселенной. Но вскоре изображаемые сцены стали тревожнее: тёмные образы антропоморфных Страйдеров, злобных завоевателей, гнавшихся на своих крыльях за миролюбивыми существами через межзвёздные просторы, стали частыми гостями сих изображений. Образы этих демоноподобных существ, беспричинно обозлившихся на Крабов - строителей, были поистине вгоняющими в трепет. Они выглядели как сама Смерть. Если бы Смерть была красива. Фрески волновали нас... Каждое следующее изображение погружало в глубокую тьму... Эти сцены проявляли драматичные различия между безжалостными Страйдерами и мирными Крабами - строителями. «Кажется, здесь разыгрывалась настоящая трагедия», – тихо промолвила Маргарита. Прекрасные фрески, изначально посвящённые процветанию, искусству и несравненно доброй благодетели, окончательно сменились нервно нацарапанными, вгоняющими в дрожь омерзительными изображениями страшных образов дьявольских Страйдеров и их зверств, в большинстве своём представляющих собой безостановочный поток геноцидов – эта раса, эта цивилизация жила вечной войной, смысла которой было не найти. Они истребляли один мир за другим, пока не столкнулись с благочестивыми Крабами и не объявили войну на истребление и им. Визуализированные напуганными художниками изображения были столь тревожными, что ни я, ни мои коллеги не могли и не хотели слишком долго рассматривать их, несмотря на то, что даже самые поздние и наиболее пропитанные предсмертным ужасом из них были выполнены по меньшей мере превосходно. Мы пошли дальше. Продвигаясь внутрь скальной структуры, мы наткнулись на самую поражающую находку – гигантскую арку. Она стояла в конце туннеля, её сияние манило и пугало одновременно. Высотой около двадцати метров, с вкраплениями кристаллов, арка выглядела как портал в иной мир. Квантовые теории Сайласа, которые я от него слышал несколько месяцев назад, всплыли в моей голове отзвуком, эхом странного не нарочного предупреждения... Мне было совсем не по себе. Но и... Как бы это ни было странно или наоборот нормально... Я был в полном восторге. Мы установили рабочие станции и приступили к первой фазе исследования комплекса. Я чувствовал, как мир вокруг медленно расслаивается на слова и образы, смешиваясь в магию неизвестного. Это место скрывало намного больше, чем мы могли себе представить. И даже если мне придётся сойти с ума в этом внутри скальном склепе, я ни за что не уйду отсюда не узнав всех возможных истин, сокрытых в бирюзово - зелёных стенах. Всё началось здесь, на краю океана, у подножия скальной твердыни. Но что скрывает её тень?.. Углубляясь в неведомое, мы, возможно, шагнули не только вглубь скалы, но и в глубину человеческого ужаса перед невообразимо великим. Мы не могли представить, не могли вообразить того, с чем нам предстояло столкнуться и что мы сотворим... Это всё наша вина. Наша вина. Прошла неделя работы на этом секретном объекте. Наша команда, объединённая общим стремлением разгадать тайны цивилизации Крабов - строителей, усердно трудилась, изучая и систематизируя находки. Каждый день приносил новые открытия, но одна находка потрясла нас до глубины души... Сложив воедино фрагменты фресок и гигантскую арку, вырезанную в скале, я наконец понял её истинное предназначение: арка была не просто архитектурным изыском, а тщательно сконструированным порталом, созданным как спасательный шлюз в случае невообразимого бедствия. Учитывая, что портал оставался не активированным и вокруг не было следов присутствия его владельцев, становилось ясно: крабам так и не удалось воспользоваться своим творением. Означало ли это, что чудовищно жестокие Страйдеры прекратили свои попытки изничтожить прекрасных Крабов - строителей ? Мы сосредоточенно осматривали загадочные углубления в арке. Всего их было семь – семь неразгаданных пазлов, ждущих разгадки. Постепенно Маргарита начала расшифровывать записи на фресках, а Сайлас углубился в изучение физических свойств кристаллов, найденных в тех же помещениях. После множества бессонных ночей и кропотливой работы нам удалось определить правильную последовательность и конфигурацию энергоносителей, необходимых для активации портала... Вставляя последние кристаллы в углубления, я чувствовал, как мои руки дрожат от несравненного напряжения. Сердце замирало в ожидании, словно предчувствуя нечто грандиозное. Когда последний кристалл занял своё место, вокруг нас разразилась ослепительная вспышка света. Мы с волнением обнаружили, что пространство между сводов портала заполнилось сияющей белой материей. Разумеется, мы оповестили мистера Сайленса об этом внезапном изменении и вскоре получили однозначное позволение предпринять попытку перемещения через этот портал в те отдалённые места нашего мира, которые никто и никогда не ожидал посетить. Это было, безусловно, опасно. Мы могли оказаться где угодно. Более того: самой высокой вероятностью и было то, что мы окажемся в неблагоприятной для человека среде, что могло бы привести к серьёзным травмам или смерти. Однако, ни я, ни мои коллеги не желали упускать настолько воодушевляющей возможности, трепет перед которой перекрывал страх самой смерти. Мы с твёрдой решительностью вступили в пределы арки, уносясь в невиданные дали. Когда мы вошли в белую материю, мир начал искажаться, и я ощутил, как наши тела заволокло невесомостью, словно нас заносило в какой-то ослепительно яркий поток. Мне пришлось на некоторое время зажмуриться. Казалось, что мы путешествовали через вязкий поток звёздного света, который пронизывал наши тела. Время замедлилось и я, как и мои коллеги, по ощущениям провёл в процессе телепортации пятнадцать минут. Мы не видели друг друга, но могли видеть нечто совсем другое... Переносящий нас тоннель сверкал миражами других миров и прочих реальностей, заключенных в магии портальной технологии. Я видел самые разные места, впечатляющие крайне сильно. Некоторые из них были жуткими и даже пугающими. В них я обнаружил большое сходство с отвратительными зарисовками из обожаемой уфологами и прочими сумасшедшими «Белой книги». И осознание этого сходства вызвало в моём теле дрожь. Ведь сама мысль о правдивости вещей, описанных буквой и рисунком в «Белой книге», была ужасающе неприемлема ради блага всего бытия как такового. Эти появившиеся в процессе перемещения страхи несколько омрачили мой восторг от происходившего, но я всячески старался отогнать от себя эти мысли, сосредоточиваясь на происходящем в самом деле. Наконец, наш перенос завершился, и мы оказались на другой стороне вселенной, на планете с серым и тёмным небом, рассекаемым причудливыми, розовыми облаками. Воздух здесь был пригоден для дыхания, но пронизан напряжением, как будто нечто неуловимое наблюдало за нами. Каждое наше движение казалось медленным шагом в неизвестное. Наземный пейзаж планеты был потрясающим и по-мертвецки кошмарным одновременно. Разрушенные города тянулись вдоль горизонта под мрачным - мрачным небосводом... Изящные, величественные строения, некогда славные своими деталями и архитектоникой, теперь выглядели как трупы. Позже мы обнаружили огромное количество останков Крабов - строителей. Их скелеты были разбросаны по всей территории, каждый из них запечатлел в себе последнюю битву. Панцири были разорваны и испещрены следами страшной борьбы. Меня охватило глубокое чувство печали и утраты. Вся эта великолепная цивилизация была уничтожена в невообразимой жестокости. Этот когда-то наичудеснейший мир, где в былое время процветали неизмеримо прекрасные создания, превосходящие человека во всех возможных отношениях во всех возможных степенях, теперь был сплошным Некрополем. Я вздохнул и продолжил осмотр того, что осталось от этого произведения космического искусства, будучи непоправимо подкошенным горечью разочарования из-за того, что мои новые кумиры кончили вот так. Маргарита, я и Сайлас продолжали своё исследование среди этих руин, когда вдруг нас с новой силой охватило странное чувство – кто-то наблюдал за нами. Наши догадки подтвердились, когда мы, нарочно выделив на то всё своё внимание, заметили быстрые тени, мелькающие среди развалин... Совсем скоро мы стали различать силуэты... Я наивно понадеялся, что может быть всё-таки кто-то из Крабов выжил, но наши зрители, поняв, что мы их обнаружили, сами вышли вперёд, обнажая предо мной жестокую, но закономерную правду, повергшую меня в безумный и отвратительно - экстазный шок, соединяющий в себе невероятный ужас с радостью и восхищением. Полагаю, что только учёный сможет понять природу тех ощущений, что я испытал, увидев безжалостных космических палачей во всём их грозном величии и пробирающей дрожью странной красоте. Это были они. Это были изображаемые на многочисленных фресках на Земле Страйдеры, которых те иллюстрировали достаточно страшно, чтобы мой восторг от встречи с живым внеземным был смешан с испугом, которого я никогда ранее не испытывал. Ростом они достигали около 160 сантиметров – достаточно невысокие, но при том внушающие страх. Их тела, обтекаемые и атлетичные, были как динамичные орудия для молниеносных атак. Ловкие и гибкие, они двигались с грацией акробатов, выходя из теней разрушенных ими надежд цивилизации Крабов. Кожа Страйдеров была покрыта мелкими чешуйками серого цвета, придавая им мистический и угрожающий вид. Эти чешуйки не просто защищали их, они позволяли оставаться почти невидимыми в тенях, сливаясь с мраком. Их перепончатые крылья находились в сложенном положении, напоминая драконов из древних мифов, готовых взмыть в небо при необходимости. Физиономия Страйдеров была пугающе очаровательной... Она – вся их голова – напоминала голый череп. Глаза, светящиеся зелёным светом, словно затаивали в себе энергию звёзд. Взгляд Страйдера был как проникновение в самую сердцевину ночного кошмара. Их глаза, лишённые зрачков, представляли собой мутные сферы, где зелёный омут словно кипел, но оставался вечно неподвижным. В этих глазах не было ни намека на жизнь или человечность; они словно поглощали свет, оставляя лишь сияние призрачной зеленоватой ауры, которая гипнотизировала и пугала до глубины души. Лица - черепа Страйдеров навсегда застыли в устрашающей гримасе. Бледные и мёртвые, они напоминали древние истлевшие останки воинов, оживших мстить за неправедные деяния. Эти лица, словно вылепленные из кости, соединяли в себе аллюзии на смерть и вечность. Холодный, строгий овал черепа, подчеркнутый отчётливыми скулами, был так пугающе идеален, что казалось будто он является входом в замороженный ад – в тот самый, где среди ледяных бурь по чьим-то суеверным поверьям заточён Сатана. Их зубы... Их зубы были не просто инструментами для разрывания плоти; они были символом постоянной угрозы, неумолимой жестокости и непримиримой враждебности. Эти зубы были настолько острыми, что казалось, могли порезать даже сам воздух. Всегда обнажённые челюсти сжимались и разжимались, показывая ряды этих острых клыков. Лёгкое, атлетичное телосложение Страйдеров имело тонкие и изящные черты. Грудь, хотя и не была особо широкой, обладала своей собственной магией. Их фигуры сочетали в себе как намёк на изящество, так и пугающую эффективность. Когда они двигались, их ноги – стройные и грациозные – скользили по земле словно по воздуху. Арочные своды ступней были высокими и изысканными, словно изваянные великим скульптором – каждое изгибание и каждое напряжение мышц выглядели как произведение искусства; каждое их движение было продиктовано врождённой ловкостью и скоростью. Их шаги были бесшумными и уверенными, как у хищника, который знает свою цель. Пальцы на ногах заканчивались большими острыми когтями, спроектированными для схватки и убийства, но их изящество напоминало о преднамеренности и точности каждого действия. Ладони этих существ были изящно скульптурированы, словно воспоминание о древнегреческих богах. Каждая тонкая линия и изгиб кричали о мастерстве, природа которого оставалась непостижимой. Казалось, что эти ладони могли одновременно излечить и разрушить, ласково касаясь или беспощадно хватая когтистыми пальцами. Поверхность сосков была покрыта тонкими чешуйками, как и остальная кожа Страйдеров, придавая им металлический блеск. Цвет был глубоким серо - серебристым, с лёгким отливом зелени, перекликающимся с их глазами. Чешуйки вокруг пупка становились мельче и тоньше, образуя нечто вроде мягкого венца, отливающего приглушенно - зелёным, почти нефритовым цветом. Взгляд также рано или поздно, в силу их поголовной наготы, падал на гениталии этих созданий. В отличие от людского, их пенис был маленьким, спрятанным в защитных складках мягко покачивающегося препуция. Размер гениталий и их кожная закрытость наталкивали на мысль о практическом формировании дето творящих органов, направленном на наибольшую комфортность и одновременно с тем защищённость в бою, которым Страйдеры жили миллиарды лет. У основания мошонки чешуйки плавно переходили в гладкую текстуру, создавая мягкий переход, который скрывал линии разделения и делал её естественным продолжением тела Страйдера. Она была тонкой, больше походившей на перламутровую оболочку, чем на плотный покров основной поверхности тела. Страйдеры были воплощением интригующей силы – каждое движение точно просчитано, каждая атака смертельна. Но, кроме ужаса, их внешний вид вызывал зловещий магнетизм, от чего сложно было отвести взгляд. В их глазах светилась жажда разрушения, а в каждом их шаге звучало предупреждение о неминуемой беде. Мы, оказавшись в их присутствии, поняли, что столкнулись с истинным воплощением смертоносной красоты и безжалостной мощи. Впрочем, второе нас небезосновательно беспокоило куда больше... Особенно наши переживания усилились, когда мы стали замечать в их руках странные продолговатые металлические предметы, к которым они медленно, но уверенно стали подносить сияющие вытянутые сгустки розового света, доставаемые из колчанов за их спинами. Я смекнул: луки. Я схватил Маргариту за руку, и мы бросились к порталу, отчаянно пытаясь убежать, вовремя ускользнув от целого града из сияющих снарядов, представляющих собой сконцентрированные и замороженные в определённом положении световые энерго - лучи. Сайлас – бедолага – споткнулся об останки одного из Крабов и отстал, становясь более доступной мишенью и перенимая всё внимание, что, впрочем, скорее всего спасло нам с Маргаритой жизнь в те страшные моменты. Одна из розовых стрел попала ему в ногу, остановив его окончательно. Мы обернулись только затем, чтобы увидеть, как безжалостные когти Страйдеров, слетевшихся к беззащитному учёному большим роем, зацепились за его тело, разрывая его на части. Это зрелище было столь брутальным и безжалостно травмирующим, что мне никогда не забыть его, как бы я ни старался... Погружённые в не выговариваемый ужас и горе, мы достигли арки портала. И вновь яркий свет, сменяющийся фантомами иных миров... Но я даже не обращал внимания: мои мысли были заполнены логичным страхом, что прямо за нами по звёздному потоку сквозь чёрные пространства движутся безжалостные преследователи, которым мы открыли дорогу на Землю. Путешествие вновь заняло немало времени, которого мне было более чем достаточно для формирования простого, но самого правильного плана. В наших руках была судьба Земли. Портал было необходимо закрыть, а после уничтожить, разбивая вдребезги шансы этих гнусных порождений космоса на скорейшее истребление человечества. Мы с напуганной Маргаритой наконец оказались на другой стороне этого пути и я тут же твёрдо отдал ей приказ вынимать питающие портал кристаллы, пока у нас на то ещё есть время из-за задержки нашего преследователя, вызванной ужасающей смертью Сайласа. Мы принялись хвататься за кристаллы и избавляться от них... В последний момент, когда в белой пелене меж арок стали вырисовываться размытые силуэты приближающихся монстров, я выдернул последний питающий кристалл. Пространство вокруг нас заколебалось и вход в портал закрылся как раз в то мгновение, когда из туманного свечения стали материализоваться жуткие Страйдеры, растворившиеся в сверкающей исчезающей белизне. Мы пребывали в эйфории облегчения, которая слишком быстро сменилась большой грустью из-за гибели товарища, а после и ужасом осознания нашего неописуемо гигантского преступления против всего человечества... Мы сообщили истребляющей другие цивилизации космической расе убийц о своём существовании, обрекая нас на возможно куда более скорую встречу с таким грозным противником, с которым мы не будем в состоянии потягаться от слова «совсем». Куда нам, если несравненные в своих технологических прорывах Крабы - строители не смогли ? Перед нашими глазами проносились будоражащие картины человеческой гибели, великих страданий и полного вымирания под дождём страйдерских стрел. Мы, нырнув в неизвестность, утянули за собой в пучину мук и смерти всю нашу цивилизацию... Что мы наделали ? ОСВОБОЖДЕНИЕ [4] С трудом я могу слышать свои мысли за криками всех тех, кого обрекла я на страдания. Все мои чувства обращены к будущему, в котором, я не сомневаюсь, только лишь по моей вине случится нечто страшное, если оно не происходит уже прямо сейчас. Моему преступлению не найти названия. Как мне никогда не найти прощения даже в собственном сердце… Нет большего злодеяния, чем то, что сделала я. Всё начиналось довольно просто, даже обыденно. Материал моей курсовой для Волжского университета находился в лесах Мексики. Среди труднодоступных, так называемых, Блинных Пирамид, имеющих странные конусовидные формы, собранные из располагающихся друг на друге исполинских каменных дисков, чья древность могла превосходить местные ацтекские племена в десятки раз, возвращая нас во времени к жуткому и пожирающему доброе расположение духа периоду первородного кровавого океана, покрывавшего почти всю нашу планету в мгновения зарождения большей части сложной жизни. Добраться до этих древнейших строений было невероятно сложно: никакие гиды не прокладывали даже в относительной близости к этим циклопическим сооружениям свои туристические маршруты. Уговорить жителей местных деревень тоже не представлялось возможным: какие бы суммы я ни предлагала самым обнищавшим из них, они приходили в невероятный мандраж от одного только лишь упоминания этих неестественно старых строений, начиная волноваться и прогонять меня. Но не со злобой в глазах… Со страхом. Моим спасением стали вовсе не местные, нет… Я заплатила одному частному проводнику за то, чтобы он указал мне верный путь. Проводника звали Мигелем. Он был приятным, но совершенно неразговорчивым. Вежливым, спокойным, но безучастным в любых моих попытках навязать ему диалог в процессе нашего пути. Когда Блинные Пирамиды показались на горизонте, даже издали впечатляя меня своим размахом, Мигель внезапно сообщил мне, что дальше не пойдёт. Я спросила его, не суеверен ли он, на что он просто пожал плечами и безынтересно ответил, что ему лень идти дальше и, мол, тут всего-то пять шагов осталось и я сама с этим справлюсь. Я могла бы поверить, что он действительно не горел желанием топать ещё бог знает сколько, чтобы довести меня до пирамид, отчётливо различавшихся на фоне зелёного горизонта, но, хоть и голосом, и лицом он усердно что-то прятал, его нервный взгляд, бросаемый слишком часто к этим дисктчатым выступам, выдавал нечто вроде не совсем понятной мне боязни. Я никогда не слышала об этом месте в негативном ключе. И поэтому совершенно не понимала отношение к нему окружающих. Словно бы там меня ждало нечто по-настоящему жуткое… Я не стала возражать и после недлительного прощания осталась одна. Мигель скрылся в лесу, смотрящем мне в затылок. Потребовалось чуть больше часа чтобы добраться до Блинных Пирамид. Они поражали меня не только лишь своим до одури гигантским видом, но и странными формами, странной технологией, которую, казалось, люди не стали бы использовать. В конце концов эти пирамиды не были зданиями, гробницами или чем-либо ещё. Это просто были сложенные в ряды древние каменные глыбы, назначение и природа которых всё ещё под вопросом. Некоторые учёные, один из которых был преподавателем в нашем университете, выдвигали теории, что пирамиды отнюдь не рукотворные и имеют, пусть и покрытое мраком тайны, совершенно природное происхождение. Разумеется, главным аргументом в пользу таких теорий был умопомрачительный возраст этих строений. Он значительно превышал все известные нам начала человеческой расы в самых примитивных и первобытных их итерациях. Дополняющим, но не менее значимым, аргументом в пользу версии природного происхождения обычно выступала чрезмерно сложная для любых первобытных племён технология этих сооружений. Нет, сами то пирамиды были просты как вода: одни плоские камни поверх других. Но камни эти представляли собой столь губительные для здоровья любой дюжины смельчаков, желающих поднять эти диски, глыбы, что для возведения этих дисктчатых монументов потребовались бы тысячи превосходно скоординированных силачей. Поэтому редки были те случаи, когда кто-то осмеливался дерзновенно заявить о своей приверженности к варианту рукотворного сотворения этих памятников гремучей древности. Поэтому, более - менее, общепринятой версией была естественность загадочного природного мира, который удивлял людей на протяжении всей известной нам истории. Загадкой больше, загадкой меньше. Ведь если и не природа, и не люди, то что и зачем могло собрать из почти что идеально обтёсанных каменных глыб столь массивные пирамиды, что они возвышались над всем окружающим их лесом? Сценарий некоего вмешательства никем даже не рассматривался. Только лишь наивными уфологами, готовыми выдумать абсурднейший бред и самим же в него уверовать. Я сделала десяток - другой заметок и ещё больше фотографий, используя мой любимый во всех условиях и задачах инструмент – смартфон. Если бы он не был утерян, когда мироздание моего организма испытало на себе тотальное разложение, то я могла бы запечатлеть на него все те поражающие воображение вещи, которые мне довелось увидеть в тех головокружительных местах и непроизносимой темнице, но и к этим событиям я вскоре обращусь в своём рассказе, ведь трепетное, мучительное, чистосердечное признание – это всё, что я могу сделать. Разумеется, это не искупает моей вины за все те ужасы, которые вполне вероятно обрушатся на людской род, а то и… На всю вселенную. Так вот, я сделала необходимые мне записи в гаджете, прогуливаясь меж циклопическими Блинными Пирамидами. И когда я помыслила о том, чтобы направиться назад, ведь маршрут до этих невероятных строений я прекрасно помнила, мои планы по скорой отправке в обратный путь нарушил странный ливень. На меня обрушился мощнейший дождь, источника которого – то бишь туч – я на небосводе не наблюдала. Тогда я просто предположила, что это оптическая иллюзия, получившаяся из-за заволокшего облака тумана, даже не подозревая, что тем самым меня нарочно пытались задержать. Что было делать? Я осталась, укрывшись в случайно попавшемся мне пещероподобном земляном углублении холма, соседствующего с Блинными Пирамидами. Признаться, я либо никогда не придавала значения этой землянке, либо в принципе её не видела, так как сам холм, пусть и не был мельчайшим из виданных мной, казался микробом, соседствуя со своими каменными дисктчатыми братьями. Я села на сухую поверхность земляной пещеры, стягивая со своей груди промокшую холодной дождевой водой майку, противно липнущую к моему силуэту. Пока я её выжимала, мне показалось, что я что-то услышала из тёмной глубины моей пещеры… Я обратилась взглядом ко тьме и ко мне начало приходить осознание, что эта подземная комната может быть больше, чем я того ожидала. Могло статься, что и не только лишь комната это вовсе, а целая сеть пещер, сокрытых от моего взгляда непроглядной чернотой. С отяжелевшей от влаги майкой в одной руке и со включённым фонарём мобильного телефона в другой, я, набрав в мёрзнущую и влажную грудь воздух, смело шагнула навстречу неизвестности. И с каждым мгновением удивление моей находке наполняло меня всё сильнее: с каждым моим шагом сухие земляные стены расступались всё шире и шире, вскоре сменяясь каменными породами. Я оказалась в поистине огромнейшей пещере, краёв которой свет моего смартфона не достигал, как бы я его не крутила и как бы я не вытягивала держащую его руку. Любопытство двигало мной, побуждая делать один осторожный шаг за другим. Вдруг я здесь что-то найду ? Что-то, чего не нашли здесь другие. Эта мысль казалась мне абсурдной, ведь вряд ли учёные, изучавшие Блинные Пирамиды, пропустили бы такое место, но надежда теплилась в моём сердце. И она, к моему глубочайшему сожалению, оправдалась… Когда я очнулась, я уже была не на Земле. Те бесчисленные тоннели, разорвавшие составляющую меня материю, атомы, перенесли меня по кусочкам куда-то за границу позволительного в чуждый любому человеку мир, полный возведённых древнейшими божествами исполинских сооружений, вершины которых были столь высоки и недоступны, что просто исчезали далеко в небесах, глубоко углубляясь в их жилы подобно вилам, вонзённым по глубже в стог сена. Я потеряла всё, что имела: все вещи, одежда, сумка с едой и водой, телефон… Всё исчезло, затерявшись в секретах непостижимых моим мозгом меж мировых механизмов. Подобно только лишь рождённому младенцу, я, напуганная, ослабшая и нагая, осматривалась по сторонам… Вокруг была лишь безграничная, почти что бесцветная, рыжая каменная, покрытая небольшим слоем поднимаемого ветром в воздух блестящего в свете незнакомой мне пары звёзд песка. Лишь где-то вдали виднелись редкие зазубренные скалы, напоминающие пыточные инструменты. Единственным близко располагающимся ко мне ориентиром была очевидно рукотворная стена, которая, как я и сказала, уносилась столь высоко в небеса, что конца и края её мои глаза не могли обнаружить. В этой каменной стене, покрытой огромнейшими нечитаемыми письменами фиолетового цвета, столь большими, будто их чертил титан, были захватывающие дух врата, судя по размеру которых, предназначались они для кого-то с ростом, по меньшей мере, в десяток метров. Я поднялась на ноги немного неуверенно. Я не понимала где я и как здесь оказалась. Это пугало. Но вид столь безумно огромного строения нечеловеческих рук погружал меня в ужас куда больший, внушая мне ощущение уязвимости, какое бы испытывал таракан перед лицом человека, являющегося для него большущим чудовищем. Не имея других маяков, подобно светлячку, устремившемуся к свету, я опасливо, но безысходно направилась к единственному намёку на какую-то цивилизацию, представлявшему собой эту стену. Вокруг было так тихо, что роящиеся в моей голове вопросы почти что перебивали слабые, но жуткие завывания ветра и шарканье моих босых ног по покрытой песком каменистой поверхности. Вопросы переполняли меня. И большинство из них меня пугало самим своим существованием, своей допустимостью. Я никогда не хотела оказаться в ситуации, где я буду окутана вот такими вопросами. Но сейчас… Здесь… Разве не было резонно задаться вопросом о том, какая невообразимая сила возвела эту стену? И что перенесло меня сюда? Что вызвало это столь страшное и нежеланное перемещение?.. Я приблизилась к стене, замечая, что в определённом месте она покрыта трещинами, переплетающимися подобно паучьим струнам и стягивающимся к центру, образуя чёрную паутину, в центре которой зияла непроглядная тёмная дыра чуть больше моего роста. Когда я подошла к этой дыре, случилось нечто пугающее и неожиданное, но в некоторой степени даже успокаивающее… Из внутристенной тьмы навстречу мне вышел низкорослый мужчина, если это существо можно было таковым назвать. Его ничем не прикрытое тело было ярко-красного оттенка с тёмным извилистым пятном в центре груди, расплывающимся в разные стороны, будто изображая осьминога или звезду. На руках и ногах его были блестящие, словно лакированные, чёрные ухоженные ногти. Всё его стройное тело казалось ухоженным, чистым и ярким. Единственными вещами, что были при нём, или даже скорее на нём, были небольшая багровая сумка - мешочек, висевшая у него на бедре, удерживаемая парой светлых тоненьких верёвочек, опоясывающих незнакомца; нечто вроде ожерелья из аккуратно соединённых нитями крошечных бледных косточек и пары зелёного цвета камней, которые, можно предположить, имели какую-то ценность; и белая маска, закрывающая всё лицо этого чужого существа, на которой была пара застеклённых зелёных глазниц и подобный им зелёный рот, напоминавший повёрнутую углами кверху цифру три. Это создание сделало пару шагов навстречу мне и заговорило: – Меня звать Лихо, человек. Я ждал вас, – сказал представившийся. Я, доселе заворожённо застывшая, как будто бы протрезвев от звучания знакомого мне языка, быстро прикрылась руками, насколько это было возможно в состоянии абсолютной наготы. Я устыдилась, осознав, что другое разумное существо, к тому же мужчина, видит меня совсем голой. Но Лихо не обратил на мои действия никакого внимания и продолжил своим низковатым, но утончённым голосом: – Врач приказал мне ждать вас у разлома, когда я его сотворю. Я не ведал, что ожидание моё продлится две звёздной жизни, но рад наконец встретить вас, благословлённая. Я потерялась в мыслях, вариантах того, что ответить и что спросить. Мой немой взгляд, полный недоумения, смотрел на Лихо и молча вопрошал обо всём, что меня окружало. – Хм. Я вижу, что вы немного встревожены, – тихо проговорил он, – тогда, быть может, вы позволите мне проводить вас внутрь? Алтарь слишком быстро поедает Вдохновение. Он скоро умрёт, чтобы жить и есть опять. – Ч-что?.. – неуверенно спросила я, не понимая сути слов говорившего. – Звёзды, миледи. Взгляните на звёзды, – отвечал краснокожий. Я посмотрела на звёзды и поняла, о чём говорил Лихо. Одна звезда – доминирующая – находясь слишком близко к другой, вытягивала из неё энергию, становясь за счёт этого понемногу крупнее. Со стороны этот процесс напоминал сияющие песочные часы планетарных масштабов, нависшие над небом, в казалось бы, достаточной близости, чтобы всё вокруг, включая меня, сгорело. Но этого не происходило. Впрочем, было очевидно, что процесс шёл к сверхновой, так что я взглянула на встретившего меня и взглядом дала понять, что готова идти. Кажется, он считал мои намерения и не сказав и слова, вошёл в бессветный проём в стене, из которого ранее вышел. Я вошла за ним и в мгновение ока вышла на другой стороне этой несравненно массивной стены, будто нечто перенесло меня на огромное расстояние вперёд. И я обнаружила себя в рассудко поглощающем лабиринто подобном белокаменном городе, вздымающим высоко к небу свою причудливую, неправильную и невозможную архитектуру. Безумие форм, направлений, выпуклостей и впалостей терзало мой мозг полным отрицанием каждого известного мне закона физики, ведь всё вокруг представляло собой безобразную, будто совсем бессмысленную кашу нагромождений. Небо же здесь было совсем другим, напоминая перемешанные художником серую, фиолетовую и розовую краски. Я была в ужасе, но, в то же время, я не могла перестать смотреть на эти калейдоскопические сериады всего, везде и сразу. – Врач ждёт, – откуда-то донёсся голос назвавшегося ранее Лихом, – идите к высокому кругу, госпожа. Он ждёт, – всё тише и тише, словно бы со всех сторон разом, звучал голос невидимого существа, пока не затих окончательно. Я попыталась позвать Лихо, чтобы хотя бы спросить, о каком таком «высоком круге» идёт речь, но он не вернулся. Я ощутила, что осталась одна. Мне пришлось внимательно осмотреться и с большим трудом я всё-таки обнаружила на частично перекрытом башнями, шпилями и тоннелями, ведущими в бесконечности, небе неописуемо гигантский сияющий круг. Это было нависшее над белым чайнико подобным зданием кольцо из титанических иероглифов неизвестного мне языка, сияющее розовым. И я отправилась в путь, касаясь своими ступнями священных, пропитанных запретами и ограничениями камней, то гуляя по стенам, то по потолкам, словно насмехаясь над такой вещью как «гравитация». Мой путь лежал через тёмные, светлые, яркие цвета, а моё тело ласкал, укутывал тёплый приятный ветер, порой будто бы подталкивающий меня вперёд, подгоняющий к загадочному пункту моего назначения. Всё это было столь странно и противоестественно, что я потерялась в своих чувствах окончательно, испытывая те лёгкость и блаженство, что мы ощущаем в наших снах. Казалось, что всё вокруг нереально, пусть я ощущала текстуру узорчатой каменной кладки под ногами и нежные ветряные порывы, едва ощутимо разбивающиеся о мою спину. Мне сложно вспомнить или скорее даже осознать, сколько длился мой путь… Минуты или десятилетия… Но пребывала я в столь неоспоримом душевном счастье и забвении, что, сколь долгим бы ни было то паломничество, по его завершении, когда нарушив предупреждение уже каким-то образом понимаемых мною неземных слов, витающих в воздухе и испускающих свет, я вошла в гробницу, в которую мне суждено было войти, я испытала сильнейшую тоску и жажду вернуться в те тёплые забвенные лабиринты и остаться там навсегда, забыв о друзьях, семье и самой жизни. Но каменные ставни беспощадно захлопнулись за моей спиной, пробуждая меня окончательно в холодном, неприятном месте. Я шла по усеянным решётками, зубьями, тёмными ручьями и заполненными чёрной смолистой жидкостью бассейнами Звёздному Файлаку, оскорбляя своим жалким присутствием воздвигших эту темницу древнейших существ, отцом которых был Ядерный Бог – султан всех зримых и незримых демонов. Понимание, знания – всё это рождалось в моей голове ежесекундно, но я не останавливалась, будто вовсе не владела своим телом, хоть прекрасно знала, что владею и что могу не делать этого. Но куда тогда я пойду ? Желаю ли я навсегда остаться среди заточённых здесь монстров ? Я читала непроизносимые на нашем языке имена заключённых, с любопытством пробираясь через заросли безостановочно заполняющих мою голову знаний и осознавая, что мне знакомо каждое из этих имён. И что каждое из них принадлежит страшнейшим порождениям Азатота. Одна освещающая тёмные коридоры надпись сменялась другой, всё более и более пугая меня своими смысловыми принадлежностями к тем созданиям, которых вы не способны вообразить. И вот… Мой путь завершился. Я оказалась в центре Звёздного Файлака, воздвигнутого Даннддремхами. Сюда вело множество тёмных смолистых ручьёв заполняя бассейн, заключивший в себе величайшее само осознанное Зло. Над бассейном этим тоже была надпись. Она сияла ярче других. Наш убогий язык не способен описать даже треть заложенного в неё смысла, но если и попытаться её хоть мало-мальски адаптировать к нашему языку, то получится: «Сатаран. Врач. Смерть Всего». И я знала, что не должна это делать, и я знаю, что обязана быть терзаема Страйдерами за то, что я сотворила, и то было бы для меня невероятно несоизмеримой с содеянным мною злом карой. Я разбила ёмкуарий и забрала меч Ворда. И я разрубила этим мечом цепи, удерживавшие металлические крышки над отверстиями, из которых тянулась заключившая в бессилии пригласившего меня угольно чёрная жидкость. Её потоки прекратились и бассейн стал медленно опустошаться, высвобождая на волю то, что убьёт всё, и живое, и неживое. Все миры, всю вселенную, само бытие. И мой взгляд в чистейшем ужасе и агонии понимания содеянного застыл на выбирающимся из тёмной субстанции силуэте. Это был Сатаран. Его тело гордо выпрямлялось, расправляя свои большие космические крылья. Его рога блистали во влаге прежде сдерживающей божество священной жидкости. Последнее, что я увидела, это его взгляд… Пронзающий до самых истоков моего сознания. И улыбка. ШОГГОТ [5] Ох, с какой же любовью я смотрел на эту драгоценность. И я продолжал… Я продолжал с наслаждением и несказанным отвращением ощупывать эти страницы. Одна из старейших копий «Белой Книги». Многие нео-оккультисты, подобно мне разделявшие интерес к ДоМиру, сросшемуся как концепция с немногими настоящими артефактами, считали истинными авторами «Белой Книги» совсем разных личностей и из совсем разных эпох, каждый раз находя новые доказательства того, что «Белая Книга» ещё старше и вышла из под пера ещё более стародавней персоны. И каждая такая персона, сменяясь предыдущей, помимо большей древности предлагала себя как более мерзкая, куда более отвратительная личность, нежели предыдущая. Почти всех этих личностей объединяла пара особенностей: категорически аморальные поступки вроде убийств, пыток и до абсолютной бессмысленности безумных экспериментов, а также их выделяла странная смерть. Сама по себе смерть зачастую была совсем разной, пусть порой и можно было проследить странные, по гадкому будоражащие паттерны, но она обязательно и безысключительно имела необыкновенные обстоятельства, нераскрытые загадки, непонятные явления и таинственные события. Небезызвестная смерть герцога Франца Шнайдера, найденного погибшим в своём доме, будет отличным примером. Герцог был обнаружен семьёй, сидя в кресле напротив ещё горящих в камине поленьев. Он утопленник: захлебнулся в воде. Об этом говорили его лёгкие, переполненные чистейшей, будто тщательно отфильтрованной водой. Но если вы думаете, что это самое странное обстоятельство его гибели, то вас должно быть удивит то, что все пять пальцев на его правой руке бесследно исчезли. И никаких следов борьбы, никаких пятен крови, даже самых крошечных. Захлебнувшийся старик без пальцев, покойно отдыхающий в кресле своего дома на том же самом месте, где его за десять минут до этого живым видела внучка. И каждая смерть предполагаемых авторов «Белой Книги» имела в чуть большей или чуть меньшей степени, но странности, подобные этим. Но этих авторов было действительно не мало. Я бы даже предположил, что «Белая Книга» была не столь произведением исключительно одной конкретной личности, сколь странным образом передававшимся от одних жутких людей другим сборник рукописей, каждый раз дополняемый новым владельцем. Хотел бы я попытаться проверить мою теорию, внимательно изучив почерк на древних страницах подлинника, но, увы, найти его не представлялось возможным. Про «Чёрную Книгу», существование которой под большим вопросом, я даже говорить не буду. Большинство же копий «Белой Книги» современные, совсем недавние. Она стала довольно популярна у нео-оккультистов, представляющих собой в большинстве своём молодёжь. Но мне посчастливилось найти что-то поистине ценное: изучая странные улицы Ватттра, где по ночам над крепкими доминами мерещатся величественные синеватые башни невиданных дворцов, я обнаружил ветхий магазинчик со всяким древним барахлом. Его владелица, по видимому питавшаяся тремя корочками хлеба, с огромным удовольствием продала мне эту упомянутую ранее книгу за выбранную мной самим сумму. Разумеется, я заплатил в разы меньше, чем стоит этот невероятно старый экземпляр, но из жалости к бедной старухе, чей магазин, очевидно, не пользовался популярностью, я постарался дать ей достаточную сумму, чтобы она хорошо поела пару раз, за что она меня слёзно и навязчиво благодарила. Когда эта книга с вышитой цветной нитью надписью «Не смотри и радуйся, внемли и рыдай» на обложке оказалась на моём столе и нас освещал лишь приглушённый свет настольной лампы, я открыл её и узрел тексты, которые мог ранее видеть только лишь в физических копиях и гуляющих по Интернету переписях, зачастую раздражающе сильно переплетённых с фейками. Текст поразил меня: он был написан на понятном мне языке, но… Строение каждого предложения ощущалось неправильным, неестественность чего вызывала у меня мурашки. Текст выглядел так, будто его писал кто-то ли что-то, что абсолютно не было знакомо с настоящей человеческой речью и поэтому не могло достаточно логично расставлять слова в хронологическом порядке или хотя бы писать их без ошибок на уровне единственно - множественного числа. Читать такой текст было не только неприятно, но и по-настоящему трудно. Будто каждая строчка становилась небольшой головоломкой, которую мне нужно было разгадать. И, разумеется, я разгадывал. Да, с отвращением, но и с сильнейшим рвением, с огромным желанием впитать правду стари в своё существо. Текст почти не отличался от того, что был в более современных копиях. Но изображения насторожили меня сразу… Лишь некоторые из этих безумных картин были в точности перенесены на страницы копий. Большая же их часть, самых откровенных, тошнотворных и пугающих, была сильно изменена. Было странно узнать, что те жутчайшие изображения из гуляющих в свободном доступе копий «Белой Книги», которые вводили меня в состояние тревоги от одного только взгляда на них, были сильными упрощениями, так сказать, цензурой оригинала, на фоне которого они смехотворно меркли, ведь те вещи, которые я увидел нарисованными будто нечеловеческой рукой на этих аморальных страницах, настолько поразили меня, что я испытываю головную боль от одной только мысли о них. Очень часто они не просто иллюстрировали текст, но и сливались с ним в нечто почти что единое, переплетаясь с буквами как копошащиеся роем черви, вырастающие один из другого. Воистину отвратное пиршество. И, хоть по началу весь текст был мне знаком, я с ужасом и экстазом для себя осознал, что читаю то, чего раньше никогда не видел. Текст, заканчивающий известные и знакомые мне копии «Белой Книги» остался позади, а автор содержащегося на этих старинных выцветших страницах продолжал говорить со мной, теперь раскрывая много больше, от чего глаза мои воспылали жадностью и неукротимым желанием знания. Мне открылись записи о невероятных существах, далеко выходящих за рамки нашей способности осознавать, воспринимать или чувствовать, мне открылись другие миры, целые другие измерения, существующие одновременно с нашим в самых разных из возможных проявлений... И мне открылось что-то ещё… То, что кто-то называл бы заклинаниями. Обряды, трудно выговариваемые молитвы, священные и наоборот презренные символы, методы воздействия на нашу реальность и способы достичь самых разных вещей. Я не мог не попробовать что-то из того неизмеримо богатого ассортимента возможностей, предлагаемых мне этими текстами… Большая часть из этих инструкций была намеренно перечёркнута, вымарана, а вокруг них были расписаны не столь предупреждения, сколько слова вроде «боль», «апостофелиз» и странное «слух он». Но были и многочисленные проклятия, предназначавшиеся тому, кто только лишь возжелает попытаться повторить записанные в этих текстах ритуалы. Я выбрал тот, что не был перечёркнут. Возле него красовалась трижды подчёркнутая, как это тут водилось не совсем правильно написанная, фраза «Нет жизнью». Строчки этого текста повествовали о каком-то создании вроде голема или скорее пресловутого гомункула, которое можно было вывести относительно несложным способом. Я использовал ванну в ванной комнате, чтобы попытаться создать потенциально покорное существо, которое на страницах этой копии «Белой Книги» описывалось как не просто способное к подчинению, но и использовавшееся неоднократно самыми разными сущностями в своих целях. Из этого текста я даже выяснил, что всем известные страннейшие Блинные Пирамиды, расположенные в Мексике, были воздвигнуты именно этими искусственно создаваемыми тварями, именуемыми «Шогготами». Это открытие было поразительным и внушало мне сквозь некоторый страх оптимизм. Следующим вечером я заполнил ванну водой вперемешку с почти всеми необходимыми ингредиентами. Оставался лишь последний… Дарующий жизнь. Потребовалось некоторое время, чтобы я смог сделать это, так как обстановка была не столь располагающей, но всё же я выплеснул собственное семя в непроглядно тёмную жидкость, заполнившую собой ванну. В тот же миг, когда мой детородный сок соприкоснулся с тем месивом, что я получил из соединения большого количества жидкостей и предметов, представлявших в общем странную и на первый взгляд бессмысленную комбинацию, эта бурда моментально вскипела, выбрасывая смрадные испарения, окрасившие стены и потолок возле в чёрно - красные оттенки. Она неистово бурлила, когда я отшатнулся в страхе, заинтриговано наблюдая за густеющей субстанцией, но затем всё прекратилось. Слезоточивые испарения иссякли, а сама некогда жидкость стала напоминать нечто вроде неподвижного желе. Тогда я разозлился, осознав, что где-то допустил ошибку, какой-то просчёт в порядке добавления ингредиентов или, быть может, в способе их приготовления. Я от досады хлопнул дверью ванной, оставляя помещение закрытым, чтобы не видеть своего позора. Надышавшись отвратным ароматом моей неудачи, я открыл одно из окон возле моего стола, чтобы свежий воздух помог мне прийти в себя. Затем я вновь вернулся к книге и стал старательно перечитывать инструкцию, но никак не мог выудить тот злополучный момент, в котором я просчитался… Кто-то постучал в мою съёмную квартиру, но я прекрасно знал, что не жду сегодня никаких гостей. Да и кого мне ждать, если я вырос в приюте? Поэтому я просто отмахнулся от этого стука, даже не отворачиваясь от книги, тщетно продолжая пытаться понять, где же я мог ошибиться. Но вскоре ко мне пришло осознание… Осознание, от которого всё моё тело ощутило холод, а пальцы, лежащие на старых страницах копии «Белой Книги», задрожали. Ко мне пришло осознание, что входная дверь находилась совсем не там, откуда я услышал на секунду прервавший меня стук… Мои глаза, выпученные и стеклянные от предвкушающего ужаса, когда я обернулся, обратились к тому месту, откуда я ранее услышал звук… Всё моё тело словно парализовало. Я перестал ощущать холод. И тепло. И что-либо ещё подобное. Я испытывал лишь той степени неописуемый страх, что мою грудь поразила сильная боль, будто моё сердце вот-вот прекратит свою работу, не выдержав чрезмерного потока мёртвого адреналина. По моим щекам покатились слёзы… Я не увидел вора, не увидел маньяка, не увидел человека или даже монстра… Я увидел что-то странное бесформенное нечто, еле протискивающее свою желе подобную чёрную плоть, покрытую перемешанными меж собой до невозможного уродливыми пульсирующими лицами, постоянно растворяющимися, меняющимися и срастающимися между собой. Эти лица, каждое из которых, я не сомневаюсь, принадлежало мне, были обращены ко мне взглядами своих то появляющихся, то исчезающих светящихся красным глаз. Это безобразное, почти аморфное порождение меня самого вытягивало вперёд десяток ужасающе длинных, гадких рук, переплетающихся меж собой и растущих в том числе друг из друга. И эти руки, когда я обернулся, были уже в паре десятков сантиметров от меня, протянувшись на метры и метры сквозь всю квартиру, беря своё начало из тёмного коридора с ванной комнатой, откуда на меня смотрели сотни глаз на омерзительных и отвратительно пугающих гримасах моего лица. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что я вижу, а когда осознание смогло пробраться в мой мозг, я истошно закричал и бросился в ранее открытое мною окно… Я очнулся в больнице. Как оказалось, прохожие заметили меня утром, лежащим на придавленных моим весом кустах. Они то и вызвали скорую, которая забрала меня. Также врач упомянул, что люди говорили о том, что даже без сознания я, будто находясь в кошмаре, безостановочно бредил и повторял «моё лицо». Когда же меня справедливо спросили, что произошло, я ответил, что мне померещилось что-то жуткое и я вывалился из окна, во что врач охотно поверил: он заверил меня, что у меня случилась передозировка и поэтому я впал в галлюциногенный приступ. Он отсылал к тем испарениям, которые я вдохнул в большом объёме. Он спрашивал меня, как такая дрянь, такое умопомрачительно месиво оказалось в моём организме и почему, но на это я отвечать не стал. Врач же не стал пытать меня вопросами и вскоре отпустил. Надо ли говорить, что я с огромнейшим страхом возвращался домой? Оно наверняка ждёт меня там… Что мне делать? Но я не могу просто уйти, ведь так? Там все мои вещи, там драгоценный экземпляр, там всё! Когда я поднялся на свой этаж, я заметил соседей. Они собрались возле моей квартиры с явным беспокойством. Дверь моей квартиры была выломана изнутри. И я очень даже хорошо догадывался кем. Но вот никаких следов вроде слизи, которую я бы мог ожидать от той пульсирующей живой массы, мой сын, если его можно так назвать, не оставил. Только выломанную дверь. Соседи попытались расспросить меня, но я отказался с ними говорить и с чуть более спокойной душой вернулся в квартиру, которую покинул вечером ранее при столь неприятных обстоятельствах. Ванна, очевидно, была пуста. На неё стенках остались чёрно - красные пятна. Но пропало и ещё кое-что… Моя книга. Это существо забрало мою драгоценную старинную копию «Белой Книги». Это стало большим ударом для меня, но я осознавал, что мне не стоит долее задерживаться здесь. Я собрал свои вещи и тут же покинул этот дом, а вскоре и город, найдя себе прибежище, где я прямо сейчас пишу эти строки. Я снимаю студию в неплохом месте возле парка. И теперь я намереваюсь хотя бы попытаться по памяти воспроизвести и записать те новшества, что встретились мне в прочтённом мною редчайшем экземпляре. Разумеется, погрешность будет вел… Кто так назойливо продолжает стучать в мою дверь ? ВАТТТР [6] Я помню тот день, когда я, Артур Блэк, отправился с более моего любознательным тринадцатилетним сыном Аптипом на отдых во всеми забытый город Ватттр. Мы ехали по извивающейся дороге – по этому огибающему покрытые туманом горы змею. Информации о Ватттре было почти не найти, он словно был настоящим фантомом, ускользающим от любого внимания и находящимся на грани своего существования. Почти никто не знал об этом городе, на современных картах его зачастую даже не отмечают. Автобусы туда тоже не ходят, но это не было для нас проблемой, раз уж у меня был свой автомобиль. Забугорья, которые мы надеялись покорить ранее, теперь остались в прошлом – нынешние реалии заставляли нас искать способы отдохнуть в родных краях, не разграниченных между ими и нами санкциями. Что такого любопытного мы могли увидеть в собственной стране, отправляясь с сыном на заслуженный отдых? Эти мысли заполняли мою голову, пока автомобиль скользил по дороге, окутанной туманной вуалью. Все изменилось так быстро, словно издевательски исчезающий мираж, оставляющий тебя наедине с омрачённой правдой реальностью. Внезапно, пробившись сквозь завесу серого газа, перед нами возник показавшийся мне жутким облик. Его члены странно извивались, журча трепещущими, перепончатыми крылышками, блистающими в свете фар мчавшегося на незнакомца автомобиля, словно полированное другими мирами зеркало, отражающее скорое столкновение. Эта фигура уверенно шагала вперёд, ни сколь не смущённая смертельной опасностью, подвергаемой самой собой. Я инстинктивно дернул руль, чтобы не задавить показавшегося в полумраке тумана пешехода, отбрасывая нас в сторону. Машина, рыча как настоящая сволочь, пролетела сквозь оградительные барьеры, падая вниз на древесные ветви, проламывая их с огромным грохотом и благоговейно погружаясь в объятия болотной воды. Вспышка боли... Всё на мгновение исчезло. Я стал медленно пробуждаться от сладкого сна, возвращаясь к жуткой реальности, сопровождаемой нарастающей болью в районе моего лба. Я пришёл в себя и осмотрелся: я, окружённый тёплыми и зловонными испарениями, всё так же был в своём автомобиле, который, судя по всему, угодил в неглубокий, но всё ещё неприятный водоём болотистой местности. Я также с ужасом обнаружил, что Аптипа не было рядом. Распахнутая дверь выдала направление, в котором он мог направиться, и я выкарабкался из перекошенной тачки, с трудом сохраняя равновесие, чему нестабильная подводная почва старательно мешала. Я стал прокладывать свой путь сквозь толщу упирающейся мне в живот мутной воды, надеясь найти своего сына на берегу, с которым я уверенно сокращал дистанцию в сердечном порыве. В процессе меня посещали ужасающие мысли о том, что мой сын мог утонуть, ведь он сильно ниже моего, но я старался сосредоточиться на актуальной для меня в тот момент задаче. У берега я, ещё качаясь среди поросшей камышом отмели, своего сына не обнаружил. Но заметил невероятно важную для меня улику, позволяющую мне хоть немного вздохнуть с облегчением, окончательно избавляясь от страха быть отцом утопленника. На влажной земле лежали пара его сырых кроссовок, до сегодняшнего дня белых носков и так же потерявшая свою белизну вымокшая майка. Это было ярчайшим свидетельством того, что Аптип перебрался через водоём как и я, а затем сбросил с себя пропитанную грязью одежду. Но тогда в моей голове появился закономерный вопрос: «Куда? Куда он ушёл?». Возможно, он ушёл за помощью – оставалось только верить в это и надеяться найти своего сына до того, как он отдалится слишком далеко. Я, не желая терять ни минуты, двинулся через склизкие заросли, через которые, судя по отпечаткам ног, ранее прошёл мой маленький сын. Протиснуться через густую растительность этого душного места было непросто, словно я оказался в тропических джунглях, где каждая крошечная веточка нарочно пытается меня удержать. И всё же я смог преодолеть заросли, ощутив прохладный свежий воздух и оказавшись перед каменной стеной, видавшей лучшие дни. Немного побродив вдоль, я нашёл в ней метровую дырень и протиснулся сквозь неё в открывшийся моему взору мрачный и по-своему чарующий Ватттр – место, которое почти невозможно вообразить, как часть этой страны. Город был впервые построен ещё в тёмные времена щитов и мечей, а после перестраивался ещё несколько раз, обновляясь под более своевременные запросы жителей. Однако, с момента последнего серьёзного вмешательства прошло около сотни лет и его обреченные пяти– и девятиэтажные здания, сдавались на милость времени, сгнивая, порастая плесенью и наконец разрушаясь под собственным весом. Из сотен зданий некогда процветающего города кое-как держались лишь десятки. Этот город был бы настоящим, жалостливым убожеством, если бы не те самые его, так сказать, достопримечательности, о которых я ранее читал в Интернете на каком-то древнем форуме, которому, казалось, было лет столько же, сколько моему сыну, если не больше... Главными особенностями этого города были без сомнения его, окутанная мраком тайны, религиозная история, берущая начало из странных, не распространённых по России местных поверий, а также неопределённое количество разных древнейших храмов и дворцов, по неземному сияющих своими синекаменными стенами. В храмы, впрочем как и во дворцы, позволялось входить лишь местным. Остальных прогоняли. По словам якобы тайком проникшего в один из таких храмов человека с форума, внутри всё невероятно богато украшено золотом, а сами храмы углубляются на многие километры под землю во тьму, куда все местные отправляются в сопровождении священнослужителя без какого-либо источника света, чтобы там, в мрачных недрах, горланить жуткие и протяжные молитвы нечеловеческим языком. Что же они воспевают там? К кому обращают свои неразборчивые крики? Это тогда мне было ещё неизвестно... Я окинул взглядом огромные дворцы, возвышающиеся над городом и окутанные туманом, будто они его и извергали, синие и голубые, поблёскивающие своими золотыми инкрусциями в лучах серого Солнца. Древние строения, казалось, находились в идеальном состоянии, будто их строительство было закончено только вчера. Я не мог не впечатлиться ими, но мне пришлось поумерить своё желание попытаться рассмотреть их по лучше сквозь белесую пелену. Мне нужно было найти сына. Я бегло осмотрелся и увидел вдали силуэт, прикрытую туманом фигуру, к которой я побежал со всех ног, надеясь, что это он – мой сын, пытающийся найти на этих не самых людных улицах кого-то, кого можно было бы попросить о помощи. Но по мере приближения страх всё сильнее закрадывался в моё сердце, а мои ноги всё сильнее сопротивлялись и замедляли свой ход. Я смотрел на что-то безобразное, всё меньше походившее на человека... На меня, из вылезшего из под меха клыкастого черепа, смотрела триада жутких глаз. Этот металлический идол был исполнен с такой искусностью, что казалось, будто изображаемое на небольшом монументе невиданное мною ранее мифическое существо вот-вот начнёт двигаться и станет совсем живым! Это создание, крайне нелицеприятное, похожее на вставшую на задние лапы кошку, чьи передние лапы были заменены горстями закрученных щупалец, было гуманоидом, от чего его вид был ещё более пугающим и порождающим вопросы, что это такое и неужели кто-то стал бы поклоняться чему-то подобному? Но и в этот раз я отбросил все размышления, мне нужно было найти сына ! Я стал думать... Где искать? Где он может быть? Может я смогу дозвониться до него? Как я раньше не подумал об этом!? Я запустил руку в карман штанов и вынул смартфон... Нерабочий. Он был в штанах, когда я пересекал болото. Это сильно раздосадовало меня, но я не отчаивался, тут же приобретая решимость найти кого-нибудь и спросить, не видели ли они моего сына. Может мне даже удастся позвонить с чужого телефона? Вдруг мой сын додумался поднять телефон над водой? Это было хоть что-то и я принялся осуществлять свой небольшой план. Вариантов было немного. Я пересекал безжизненные улицы, выцепляя взглядом малейшие образы, просачивающиеся сквозь подлый, мешающий мне тёплый туман. Но чаще всего то были развалины, груды хлама или жуткие идолы, провожающие меня взглядом своих мёртвых глаз. Моё сердце постепенно покрывалось необъяснимой мне коркой тревоги и странной печали, окружающий меня антураж трансформировался в беззвучную, мёртвую музыку забвения и траура: тёмные силуэты, создаваемые бог знает чем, плясали в тумане, разлетаясь чёрными птицами или распадаясь на щепки, пока улицы до невозможного растягивались и мрачно ныли подо мной – неуверенным и тонущим в перемешивающихся как вода нежидких потоках смычком, играющим на этих седых струнах и собственное мрачное предчувствие, и нечто куда большее, что-то в десятки раз меня превосходящее, масштабное, горчащее грустью и... Перерождающееся? Симфония мёртвой апатии стала меняться, когда из тумана вновь показались непревзойдённые синие дворцы, словно сам город сбрасывал старый панцирь, чтобы стать чем-то невообразимо великим, чему начало было положено задолго до моего бесполезного появления. Но бесполезного ли?.. Нет... Оно, к моей великой печали, всё же стало частью чужого пути, чужого вознесения, чужой истории. Но принесённая мною жертва была отнюдь не моя. Наконец!.. Признак жизни! Оказавшись на небольшой площади с обезглавленным памятником я увидал оконный свет, тянувший ко мне свои слабые руки через этот ужасный туман. Словно мотылёк, я отправился на встречу свету и оказался перед ветхой гостиницей, носившей имя «Икар». Я открыл дверь и вошёл внутрь. Над моей головой зазвенел колокольчик. Внутренности этого отеля выглядели печально, три столика, один из которых сгнил и развалился, несколько свечей тут и там и керосиновая лампа, стоящая на столике ресепшена, над ключевым хозяйством которого нависала крупная медная голова. Я смекнул: а вот где и остальная часть памятника с площади. Я немного осмотрелся, насколько это было возможно в этом тёмном помещении, и подошёл к стойке. И как раз вовремя: в этот момент из непроглядно тёмного дверного проёма показался смуглый человек, оказавшийся портье. Он молча вышел, подержал на мне взгляд секунд десять, внимательно рассматривая меня, словно бы я сам был из меди, а затем фальшивенько улыбнулся и, оперевшись локтями о стойку, спросил меня, не желаю ли я снять комнату на приближающуюся ночь. Я объяснил ему ситуацию, а он молча слушал меня, пока я не кончил говорить. Затем же он что-то задумчиво промычал и предложил мне свою помощь: он сказал мне, что моего сына без проблем найдут в их небольшом городке; он – портье – сходит в местный участок и попросит, как он выразился, «милиционеров» оповестить всех вокруг о пропаже и ещё раз проверить место крушения на случай, если мальчик вернулся туда. Мне же он посоветовал снять номер и перевести дух здесь. Я, разумеется, сначала возмутился: я не хотел просто сидеть тут, пока Аптип непонятно где, но портье убедил меня, что, так как я не местный, я могу легко заблудиться в этом тумане и сам стану обузой для каких-либо организованных поисков, чего бы я совсем не хотел; я ничуть не желал мешать поискам моего сына. Смуглый мужчина взял с меня чисто символическую плату и вручил мне ключ. Он сообщил мне, что моя комната на втором этаже и указал на старую ступенчатую лестницу, а сам удалился. Я поднимался по скрипучим ступенькам, чей скрип напоминал болезненные стенания каких-то пыточных, оставшись наедине с собой и своими переживаниями. Но я старался успокоить себя: мой сын не дурак, город действительно был далеко не мегаполисом, а на поиски будут брошены силы местной полиции – я наверняка совсем скоро воссоединюсь с Аптипом. Такие мысли текли меж моих извилин, когда я лежал на старой одноместной кроватке своего скромного номерка. И с некоторым успокоением от этих мыслей пришла и внезапная сонливость, вызванная, очевидно, бурным днём, полным множества злоключений. Неожиданно для себя я провалился в сон. Мне снился странный, долгий сон о невиданных мною ранее вещах: под величественными синими башнями, блистающими в ночи, вступал я в тёплую, животворящую белую пену, словно переступая через порог и отправляясь в далёкое путешествие по скрытым тёмными водами, тайным, заброшенным синекаменным тропам, оставленным в те допотопные времена, когда каждая вылезшая из кипящих вод первородного кровавого океана нечисть стала возводить самой себе и своей матке невообразимые дворцы и омерзительные, кровожадные идолы, чествуя своё чёрное существо как нового хозяина земли, не высохшей ещё от алой крови и залитой кровью вновь в будущем. Я шёл по этим подводным дорогам, петлявшим под разнообразными углами и устремлявшимся в разные направления, охватывая вселенную зловещим неводом, из которого ей не выбраться даже в те превозносящие истязания самой материи времена, когда Сатаран Врач начнёт межзвёздную войну, совершая закономерную месть. Когда древняя дорога закончилась, я шагнул навстречу чёрной, объёмной и всепоглощающей тьме, отправляясь в бездонный омут навстречу с теми, кто всё это время ждал... И моему взору открывались всё более удивительные виды; я видел вещи, которые невозможно вообразить!.. Я видел драконов, я видел подводные звёзды, я видел то, что не дремлет – это были они... Многие из них были ещё молодыми, им не было и пары сотен лет, но они смотрели на меня своими безглазыми лицами с величайшим отвращением и злобой, прервав свои прогулки по циклопическим городам, из которых состоял ещё больший надгород – синий царь всех городов, любых мегаполисов... Бесконечный во все стороны град с острейшими шпилями, уносящимися высоко вверх; дворцами и башнями, простирающимися во все стороны и скрывающимися в подводной тьме; и с глубинами, уходящими глубже к самым недрам планеты, где в невоспроизводимой злой темноте влачат существование такие вещи, с которыми не пожелали бы столкнуться и сами хозяева этих миллионов городов, сросшихся и разросшихся подобно сверх титаническому кораллу, населённому пугающими, но красивыми подводными созданиями, стремительно сокращавшими со мной дистанцию за счёт их ловких и длинных хвостов. Их были не тысячи, не миллионы... Они были везде, они были всем пространством предо мной и бесчисленное количество острозубых пастей сомкнули свои мощные челюсти на моей слабой плоти и я пробудился с жутким стоном, который принадлежал отнюдь не мне... Холодный пот стекал по моему лбу, когда глаза мои раскрылись и нервно забегали по моему окружению. Я узнал всё тот же номер, но теперь здесь было уже совсем темно. Раздался жуткий стон... Ступени – понял я. Я вспомнил, как ужасно они скрипели, когда я поднимался по ним ранее. Я сел на кровати с надеждой, что возможно моего сына отыскали и привели сюда, но затем я услышал странные звуки... Какой-то скрежет... И щелчок. Я предположил, что кто-то – вероятно портье – пытался отпереть незапертую дверь. Тогда я поднялся с кровати, ожидая, что сейчас в номер кто-то да войдёт. Но деревянные ступеньки застонали снова, давая мне понять, что тот, кто секундами ранее возился у моей двери, решил уйти. «Странно» – подумал я и приблизился к дверце. Каково было моё удивление, когда я обнаружил, что дверь не открывается!.. Нет, она не была заперта на ключ. Кто-то по всей видимости повесил замок! Это сильно смутило меня. Я не понимал, в чём смысл этой странной махинации. Зачем меня запирать? Я сделал что-то не то?.. Мою новоиспечённую тюрьму осветил тусклый, но различимый свет, идущий с улицы. Он сопровождался тихим, едва слышимым пением на непонятном мне языке, звучащим, по меньшей мере, отвратительно. Я с новообретённым беспокойством припал к окну, будто надеясь найти там подсказки к решению загадки своего внезапного тайного заточения. Я был в ужасе... Мои глаза не сразу смогли вычленить освещённые керосиновыми лампами образы из общего, всё ещё покрытого туманом месива, называвшегося городом Ватттр... Там были люди в каких-то церемониальных нарядах, чьи лица были скрыты лазурными капюшонами их необыкновенного вида плащей, покрытых золотыми узорами. Их было двое и они несли что-то вроде носилок, пока спереди них шёл, я полагаю, местный священнослужитель, а позади них колонна жителей города, одетых во вполне обыкновенную одежду, разве только слегка старомодную. Они держали в руках лампы. Вся процессия шествовала к туманным окраинам Ватттра, к одному из местных храмов. Тогда я и ужаснулся: разглядывая странное мероприятие я смог - таки улучить сквозь расстояние и туман момент прозрительного освещения на находящееся на носилках, так как один из шествующих внезапно вышел из колонны и прошёл мимо балахонных, направляясь к служителю храма за словом... Когда он, держа в руке лампу, проходил мимо носилок, я увидел на них... Своего сына! Аптип неподвижно лежал на них, словно спал. На секунду меня захлестнула радость, что вот он, он прямо здесь, но... Я моментально вернулся к волнующей реальности, вызывающей у меня всё больше вопросов. Я хотел немедленно встретиться с сыном лично, но был заперт в этой гнилой каморке, пока Аптипа уносили не пойми куда!.. Нет... Мой отцовский инстинкт не позволял мне сидеть и просто ждать разрешения этой странной ситуации, моё сердце бы просто не выдержало! Тогда я открыл окно и выглянул наружу, обдуваемый освежающим летне - вечерним бризом, идущим от моря. Я проводил взглядом огни, удаляющиеся к храму и испаряющиеся во владениях всеобъятного тумана, а затем осторожно посмотрел вниз. У здания было всего два этажа, но это меня не очень успокаивало: высота всё же была приличной. Но моё окно было прямо над навесом, накрывающим парадный вход «Икара», а потому, если я найду в себе смелость прыгнуть вниз и если я окажусь достаточно удачлив, я останусь относительно невредим. И я прыгнул. Приземление далось тяжко... Я ощутил сильную боль в правой ступне по приземлении и кубарем скатился с навеса на кучу деревянных ящиков, ломая некоторые из них под своим весом. С ужасной болью я-таки поднялся на ноги, но нормально идти я уже не мог... Хромая на правую ногу, я поковылял в сторону, в которой ранее скрылась непонятная мне церемония. Неожиданным образом на меня упал свет освещаемого фантастическим пейзажем неба. Свет разливался по дряхлому городку, исходя от нависающих над ним, растущих прямо из воздуха; растущих прямо из ничего синих замков, чьи сверхвпечатляющие размеры было сложно охарактеризовать людским словом. Я поднял голову и замер заворожённым, смотря на светящиеся подобно полярному сиянию и подобно ему же существующие где-то в небесах строения, похожие на призраки каких-то других времён. Это было похоже на циклопический мираж, вызывающий на моей коже мурашки, а в сердце моём очарование и страх. Я отвернулся от сияющего синим нематериального пышного града, напоминая себе, что я не должен отвлекаться и на такие чудеса, пока не найду своего сына. Я шагал по туманным, сырым и грязным улочкам, освещённым мистическим сиянием, пока наконец не встал напротив прекрасного храма и не припал к его дверям, отворяя их. Я вошёл внутрь освещённых тёплым светом покоев чужой набожности и осмотрелся. Я был в прихожей; в коридоре, от которого ответвлялась пара комнат в левую и правую стороны, и который заканчивался золотой шториной из бусин, за коей виднелось другое помещение. Я осторожно подошёл к двери справа и тихонько приоткрыл её. Когда же я увидел то, что было за этой дверью, меня охватило тошнотворное отвращение... Десятки нагих, переплетающихся тел, изгибающихся и блистающих потом, старики и совсем юные девчонки, слишком юные... Они все представляли собой червивое, ритмично двигающееся месиво в почти что абсолютной тишине. Я моментально закрыл дверь и отшатнулся, чувствуя, что мне становится дурно. Тогда я попытался мысленно отбросить запечатлевшийся в моей голове странный и мерзкий образ увиденного, а затем, насколько мне позволяла моя повреждённая нога, быстро зашагал дальше по коридору, пересекая бусинную штору. Я очутился в огромном зале, слишком большом чтобы быть настоящим... Я чувствовал, что начинаю терять понимание реальности: снаружи храм выглядел не совсем уж маленьким, но этот зал был в разы крупнее того, что было отображено вне. В зале было совсем пусто: лишь пара деревянных скамей и какой-то каменный стол, запятнанный зеленоватой слизью, свежей и стекающей с краёв этого стола к его основанию. За столом же был единственный иной выход из сего помещения, бывший каменистым спуском куда-то под землю во тьму. Рядом со спуском осталось несколько десятков керосиновых ламп, лишь пара из которых была зажжена. Я взял одну из них и начал свой спуск в чёрную тьму, откуда доносились странные, неприятные звуки. Зловещая тьма расступалась перед слабым светом лампы, но смыкалась где-то за моей спиной подобно пасти страшного зверя. Я спускался по каменным ступеням вниз, а поначалу узкий проход становился всё шире и шире, пока не стал достаточно широким, чтобы умещать на одной ступени десяток человек. Гадкие звуки, доносившиеся из непроглядной тьмы, становились всё громче по мере моего спуска, пока я наконец не стал различать в них уродливейшее людское пение. Наконец ступени закончились и я осознал, что нахожусь в какой-то пещере. Всё было всё так же погружено во тьму, так что я не знал, куда мне идти, кроме как навстречу тем разрушающим мои нервы проклятым песням, завываемым с умопомрачительным, болезненным рвением большим количеством человек. Я шёл навстречу этим крикам и ощущал, как у моих глаз выступают слёзы, я не мог вынести этих ужасающих воплей!.. Но внезапно всё затихло... Я на некоторое время остановился, но вскоре зашагал по памяти в ту сторону, откуда доносились эти звуки минутой назад, пока к своему испугу не наткнулся на одного из тех людей в балахонах, ранее державших носилки. Я опешил, напуганный мрачной фигурой в капюшоне, молча стоящей напротив меня. Я также заметил, что в свете моей лампы за его спиной, чуть поодаль стояли смугловатые люди и молча смотрели на меня. Я, вернувши себе самообладание несмотря на страх, приказал ему отвести меня к моему сыну, но в ответ никто ничего не произнёс. Фигура в капюшоне подняла на меня свой взгляд и как только свет моей лампы упал на ранее сокрытое лицо, я закричал от ужаса, роняя лампу, разбивая ту и погружая всё во тьму, в которой оно находилось до моего прихода. И, преследуемый изнуряющим мой рассудок увиденным, я бросился бежать, будучи окутанным не испытываемым никогда мною ранее страхом. Ежесекундно мне мерещилась эта большая, склизкая острозубая пасть на лице, на котором не было ни носа, ни глаз... Я оступился и потерял равновесие, падая куда-то в чернейшие недра этих нечеловеческих пещер, погружаясь под тёплую воду и уносясь подводными вихрями навстречу вечной тьме... Я стал приходить в себя, ощущая прохладу гулячего ветра на своей мокрой коже. Я лежал среди каменных глыб, осыпаемый брызгами разбивающихся о них волн. Тёплая морская пена вновь и вновь покрывала моё лицо, что затрудняло видение, но я всё-таки смог бегло осмотреться и кажется даже увидал вдали берег, за которым виднелся ночной Ватттр, освещаемый парящими в небесах фантомами. Я попытался пошевелиться, но ужасная боль сковала моё тело, оно было сломано. Тогда моё внимание привлёк звук водного всплеска и посмотрев навстречу тому звуку я увидел совсем небольшую фигуру, чья сине-зелёная склизкая кожа блистала в свете луны. За спиной небольшого создания медленно покачивался длинный хвост, а само оно смотрело на меня безглазым лицом, на котором медленно росла жуткая улыбка. По-своему красивое, но ужасно жуткое существо просто смотрело на меня некоторое время, будто между нами существовала некая связь. Затем же оно стало медленно приближаться и последняя мысль, что была сформирована в моей голове звучала так: «Что они с тобой сделали ?»