В глазах, где горит ночь

Кейли медленно провела взглядом по расслабленному лицу Энни, отметила, как тихо она дышит, как чуть подрагивают ресницы во сне. Она неосознанно шевельнулась, и ворот пижамы сполз, оголяя ключицу. Так беззащитна. Кейли прикрыла глаза, подавляя желание коснуться. — Ты же сама пришла в клетку, птенчик, — пробормотала она одними губами, понимая, что Энни всё равно не слышит. И пусть пока она этого не осознаёт, но когда-нибудь поймёт. Кейли видела в Энни то птенчика, который ещё не осознавал, что клетка давно захлопнулась, то глупого мышонка, который сам полез за сыром и оказался в капкане. Но, пожалуй, больше всего она напоминала ей котёнка. Маленького, упрямого, царапающегося, но всё равно зависимого от тепла, от еды, от доброй руки, которая могла приласкать. Так смешно. Энни, кажется, всё ещё была где-то между сном и реальностью. Облокотилась на стол, спрятала лицо в руках, зевала, чуть подрагивала ресницами. Пижама сползла с плеча, открывая тонкую кожу ключицы, и Кейли на миг задумалась, как быстро та покроется мурашками, если дотронуться. Слишком легко её сломать. Кейли усмехнулась, подавляя желание попробовать. — Тебе не обязательно вставать так рано, — заметила она, наблюдая, как Энни всё глубже утыкается в ладони. — Ещё можно поспать, домашний кот. — Не называй меня так… — пробормотала та, даже не открывая глаз. Ах. Такой упрямый котёнок. Но ведь даже самые колючие всё равно любят, когда их гладят. Кейли заметила, как голова Энни всё сильнее наклоняется вперёд, веки дрожат, дыхание становится глубоким и размеренным. Она выглядела совсем расслабленной, даже слишком. А потом её плечо дёрнулось, и она едва не скатилась со стола. Кейли без раздумий протянула руку и мягко, но уверенно удержала её за плечо. — Ты точно не хочешь обратно в кровать? — сдержанно спросила она, наблюдая, как Энни сонно шевельнула губами, но не ответила. Она выглядела так… беспомощно. Такой упрямый котёнок, но в конечном итоге всё равно оказался в чужих руках. Кейли чуть сильнее сжала плечо, легко поглаживая пальцами. — Ну же, птенчик, в таком положении спать неудобно. Энни недовольно сморщила нос, но, кажется, даже не до конца осознала, кто её держит. Её тело было тёплым под ладонью Кейли, таким маленьким, хрупким… И таким зависимым от того, поддержат её сейчас или позволят упасть. Энни даже не почувствовала, как её тело утратило опору. Она просто доверчиво склонилась вперёд, уткнувшись лицом в чьё-то плечо, продолжая тихо и безмятежно дышать. Тёплая, такая маленькая в чужих руках, полностью беспомощная в этом утреннем забвении. Кейли поймала её легко, без колебаний. Одной рукой крепко удержала за спину, другой подхватила под колени, прижимая к себе с той уверенностью, которая не терпит возражений. — Вот так, — мурлыкнула она, чуть склоняя голову, её голос звучал низко, спокойно, но с оттенком абсолютной власти. — Тихая, покорная, именно там, где должна быть. Пальцы медленно, но твёрдо сжали тонкую ткань, её рука на спине Энни двигалась лениво, почти ленительно, будто смакуя этот момент. — Ты даже не представляешь, насколько ты моя, — продолжила Кейли, чуть прижимая её сильнее. — Даже не осознаёшь, насколько я не отпущу. Она провела губами у самого края уха Энни, дразняще легко, не размыкая губ. — Спи, детка. Но помни — ты принадлежишь мне. И я никогда не позволю тебе забыть это. Кейли шагала по коридору уверенно, неся свою драгоценную ношу к спальне. Вес Энни в её руках ощущался почти невесомым, но сам факт того, что она доверчиво спала на её плече, заставлял внутри разливаться тёплым, тягучим удовлетворением. Но вот что-то изменилось. Тонкие, едва заметные движения — маленькие пальцы, слабо цепляющиеся за ткань её чёрной рубашки. Кейли едва опустила взгляд, и тут же услышала: — К-Кейли… Глухой, сонный голос, дрожащий от остатков сновидений. Энни не до конца проснулась, но её тело, её слабый жест — всё говорило о том, что она потянулась к ней. Кейли улыбнулась, тёмная искра вспыхнула в её глазах. Она слегка сжала её, приглушённо выдыхая. — Я здесь, — её голос прозвучал глубже, мягче, но в нём чувствовалась собственническая нотка. — Разве я куда-то уйду от тебя, птенчик? Она легко поцеловала макушку Энни, продолжая идти вперёд. — Спи, — велела она, слегка сжимая её в руках, словно напоминая: здесь только её воля имеет значение. — Тебе не о чем волноваться. Я не отпущу. Как только Кейли мягко чмокнула её в макушку, Энни едва слышно издала слабый, сонный звук: — Ым…!?.. Не испуг, не протест — просто крошечный отклик. Ресницы дрогнули, но глаза так и не открылись, пальцы, цепляющиеся за её рубашку, чуть сильнее сжались. Кейли остановилась. Её взгляд стал твёрдым, голос понизился, приобретая строгие, властные нотки. — Спи, — чётко и уверенно произнесла она. — Ты слишком мала, чтобы решать, когда тебе просыпаться. Её пальцы медленно скользнули по спине Энни, но не столько нежно, сколько уверенно, напоминая о своём присутствии. — Ты моя. Неважно, осознаёшь ты это сейчас или нет. — Кейли крепче прижала её к себе, её хватка была твёрдой, нерушимой. — И я не позволю тебе забыть об этом. Она продолжила шагать вперёд, неся Энни так, будто та была частью её самой, принадлежащей ей безраздельно. Как только Кейли пересекла порог спальни, в её руках раздался слабый, едва слышный звук: — Гм… — прошипела Энни, будто просыпалась сквозь туман. Её тело оставалось неподвижным, тёплым, расслабленным, но голова чуть шевельнулась, словно сознание начинало возвращаться. Кейли остановилась, её взгляд мгновенно потемнел. Она чуть сильнее сжала Энни, не давая ей даже подумать о том, чтобы вырваться. — Тихо, — её голос прозвучал твёрдо, непререкаемо. — Ты ещё не готова двигаться. Она шагнула дальше, уверенно, бесспорно, как если бы весь этот момент принадлежал только ей. — Рано или поздно ты поймёшь, — продолжила она, наклоняя голову ближе к уху Энни, — тебе не нужно никуда идти. У тебя есть только одно место — в моих руках. — Кейли?.. — голос Энни был слабым, сонным, почти неосознанным. Она медленно потянулась рукой вперёд, её пальцы дрогнули, но движение было ленивым, словно она делала это инстинктивно, не задумываясь. Кейли резко поймала её запястье, крепко, но не грубо, накрывая своей ладонью. — Здесь, — чётко, без тени сомнения произнесла она. — И я не позволю тебе забыть об этом. Она плавно, но непреклонно вернула руку Энни обратно, прижимая её к себе. — Спи, — велела Кейли, её голос звучал так, будто обсуждать это даже не имело смысла. — Ты в моих руках. И останешься в них. Энни моргнула, её голос прозвучал чуть яснее, но всё ещё сонно, с лёгким оттенком непонимания: — Спать? Ты сказала мне «спи»?.. Кейли остановилась рядом с кроватью, крепко держа её, словно даже эта короткая фраза была чем-то, что она не позволит поставить под сомнение. Её взгляд был твёрдым, серьёзным, а пальцы чуть сильнее сжали тело Энни, не позволяя ей пошевелиться. — Да, — спокойно, но бескомпромиссно ответила она. — Я сказала тебе спать. Ты устала, тебе не о чем думать. Она медленно опустила Энни на кровать, но не отпустила сразу, наклоняясь ниже, так что их лица оказались совсем близко. — Ты можешь спорить со мной, если хочешь, — её голос опустился до тихого, строгого шёпота, — но это ничего не изменит. Ты отдыхаешь, потому что я так решила. Энни едва слышно выдохнула, её голос был слабым, пропитанным сонной растерянностью: — Но почему, Кейли… Она приоткрыла глаза, взгляд оставался затуманенным, но в нём мелькало смутное желание понять. Кейли смотрела на неё сверху вниз, губы тронула тёмная, зловещая улыбка. Такая слабая, беспомощная… В её руках. — Потому что я так сказала, — её голос звучал спокойно, размеренно, но в этой спокойствии чувствовалась непоколебимая власть. Пальцы медленно скользнули по плечу Энни, изучающе, неторопливо, наслаждаясь этим моментом. — Ты даже не представляешь, насколько ты беззащитна сейчас, — Кейли слегка склонила голову, её улыбка стала чуть шире, опаснее. — И как же мне это нравится. Она легко коснулась подбородка Энни, едва уловимо заставляя её веки дрогнуть, словно подчиняя сам процесс пробуждения. — Спи, птенчик, — её голос звучал мягко, но за этим стояла железная уверенность. — Или ты хочешь, чтобы я напомнила тебе, кому ты принадлежишь? Энни тут же дёрнулась, едва уловимо отстраняя лицо, но не вырываясь. Губы еле шевельнулись, пробормотав тихо, почти неосознанно: — Не нужно напоминать… Я посплю… Больше она ничего не сказала. Просто, будто окончательно сдавшись, уткнулась лицом в плечо Кейли, её тёплое дыхание коснулось ткани. Кейли издала короткий, удовлетворённый выдох. — Вот так, хорошая девочка, — её голос прозвучал мягко, но за этой мягкостью скрывалась победная нотка. Энни была такой же лёгкой, как всегда, хрупкой, доверчивой… И полностью в её руках. Кейли чуть сильнее прижала её к себе, позволив себе пару ленивых движений пальцами по её спине, Теперь можно было не торопиться. Энни уже приняла то, что неизбежно. Кейли уложила Энни в постель, медленно, неторопливо, словно смакуя сам процесс. Одеяло мягко скользнуло по её телу, укрывая её тёплым коконом, но даже тогда Кейли не спешила отстраняться. И вдруг почувствовала слабое движение. Маленькая, тёплая ладонь Энни дрогнула, её пальцы непроизвольно сжали указательный палец Кейли. Не осознанно, неосмысленно — просто инстинктивное желание удержаться за неё, даже во сне. Кейли замерла. Её губы медленно изогнулись в тёмной, удовлетворённой улыбке. — Вот как, — прошептала она, наклоняясь ниже, так, чтобы её голос касался Энни так же, как и её дыхание. Она не освободилась. Не убрала руку. Наоборот, позволила Энни держаться крепче, наблюдая за тем, как беспомощно её пальцы обхватывают её палец. — Ты даже во сне не можешь меня отпустить, — её голос звучал спокойно, но в этой спокойствии было что-то необратимое. Что-то, что Энни ещё только предстояло понять. Кейли чуть сильнее накрыла её ладонь своей, медленно, уверенно, почти лениво ведя пальцами по её коже. — Так и должно быть, птенчик, — тихо добавила она. — Так и останется.