тоска

Фаенон не помнил, сколько времени прошло с момента ухода Мидея. Поначалу он пытался считать – минуты, часы, дни. Но вскоре цифры потеряли смысл. Они перетекали друг в друга, превращаясь в вязкое, тягучее ожидание. Два дня? Неделя? Месяц? А может, и вовсе год? Пустота засела в его груди, будто зияющая рана. Всё казалось безжизненным, словно мир утратил краски. Мидеймос – последний царь Кремноса, полубог раздора, носитель ядра пламени Никадора. Тот, кто принял свою судьбу без колебаний. Тот, кто теперь восседает на троне в руинах павшей династии, сдерживая чёрное течение, грозящее поглотить весь Амфореус. Фаенон устремил взгляд на далёкий Кремнос. Он уже изучил эти руины до мельчайших деталей. Каждый раз, глядя на них, он ощущал, как сердце сжимается от тоски. — Скучаешь по нему, не так ли? Голос профессора Анаксы прозвучал неожиданно. Фаенон не обернулся. Лишь чуть склонил голову, позволяя ледяному ветру тронуть его белые волосы. — Слишком заметно? Он наконец опустил взгляд вниз, на свои руки, покоящиеся на перилах балкона. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Анаксагор, скрестив руки на груди, внимательно наблюдал за ним. — Тебе нужно увидеться с ним. — Он чуть кивнул в сторону руин Кремноса. — Ты исхудал. Фаенон лишь криво усмехнулся. — Не могу. Я нужен в Охеме. — Ты так говоришь каждый раз. — Профессор фыркнул, оттолкнувшись от перил. — Будешь всю жизнь сидеть у окна, как девица, ждущая своего принца? Фаенон промолчал. Анакса вздохнул и отвернулся, собираясь уходить. — Либо отправляйся к нему, либо продолжай страдать. Но если выберешь второе – не удивляйся, когда однажды поймёшь, что это тебя разрушило. Он уже собирался выйти, но задержался, слегка повернув голову. — Не зря ядро пламени Керкес выбрало меня. Она знала, что я не побегу от неизбежного. Фаенон почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Анаксагор ушёл, а он остался, снова глядя в сторону руин Кремноса. Но в этот раз мысли о Мидее уже не оставляли его в покое. --- — Куда ты собрался, Фаенончик? Трибби возникла перед ним у выхода из города. Она, как и всегда, была начеку – золотые нити уже донесли Аглае о его исчезновении. — Мне нужно увидеть Мидея, Трибби. — Голос Фаенона дрогнул. — Прошу, прикрой меня. — Ты знаешь, что золотые нити уже всё ей рассказали, — вздохнула она, но махнула рукой. — Иди. Но возвращайся скорее. Фаенон благодарно кивнул, а затем, ускорив шаг, покинул Охему. Сердце колотилось, пальцы подрагивали, но он шёл вперёд, не останавливаясь. --- Кремнос был погружён в тишину. Фаенон ступал по древним камням, чувствуя, как с каждым шагом сердце стучит всё громче, отдаваясь гулким эхом в его голове. Воздух здесь был тяжёлым, напитанным пеплом, солью крови и чем-то неуловимо знакомым — тёплым, родным, почти забытым. Красные кристаллы тянулись по полу подобно тропе, ведущей к массивным вратам тронного зала. Они мерцали тусклым светом, словно в них застыли последние отблески заката. Фаенон замер у двери, сжимая ладонью рукоять. Тяжёлое дыхание, сердце, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди, — и толчок. Двери поддались с низким скрежетом. Мидеймос восседал на троне. Фаенон смотрел, заворожённый, не в силах пошевелиться. Он видел его: спину, напряжённую осанку, голову, чуть склонённую набок, будто он только что о чём-то размышлял. Свет алых кристаллов играл на его фигуре, отбрасывая на стены тронного зала густые, тёмные тени. Мидей повернул голову, и в следующий миг их взгляды встретились. — Спаситель? Голос, которого Фаенон не слышал столько времени. Голос, который он мысленно прокручивал в голове бесчисленное количество раз, боясь забыть хотя бы оттенок, хотя бы один дрожащий звук. Он сорвался с места. Ноги сами несли его вперёд, руки дрожали от волнения, грудь сдавило от слишком сильных эмоций. И прежде чем он успел осознать, что делает, он уже заключил Мидея в объятия, вцепившись в него так, словно боялся, что тот исчезнет. Тепло. Настоящее. Живое. Фаенон зажмурился, вдыхая знакомый запах, ощущая, как его пальцы судорожно сжимаются на ткани. Он чувствовал, как дрожат его плечи, чувствовал, как к горлу подступает ком, но сдерживать себя не было сил. — Мидей... — Голос срывается на шёпот, едва слышный, почти умоляющий. — Мидеймос... Руки Мидея обвивают его в ответ, крепко, осторожно, но не менее отчаянно. — Тише, тише, Спаситель... — Голос мягкий, но дрожащий. Ладонь скользит по волосам, едва заметное движение, но от него у Фаенона сжимается сердце. — Я ужасно скучал, Мидей, — слова вырываются сами, горячие, полные боли и тоски. — Я считал каждую минуту и секунду с момента твоего ухода. Эти дни тянулись бесконечно. Казалось, что я застрял во временной петле, эти дни не заканчивались. Я тосковал по тебе, тосковал по твоей улыбке, по твоим шуткам и голосу... Фаенон отстраняется ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. И Мидей молчит. Но в следующую секунду его пальцы касаются подбородка Фаенона, осторожно, медленно. Их взгляды снова встречаются, прежде чем он, чуть наклонившись, без лишних слов касается его губ. Поцелуй тёплый, мягкий, пропитанный тоской. Это поцелуй тех, кто слишком долго был в разлуке, кто так долго сдерживал себя, не давая чувствам вырваться наружу. Фаенон сжимает ткань его одежды, прижимаясь ближе, вкладывая в этот миг всё — всю боль, всё отчаяние, всю любовь, что он так боялся высказать. Когда они, наконец, отстраняются, Мидей первый нарушает тишину. — Зачем ты сюда пришёл, идиот? Фаенон моргает, но прежде чем ответить, получает лёгкий щелчок по лбу. — Потому что я... — он запинается, сжимая губы. Сердце всё ещё бешено стучит в груди, а пальцы сжимаются в кулак. Он делает глубокий вдох. — Потому что я люблю тебя, тупица! Я уже наизусть выучил вид на Кремнос из моих покоев! Мидей тяжело вздыхает. — Глупый. Он притягивает Фаенона обратно в объятия, пряча лицо в его плечо. Ладонь мягко скользит по его спине, пальцы задевают линию татуировки, а взгляд на миг задерживается на статуе Кефала, что виднеется вдалеке. — Я знаю, — наконец, выдыхает Фаенон, не отпуская его. — Но сколько ещё времени нам ждать тебя? Мидей молчит, но затем качает головой. — Не знаю. Амфореус в опасности, и я нужен здесь. А ты — там. Фаенон сжимает губы, борясь с подступившей горечью. И всё же он знал. Знал, что так будет. Он закрывает глаза, позволяя себе ещё мгновение, ещё один короткий миг, прежде чем придётся снова уйти. Фаенон глубоко вздохнул, вдыхая знакомый запах, будто хотел запомнить этот момент навсегда. Его пальцы ещё крепче сжали ткань одежды Мидея, а сердце протестующе сжалось в груди. — А если я не хочу уходить? — вырвалось само собой, тихо, почти умоляюще. Мидей чуть отстранился, глядя на него с тенью печальной улыбки. В его глазах отражался свет кровавых кристаллов, а пальцы всё так же мягко касались татуировки на шее Фаенона. — Ты должен, — его голос прозвучал ровно, но в нём сквозило что-то скрытое, едва уловимое. — Ты знаешь, что должен. Фаенон опустил голову, разрывая их зрительный контакт. Да, он знал. Всегда знал. Но принять это было невыносимо. Мидей аккуратно коснулся его щеки. — Я всегда буду ждать тебя. Эти слова были тише шёпота, но Фаенон услышал их громче любого грома. Он стиснул зубы, подавляя желание сказать, что ждать не должен, что ему нужно вернуться с ним, что… Но Мидей уже сделал шаг назад. И это был сигнал. Фаенон сжал кулаки, собирая в себе силы, и, наконец, отступил. Развернулся, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью где-то глубоко внутри. Но когда он уже был у выхода, голос Мидея догнал его: — Береги себя, Спаситель. Фаенон остановился, но не обернулся. Лишь на миг прикрыл глаза, впечатывая в память каждую секунду этой встречи. А затем, с тяжестью на сердце, вышел в ночной холод Кремноса.