Тюремные заключения

Тюремные стены, пропитанные сыростью, казались, дышали тяжелым вздохом обреченности. Ризли, опираясь на холодные прутья решетки, смотрел в никуда. Его взгляд, обычно острый и насмешливый, был теперь туманным, словно затянутым дымкой. Вдруг шаги, четкие и размеренные, нарушили тишину. Невиллет, в своем безупречном мундире, приближался с выражением лица, которое не выдавало ни единой эмоции. — Ризли, — его голос был как лед, но в нем чувствовалась какая-то странная напряженность. — Что, судья? Пришел посмотреть, как я гнию? — Ризли усмехнулся, но в его глазах мелькнула искра боли. Невиллет остановился в нескольких шагах, его взгляд скользнул по лицу заключенного. — Мне нужно… поговорить с тобой, — он сделал паузу, как будто собирался с мыслями. — О работе? Или о чем-то другом? — Ризли подошел ближе, его дыхание чуть ускорилось. Невиллет сжал губы, его пальцы слегка дрогнули. — О другом. — Его голос стал тише, но в нем зазвучала странная ностальгия. Тишина повисла между ними, тяжелая и звенящая. — Ты помнишь… тот день? — вдруг произнес Невиллет, его голос дрогнул. Ризли замер. Его сердце стукнуло так громко, что он думал, это слышно даже через стены. — Помню, — шепотом ответил он, его рука непроизвольно потянулась к решетке. Невиллет сделал шаг ближе, его глаза горели странным огнем. — Я… не могу забыть, — признался он, и в его голосе прозвучала искренность, которую Ризли не слышал давно. Между ними вспыхнуло напряжение, горячее и невыносимое. Ризли почувствовал, как его тело отзывается на этот взгляд, на эти слова. — Невиллет, — прошептал он, его голос дрогнул. Судья сделал еще один шаг, их лица оказались так близко, что дыхание смешалось. Их губы встретились в поцелуе, страстном и властном, словно они пытались наверстать все те годы, что были потеряны. Поцелуй был как откровение, как взрыв давно подавленных чувств. Ризли ответил на него со всей страстью, с тоской по теплу и близости, которых он был лишен. В этом мгновении не было ни тюремных стен, ни различий в статусе, только два человека, отчаянно нуждающиеся друг в друге. Невиллет углубил поцелуй, его руки крепко сжали прутья решетки, словно боясь отпустить этот миг. В его глазах плескалась боль и раскаяние, вина за годы молчания и невысказанных слов. Он жаждал прикосновений Ризли, его тепла, его присутствия. Когда они оторвались друг от друга, воздух между ними дрожал от невысказанных признаний. В глазах каждого читалась надежда и страх, желание начать все заново и понимание, что прошлое никогда не отпустит их. — Я… — начал Невиллет, но запнулся, не в силах подобрать нужные слова. Ризли коснулся его щеки, его взгляд был полон понимания и сочувствия. — Молчи, — прошептал он, — просто будь здесь. Ризли прижался лбом к холодной решетке, разделявшей их, и закрыл глаза. В голове звучал отголосок поцелуя, как молитва о спасении. Он чувствовал тепло чужих пальцев на своей щеке, как обещание того, что он не одинок в этой тьме. И этого было достаточно. Сейчас – достаточно. Невиллет тяжело дышал, его сердце колотилось в бешеном ритме. Он смотрел на Ризли, словно видел его впервые, и в его душе рождалось новое, незнакомое чувство – надежда. Страх все еще сковывал его, но теперь к нему примешивалась робкая вера в то, что они смогут найти выход из этого лабиринта боли. — Я буду ждать, — тихо произнес Невиллет, его голос дрожал от напряжения. — Сколько потребуется. Ризли открыл глаза и слабо улыбнулся. — Тогда жди. Потому что я никуда не денусь.