Леди Штормового Предела

Поскольку семья Сансы не планировала надолго задерживаться в Штормовом Пределе, было решено, что торжественного приёма не будет. Вместо этого был запланирован грандиозный пир за день до их отъезда, через две недели. Санса и сир Кортни хотели устроить два пира, но лорд Станнис настоял на том, что устраивать столько пиршеств за столь короткий срок прибывания гостей — безумие. Он вообще не видел смысла устраивать пир для Старков, когда они приезжали лишь на время, прежде чем отправиться в Винтерфелл. В итоге Санса предложила устроить один пир, дабы проводить свою семью как положено, и оба мужчины согласились. — Я правда не понимаю, что вы имеете против пиров, — прошептала Санса мужу, когда пришла к нему в постель той ночью. — Пировать с почётными гостями — это просто вежливость. Прошло всего три дня с тех пор, как Санса прокралась в покои лорда, чтобы попробовать свою идею, но ей казалось, что их отношения развивались так, словно прошли недели. Станнис по-прежнему был раздражительным и резким днём, но в спальне он снова относился к ней тепло и, казалось, был рад, что она использовала любую возможность, чтобы навестить его в покоях. Он ни разу не отказал ей в просьбе увидеться с ним и не возражал, когда она хотела остаться с ним на ночь после того, как они исполняли свой долг. Она решила простить ему его странное поведение и жестокие слова из-за того, как он предложил провести собственный эксперимент — Санса покраснела при воспоминании о том, как ездила на нём верхом, — и из-за того, что он снова начал гладить её по волосам почти каждый раз, когда они оставались наедине. — Это глупый, расточительный обычай, который порождает праздность и поощряет распутство и пьянство, — пробормотал Станнис, но в его голосе не было настоящей злобы, поскольку он явно отвлёкся на то, что она делала своими руками. Она расшнуровывала его бриджи нарочито и неуклюже, часто опуская руку, чтобы погладить его затвердевший член сквозь мягкую ткань. — Возможно, — мягко сказала она, — но пиры — это ещё и возможность пообщаться с другими лордами и леди и укрепить связи между разными домами. — Теперь Станнис был обнажён под её прикосновениями, и она ласкала его привычным для неё образом, заставляя его протяжно выдыхать. — Я не буду обсуждать это сейчас, — прорычал он, отводя её руку и снимая с неё простую сорочку, жадно приникая к чувствительным соскам, как только они оказались на виду. Он настоял на своём, и после этого они почти ничего не обсуждали. На следующее утро Санса проснулась одна. Проспать отъезд Станниса для неё было обычным делом, особенно если он не старался разбудить её. Но её это не тревожило, ведь он обычно вставал в часы, которые она считала глубокой ночью. Хотя его необычные графики её не волновали, иногда ей хотелось, чтобы он спал подольше. Тогда она могла бы просыпаться, когда ей удобно, чувствуя себя в безопасности и тепле под его рукой. Вскоре она с облегчением осталась одна, потому что её ужасно тошнило. Когда она вчера днём обратилась к мейстеру Пилосу вскоре после того, как её настиг первый приступ тошноты, он сказал, что это нормальный симптом беременности и что он считает это очень обнадеживающим признаком. Санса подумала, что это какое-то ужасное наказание, которого она точно не заслужила. Она пыталась не обращать внимания на дискомфорт и сосредоточиться на том, что её семья должна была приехать позже в тот же день, но даже такие радостные новости не могли её отвлечь. Наконец ей удалось избавиться от того немногого, что оставалось в её желудке, и она, дрожа и жалобно всхлипывая, опустилась на пол. Она ненавидела это. «Будем надеяться, что мейстер Пилос скоро принесёт обещанную настойку, и она поможет». К полудню Санса почувствовала себя лучше и смогла самостоятельно дойти до трапезной. И она была настолько голодна, что съела больше, чем могла себе представить всего несколько часов назад. Санса испытала облегчение, когда мейстер Пилос всё же дал ей маленькую бутылочку с инструкцией добавить каплю-другую в чашку воды и выпить перед сном. — Это должно успокоить ваш расстроенный желудок, миледи, — сказал мейстер Пилос, торжественно кивнув. Вскоре после её короткой встречи с мейстером Пилосом в замок прибыл всадник, возвестивший о прибытии её семьи. Сердце Сансы забилось быстрее при мысли о том, что её семья будет в Штормовом Пределе ещё до наступления ночи. «Я смогу поговорить с матерью! Стоит ли сказать ей о предполагаемой беременности?» Ей отчаянно хотелось поделиться этой новостью. «Помимо того, что мама, скорее всего, будет в восторге от этой новости, так она же успешно произвела на свет пятерых детей и, несомненно, сможет дать хороший совет по родам. А также сможет поговорить с отцом и сообщить ему, что я довольна браком, который он для меня устроил. Лорд Станнис, несмотря на свою раздражительность и скупость, оказался не таким пугающим мужем, как я опасалась, а моё положение леди Штормового Предела именно такое, какое я ожидала, а может и лучше. Отец был прав в том, что Станнис благородный человек, и пусть знает, что со мной хорошо обращаются. А как же с нетерпением жду встречи с братьями и даже с Арьей!» Санса чувствовала, будто время застыло, пока она ждала семью. Она пыталась найти занятие, но волнение мешало ей помогать Эррену Флоренту. Муж же раздражался, если она отвлекала его по пустякам. Джон сказал, что ей повезло: лорд Станнис резко отчитал бы любого, кто побеспокоил его чем-то незначительным. В итоге Санса помогала леди Пенроз составлять цветочные композиции. Эта утомительная работа едва отвлекала её от нетерпения. Наконец она стояла рядом со своим мужем, одетая в подбитый атласом плащ и прекрасное шёлковое платье, подчёркивающее её женственные формы, с искусно заплетёнными волосами и сверкающими драгоценными камнями на шее, готовая принять гостей. Джон и другие рыцари стояли неподалёку, как и несколько других важных членов свиты лорда Станниса. И её свиты, как она полагала. Ей было странно думать об этом. Как бы она ни привыкала к Штормовому Пределу и ни начинала чувствовать себя в замке как дома, она по-прежнему считала его крепостью своего мужа. «Чувствовала ли мать то же самое по отношению к Винтерфеллу? Буду ли я когда-нибудь ощущать, что Штормовой Предел — это и моя крепость тоже? Наверное, нет, пока Станнис настаивает на том, чтобы я согласовывала с ним каждую покупку, которую хочу совершить». Сансе было нелегко оставаться на месте, когда её отец и Робб подъехали на великолепных боевых конях. «Но леди не пристало бежать к ним, радостно крича и размахивая руками. К тому же, мои изящные вышитые туфельки не предназначены для бега». Бран тоже был верхом, привязанный к своему специальному седлу, и весело махал ей. Вскоре после этого лошади, тянувшие самую большую карету, остановились, и отец Сансы уже спешился, чтобы помочь матери выйти. Вскоре появились Арья и Рикон, и Санса поняла, что, должно быть, широко улыбается, потому что у неё начало болеть лицо. Ей хотелось окликнуть Робба, помахать маленькому Рикону, который, казалось, становился выше, если хоть на минуту отвести от него взгляд. Но больше всего ей хотелось обнять мать за шею и вдохнуть успокаивающий запах дома. Следом появилась ещё одна карета поменьше, и Санса увидела, как из неё выходит Джейн Пул. Она не смогла сдержать улыбку и подняла руку, чтобы слегка помахать своей старой подруге. Станнис заметил это и сердито посмотрел на неё, поэтому она тут же опустила руку. Но она продолжала улыбаться, и Джейн с радостью помахала ей в ответ и улыбнулась. Санса пообещала себе, что первым делом на следующее утро найдёт свою подругу, чтобы они могли поболтать. Сегодняшний вечер был предназначен только для семьи. Отец Сансы пожал руку Станнису, и оба обменялись приветствиями, кивая, как это делают знатные лорды. Станнис также поздоровался с её матерью, пригласив семью Старков в свою крепость. Санса наконец-то смогла обнять родных. Арья издала звук отвращения, но всё равно прижалась к ней. Отец подозрительно откашлялся и отвёл взгляд влажных глаз, когда она его отпустила. Братья были рады обнять её и поцеловать в щёку, пускай поцелуй Рикона был слюнявым, как будто её поцеловал Лохматик. Она оставила мать напоследок, зная, что ей будет нелегко расстаться с ней, не проронив слёз. Но Санса взяла себя в руки и заняла место рядом с мужем, чтобы проводить гостей в крепость. Шесть лютоволков, которые в данный момент бегали кругами вокруг семьи Старков, обнюхивая друг друга и членов семьи, выглядели так, будто были в восторге от воссоединения. Леди и Призрак были безупречно чистыми, их красивые шкуры были недавно вычесаны и блестели. Остальные были немного пыльными и забрызганными грязью после путешествия — особенно Нимерия, — но всё равно были великолепны. Однако их размеры и количество заставляли некоторых слуг выглядеть обеспокоенными, и Санса бросила взгляд на своего мужа, почти незаметно кивнув, чтобы привлечь его внимание к этому вопросу. Станнис сразу всё понял и приказал отвести лютоволков в вольеры, чтобы их накормили, почистили и дали отдохнуть перед возвращением к хозяевам. Леди и Призрак, разумеется, были исключением. В тот вечер не было пиршества, но Санса устроила для семьи отдельный ужин. Она присоединилась к ним в столовой, куда лорд Станнис, с кислой миной и сжатыми челюстями, вёл её под руку, а Ширен следовала за ними. Войдя, они увидели, что все встали, приветствуя их. Санса поправила юбки своего нового лавандового шёлкового платья и почувствовала себя настоящей леди. Она была довольна, что сама сшила платье из тех тканей, что заказывала для Ширен и которые в последствие вызвали гнев Станниса. По её мнению, лекция мужа о расточительности стоила того, чтобы выглядеть так красиво. Ширен тоже была неотразима в своём бледно-голубом платье с женственным мирийским кружевом. Санса велела горничным уложить волосы Ширен так, чтобы не акцентировать внимание на её ушах, и в итоге причёска получилась очаровательной. Санса провела большую часть ужина, узнавая все возможные новости, которые не считались достаточно важными, чтобы отправлять их с воронами. Однако некоторые новости оказались слишком важными и деликатными, чтобы записывать их на бумаге и передавать птицами. — Полагается, что королева Маргери беременна. Королевские мейстеры почти подтвердили это. Однако об этом ещё не объявляют, пока не будут уверены на сто процентов, — осторожно сообщила Сансе её мать вскоре после того, как они закончили с последним блюдом. Они стояли у очага, наслаждаясь теплом от весёлого пламени, и, как и большинство остальных, вытянули ноги. — Как чудесно! — радостно воскликнула Санса, стараясь говорить потише, чтобы не привлекать внимание мужа. Однако он был увлечён разговором с её отцом и Джоном и вряд ли заметил бы её, если бы она не постаралась привлечь его внимание. Судя по выражению ужаса на лицах всех троих, Сансе, вероятно, пришлось бы прикоснуться к нему — или, возможно, раздеться, — чтобы он поднял взгляд. Она улыбнулась про себя от этой мысли. — Король Роберт надеется, что она родит сына, — серьёзно сказала её мать, опустив уголки губ. Санса кивнула, и её улыбка померкла при виде недовольного лица матери. — А ты, милая? Есть новости? — спросила её мать, бросив на неё один из своих самых проницательных взглядов. Санса почувствовала, что краснеет, и опустила взгляд на свои руки, нервно сцепленные перед собой. — Пока нет, — застенчиво сказала Санса, не желая давать ложную надежду. — Но ты выполняешь свой долг? — мягко спросила её мать, с беспокойством глядя на неё. Санса почувствовала, что краснеет ещё сильнее, и быстро кивнула. — Конечно, — смущённо прошептала Санса. — Тебе всё ещё больно? — заботливо спросила мать, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. — Нет, вовсе нет, — Санса всё ещё смотрела на свои руки, совершенно не в силах встретиться взглядом с матерью, когда они говорили о таких личных вещах, — лорд Станнис очень осторожен со мной. — Я рада это слышать, милая. Ты должна поощрять его быть послушным мужем. Ты не сможешь зачать ему наследника без его помощи, — решительно сказала ей мать и сжала плечо Сансы. Санса чуть не ответила, что Станнис был очень послушным, но прикусила язык. Это было не то, что она хотела обсуждать в данный момент. Вместо этого она просто кивнула, всё ещё краснея. После этого тема сменилась, и Санса почувствовала себя увереннее, когда они немного поговорили о менее интимных деталях жизни леди Штормового Предела. Санса воспользовалась возможностью поговорить с отцом, когда он отвлёкся от разговора со Станнисом и Джоном, чтобы попросить слугу наполнить его кубок вином. — Отец, я надеюсь, что ваши покои и ужин пришлись вам по вкусу, — начала Санса, с надеждой улыбаясь ему. — Да, — ответил Эддард Старк, и его взгляд смягчился, — я очень рад. — Штормовой Предел — такая прекрасная крепость, — счастливо вздохнула Санса. — Я и не представляла, что она такая величественная. Нед положил одну из своих больших тёплых рук ей на плечо, слегка сжав его, прежде чем отпустить. — Я рад это слышать, — сказал он, кивнув, — ты хорошо держались рядом с лордом Станнисом, когда приветствовали нас. В этом осторожном комплименте скрывался вопрос, и Санса поняла, что отец хочет знать, чувствует ли она себя так же хорошо, как выглядит. — Я в порядке, лорд Станнис суров, но я им довольна, — заверила она его. Санса была уверена, что если всё и дальше будет идти хорошо, когда они со Станнисом останутся наедине, и если она родит ему сыновей, то всё сложится хорошо в их браке. Она не была уверена, что осмеливается надеяться на любовь Станниса, но на его внимание и уважение она хотела бы рассчитывать. Её отец сглотнул и снова кивнул. Казалось, что напряжение покинуло его, и он попытался улыбнуться, хотя это была всего лишь лёгкая ухмылка. — Лорду Станнису очень повезло, — сказал ей отец, заправляя прядь волос ей за ухо. Санса почувствовала, как внутри неё разгорается тёплое сияние, и она улыбнулась отцу так широко, как только могла. Он снова приобнял её за плечи, прежде чем они расстались, и, Санса всё ещё сиявшая от радости, вернулась к матери. Вечер был таким приятным, что Санса почти не замечала, как проходят часы, но вскоре стало очевидно, что не у всех хватает сил бодрствовать. — Я хочу Лохматого Пёсика! — сонно и раздражённо потребовал Рикон. Санса бросила на Станниса вопросительный взгляд, гадая, возьмётся ли он за это или ей придётся самой. Ответный взгляд сказал ей, что муж ожидает, что она сама разберётся со своим братом. — Ему нужно лечь спать, — тихо сказала Кейтилин, — сегодня был долгий день. — Я присмотрю за ним, — с улыбкой ответила Санса. Чувствуя на себе взгляд Станниса, Санса подошла к младшему брату и опустилась на корточки, чтобы посмотреть ему в глаза. — Конечно, ты хочешь Лохматика, — произнесла она самым успокаивающим тоном, — пойдём на псарню, чтобы найти его? Я уверена, что смотритель уже почистил его, так что он должен быть готов войти в замок. Рикон тут же просиял, его угрюмое выражение лица исчезло, уступив место лёгкой улыбке. — Да, пожалуйста, — тихо сказал он. Санса рискнула взглянуть на Станниса, гадая, одобряет ли он её план впустить Лохматого Пёсика в замок, и с радостью отметила, что он не выглядит недовольным. На самом деле, он, похоже, вообще не слушал, что она говорила брату. Вместо этого в его глазах появилось странное тоскливое выражение, и она заметила, как он сглотнул и сделал более глубокий вдох, чем обычно, прежде чем она снова переключила внимание на брата. Санса встала и протянула Рикону руку. Он немного нерешительно взял её, но крепко держал на протяжении всей дороги до вольеров. Он отпустил её только тогда, когда увидел Лохматого Пёсика. Вернувшись в замок, Санса позаботилась о том, чтобы Рикона отвели в его спальню и разрешили Лохматому Пёсику сопровождать его. Она сомневалась, что кто-то из слуг осмелится попытаться разлучить мальчика с его лютоволком, но не хотела рисковать. Станнис нашёл её до того, как она вернулась к остальным членам своей семьи. Она удивилась, увидев его, и удивилась, почему он до сих пор не поговорил с её отцом и Джоном. — Милорд? — Я хочу поговорить, — резко объяснил Станнис. — Конечно, может, отойдём куда-нибудь для разговора? — спросила Санса, оглядывая пустой коридор, в котором они стояли. — Нет, это не займёт много времени, — нетерпеливо отмахнулся Станнис. Санса сделала внимательное лицо и выжидающе посмотрела на мужа. «Может это как-то связано с тем, как он смотрел на меня, когда я разговаривала с Риконом?» Станнис откашлялся и слегка покраснел, что было для него редкостью и означало, что он хочет обсудить что-то деликатное. Её сердце забилось чуть быстрее, но внешне она оставалась спокойной. — Миледи, я хотел спросить вас, не будете ли вы возражать, если я… если мы… — Станнис замолчал и снова откашлялся, хмуро глядя в пол. Санса знала, что лучше не перебивать и не пытаться угадать, чем закончится предложение. Она терпеливо ждала, пока он закончит, наблюдая, как яростно двигается его челюсть. — Ты бы предпочла видеться со мной реже во время визита твоей семьи? По вечерам? — Внезапно спросил он с упрямым воинственным выражением на лице. Санса удивлённо моргнула, глядя на него, её губы приоткрылись, но она не издала ни звука. «С чего бы ему спрашивать меня об этом?» — Вовсе нет, милорд, — поспешила она сказать, как только пришла в себя, — мне нравится ваше общество. Теперь настала её очередь покраснеть, но она встретилась взглядом со Станнисом, несмотря на румянец, чтобы убедиться, что он понял, что она имела в виду. Больше всего ей нравилось его общество, когда он был с ней в постели, потому что в остальное время он был довольно раздражительным и читал ей лекции о лимонах. Упрямое выражение лица Станниса исчезло, оставив после себя лишь лёгкую хмурость. Он заметно сглотнул и кивнул. — Вы бы… э-э… поужинали со мной сегодня вечером, миледи? — спросил он, крепко сжав челюсти в ожидании её ответа. — Конечно, милорд. Я буду рада, — сразу же ответила Санса. Он кивнул и, казалось, на мгновение растерялся, но Санса взяла его под локоть, показывая, что он должен протянуть руку, чтобы проводить её обратно к семье, и тут же его неуверенность исчезла, словно её и не было.

***

Нед Старк, не теряя времени, отвёл Станниса в сторону и сообщил ему, что королева Маргери беременна и что Роберт с каждой неделей получает всё больше просьб о помощи со Стены. По приказу короля Станнис должен был отправиться со Старками в Винтерфелл да поскорее. Его задачей было привести подкрепление на Стену и стать главнокомандующим Роберта, как только он туда доберётся. Нед передал ему официальное письмо от Роберта, в котором содержались подробные указания и которое давало Станнису право призвать на службу больше людей. Он не думал, что ему придётся уехать так скоро, и в глубине души надеялся, что ситуация на севере разрешится без него. Но он знал, что это глупая надежда. — Мы с Кейтилин планировали остаться в Штормовом Пределе на две недели, прежде чем отправиться на Север, — серьёзно сказал Нед. — Оставаться дольше было бы неразумно. — Если время на исходе, было бы разумно отправиться на север по Королевскому тракту, — заметил Станнис. Нед с готовностью согласился. Чтобы подготовить корабли к отплытию, потребуется время, поэтому Станнис провёл время до ужина, составляя письма нескольким капитанам королевского флота и внимательно изучая письмо Роберта. Он не смог подробно обсудить военные действия с Недом и Джоном за ужином, но они смогли вскользь затронуть эту тему. Они договорились встретиться друг с другом и с другими рыцарями Станниса на следующий день, чтобы спланировать свой отъезд из Штормового Предела. Нед попросил разрешения пригласить Робба, и, хотя Станнис не хотел этого делать, он согласился. «Было бы правильно, если бы будущий лорд Винтерфелла знал о войне, которая будет идти относительно близко к воротам его замка. В конце концов, Винтерфелл, скорее всего, сыграет свою роль, когда солдаты отправятся к Стене» — подумал Станнис. Вскоре он оказался в своих покоях наедине со своими мыслями. На нём уже были мягкие бриджи, в которых он любил спать, и ониксовый халат, но он ещё не был готов увидеть Сансу. Тот факт, что Роберту удалось зачать ребёнка в чреве Маргери Тирелл, раздражал его. Он знал своего брата и понимал, что Роберт будет считать себя победителем в какой-то гонке. Неважно, что Станнис никогда не участвовал в состязаниях и что Роберт женился на королеве Маргери за несколько месяцев до того, как Станнис женился на Сансе. Для Роберта имело значение только то, что он снова превзошёл Станниса. Он смутно ощутил знакомую тупую боль в челюстных мышцах и постарался перестать скрежетать зубами. Со вздохом он начал расхаживать по просторному помещению, словно зверь в клетке. Увидев, какой доброй и нежной Санса была со своим младшим братом, он захотел, чтобы она так же вела себя с их ребёнком. «Сын». Ему стало холодно при мысли о том, что он может никогда не увидеть, как Санса нежно обращается к его наследнику, берёт малыша за руку и ведёт его по залам величественной крепости его предков. «Если бы она сейчас не была беременна… если бы я ушёл к Стене и не вернулся…» Станнис сделал глубокий судорожный вдох и сжал кулаки. Не стоит становиться сентиментальным и бесполезным. У Сансы всё ещё был шанс зачать ребёнка до того, как он будет вынужден её покинуть. Ему просто нужно было использовать любую возможность, чтобы заниматься сексом с ней, и надеяться на лучшее. Он не знал, что на него нашло, когда он спросил, не хочет ли она, чтобы он навещал её реже теперь, когда её семья здесь, зная, что следующие две недели могут стать для него последними. Даже если бы он пережил войну, это были бы последние две недели, которые он провёл бы с ней за очень долгое время. К счастью, Санса не воспользовалась предоставленной ей возможностью видеться с ним в своей спальне как можно реже. Он не знал, что бы он сделал, если бы согласилась на его глупую идею. Ему хотелось думать, что он бы уважал её желания, но у него было неприятное чувство, что он всё равно нашёл бы путь в её постель. Он поморщился при мысли о том, чтобы пробраться в её покои поздно ночью, когда она спит, разбудить её и заявить о своих правах мужа. Станнис покачал головой, чтобы прогнать эту мысль, чувствуя лёгкое недомогание. Было поздно. Ему следовало пойти к Сансе, пока она не заснула, ожидая его. — Милорд, — нежно сказала Санса, когда он вошёл в её покои, — не присоединитесь ли вы ко мне? — соблазнительно спросила она с улыбкой в голосе. Она сидела в постели, опираясь на несколько подушек у изголовья, и выглядела ещё более соблазнительно, чем звучала. Её волосы свободно рассыпались по подушкам, и она была абсолютно обнажена, а одеяло едва прикрывало её грудь. Это было неприлично и распутно, но для себя Станнис неожиданно обнаружил, что сегодня вечером ему всё равно. Станнис не стал ждать, пока она попросит его во второй раз. Он разделся так быстро, как только мог, не мешкая и не путаясь, как дурак, и забрался к ней в постель, уже возбуждённый. Он знал, что должен сказать ей, что отправляется на войну. Он знал, что должен объяснить, что их долг — ложиться вместе при каждой возможности, пока он не уедет, чтобы повысить шансы на то, что она забеременеет. Но Санса, казалось, не нуждалась в таких оправданиях, чтобы принять его с распростёртыми объятиями, и он понял, что совершенно не может говорить о своём грядущем отъезде. Он был уверен, что это омрачит её приподнятое настроение, и эгоистично желал, чтобы она продолжала вести себя так, будто он никуда не уезжает. Он страстно поцеловал её, наслаждаясь тем, как она отвечает ему. Всё, начиная с того, как она приоткрыла губы и провела языком по его языку, и заканчивая тихим стоном удовольствия, было идеально, и он почувствовал, как теряет контроль, как только оказался под одеялом и его обнажённая кожа прижалась к ней. Ему нужно было оказаться внутри неё, и немедленно. Его рука не дрожала, когда он просунул её между бёдрами Сансы, и она без колебаний раздвинула их для него. Она была горячей и влажной, но Станнис не думал, что она уже готова, поэтому он провёл по её клитору подушечкой большого пальца круговыми движениями, которые, как он недавно обнаружил, заставляли её извиваться, издавать тихие стоны и очень быстро становиться мокрой, чтобы принять его. Погрузиться в её тепло было ни с чем не сравнимым ощущением, и, хотя он спал с ней столько раз, что потерял счёт, он, казалось, не смог привыкнуть к этому. Каждый раз, когда он ложился с ней, это казалось чем-то новым, и осознание того, что вскоре он лишится этой привилегии, заставляло его ещё острее чувствовать каждый аспект близости с ней. То, как она пахла, как её кожа ощущалась на его коже, как она звучала, и то, как вся эта информация от его органов чувств, казалось, отошла на второй план по сравнению с сильным облегчением. Большую часть времени он не получал удовольствия от простого возбуждения. Возбуждённый член вызывал тупую боль — сильное давление, требовавшее внимания. Именно облегчение от того, что его члену уделили внимание, которого он хотел, приносило ему покой. Он услышал свой стон, когда мощная, глубоко удовлетворяющая волна удовольствия прокатилась по нему, как только он начал двигаться внутри неё. Санса застонала и вцепилась в его плечи, но он не обратил внимания на то, как больно впились её ногти в его кожу. Всё его внимание было сосредоточено на связи между ними и на том, как каждый толчок его бёдер вызывал новую волну удовольствия, прокатывающуюся по его позвоночнику. Он заметил, как Санса обвила его своими длинными ногами, чтобы он оставался в ней подольше, но он сопротивлялся давлению её ног и продолжал двигаться в своём всё более быстром темпе. Ему это было нужно — нужна была она. Санса редко называла его по имени, когда говорила с ним, обычно предпочитая обращаться к нему как к мужу или лорду, но когда он брал её, она иногда задыхалась и стонала, называя его по имени, как будто не могла остановиться, даже если бы захотела. Теперь оно, его имя, слетало с её губ, звуча на языке развратно и почти греховно, и это заставляло его чувствовать себя сильным и желанным. — Станнис, Станнис, Станнис! Возможно, это было глупо с его стороны, но в пылу момента он не мог быть подозрительным и настороженным. Когда он почувствовал, как его яички напряглись, он понял, что долго не протянет, но постарался продержаться ещё как можно дольше. Было странно позволять себе это — балансировать на грани оргазма вместо того, чтобы отдаться ему как можно быстрее, — но это было восхитительно приятно. Оргазм обрушился на него, как резкий удар по затылку, вызвав головокружение и бессвязную речь, а его бёдра бесконтрольно задвигались. Он делал что-то гораздо более постыдное, чем просто стонал, но не мог заставить себя остановиться. — Санса, черт возьми, Санса! Слова полились из него, когда он излился в неё, и накал оргазма заставил его забыть о том, как это унизительно. В глубине души он знал, что пожалеет о своей вспышке, как только придёт в себя, но сейчас он чувствовал лишь абсолютное удовлетворение. Санса неподвижно лежала под ним — хороший знак, потому что обычно она ёрзала, когда он оставлял её неудовлетворённой, — и он знал, что должен отодвинуться от неё, чтобы она могла свободно дышать, но она была мягкой и тёплой, и ему нравилось лежать на ней, поэтому он задержался дольше, чем следовало. Сансе пришлось издать недовольный звук, чтобы он оторвался от неё и откатился в сторону. Санса, казалось, не обращала внимания на то, что они вспотели и прилипли друг к другу, и тут же прижалась к нему, снова слившись с ним кожей. Он мог бы отругать её за это, но был слишком расслаблен и удовлетворён, чтобы беспокоиться. — Милорд? — спросила Санса слегка охрипшим голосом после того, как они некоторое время молчали. — Мм? — Теперь, когда Джейн здесь, я имею в виду Джейн Пул, может ли она остаться? Пожалуйста? — Спросила она, выпаливая слова на одном дыхании, умоляющим тоном. Станнис почувствовал, как мышцы его лица напрягаются, складываясь в знакомую гримасу, и раздражённо хмыкнул, что побудило Сансу прижаться к нему ещё сильнее. «Неужели она пыталась отвлечь меня своими женскими уловками?» — Зачем тебе эта Джейн Пул? — резко спросил он, раздражённый тем, что его приятное настроение было испорчено этой бессмысленной болтовнёй. — Она моя подруга, — тихо сказала Санса, поднимая руку и рисуя указательным пальцем случайные узоры у него на груди. Ему удалось сдержаться и не спросить, зачем ей друзья. Он понимал, что дружба приносит пользу. Он просто не мог понять, как у Сансы может быть что-то, что могло бы сравниться с тем, что было у него с Давосом. Он по-прежнему беспокоился о том, что Санса может поделиться с подругой интимными подробностями о нём, но Станнис знал, что, как только он отправится на войну, у Сансы не будет таких подробностей, которыми она могла бы поделиться. «Возможно, не помешает позволить девушке остаться…» — Я рассмотрю этот вопрос, — наконец сказал он, не желая слишком быстро соглашаться с просьбой Сансы. — Благодарю вас, милорд, — произнесла Санса, поднимаясь, чтобы запечатлеть на его губах очень страстный поцелуй. Её язык игриво дразнил, облизывая его губы, пока он не ответил ей агрессивно, засунув язык ей в рот и запустив руку в волосы на её затылке. Она застонала и начала извиваться знакомым образом. «Неужели она готова к тому, чтобы её снова взяли? Так быстро?» Станнис встревожился при этой мысли, так как знал, что сам будет готов не скоро. «Возможно, если бы мне было восемнадцать, а не тридцать восемь…» — В этом нет необходимости, — резко сказал он, когда она потянулась к его члену, чувствуя, как его лицо вспыхнуло от смеси гнева и стыда. — Он уснул? — игриво спросила Санса, казалось, совсем не разочарованная. Она улыбнулась ему, и в её глазах заплясали радостные огоньки. Не в первый раз она напомнила ему дружелюбного котёнка. Он хмыкнул вместо того, чтобы достойно ответить на её глупый вопрос. — Тогда я поцелую его на ночь, милорд? — сказала она, прикусив нижнюю губу и улыбнувшись. Его дыхание участилось. «Неужели она предлагает…? Снова, так скоро?» Вместо ответа он просто уставился на неё, гадая, исчезнет ли она, как мираж, если он моргнёт. Когда она ничего не предприняла, он понял, что она ждёт его разрешения. Он почувствовал, как его лицо вспыхнуло и покраснело, и слегка кивнул. Он не мог сказать «нет». Санса улыбнулась, уже спускаясь по его напряжённому телу, её губы медленно приближались к его паху. Его член всё ещё был довольно мягким, когда она нашла его, но он вздрогнул от её горячего поцелуя, и он застонал. Она бросила на него нервный, взволнованный взгляд, и он посмотрел на неё в ответ, чувствуя себя беспомощным и бесполезным и надеясь на новые поцелуи. Он не ожидал, что в его возрасте он снова сможет возбудиться так быстро, но мягкие губы Сансы, её влажный язык и горячий рот заставили его «вернуться в строй» меньше чем за минуту. Он издал смущённый сдавленный звук, когда она начала сосать головку его члена так, как делала это лишь однажды; его глаза закатились из-за невероятного удовольствия. Огромным усилием воли ему удалось не дёрнуться, как в прошлый раз, но он позволил себе положить руку ей на затылок, убеждая себя, что делает это лишь для того, чтобы очень нежно направлять её. Следующие несколько минут прошли как в тумане. Санса использовала свои руки и рот, чтобы доставить ему больше удовольствия, чем он считал возможным, и он смутно осознавал, что стонет по её имени и умоляет её продолжать. Однако рука, запутавшаяся в волосах Сансы, в конце концов обрела собственную волю, и он начал подбадривать её — возможно, немного чересчур твёрдо — двигаться быстрее. Это заставило её остановиться и отстраниться. — Что? — в панике спросил он, беспокоясь, что она не закроет рот. — Ты мне нужен, — мило проворковала она, бросив на него страстный взгляд. Она не сидела на месте, раскачиваясь на каблуках, и он надеялся, что даже без её слов поймёт, о чём говорят её раскрасневшаяся кожа и полуприкрытые глаза. Он не колебался. Прежде чем он понял, как это произошло, он вошёл в неё до основания, и каким-то образом её ноги оказались у него на груди и плечах, и он был так глубоко внутри, а она так громко стонала… — Да! Пожалуйста! Ещё, ещё, ещё! — Санса подбадривала его, и её голос каким-то образом заряжал его энергией и заставлял его бёдра двигаться ещё интенсивнее, чем раньше. Вскоре она перестала говорить, а вместо этого стала издавать стоны, которые становились громче и выше по тону, чем быстрее и сильнее он входил в неё. Если бы он был в здравом уме, то, возможно, беспокоился бы о том, что причиняет ей боль своей силой, но Санса выглядела и вела себя так, будто ей очень нравится, как он с ней обращается, поэтому он просто отключил свой рациональный ум и сосредоточился на том, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, пытаясь высосать из него всё, что можно. Удивительно, но он до сих пор не изверг семя, и он задавался вопросом, не потому ли он так долго держится, что с момента его последнего семяизвержения прошло совсем немного времени. К тому времени, как Станнис кончил, они оба охрипли, дрожали и были очень вспотевшими. Ему пришлось довольно быстро скатиться с неё, потому что Санса явно хотела опустить ноги на пол. Она обмякла рядом с ним, тяжело дыша, но не шевелясь. Прошло несколько мгновений молчания, прежде чем кто-либо из них заговорил. — Мы можем как-нибудь повторить это, милорд? — в конце концов спросила Санса, звуча очень довольной и немного сонной. Станнис почувствовал, как его охватывает леденящий ужас, напомнивший ему, что очень скоро он покинет свою жену. «Скорее всего, у меня никогда не будет больше возможности повторить этот эксперимент». Станнис не мог не нахмуриться от этой мысли. — Возможно, — хрипло ответил он, не желая давать обещание, которое едва ли сможет выполнить, но и не в силах отказать ей. Ему хотелось повторить это снова. Наверное, не стоило, ведь это было нелепо и безрассудно, но он не мог не восхититься, как долго продержался во второй раз. Это заставило его почувствовать себя молодым, энергичным и сильным. Внезапно его осенила безумная мысль, связанная с тем, чтобы запереть себя с Сансой в покоях до тех пор, пока сир Кортни не выломает её, чтобы забрать своего лорда на войну по приказу короля. Он раздражённо потёр глаза, проклиная свою глупость и напоминая себе, что он не Ренли. «Я не будет просто делать всё, что мне вздумается, не задумываясь о последствиях». В любом случае, лорду и леди Старк вряд ли понравится, если он запрётся в башне с Сансой на время их визита. «Это сделает путешествие на Север в их компании, мягко говоря, очень неприятным». Нет, ему придётся довольствоваться встречами с Сансой по вечерам. «Или, может быть, она сама захочет навестить меня?» — Вы останетесь, милорд? — спросила Санса, зевая и, по-видимому, обретая подвижность. — Да, — решительно ответил он, уже намереваясь убедить Сансу позволить ему снова взять её утром. Он не упустит ни единой возможности произвести на свет наследника. Его прежние опасения, что Санса отвернётся от него, если он будет проводить с ней слишком много времени, больше не имели значения. Если она почувствует, что с ней плохо обращаются, то скоро избавится от него. Когда Санса прижалась к нему, удовлетворенно вздыхая, в горле Станниса образовался комок, который никак не хотел исчезать, сколько бы раз он ни пытался его проглотить. В конце концов он поддался порыву и обнял свою леди обеими руками так крепко, как только осмелился, надеясь, что она не станет отстраняться от него. К счастью, Санса, похоже, решила, что это вполне уместно, и просто уткнулась лицом ему в шею, тихо напевая. Он не знал, как долго обнимал её, но, видимо достаточно долго, чтобы комок смог раствориться, а сам Станнис погрузиться в сон.