В глазах, где горит ночь

Глава: “Возвращение” Энни проснулась в ярко освещённой палате. Белый потолок, тихий гул приборов, мягкий матрас под спиной — всё это казалось нереальным после месяцев в заточении. Первые несколько секунд она просто смотрела в потолок, медленно осознавая, что больше не в том проклятом доме. Попыталась пошевелиться — тело ломило, голова была тяжёлой, а в руке торчал катетер. Тонкие провода тянулись к аппаратуре, отслеживающей её состояние. Она слабо повернула голову вбок. Рядом на стуле сидела мама, держа её ладонь в своих. Её лицо было усталым, осунувшимся, а в глазах стояли слёзы. — Энни… — голос дрожал. — Солнышко… Энни сглотнула, ощущая сухость в горле. — …Мама? — прошептала она, и в следующее мгновение мать разрыдалась, сжимая её пальцы. Дверь палаты тут же открылась, внутрь заглянул доктор и пара полицейских. Энни напряглась, но не успела ничего сказать — врач добродушно улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь, Энни? — …Где я? — Ты в больнице. В безопасности, — успокоил её один из офицеров. — Ты находилась в другом штате, далеко от дома. Тебя держали в коттедже за городом, но благодаря сигналу и оставленным тобой посланиям нам удалось тебя найти. Энни резко отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается. Воспоминания нахлынули разом: её попытки сбежать, постоянное напряжение, Кейли… Кейли. — Где она? — голос сорвался. Полицейские обменялись взглядами. — Мы расследуем это дело. Сейчас она под арестом. Энни слабо кивнула, но в груди поселилось неприятное чувство. Кейли… под арестом? Значит ли это, что она больше никогда не увидит её? Она должна была радоваться. Должна была чувствовать облегчение. Но внутри была лишь пустота. Мама снова крепче сжала её руку. — Всё хорошо, детка, — повторяла она. — Ты дома. Всё хорошо. Но Энни не была уверена, что когда-нибудь сможет почувствовать себя по-настоящему дома. Энни провела в больнице ещё две недели. Её состояние было нестабильным: сначала она почти не говорила, погружённая в собственные мысли, затем начинались вспышки тревоги, особенно когда кто-то касался её без предупреждения. Врачи диагностировали сильное истощение и последствия стресса. Она плохо спала — кошмары возвращали её обратно в тот дом, к Кейли. Иногда ей казалось, что она до сих пор чувствует её запах, слышит голос. Психологи советовали восстановительный курс терапии, но Энни отмахивалась. Она не хотела говорить об этом. Не хотела копаться в себе. Всё, чего она хотела, — это забыть. Когда её выписали, город встретил её огнями и шумом машин. Всё казалось таким же, как прежде, но Энни чувствовала себя чужой. Даже дома, в окружении семьи, она не могла избавиться от ощущения, что находится не там, где должна. Школу она пока не посещала — слишком много внимания. Соседи, журналисты, знакомые — все хотели узнать, что с ней произошло. Её история разлетелась по новостям, но Энни избегала любых разговоров. Время шло. Она возвращалась к привычной жизни, но даже за игрой с младшим братом, даже сидя в своей комнате, она иногда ловила себя на мысли:а что сейчас делает Кейли? Дело Энни быстро стало одной из самых обсуждаемых тем в новостях. Пропавшая девочка нашлась далеко за пределами своего родного города — обессиленная, но живая. Её семья старалась оградить её от лишнего внимания, а врачи в больнице говорили, что ей нужно время, чтобы прийти в себя. Но был один странный момент: нигде не звучало имя Кейли. Полиция сообщала, что идёт расследование, но Энни знала правду. Никто даже не пытался найти её похитительницу. Журналисты пытались выведать подробности, но каждый раз получали один и тот же ответ: «Детали похищения не разглашаются». Никто не упоминал взрослую женщину, удерживавшую Энни в загородном коттедже. Ни одного имени, ни одной зацепки. Энни поняла это не сразу, но со временем начала замечать: вопросы о том,ктоеё похитил, избегались. Даже когда она сама пыталась заговорить об этом с врачами или полицейскими, те лишь кивали и переводили тему. Однажды ночью, лёжа в больничной палате, Энни взяла телефон и попыталась найти хоть что-то в интернете. Но ни одна статья не упоминала подозреваемого. Будто Кейли никогда не существовало. . . . Она всё ещё здесь Прошла неделя с тех пор, как Энни вернулась домой. Казалось, всё начало приходить в норму: её снова окружали одноклассники, учителя, школьные коридоры — привычный мир, в который она так стремилась вернуться. Но внутри что-то было не так. В первый день в школе всё шло спокойно, пока в её рюкзаке не оказалось небольшой коробки. Энни нашла её случайно, роясь в учебниках. Сердце сжалось, когда она открыла её — внутри лежал её любимый шоколад, тот самый, который Кейли приносила ей, когда она болела. На коробке не было ни записки, ни имени отправителя. Энни резко захлопнула её и осмотрелась. Кто-то из одноклассников? Кто-то из подруг? Она никому не рассказывала о своих предпочтениях. Следующим вечером, когда Энни делала уроки, телефон загорелся неизвестным номером. Она замерла. Не поднимать. Не отвечать. Но палец сам потянулся к экрану. —Привет, Энни. Голос был спокойным, почти ласковым. Энни тут же сбросила вызов, сердце бешено колотилось. Она схватила телефон и отключила его, но даже после этого не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают. Через несколько дней, в школьной библиотеке, Энни листала учебник по литературе. Она не сразу заметила, что между страницами лежал тонкий лист бумаги. Дрожащими пальцами она развернула его и увидела аккуратные, знакомые буквы: Ты скучала? Энни почувствовала, как пересохло в горле. Она быстро огляделась — в библиотеке было тихо, только несколько учеников сидели за столами. Никто не смотрел на неё. Но хуже всего было то, что ночью на её телефон пришло сообщение с нового аккаунта. “Как ты, малышка?” Энни не знала этот профиль, но фотографий на странице не было. Только один статус:«Я всегда рядом». Энни тут же заблокировала контакт, но это не помогло. На следующий день она получила письмо — настоящее, бумажное, в аккуратном конверте без имени отправителя. Она сначала хотела просто выбросить его, но пальцы сами разорвали край. Внутри был только один листок с короткой фразой: “Ты ведь знаешь, что блокировка ничего не меняет?” Энни судорожно сглотнула, скомкала письмо и бросила его в мусорное ведро. Но ощущение липкого, невидимого взгляда не покидало её. На перемене, когда она шла по коридору, её плечо кто-то случайно задел. Обычный ученик, ничего особенного, но когда Энни перевела взгляд вниз, то заметила, что у неё в кармане куртки что-то появилось. Маленькая записка. “Я терпеливая, Энни. Увидимся скоро.” Она резко развернулась, осматривая толпу, но все выглядели обычными. Смех, разговоры, суета перед уроками. Никто не смотрел на неё. Но Энни знала: Кейли где-то рядом. Энни хранила письма в потайном кармане рюкзака, дожидаясь удобного момента передать их полиции. Она не собиралась оставлять это просто так. Кейли могла думать, что неприкасаема, но рано или поздно ошибётся. Она выбрала день, когда могла пойти в участок после школы. Всё шло по плану, пока в раздевалке перед уходом она не расстегнула молнию рюкзака. Карман был пуст. Листки исчезли. Энни застыла, пересматривая каждое отделение, но тщетно. Исчезли не только новые письма, но и те, что она собирала с первых дней. В голове тут же всплыло лицо Кейли, её бесстрастная ухмылка. Нет. Этого не может быть. Она резко оглянулась по сторонам, словно пытаясь увидеть, кто мог залезть в её вещи. В раздевалке никого не было. Ни одной лишней тени. Но это не могло быть совпадением. Тяжесть сжала грудь. Она всё же опередила её. Энни вышла из школы, сжимая ремни рюкзака так сильно, что побелели костяшки пальцев. Её сердце гулко билось в груди. Это мог быть несчастный случай — кто-то забрал её рюкзак по ошибке, кто-то просто сунул руку в не то отделение. Но внутри что-то холодило спину — предчувствие, которое она не могла игнорировать. Она свернула в сторону полицейского участка, несмотря на пустоту в кармане. Может, ещё не поздно. Может, она сможет объяснить ситуацию и хотя бы зафиксировать это заявление. Но едва она вышла на улицу, телефон в кармане завибрировал. Номер не определён. Она не хотела поднимать трубку. Логика кричала не делать этого. Но что-то в ней заставило её нажать «ответить». — Умница, Энни, — голос был ровным, мягким. Она остановилась как вкопанная. — Ты… — её голос дрогнул, но она тут же сжала зубы. — Где письма? Кейли рассмеялась. Лёгкий, почти нежный смех, который Энни ненавидела. — О, тебе они были так нужны? Энни чувствовала, как внутри закипает злость, но вместе с ней — страх. — Я думала, ты исчезла. — Ты правда так думала? — Кейли словно улыбалась с той стороны линии. — Это даже немного обидно. Энни закрыла глаза, пытаясь собраться. — Верни их. — Нет. Ответ был быстрым, уверенным, и Энни сжала пальцы сильнее. — Ты же понимаешь, что не сможешь вечно прятаться? — А ты понимаешь, что я ближе, чем тебе кажется? Энни почувствовала, как холодный пот пробежал по спине. Она медленно обернулась, оглядывая улицу, людей, машины. Никто не выглядел подозрительно. Но ощущение чужого взгляда не проходило. — Ты ведь скучала, Энни, — голос Кейли стал чуть тише, но в нём читалась усмешка. — Признайся. Энни резко отключила вызов. Но это уже ничего не меняло. Кейли вернулась.