Объятия

      — Завтра на работу, — Александр поморщился, стиснул зубы.       Ростислав глянул на потолок, чуть прищурившись. И добавил:       — А ещё через пару дней — сессия.       — Спасибо, что добил моё настроение, — скривил губы ассистент. Закрыл лицо руками.       — А с каких пор ты так ненавидишь свою работу? — поинтересовался доцент. Поднялся из-за стола, добавил воды в чайник, чтобы вскипятить его. Открыл шкаф, искал там среди чайных коробок и кофейных банок забытое какао в чуть порванной коробке.       — Я не ненавижу. Я просто хочу ещё один день выходных, — Александр повернулся к Ростиславу, который увлечённо мыл обе кружки, оттирая разводы от кофе из чашки дорогого человека и чайные полоски из своей.       — Потому что завтра набежит толпа должников с лабораторными, верно? — Ростислав наклонил голову вбок. Вытирал руки полотенцем. Услышав тихий свист чайника, выключил конфорку, не дав ему развизжаться на всю кухню. Тут же взял чайную ложку, насыпал какао в только что отмытую кружку Александра. И залил кипятком. — Извини, молока не было, — поставил кружку на стол.       — Искусство игнора с целью ошарашить, — покачал головой Александр. — Я думал, ты меня вообще не слушаешь.       — Саш, я всегда всех слушаю. Даже если кажется, что я демонстративно игнорирую, — продолжал Ростислав. Осторожно коснулся руками плеч дорогого человека. Чуть сжал своими холодными полувлажными пальцами.       Александр вздрогнул, капнул какао на стол.       — Понял, руки холодные, не трогаю, — Ростислав тут же отпустил плечи Александра. Повернулся обратно к столу и бросил в свою кружку чайный пакетик. Залил его кипятком и сел за стол, поставив перед собой кружку.       — Ростик, я хочу ныть. Так ныть, чтоб ты на секунду подумал, что имеешь дело со своим самым младшим племянником. И чтобы ты меня не осуждал при этом, — произнёс Александр, глянув на Ростислава.       — А что тебе мешает? — Ростислав глянул на него поверх очков.       — Я знаю, что ты не будешь осуждать, что только немножко поворчишь. Мне просто самому неловко и я не могу себе это позволить, — неловко усмехнулся Александр.       — Просто расслабься и просто ной, — развёл руками Ростислав. — Все свои.       — Ну, ты сам попросил. Как же я не хочу завтра на работу! — протянул Александр, зажмурив глаза и тряся руками.       — Опять к этим студентам, которые не знают закон Ома! — поддержал Ростислав. Чуть улыбался, глядя на Александра.       — Да! И опять смотреть на одни и те же ошибки, которые видел в прошлом году, в позапрошлом и в первый год своей работы! — Александр драматично вскинул руку, закрыв глаза. Скривил лицо. — И это только НАЧАЛО сессии!       — Ничего, на экзаменах всех вопросами помучаешь. Спросишь семестр лекций по одному вопросу про трёхфазные сети. Спросишь, как звезду в треугольник преобразовать. Переходные процессы спросишь. Всё спросишь, — отвечал Ростислав. Спокойно, растягивая слова. Чесал за ушком кошку Ёмкость, забравшуюся к нему на колени.       Александр же сложил руки перед собой на столе и уткнулся в них лицом. Желание пожаловаться на работу всё ещё присутствовало. И с такими наигранными жалобами никак не уменьшилось. А Ростислав даже не ворчал в ответ. Всё не так. Всё не то.       — Не переживай, после пары дней войдёшь в нужный ритм, — Ростислав положил руку ему на плечо. Как-то незаметно для Александра очутился рядом. Но в очень нужный момент. — Пойдём спать. Завтра с утра на кафедру.       Александр тяжело вздохнул и поднялся из-за стола. Пошёл в ванную, решив принять тёплый душ. Лениво чистил зубы, обреченно глядя на своё отражение в зеркале. Ворчал осенью на Ростислава из-за его депрессивности, и в итоге сам пришёл в эту же точку, так получается? Александр не хотел признаваться в этом себе.       И уснуть не получалось. Одеяло слишком сильно давило своей тяжестью и как будто пыталось зажарить своим теплом. Подушка, даже перевернутая на другую сторону, не давала голове нужную прохладу. Простыня казалась помятой, и эти мятые волны как будто втыкались в кожу.       — Ну что ты? — рука нетактильного Ростислава очутилась на плече. Александр даже выдохнул с облегчением.       — Я понял, что мы опять будем ругаться из-за того, что мало видимся. Снова будем ругаться из-за херни! — Александр повернулся к Ростиславу. Кусал губы, щурил глаза, чувствуя, как они тонут в тёплых слезах.       — Давай прямо сейчас поругаемся, чтобы ты не переживал, что мы поругаемся в будущем? — Ростислав чуть улыбнулся.       Александр уткнулся ему в плечо. Последовавшие за этим объятия любимого человека вернули потерянную деталь паззла из чувств — спокойствие. Вот он прямо сейчас рядом и никуда не денется. И обнимается по собственной инициативе, а не потому, что увидел очевидный намёк на то, чего не хватает для полной картины.       — Хорошо, сегодня ругаться по надуманному поводу не будем. Но если есть такое желание, то всегда пожалуйста, — говорил Ростислав. Гладил Александра по спине.

***

      В четыре часа утра Александр открыл глаза. Сон куда-то пропал, а вставать прямо сейчас — это что угодно, но не правильное решение. День предстоял трудный, кучу студентов надо было выслушать с их бесконечными оправданиями, почему домашние задания не оказывались на столе ассистента в течение семестра и оказались (если вообще окажутся) за пару дней до экзамена.       Александр понимал, что закроет глаза на серьёзные ошибки в работах, если не закроет глаза прямо сейчас и не попытается уснуть. Он снова зажмурил глаза. Сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. И сжал в руках край одеяла.       — Не спится, да? — услышал он над ухом.       — Угу… — протянул Александр.       — Как себя чувствуешь? Может, болеешь? — Ростислав, не дожидаясь ответа, коснулся его лба. — Температуры вроде нет.       — Я хочу спать и не могу спать! — проныл Александр.       — Я знаю, что тебе нужно, — ответил Ростислав. Встал с кровати, ушёл из комнаты. Вернулся с Индуктивностью в руках. — Держи.       Александр взял кошку на руки. Посадил себе на колени, раз уже всё равно проснулся. Погладил, услышав довольное мурчание. Гладил по очереди обеими руками.       — Думаю, индуктивная нагрузка меня не спасёт, — чуть усмехнулся Александр, когда кошка Индуктивность спрыгнула на пол и побежала обратно туда, откуда её притащил доцент.       — Ёмкостная спасёт? — Ростислав приподнял бровь.       — Не думаю. Вот что ты делаешь, когда уснуть не можешь? — Александр повернулся к Ростиславу, когда тот обратно забрался в кровать, укрывшись своим одеялом.       — Вечером я сижу на кухне и пью чай, пока не почувствую, что я уже не могу сидеть. Иногда я просто сижу, чай так, рядом стоит и остывает. Утром просто лежу до звонка будильника, — ответил Ростислав.       — Значит, придётся просто лежать, — вздохнул Александр. Поправил подушку и снова лёг. Сложил руки на груди. Смотрел в потолок.       — До будильника ещё три часа. Думаю, ты всё же сможешь уснуть, — обнадёживал Ростислав. — А если нет, то я всё равно сварю тебе кофе. Может, хоть это тебя взбодрит.       Так и пролежали до семи утра. Ни один не уснул ни на минуту. Просто разглядывали потолок и молчали, стараясь не мешать друг другу, надеясь, что хоть один всё же будет осчастливлен по крайней мере лёгкой дремотой. Но нет. Бессонница пришла сразу к двоим, не стала выбирать.       — Вот и доброе утро, — вздохнул Ростислав, щурясь от волос, лезших в глаза. Рукой прибрал их в сторону.       — Доброе, угу, — проворчал Александр. И удивился сам себе. Обычно это он радовался любому времени суток, а ворчал Ростислав. Теперь же ворчал он, а дорогой человек без эмоций констатировал факт наступления утра.       — Сколько часов планируешь со студентами сидеть? — поинтересовался Ростислав, чуть зевая, вытягивая руки вверх, щёлкая суставами.       — Вообще ничего мне про них не говори, уроды, блин! — рявкнул Александр и, запинаясь об складки одеяла, соскочил с кровати, убежав в сторону ванны. Может, хоть тёплый душ приведёт в себя. Своей злости Александр не переставал удивляться.       — Кто? — прищурился Ростислав, недоверчивым взглядом провожая дорогого человека на водные процедуры. Но, не став допытываться до ответа, пошёл на кухню, небрежно надев очки одной рукой. Доселе невиданная грубость Александра его тоже удивила. Одна почти бессонная ночь и так резко изменила характер ассистента.       Под звуки мата и падающих из рук Александра банок шампуней и других мыльных принадлежностей в ванной, Ростислав варил кофе. Как и обещал. Себе же на соседней конфорке кипятил чайник, чтобы заварить пуэр для бодрости. Кофе доцент всё ещё не пил, в отличие от ассистента. Предпочитал чай. Третью конфорку плиты Ростислав занял сковородой, где готовил омлет. Ловко выключив под пузырящимся и стремившимся убежать из турки кофе газ, доцент развернулся к холодильнику и достал изголодавшимся кошкам их паштет на завтрак.       — Поганое утро! Специально всё из рук валится! Вот именно сегодня всё наперекосяк! Один раз не выспался и всё, получай, Саша, за годы беззаботной жизни! — Александр ругался уже на кухне. Ладонью прижимал щёку.       — Ш-ш-ш, — Ростислав приставил палец к губам. Пытался вернуть тишину в это утро. Но вдруг заметил, что по руке Александра сочится тонким ручейком кровь, и так дёрнулся, что очки чуть не слетели с кончика носа. — Саша, че ты молчишь-то, ё-моё! — резко достал с полки аптечку и, выкидывая оттуда всё содержимое на стол, стал искать перекись и вату.       — Я не молчу, я ору! — возразил Александр. Поморщился, когда почувствовал лёгкое жжение от перекиси в месте пореза.       — Из-за тебя будем есть горелый омлет, — проворчал Ростислав, свободной рукой дотянувшись до вентиля на плите. — Куда ты торопился?       — Я должен был встать в шесть, а встал в семь! Целый час на сборы у себя украл! Конечно я тороплюсь! — продолжал ругаться Александр. — Ещё нихера не приготовил заранее! Как обычно!       Ростислав на это отвечать не стал. Смотрел в глаза Александру, на этот колючий голубой лёд. Любое утро было таким. Александр спешно собирался, потому что по обыкновению не готовился к новому дню заранее. И всё успевал при этом. А сегодня всё шло криво и косо. И бритвой дорогой человек порезался, и в душ не без приключений сходил. И ругаться начал с самого утра.       — Саша, всё хорошо. Просто остановись на минуту. Ничего не случится, если ты чуть-чуть замедлишься, — Ростислав слегка надавливал на плечи Александру. — Если ты сейчас вздумаешь быстро есть и пить, то обожжёшь горло горячим кофе. Остановись, отдышись.       Александр дрожал от нетерпения. Хотел вывернуться из-под рук Ростислава и продолжить суетиться. Но серьёзным глазам цвета туманного леса невозможно было перечить. Ассистент лишь обхватил доцента своими руками. Закрыл глаза, чувствуя тёплый поцелуй в лоб. И обнял Ростислава ещё крепче.       — Похоже, мне и правда нужно было замедлиться. Спасибо, Ростик… — произнёс Александр. — Только завтрак уже наверняка остыл, и на кафедре мы должны быть через полтора часа.       — Десять минут опоздания трагедии не сделают, уверен, — ответил на это Ростислав. Налил кофе в чашку Александру, себе заварил чай. Поделил омлет на две части и разложил их по тарелкам.       — И давно ты такой непунктуальный? — поинтересовался Александр.       — С тех пор, как мои студенты позволили себе опаздывать, я тоже стал опаздывать. У нас это взаимно. Лучше я пройду через толпу, чем приду и буду сидеть в пустой аудитории, ждать у моря погоды, — ответил Ростислав.       — А когда ты вовремя приходишь? — продолжал спрашивать Александр, отламывая вилкой омлет.       — На экзамены. Вот тогда опоздание работает против них, — Ростислав сгибом кисти правой руки поправил очки.       — С каким человеком я живу, — покачал головой ассистент.       После завтрака оставили посуду в раковине. Решив, что это наказание самим себе за позволенную слабость в виде запланированного опоздания.       Александр перебирал одежду в шкафу. Так хотел надеть первое, что упадёт в лицо. Какая разница, что именно, если уже нет времени стоять и думать? Но тут спас Ростислав:       — Держи, — доцент вручил выглаженную рубашку.       — Это я, что, красивый должен пойти? — чуть усмехнулся Александр, просовывая руки в рукава и застёгивая свою любимую сине-чёрную клетчатую рубашку на все пуговицы, кроме верхней.       — Просто обязан, — ответил Ростислав. Сам одевался в свою выглаженную и приготовленную с вечера одежду, чёрные брюки и голубую рубашку, тёмно-серый пиджак. — Чтобы ты не ругался, что мы опять пришли как два брата, которых мать отругала за двойки в школе.       — Мы так ходим весь семестр. Я в худи, ты в пиджаке с мятыми рукавами, — посмеялся Александр. — Ну, что, сегодня пойдём как старосты курса на встречу с деканатом.       — Или просто аккуратные, потому что любим свою работу, — закончил мысль Ростислав. Смотрел на себя в зеркало, смотрел и на отражение Александра. Обнял того со спины, положил подбородок ему на плечо. Улыбнулся, зажмурившись. Александр тоже улыбнулся. Утро всё-таки доброе.

***

      — Мы вовремя, — Александр глянул на свои наручные часы, повесив куртку на крючок в преподавательской.       — А ты переживал, что опоздаем, — ответил Ростислав. — Беги к своим двоечникам.       — Вечером увидимся, надеюсь? — с надеждой спросил Александр.       — Конечно, — улыбнулся Ростислав. — С утра вроде ещё вместе жили.       — Я не хочу идти вечером один, поэтому спросил, — чуть смеясь, пояснил Александр.       — Это мы ещё посмотрим, кто вперёд освободится, — прищурился Ростислав.       Александр пошёл в лабораторию. Студенты, как обычно это бывало на зачетной неделе в семестре и в последние два дня перед экзаменом, сидели вчетвером на двух стульях. Все столы, на которых в семестре располагались тяжёлые полуживые макеты со схемами, были заняты пачками отчётов по лабораторным.       И невыспавшийся, нервный Александр не отказывал себе в удовольствии спрашивать весь семестр теории для зачёта по лабораторной работе или домашнему заданию. Ассистент придирался к каждой букве, к каждой чёрточке и каждому выражению. На изображениях электрический цепей его раздраженные глаза выискивали отсутствие стрелочек-направлений токов, сдернутые с физики школьного курса изображения источников напряжения в виде батареек. Каждое замечание, каждый недочёт он выводил своей левой рукой на титульных листах красной пастой. Досталось и людям, которые уже получали замечания в конце семестра: подмену исписанных замечаниями листов на чистые и «правильные» Александр обнаружил сразу.       — Вы какой-то злой сегодня, Александр Викторович, — нервно усмехнулся кто-то из студентов.       — А у вас за семестр не выработалась привычка подписывать все токи на схеме. Не приму такое больше, — Александр вручил студенту пачку проверенных заданий со своими замечаниями и продолжил смотреть работы других. — Я весь семестр добрый был, надо было этим пользоваться.       — Ну нет, вы так же жестили!       — Я дал вам свою почту, чтобы вы писали и задавали вопросы, если что-то непонятно. Вы не писали. Я сидел вечерами на консультациях. Вы не приходили. Момент упущен, теперь я думаю, что вы всё и без меня знаете, и проверяю работы без скидок на непонимание с первого раза, — проворчал Александр.       С каждым часом консультации Александр становился всё ворчливее. Всё невыносимее. И его обычные шутки, принимаемые в семестре с улыбкой, как стёб от лучшего друга, казались злыми и колкими. И сам Александр стал закатывать глаза, то ли от чужой глупости, то ли от собственного непривычного поведения. Поскорее бы этот день закончился. Надо выспаться как следует. Откуда вообще взялось это раздражение?       — Ну, не сказать, что вы не правы. Но, в целом, вы не правы, — знакомый голос вмешался в рабочий процесс, отвлекая его от разборок с последним студентом. — Не верю, что Александр Викторович это на практиках не объяснял. Конечно объяснял. А где вы были?       Александр хватался за голову. Уже не мог смеяться над ошибками. Всё в работе было хорошо. А потом из уравнения исчез минус, и всё поехало под откос. И при этом ответ был почти правильный. Но только почти. Не помнил бы Александр условия задачи, принял бы и без этого. Но ассистент никогда не пропускал ни одной ошибки.       — Ну Ростислав Владимирович! Хоть вы не топите! — умолял студент.       — А кому вы экзамен сдаёте? — Ростислав глянул поверх очков на студента. Наклонился поближе к столу, чтобы разглядеть ведомость. Увидел своё имя, выведенное угловатым почерком. — Как же вам не повезло…       — На экзамене дам задачу на эту тему. На сегодня всё, — Александр отмахнулся, нарисовал галочку в ведомости напротив нужной фамилии.       Ассистент поднял голову. В окне значились лёгкие сумерки вместо режущего глаза солнечного света. День всё-таки заканчивался. Впрочем, как и все душевные силы. Чему Александр был рад больше, так это закончившимся студентам. Наконец-то все ушли.       — Ну что, домой? — спросил Ростислав. Положил правую руку на плечо Александру. Слегка надавливал пальцами, чувствуя сильное напряжение, пытался разогреть, растрясти этот застой массирующими движениями.       Александр лишь тяжело вздохнул. Обхватил обеими руками руку дорогого человека и прижался к ней лбом. Рукав пиджака доцента быстро покрывался пятнами от капающих на него слёз.       — Саша? — Ростислав коснулся другой рукой мокрой щеки Александра. Опустился на одно колено, чтобы приблизиться к дорогому человеку, не смотреть на него с высоты своих осуждающих двух метров. Обхватил его щёки руками, большими пальцами смахивая слёзы.       — Боже, Ростик, как я устал… — протянул Александр. Зажмурил глаза. — Это был мерзкий день…       — У всех нас бывают ужасные дни. Ты, несмотря на то, что твой не задался с самого начала, много успел сделать. Сейчас придёшь домой и отдохнёшь, — отвечал Ростислав.       — Я такой злой и противный, мне от себя самого мерзко, — продолжал Александр. Вытянул губы в тонкую полоску, стискивая зубы.       — Этому есть причина: ты не выспался, — спокойно продолжал Ростислав. Обнял Александра, прижав к себе. Пальцами перебирал ему волосы, другой рукой гладя по спине. — И обедал ты так себе. Наверное, даже не помнишь, что на обед брал. И сидишь вот такой замученный, злобный.       Александр уткнулся лицом в грудь Ростиславу. Обхватил руками его в ответ. Чувствовал тепло объятий любимого человека, и хотел, чтобы это продолжалось как можно дольше. Никто не поддержит после тяжёлого дня лучше, чем Ростислав. Пусть он обычно нетактильный и «я тебя люблю» у него обычно звучит стуком об стол кружки с горячим вкусным кофе. Однако же такие моменты с объятиями и словами, такими очевидными, но такими нужными, Александр ценил. Они были вишенкой на торте безусловной любви. Тем, чего мало, но без чего нельзя представить всю картину целиком.       — Ты молодец. Стольких студентов выслушал, не развернул с порога, — приговаривал Ростислав, трепля дорогого человека по спине, с ужасом оглядывая столы, занятые стопками отчётов по лабораторным работам. — После такого продуктивного дня нужно отдохнуть.       Александр лишь поднял голову и взглянул на него раскрасневшимися глазами. Ресницы местами склеились от слёз. Ассистент часто моргал, чувствуя неприятную сухость, морщась от боли в глазах.       — Ростик… — шумно вздохнул он.       — Да? — доцент глянул ему в глаза. Руки положил на плечи ассистенту.       Александр отвечать не стал. Лишь слегка улыбнулся и рукой смахнул вновь выступившие слёзы.       — Может, торт тебе купить? Или что-то другое? — предложил Ростислав. Поднялся на ноги, потирая колено, затёкшее от неудобной позы.       — Другое, — протянул Александр. Попытался улыбнуться, но вновь разрыдался, закрыв лицо руками.       Ростислав присел на край стола. Смотрел в пол, чуть наклонившись. На третьем году отношений так и не получилось выучить правильные слова, которыми можно было бы поддержать любимого человека и не сделать ещё хуже. Но просто быть рядом, кажется, недостаточно. Доцент тяжело вздохнул. Тщетно выискивал в швах напольного покрытия хоть какую-нибудь идею, как ещё можно поддержать дорогого человека.       — Саш, — Ростислав тронул Александра за руку. — Не хочешь немного прогуляться?       — Мне даже отсюда выйти стыдно, а ты меня хочешь на прогулку позвать, — шумно вздохнул Александр, руками закрывая раскрасневшиеся нос и щёки.       — Кроме меня тебя в такой темноте никто не увидит, я уверен. Да и слёзы — это не то, чего нужно стыдиться, — продолжал Ростислав. — Но если ты хочешь ещё немного посидеть, то давай посидим.       Александр поднялся со стула. Чуть потянул руки вверх, разминая спину. Целый день сидел на одном месте, теперь чувствовал себя каменной статуей. Может, прогулка и не помешает. Только хотелось потянуть время перед этим. Чего-то не хватало, чтобы завершить этот день.       — Ростик, мне нужно только одно. И это, возможно, для тебя отвратительно, — чуть усмехнулся Александр.       Ростислав чуть нахмурил брови, прищурил глаза. Глянул на Александра поверх очков. А тот, не сказав больше ничего, кинулся с объятиями. Обнимал так крепко, будто боялся потерять. И снова капал слезами на пиджак и рубашку. Но уже не дрожал от своих рыданий, дышал ровнее. Пик напряжения был уже пройден. Ростислав же улыбнулся. Зажмурился. Снова обнял дорогого человека. Раз объятия для него решают большинство проблем и улучшают настроение, значит, стоит обняться. Если нужно, то один раз. Если нужно больше, то два, три и десять раз. Иногда сложные задачи решаются в одну строчку с помощью давно забытой формулы. А не требуют подхода на десять страниц с бесконечными выводами очевидного и усложнениями простого.       — А отвратительно-то почему? — поинтересовался Ростислав.       — Потому что я твою тактильность на месяц исчерпал за этот час, — пробурчал Александр ему в плечо.       — Точно нет, ты никогда не учитываешь запас на чёрный день, — улыбаясь, ответил Ростислав.       Александр вздрогнул, крепче обнял Ростислава.       — Но если ты сломаешь мне рёбра, запаса не будет никакого вообще.       Ассистент тут же отстранился от доцента. Глянул на него, часто моргая. Доцент смотрел на ассистента, слегка улыбаясь. Александр улыбнулся в ответ. Оба засмеялись, так и продолжая держать друг друга за плечи. Ростислав краем ладони смахнул выступившие на глазах слёзы.       — Значит, буду тащить понемножку, в качестве премии, — сквозь смех произнёс Александр.       — Раз уж ты оцениваешь это как награду, а не как очередной жест моих чувств к тебе, то вот тебе ещё один утешительный приз, — Ростислав коснулся губами лба Александра.       — Я сейчас снова заплачу, и завтра буду на тебя ворчать, потому что у меня болит голова!

***

      Вечерние улицы были тихими. Все громкие праздники уже отгремели, а предстоящий Старый Новый год такого ажиотажа, как празднование ночи между декабрём и январём, не вызывал. Да и большинство людей уже доехали до дома в такой час. Казалось бы, по времени только семь вечера, да и рабочий день закончился часов в пять ворчаниями профессоров и доцентов кафедры, выметавших студентов, своих и чужих, из аудиторий и коридоров, как пыль из-за угла. Но вечера начала января были не такими суетливыми, как любой другой вечер зимы.       Ассистент с доцентом шли по улицам, изворотливым переулкам, вдоль заполненных машинами проспектов в сторону дома. Где мог, Александр брал Ростислава за руку. Уж особенно на скользких дорожках. Позапрошлой зимой ассистент неудачно споткнулся, прошлой — доцент неосторожно наступил на лёд, в этом году хотелось таких травм избежать. Или, раз уж судьба бывает порой коварна, уйти на больничный вместе. Затея сомнительная, но как будто даже имеющая право на существование, раз они оба друг на друга ворчали, что редко видятся из-за длинных рабочих будней.       — Ты на мой вопрос ответил, что тебе нужно что-то другое. Что именно? — поинтересовался Ростислав.       — Торт. И какао. И один человек, который будет закатывать глаза на мои капризы, но всё равно им потакать, — ответил Александр.       — Это не капризы, а минутные слабости. И ты имеешь на это право. Нервная система, к сожалению, иногда тоже устаёт, — проворчал Ростислав. Остановился, повернулся к Александру.       Александр, как обычно бывало в такие моменты, улыбался. Счастье складывалось из простых вещей. Нужно было только внимание от Ростислава. Который обычно такой же вечно занятой, как с недавних пор и сам Александр. А уж ворчание ему всегда прощалось. Потому что оно занимало особое место в сердце Александра. Дорогой человек может быть нежным и тактильным, но при этом всё равно остаётся самим собой, ворчащим, но умеющим быть рядом и делать приятные мелочи.       — Мне очень хотелось это услышать, — улыбаясь, сказал Александр.       — Я знаю. Но я действительно имею это в виду, — ответил Ростислав. — Пойдём, возьмём тебе торт.