Отчаянный поцелуй.

... Интервью прошло просто ужасно. Ужаснее могли стать только последствия, с разжёвыванием всей ситуации с Кэт, Лайлой и Джереми. Жан был несказанно рад тому, что они не заходили дальше, понимая, что он не готов рассказывать. Но на нервы действовало другое. Этот запах. Этот чертов запах алкоголя, исходящий от Кевина. Когда-то тот, с кем Жан играл рука об руку сейчас сидит с ним на кухне и поглощает водку как обычную воду. Это не сравниться с пивом, которое держит у себя в руках Лайла. Это другое. Тем более от него. Ни один аргумент Жана не был выслушан Кевином и даже не отозвался у него внутри. Это ужасно бесило, выводило из себя, из-за чего в него просто хотелось кинуть парочку стульев, что бы он перестал себя так вести. Но разговор с тренером Реманном и ожидание первоначального видео с интервью выбило Жана из сил, потому он уходит в спальню. Туда, где он постарался отвлечься, включая на ноутбуке одну из игр троянцев, не замечая и не слыша, как в комнате оказывается кто-то другой. Кевин. Собственной персоной, подвыпивший и неуклюжий. Он стоял в дверном проеме не долго, как понял что остался без внимания француза, прошел к тумбочке, с интересом заглядывая внутрь, что и заставило Жана повернутся. В нем он хранил письма и все так же сломанный пополам брелок с мишкой во французском берете. Это все ему дарил Кевин когда тот уезжал из гнезда, и несмотря на прошедшие пять - семь - лет в Эверморе, всю боль и разочарование которое Моро получил от него... Он все равно их хранил. Хранил и продолжит дальше, обманывая самого себя. Молчание затягивалось, пока Кевин перебирает уже третье письмо полностью исписанное поверх. - Они все такие. Кевин швырнул открытки в сторону и пошел за вторым стулом к соседнему столу, но остановился у Жана, смотря в его лицо. - Они всегда были грубыми хуесосами. Они все. Игра Троянцев уже была включена, но к удивлению каждого, из этих двоих, они не отвлеклись. Они не начали смотреть за игрой - даже когда на экранах показали Джереми - они смотрели друг другу в глаза. Первым сдался Жан, отсаживаясь на своей кровати назад. - Ты пьян. Отойди от меня подальше, я не вынесу этого запаха от-- Руки Кевина упали на его щеки, не сжимая с силой, но и не позволяя отстраниться дальше. В эту же секунду Жан сам схватился за его запястья, сопротивляясь, но не без заметного нежелания. Однажды он влюбился. Однажды он почувствовал это ужасное, до ломки в костях приятное чувство, навсегда запрещенное в гнезде. И прямо сейчас его первая любовь стояла перед ним. Стояла и смотрела прямо в глаза своими зелеными, замыленными этой высокоградусной дрянью, что не могло не заставить кровь кипеть. И Жан не знал, что он ненавидит сильнее. Кевина всего и полностью, который заставляет его сердце, даже спустя все это время, пропускать лишний удар... Или алкоголь, который делает этого парня слишком смелым. Смелым и уверенным. Жан так и не определился. - Убери свои руки, придурок. Ты слишком близко, ты знаешь как это низко. Как низко ты пал, начав пить это дерьмо. Казалось Кевин совсем не спешил отвечать, даже напрягать связки для какого-то звука не хотел. Но... - Если бы не алкоголь, я никогда не осмелился посмотреть тебе в глаза. Резкая искренность отозвалась в животе Жана неприятным голодом. Голодом от отвращения, или давно похороненных желаний он не знал. И не хотел знать. - И слава богу. Мне не нравиться ничего, связанное с тобой. Все пошло коту под хвост, кто бы мог подумать! Черные брови хмурились все сильнее. Казалось за пределами этой комнаты, да что уж, за пределами глаз Кевина, больше ничего не существует. Он ненавидит эти зеленые глаза. Или себя за то, что все еще их любит. - Но ты никогда не мог отказать мне, Жан. - Я тебя ненавижу. Эти слова стали спусковым крючком. Губы накрылись непривычным, в какой-то степени страшным жаром. Кевин сделал это. Сделал то, о чем так мечтал Жан помладше. Губы были накрыты, пьяные глаза закрыты, а руки на щеках расслабились. Это был прекрасный шанс его оттолкнуть. Толкнуть прямо в бок куда-то на пол ногами, что бы никогда ни помнить, ни чувствовать, ни желать... Но Жан этого не сделал. Он лишь сильнее нахмурился, проворачивая в своей голове тысячи матов на французском, и мыслями обязательно вымыть рот с мылом. Но... Но не сейчас. Сейчас он закрыл глаза в след за Кевином, а руки с его запястий перекачивали на затылок и шею Дэя. Он ненавидел то, что ему нравится. Он считал что никогда в жизни больше не захочет иметь ничего общего с ним. Но сердце позорно отзывалось, губы с позором отвечали на неуклюжие движения, уже сами впитывая вкус недавно выпитого алкоголя. Бесит... Бесит этот заносчивый принц Экси. Бесит и то, что кровать под их, наконец-то, упавшими телами помялась. Одеяло запрокинуло свой угол на постель, когда Кевин закинул свою ногу и поставил ее коленом левее от колена Жана. Никто не собирался отстраняться первым. У Кевина просто не хватит смелости повторить, Жан был голоден слишком долго, что бы насытится этим так скоро. … На телефон Кевина пришло несколько настойчивых сообщений. Они заставили Дэя отстранится, поймав на себе недовольный взгляд Жана, так и намекающий "Проигнорируй их и вернись на место". Но этого не случилось. Нависая над французом, принц Экси достает писклявый телефон из штанов и узнает, что им наконец-то отправили ссылку на финальную версию интервью. Это было видно по глазам, что заставило Жана пробормотать. Все на том же тихом Французском. - Я не хочу это видеть. - Мы тебя и не заставляем. Прошло около минуты перед тем как Кевин встанет с кровати, подовая руку Жану, который с промедлением принял её. Просто не мог отказаться от последней возможности, и оба это понимали. Кевин ушел к Джереми, Лайле и Кэт, посмотреть эфир. Жан в свою очередь сверлил глупого, картонного пса который видел всю эту сцену.. Взял с него клятву молчать обо всем, что было в этой комнате и, как обещал самому себе, ушел в ванную мыть свой рот с мылом дабы избавится от грубого вкуса водки на них. «Заговорческий шепот Кевина дополнился его горячими, и, на удивление мягкими губами.»