Товарищ любовница

Тьма медленно рассеялась перед ее глазами. Алла увидела силуэт, приближающийся из неизвестности. Черный облик тянул за собой луч белого света, который напоминал ей яркую пору молодости, невозвратно ушедшую, и в пустую, по мнению самой Аллы, прожитую… Почему-то, стараясь разглядеть силуэт, прима представила свою дочь – Кристину Орбакайте, которая когда-то была обделена материнской любовью. Поэтому сейчас, обернувшись вновь ребенком, бежала на встречу к ней, желая изменить прошлое. Но силуэт ребенка становился все отчетливее, и Алла понимала - перед ней стоит мальчик. Их разделяло три метра, но женщина смогла почувствовать тепло и любовь, какую давно не ощущала. Это чувство не было похоже на то, которое она испытывала к супругу Филиппу. Это была совершенно иная любовь, какая может возникать только между матерью и ребенком. Пугачева стала вглядываться в черты мальчишки: вьющиеся светлые волосы, прямой нос и радостные веснушки на нем, уверенный взгляд и до боли знакомая улыбка… — Ты… к кому? - вымолвила она, не контролируя свою речь. — К тебе. Мам… - по голосу ребенку было не больше пяти лет, - я хочу тебя кое о чем попросить… - он тянул слова, будто хотел произнести что-то страшное и шокирующее. — Ну? Гео… Георгий… - Алла и сама не поняла, почему произнесла именно это имя. — Не привязывайся так быстро ко мне, больно… будет. — В как… - слова застревали в горле, разум не контролировал то, что происходило во круг. — Больно будет, не надо. И он пропал. Исчез. Испарился. Прима стаяла в трансе после пережитых эмоций, но чья-то холодная рука на плече вернула ее в реальность. Небольшая боль в районе шеи, причиняемая неизвестным, что находился сзади, заставил Пугачеву обернуться. У нее, на удивление, ни разу не возникло мысли, что это может быть Филипп. Хватка с каждой секундой становилась сильнее, а взгляд, с которым пришлось невольно встретиться, начал угнетать и давить. Супруг так бы никогда не поступил. Но что-то заставило женщину довериться этому взгляду – холодному и презирающему. Немного отойдя назад, она все же смогла разглядеть того, кто стоял перед ней: молодой парень, одетый в синие джинсы и поло, на воротнике которых висели очки в тонкой оправе. На этот раз прима не испытывала того, что было в присутствии мальчика, но было и то, что заставляло женщину последовать за таинственным молодым человеком. Взяв женщину за руку, он вывел ее из светлой тьмы в более темную, захлопнув за собой дверь. Они шли по коридору, минуя множество дверей. Некоторые из них были открыты, и Алле даже хотелось заглянуть или войти в пространство. Но выдернуть руку из мужской у нее не получалось. Наконец, они вошли в светлую комнату - просторную спальню с белоснежной кроватью, золотыми партьерами и прозрачным журнальным столиком, на котором лежали кусочки разорванных фото. Алла, не контролируя свое тело, легла на мягкое одеяло, поманив к себе и парня. Тот без стеснения провел по ее телу рукой, что вызвало у женщины яркую улыбку, коснулся ее губ пальцем, а через мгновение и губами. Пугачева и не заметила, как оказалась без одежды, лежащей под молодым человеком, но процесс ей нравился, она была готова отдаваться ему снова и снов… — Аа… - жалобно проскулила Алла. Не совсем придя в себя ото сна, она дернула ногой, ударив случайно беззащитного Филиппа, который тихо спал рядом. Поняв, что причинила небольшие неудобства любимому супругу, нежно провела рукой по его волосам, и поцеловала в щеку. Сон оставил неприятный отпечаток в ее душе, ей захотелось немного взбодриться, выпить кофе и поразмыслить над видением. Алле часто снились вещие сны и она это понимала. С одной стороны, это было прекрасной возможностью узнать, что тебя ждет, правильно истолковав увиденное ночью. Но с другой… Нужно было решить, как не допустить измены, которую сегодня она увидела. А мальчик? Здесь было все гораздо сложнее. — Неужели, это наш… сын? Улыбка… она чисто киркоровская! - именно это воспоминание заставило женщину улыбнуться впервые за это утро. Но этого хватило ненадолго. Вновь погрузившуюся в себя ее и нашел Филипп. Классическое утро: кофе и сигарета. Только вот глаза не блестят, как раньше… — Солнышко мое, Аллусенька… - подошел он сзади, положив свои теплые руки на плечи. Алла вздрогнула. Такая реакция показалась ему неожиданной, и мужчина, подумав, что немного напугал ее, прикоснулся к шее поцелуем, обвивая плечи и грудь руками. — Прости, не хотел… - на это она ничего не ответила, лишь глубоко вдохнула, прижимаясь к Киркорову. — Что с тобой сегодня? - голос был бархатным, заставляя покрываться женское тело мурашками. — Давай вечером поговорим, - несмело прошептала она. Несмотря на отказ в разговоре, Филипп не отстранился от нее ни на миллиметр, понимая, что у жены что-то случилось. Ему очень хотелось, чтобы она стала чаще делиться с ним. Но при этом понимал, что, пусть и прошел год со дня их свадьбы, Пугачева не могла так быстро обнажить свои тревоги перед ним. Певцу лишь оставалось окружить ее безграничной лаской и нежностью, с чем он прекрасно справлялся. И это всегда помогало женщине – его Любовь спасала. В дни, когда душа будто на чаше весов, она была молчаливой. Старалась не выходить из дома, чтобы не приходилось натягивать маску жизнерадостности и внутренней силы, которой порой так не хватало. Но ее стержнем всегда был тот, кому она, не боясь, вручила жизнь в мае 1994 года. По утрам, заведомо зная, что проснется Алла в пасмурном настроении, Филипп готовил ей небольшой сюрприз в виде завтрака в постель, цветов или старался отвлечь ее своей физической любовью. В такие моменты она была простой маленькой женщиной, с порой блестящими от скопившихся слез, глазами, которую хотелось скрыть в объятиях от всего мира, чтобы он больше не причинил ей боли. — Нет, Филь… давай сейчас. Я до вечера не дотяну, - набравшись смелости, произнесла Пугачева. — Что-то серьезное? Аллунь, пожалуйста, расскажи мне все, я очень переживаю, - он сел рядом с ней в пол оборота на стул, вглядываясь в ее глаза, полные беспокойства, и взял за руку. — Все хорошо, я все пойму, мы справимся, - жена молчала, а он переживал не меньшее ее. Не зная истиной причины, он говорил все, что только приходило в голову, перебирая возможные ситуации, которые уже могли произойти. — Мне сон приснился… - Киркоров немного расслабился, — и я там… Филя, прости, пожалуйста, я там… с мужиком каким-то… переспала. Я не знаю даже, кто он, фу… Я не… — Все, Аллусь, все, я понял, - легкая улыбка на его лице немного смутила приму, она не знала, как трактовать эту эмоцию. — Это же сон, ничего страшного. — Мне было ужасно противно, - добавила она. — Мышонок мой, это же просто сон! – он был внешне спокоен, а внутри все сжималось лишь от одной мысли, что Алла может уйти от него. Но при этом он понимал, что такого и быть не может. — Моя жена мне слишком верна! Слова любимого человека успокоили ее, настроение сразу же поднялось, а в душе наступило спокойствие. Тут же захотелось шутить, петь и летать от облегчения, что она была понята и услышана. — Так ты женат? - делано удивляется Алла. — Ой, простите, товарищ любовница, я оговорился... - поддержал игру Фил. — Да ты не оговорился, ты проговорился. Ах ты маленькая зараза! - схватив небольшое кухонное полотенце, которое вовремя оказалось под рукой на столе, возмутилась женщина. — Я с Алиной уже по салонам свадебный бегаю - платье выбираю, планы строю! А он... женат! - легко ударяя мужа, восклицала она. — Ну, случайно я, случайно! - смеялся Филипп. — Я думал ты знаешь, что ты.... любовница. — Ну, я тебе покажу сейчас! - бросив полотенце на пол, Алла прильнула к его губам страстным поцелуем. Она обхватила его голову и шею, захватывала каждый миллиметр его губ. — Любовницы так не могут, так целуются только самые любящие и верные жены, - промолвила она, ненадолго отстранившись, и вновь коснулась губ Киркорова, — м-м-м... Поцелуи мужских губ становились все откровеннее. Ласка чуть ниже шеи была особенно приятна Алле, дыхание участилось, и появилась яркая лента предвкушения чего-то страстного, яркого… шелковый черный халат спал с хрупких плеч, оставив на теле лишь тонкую сорочку из комплекта, через которую было видно нарастающее возбуждении. Филипп плавно провел рукой по ее бюсту, заставив приму тихо простонать. Пальцы блуждали по ее телу, опускаясь ниже, к бедрам. Короткий пеньюар соблазнительно открывал ноги, и больше сдерживаться не было смысла. Его мягки губы коснулись колена, внутренней стороны бедра, а руки, обхватившие бедра, почувствовали шевеление - Алла решила сбросить с себя мешающую вещицу и почувствовать кожей разгоряченное тело любимого мужа. Филипп, согнув ее ногу, аккуратным движением уложил ее на свое плечо. Нижнего белья на женщине не было, что ускорило процесс, и Киркоров, не мешкая, прикоснулся губами к ее влажной плоти. Оставив след своей любви - поцелуй - на клиторе, он опустился немного ниже, языком раздвигая складки. Он скользил по промежности, дразня супругу. Тихие стоны, слышимые сверху, означали желание скорое почувствовать не просто волну возбуждения, а единения. — А-х-х… Продоожа-а-ай, - еще один глубокий вдох. Не мешкая, Филипп провел двумя пальцами по пульсирующему, требующему продолжения, влагалищу, собирая соки. Пока его рот переместился на прекрасные бедра, большим пальцем он несколько раз провел по клитору, заставив тысячи разрядов пронзить тело Аллы, и неожиданно вошел в нее. Нескольких движений хватило, чтобы прима была на грани. — По… подожди, - она прикоснулась к его руке, останавливая. — Я хочу с тобой… хочу тебя. Придерживая за талию, Филипп поднял ее. Губы вновь подарили сочный поцелуй. Эта сумасшедшая лавина счастья и любви обрушилась на них так внезапно, что хотелось раствориться в родном человеке, чувствовать его всегда, всю жизнь… Киркоров усадил Аллу на стол, стянул с себя боксеры. Женская рука обхватила его напряженное достоинство, от чего Фил невольно простонал. Она, расслабившись на чуть прохладном столе, направила его в себя. В тот же миг сладкое чувство наполненности укутало ее. Пугачева чувствовала его каждой частичкой своей души, как и Филипп. В крепких объятиях друг друга их настиг оргазм, заставив кровь прилить к щекам, а мышцы расслабить. — Филечка, господи, как же я люблю тебя… - шептала она, вспоминая обрывки сна и сравнивая их с реальностью. — И я тебя, Аллусенька, безумно люблю, - зацеловывая ее лицо, произнес болгарин. Любовь только придавала им сил и окрыляла, а потому оба мечтали о продолжении. Без лишних слов Филипп подхватил Аллу на руки и отнес в спальню, плотно прикрыв за ними дверь.