Холод

Цзян Юэлоу каждый раз с трепетной нежностью прикасается губами к шраму в каких-то смешных сантиметрах от сердца Чэнь Юйчжи, а у того лишь дыхание сбивается и сердце трепещет с удвоенной силой. Юэлоу, несмотря на свой далеко не спокойный характер, очень аккуратен со своим любимым, словно боится сломать его одним неаккуратным движением. Это, конечно, не означает, что у него не бывает желания, например, попытаться буквально высосать душу из Юйчжи (тот правда считает, что это произойдёт очень скоро) или сил, чтобы спокойно удерживать мужчину на руках, когда это было необходимо. Однако каждый раз он продолжает чуть ли не часами выцеловывать замысловатые узоры на бледной коже, аккуратно переходя на невесомые касания, когда натыкается на злосчастный шрам. Практически всегда Юэлоу застывает, разглядывая его внимательно, бережно, чтобы потом медленно провести по нему горячим языком. Даже в такие моменты в его глазах всегда виднеется неизмеримое количество плохо скрываемых вины, горечи и скорби, словно кто-то умер. Не было ни мгновения, чтобы Юэлоу, при виде розовеющего следа, оставленного на теле возлюбленного, не хотел влепить себе пару десятков пощёчин и больше, и, кажется, только нежелание видеть расстроенное лицо Юйчжи заставляло его удерживать эту злость внутри. Доктор пытался ни раз переубедить, проговорить, достучаться, но если Юэлоу что-то для себя решил, то даже смерть не сможет изменить его первоначального плана. Не верит, что его вины в этом нет, ведь даже в самых критических условиях и с невероятным трудом, он бы мог спасти дорогих ему людей. Юйчжи не винил его в произошедшем и не собирался, ведь возможно, что в такой ситуации скорее всего поступил бы также. Поэтому, когда однажды очередная пауз затягивается дольше обычного, Юйчжи аккуратно берёт лицо любимого в свои ладони и говорит мягко, трепетно, словно с ребёнком: — Ты знаешь, почему на мне этот шрам. Мы оба знаем, что ты этого не хотел. Это невозможно было предотвратить, и ты сделал всё, чтобы этого избежать. Юэлоу, что есть сил, мотает головой. Юйчжи смиренно выдыхает, вглядывается в краснеющие глаза напротив и продолжает, легонько кивая в подтверждение своих слов: — Я не собирался и не буду винить тебя в произошедшем, любовь моя. И буду повторять, пока ты сам не поверишь в это. Утверждения, которые не могут иметь возражений и нареканий, а также подкреплённые мягкой улыбкой и аккуратным поцелуем в лоб, были лучшими аргументами для переговоров с Цзян Юэлоу — к таким выводам пришёл доктор, когда их отношения постепенно стали продвигаться и уровень тактильности значительно возрос. Большим пальцем Юйчжи медленно поглаживает прохладную щёку, чувствуя, как горячие слёзы начинают падать и оставаться прозрачными следами на его руках. Цзян Юэлоу больше не может сдерживать накопленные эмоции, особенно после таких тёплых и нужных как воздух слов от любви всей его жизни. Он утыкается лбом куда-то в бледные ключицы и плачет. Все копящиеся вина, боль, отчаяние, ненависть к себе, к Чжан Цзюньбаю, ко всем, кто был причастен к опиуму, и кто так или иначе лишил его большей части смысла собственного существования, — всё это выходило через горькие слёзы, давая комиссару города Цзинь еле ощутимое, но такое необходимое освобождение. Мужчина крепко цепляется за голые плечи единственного, такого живого, такого его человека, иногда несдержанно всхлипывая, вздрагивая всем телом. Чэнь Юйчжи может только нежно гладить его по коротким и колючим как иголочки волосам и невесомо целовать в висок, шепча всякие ласковые слова, над которыми они бы посмеялись в обычной ситуации, но которые звучали так умиротворяюще и успокаивающе, что действовали лучше любого снотворного и успокоительного, без которых Юэлоу больше не мог засыпать. Когда его перестаёт трясти, Юйчжи аккуратно вылезает из-под него, переодевается сам и помогает переодеться уже тихому и очень уставшему Юэлоу, выключает свет и укладывается рядом, взяв его ладони в свои и легко целуя каждый палец, каждую костяшку и неровность на коже, заполняя мысли другого мужчины хотя бы таким незамысловатым, но довольно действенным способом. Цзян Юэлоу ощутил, как из комнаты наконец пропало то невидимое напряжение, глубоко вздохнув и прислонившись к нему своим лбом, он тихо произнёс: — Спасибо, что ты со мной. Чэнь Юйчжи улыбнулся, закрыл глаза и, уже проваливаясь в сон, ответил: — Это мои слова… Юэлоу резко подскакивает на кровати и ёжится от холода в доме — печь, видимо, давно догорела. И следующим он чувствует, насколько сильно опухли от слёз его глаза, которые он даже не может до конца открыть, настолько их жгло. Он принимается яростно чесать и тереть их. Когда становится легче, он ощупывает кровать рядом с собой и сердце в очередной раз падает куда-то в желудок и ниже, разбиваясь на тысячи мелких осколков, которые уже невозможно собрать воедино. Холодная. Прямо как тот снег, который падал, когда Чэнь Юйчжи умер у него на руках год назад.