Интернат

***

Стабилизировав мальчика, Мойдодыр не мог успокоится. Тот спал под кислородный маской и было время привести его в порядок. Помимо химических ожогов и стертой в кров кожи, мужчина заметил маленький вес мальчика и провёл все необходимые анализы и обследования, которые показали, что мальчик сильно похудел и был крайне истощен. Он обработал руки, перебинтовал их, обработал лицо, шею, уши, зона подмышками — все это было стерто до крови. Ногти мальчик состриг почти до мяса. Промежность тоже пострадала. Мойдодыр вздрогнул — как часто и долго он тёр себя, чтобы кожа превратилась в кровавую кашу? Какую же боль он испытывал? И почему? Ноги были в ужасном состоянии. Ногти на ногах тоже были срезаны слишком сильно, а ступни стерты пензой и щетками. Все это опухло и воспалилось. Бинтуя ноги мальчика, Мойдодыр всхлипнул и закрыл глаза рукой. Что произошло? Закончив с пациентом, Мойдодыр оставил возле него няню, а сам отправился к себе в кабинет. За ним увязался помошник. — Как он? — спросил он. — Стабильно, — буркнул Мойдодыр и прошёл до шкафчики с конфискованым. Там хранились все, что дети незаконно приносили в интернат: сигареты, алкоголь, гаджеты. Достав бутылку дешёвого виски, он налил себе в стакан и залпом выпил. — Ты чего, начальник? — удивился помошник и поспешил забрать бутылку. — Я работаю больше тридцати лет, — начал Мойдодыр спокойным голос, смотря в стол, — Я ездил на частные вызовы. Я делал груповые занятия. Организовывал лагеря и прочие мероприятия. Через меня прошло тысячи детей с разной степенью запущенности. Почти всех я шлёпал, некоторых не единожды. Но, черт побери! — тут его голос сорвался на крик, а на глазах выступили слезы, — Ни один ребёнок в этих стенах не голодал! Ни один ребёнок не ухадил отсюда больным, в синяках или царапинах! Так как-же, черт подери, это случилось? — каждое слово в вопросе подкреплялось громким ударом по столу рукой. Помошник, верно прошедший весь этот путь вместе с Мойдодыром, шокировано наблюдал за этой сценой. — Как могло случится такое? Нет! Этого больше не повторится. Мужчина взял в себя в руки. Налил воды из лежащего на столе графина и выпил. — Завтра у все детей выходной. Нет! Провести психологическое обследование всех детей. Отменить все наказания. До конца этой недели ми изменим програму преподавания и дисциплины. Я знал, что дети меня боятся, но ни один не дошёл до этого. И ещё! Найдите всех наших выпускникови их тоже проверьте — нет ли чего-то подобного. — Всё сделаем, — сказал помошник и ушёл с планшетом и виски в руках. Мойдодыр нашёл ещё одну бутылку с дешёвым пойлом, выпил стаканчик и вернулся к работе.

***

Мальчик не приходил всебя ещё пару дней и Мойдодыр часто оставался с ним. Когда мальчик пришёл в себя, состояние его кожи в целом было лучше, кроме рук, ступней и в области промежностей. Открыв глаза мальчик хотел встать, но сильные руки остановили его. — Рано, дружище, отдыхай, — сказал Мойдодыр с дружелюбной улыбкой, — все в порядке. Но мальчика это не только не успокоило, а наоборот — вызвало панику. Он огляделся, посмотрел на свои забентованые руки и резко сел. Мойдодыр был вынужден пересесть со стула к нему на кровать и придерживать того за плечи. — Ты чего? Это вызвало ещё большую волну паники и брезгливые мурашки по телу. — Не садитесь сюда! Там же микробы! — мальчику удалось вырватся и соскучиться с кровати. — Что? Где? Ты о чем? — растерялся Мойдодыр. — На вашей одежде, на руках, теперь и на мне, — мальчик искал глазами кран, но, ненайдя его, принялся чесаться и стряхивать с себя что-то. На секунду мужчине показалось, что он сошёл с ума, потому что ничего не видел и не понимал. — Погоди! Стой! Остановись! — начал тот, пытаясь поймать подопечного, — здесь нет микробов и грязи. Ты ж в больничном крыле лежишь, в палате. Тут все чисто. И штаны эти только для палты. Я специально их переодиваю, — схватив мальчика и усадив на кровать, это будто бы сработало, — ты главное не волнуйся так. Все впррядке. Ты в безопасности. Пустые, напуганые глаза мальчика вызывати ужас в душе Мойдодыра. — Мне надо помытся, — пробормотал ребёнок и снова осмотрел себя, — Я весь грязный. — Хорошо, я все устрою, только ты полежи немного и продолжить. Хорошо? Не вставай. Мужчина принёс все необходимое, а до тех пор мальчик голову на подушку не ложил, ему казалось, что по ней бегают паразиты и их часть уже на его волосах. Мойдодыр принёс специальные влажные полотенца, которые использовались для мытья страдающих от ожогов и свежее постельное белье и пижаму. — Нет, это не поможет, мне нужно в душ. Пожалуйста, мне нужно помытся, — взмолил мальчик, все также нависая над подушкой. — Сейчас нельзя, нужно подождать ещё пару дней, пока раны заживут. Это не долго. Я помогу тебе… — Я хочу помытся с мылом, пожалуйста, прошу, пожалуйста! — мальчик снова задрожал и зажмурился. Так никто ещё не умолял мужчину помытся, от этого серце едва не розарвалось на части. — Нет, дорогой мой, через пару дней. Пока мужчина мыл его, переодивал и менял бинты, нанося самую сильную волшебную мазь, мальчик не шолохнулся. В кровать вернулся уже спокойнее и расслаблено лёг на подушку. — Сейчас еду принесут, тебе нужно подкрипится, — сказал мужчина убирая все лишнее. — А зубы? Нет, я не могу! — мальчик снова поднялся и собирался уйти, но мойдодыр снова поймал его и усадил обратно. — Хочешь почистить зубы? Щётка. Паста. Вот полотенце. И сток. — Мойдодыр придвинул маленькую портативную раковину, как у стоматолога. Мальчик чистил зубы все время, пока не принесли еду, а это заняло более пятнадцати минут. И с каждой секундой волосы на голове мужчины сидели все больше. Уж тем более, когда тот принялся намывать умывальник гибким краном, затем ложку. — Так дело не пойдёт, — не выдержал Мойдодыр и отнял у того все, — Я покормлю. — Вы же руки не помыли! — закричал мальчик и схватился за голову. Секунду мужчина пытался понять, а не придуривается ли мальченка? Но неподдельный ужас говорил сам за себя. Поднявшись, он открыл дверь в санузел и вымыл по всем правилам сперва руки, затем ложку. — Но в санузле нельзя мыть посуду, — на грани инфаркта пролепетал мальчик. Мужчина проигнорировал это и сел напротив кровати. Он принялся кормить мальчика, тот с едва сдерживаемым рвотным рефлексом смог съесть только две ложки. — Ну-ну, все хорошо, — Мойдодыр погладил того по спине, — ты молодец. Хочешь отдохнуть или поговорим немного? — Надо почистить зубы, — повторил тот. — Я сам это сделаю. Мужчина выполнил процедуру как и положено — две минуты, прошёлся по языку, деснам и внутренней части щёк. — Отлично, — заключил Мойдодыр и хотел было отставить инвентарь, но подопечный остановил его. — Нет, надо ещё почистить. — Не нужно, я все вычислил правильно. — Но там еще что-то, я сам хочу почистить, — мальчик едва не плакал. — Где? Открой рот, — по щелчку пальцев над кроватью появилась стоматологическая лампа. Мальчик лёг на кровать и Мойдодыр направил свет в ротовую полость пациента и достал стоматологическое зеркальце. Вздохнув, мужчина поднялся и достал какой-то тюбик из одного из шкафчиков. — Зубы у тебя чистые, но от частой и агрессивной чистк пострадали десна и эмаль. Возможно, это тебе и мешает. Я нанесу это, чтобы исправить ситуацию. Но зубы больше двух раз на день больше не чисть. Это нужно делать бережно и не дольше двух минут. Мальчик всю процедуру рыдал. Он боялся сопротивляться, но и терпеть было невыносимо. Уж лучше порка, уж лучше это унижение, чем эти муки. — Ну чего ты плачешь? Это же не больно. — Там микробы, я их чувствую. — Даже я не чувствую микробов, — возразил Мойдодыр и погладил того по голове, — их никто не чувствует. Это невозможно. — Я чувствую это, они повсюду, они ползают, — в новой волне истерики начал задыхатся мальчик, смотря в потолок. — Тебе нужно отдохнуть, а потом мы поговорим об этом. Ладно? Но мальчика это не устраивало, он снова принялся чесать лицо, голову. С забентоваными руками это было не легко и ещё больше раздражало. Мойдодыру ничего не оставалось, кроме как шелкнуть пальцами, в которых тут же появился шприц с успокоительным. Он сел спиной к ребенку, схватил того за пояс, придвинул попу к себе, одной рукой оголил её и воткнул иголку. Мальчик только вздрогнул и на несколько секунд замер. Этого было достаточно. — Ничего-ничего, — приговаривал мужчина, вытягивая иглу и поглаживая мальчика по костлявому колену, — Всё образуется, во всем разберёмся. Поспи немного.