Пополнение

      Поздним вечером Такао с сестрой решил устроить киноночь. Сегодня его оставили «за старшего» в доме, пока родители смотались в другой город на выставку на пару дней. И хоть комендантский час Кэтсуми уже был позади, Такао по-взрослому разрешил ей только сегодня увеселения в компании супергероев Marvel и DC в прикуску с попкорном. Все как в настоящем кинотеатре. Конечно же под обещание не сдавать его отцу и сделать домашку следующим днем. На счету уже третий фильм про Мстителей.       Такао, подобрав под себя ноги, сидел слева на диване, похрустывая нераскрывшимися зернами попкорна, и немного сгорблено смотрел в экран, погрузившись в атмосферу фильма. Кэтсуми же методично перебралась на пол перед диваном, желая поближе разглядеть все детали кинокартины. Они редко перекидывались комментарии по поводу увиденного, но в основном обсуждали мотивы Таноса и мотивы его поступков. Кэтсуми надеялась оправдать его действия, а Такао же осуждал его в каждой сцене.       Их темные фигуры ярко освещались вспышками с экрана, прогоняя тьму и являя всю красочность специэффектов из фильма. К концу фильма закончились и закуски, рот занять было больше нечем, и Кэтсуми, будучи под впечатлением семейной истории Гаморы и Таноса, решила поднять давно интересующий ее вопрос.       — Слушай, Казу-рин, а как ты назовешь своих детей? — Кэтсуми повернулась к брату, чуть задрав голову. Было видно лишь ее большие лбопытные глаза. Слабый отсвет от титров уже не так ярко освещал их, поэтому всего лишь выделялся ее силуэт.       — Глупышка, — ласково обозвал ее брат, погладив по голове. — У меня не будет детей.       Голос немного дрогнул. Казунари раньше задумывался уже об этом. Особенно в средней школе, когда только в первый раз влюбился в одноклассницу. Мечтал, что она будет любящей женой, хорошей домохозяйкой и будет у них двое детей. Не смотря на пристрастие к баскетболу, подростковые гормоны ничуть не мешали и лишь способствовали его желаниям на большую счастливую семью. Уже потом, когда детская влюбленность в девчонок стала проходить, а место в сердце занял совершенно другой человек, взгляды Такао поменялись.       — Че эт у вас с Шин-рином не будет детей? — с наездом поинтересовалась сестра, всем корпусом повернувшись к дивану и серьезно нахмурив брови. Нет, ну а кого она нянчить тогда будет?       — Я потом когда-нибудь тебе расскажу... когда подрастешь, — тепло рассмеялся Казунари ей в ответ. — А пока пусть это будет наш маленький секрет~       Такао нараспев попросил оставить все в тайне и потянулся щекотать Кэтсуми за ребра. Девочка расхохоталась, свернувшись клубочком и прижав ладони к бокам, локтями стараясь защитить остальные участки.       — Вот лисичка… — Такао симитировал легкий кусь под правое ребро, — хвать! И хвостом кааак… — Брат приподнял ее к себе на колени и обнял, — хвать. Кэтсуми заливисто смеялась, дергала ножками, легонько пиная пяткой диван. Как же она боялась щекотки.       — Хорошо, я никому не расскажу, Казу-рин, — сестра протягивает мизинец в знак клятвы, и они скрепляют это жестом, соприкоснувшись большими пальцами, имитируя печать на гласном договоре. — Ой, отпусти-ка.       Такао отпустил сестру на пол, и та босиком побежала в свою комнату. Казунари проводил ее взглядом, но снисходительно вздохнул, когда услышал, как что-то падает за стенкой.       Кэтсуми быстро вернулась, что-то держала в руке за спиной и воодушевленно заглянула в глаза брата.       — Вот, — она протягивает Такао куклу. — Это ваша с Шин-рином дочка. Я назвала ее Катарин.       Казунари с минуту рассматривает тряпичную девочку, не сразу понимая, о чем говорила сестра. Имитация русых волос в виде шнурков на голове, завязанных бантами в два хвостика. Очень в духе Кэтсуми украсить ее прическу длинными бантами из розовой ленты. Белое платье в цветочек, очень по-девчачьи, и большие глаза-пуговки, пришитые черной толстой нитью. Ручная работа, подытоживает про себя Такао, и только сейчас осознает, что сказала Кэтсуми. Глупо и наивно. Такао рассмеялся, и сестра в ответ тоже начала смеяться. Она рада, что подарила немного счастья своему брату, хоть и не все для нее было понятно.              Первая мысль, посетившая раззадоренный разум парня, была сообщить сию прекрасную новость Мидориме. Схватив телефон, Такао начал писать сообщение. «Шин-чан. Поздравь нас. У нас пополнение».       Поздний вечер. Шинтаро недавно вернулся с родителями и сестрой из поездки. Они побывали у родственников в соседнем городе, но из-за работы взрослых пришлось вернуться сегодня.       Они сели за стол и обсуждали обратный путь и планы на ближайшие дни, пока мать разогревала карри. Отец обыденно напомнил всем, что вскоре уедет в командировку по работе, настоял, чтобы дети обязательно помогали маме, особенно Шион как будущая хозяйка. Шинтаро же молча кивнул, но потом решил добавить, что планирует взять еще один факультатив, так как узнал о необходимости нового курса по основам психологии для будущей профессии врача. Отец одобрительно кивнул и посмотрел на дочь, ожидая ее планы. Шион рассказала о школьном проекте по семейному родословному древу, которое им задали на уроке по истории. Мать, расставив тарелки и приборы пообещала дочери помочь с проектом и рассказать о прошлых поколениях и показать фотографии.       Во время ужина Шинтаро заметил уведомление на телефоне и решил сразу его проверить. Одновременно с этим он потянулся палочками за тушеными овощами в общей миске и прихватил себе кусочек дайкона с морковью.       «Шин-чан. Поздравь нас. У нас пополнение».       Мидорима замирает, осмысливая прочитанное. Соус с овощей капает прямо на белую скатерть, расплываясь в темное пятно. Рядом образуется еще пара пятен, пока на это не обращает внимание Шион: «Все в порядке, Шин?»       Шинтаро кивает, еще раз перечитывает текст сообщения и понимает, ЧТО там все-таки написано. Пальцы разжимаются, и палочки со стуком падают на стол.       — Ой, дорогой, что ж ты так неаккуратно? — Женщина быстренько подобрала палочки и отложила их на рабочую столешницу. — Завтра застираю, но будь осторожнее, пожалуйста.       — Да, мам. Извини.       Мидорима отвлекся немного на разговор, но почувствовал вибрацию телефона в руке от нового уведомления. Он снова сразу же проверил новое сообщение. «Это девочка. Я назвал ее Катарин». Шинтаро недоумевал, какое еще пополнение? Какая Катарин? Мидорима не просто был удивлен. Сообщения Такао шокировали его так, что думать об ужине Шинтаро больше не мог.       — Мне нужно… срочно ответить. Извините.       Семья проследила за ним до лестницы на второй этаж, позволив уйти из-за стола пораньше. Мало ли что ему написали.       Новое уведомление оповестило парня о присланной фотографии. Шинтаро решительно обдумывал варианты открыть файл или нет. Здравый смысл говорил, что все в порядке, наверное, там щенок или еще какая живность, а может у Такао появится братик или сестренка, или племянники. Адекватных вариантов было уйма. Но вот шальная мысль тоже не давала покоя. Раньше Мидорима бы ни за что не задумался о том, что что-то подобное возможно. Он вообще был человеком фактов, не допускал каких-либо размышлений по поводу сомнительных теорий или гипотез. Только то, что можно было увидеть, потрогать, доказать.       Он открыл фотографию и с ноткой негодования лицезрел фото тряпичной детской куклы. Тонкая ручная работа, — отметил Шинтаро про себя и тут же одернул себя. Не о том сейчас думать надо. Заученно набрав знакомый номер, он сразу же услышал в ответ радостный возглас. Устало потер переносицу, приподняв очки.       — У тебя все в порядке с головой, Такао? — Голос прозвучал сердито, и Мидорима желал доходчиво объяснить собеседнику всю глупость и неуместность шутки.       Казунари вкратце пересказал разговор с сестрой и проявленный ею интерес. Он просто не мог не позволить себе и ей немного помечтать и искренне подыграть. Шинтаро мысленно соглашается, вслух произносит лишь короткое «Понял». Он не расскажет Такао о том, что и его это заставило улыбнуться и на мгновение помечтать.       Они прощаются, и Мидорима возвращается на кухню, чтобы отблагодарить мать за вкусный ужин и доесть его. А еще сегодня он помоет посуду за нее, чтобы немного сгладить вину за испорченную скатерть.       Такао осторожно положил куклу на свою подушку, когда вошел в свою спальню, и посмотрел на ее неживое лицо, замечая, что глаза-пуговки у Катарин зеленого цвета.