Конец для двоих.

Воздух в коридоре был пропитан металлом крови и гарью от разбитых ламп. Эдем больше не казался тесным — он стал бесконечным лабиринтом теней и боли, пропитанным стонами умирающих. Ю Чону стоял посреди этого хаоса, тяжело дыша, сжимая в руке окровавленный нож. Его пальцы были липкими от крови, его собственное сердце билось так громко, что заглушало всё остальное. Он убил их. Всех до единого. Этих мерзких, улыбающихся, смеющихся людей, что сводили его с ума, доводили до грани. Теперь они лежали в изломанных позах на полу, больше не издавая ни звука. Их застывшие глаза были пустыми, а тени на стенах казались немыми свидетелями его безумия. И только один человек продолжал смотреть на него. Мунджо. Он стоял, чуть склонив голову набок, наблюдая за ним с тем же лёгким, почти ленивым интересом. Губы растянулись в знакомой полуулыбке, словно всё происходящее лишь развлекало его. — Ты великолепен, — мурлыкнул он, делая медленный шаг вперёд. — Ты ведь сам чувствуешь, да? Как это естественно для тебя. Ю Чону молчал. Его дыхание срывалось с губ рваными вздохами, грудь вздымалась неровно. Он не понимал, чего хотел больше — убежать от этого взгляда или же вонзить нож прямо в это самодовольное лицо. — Ты больше не можешь отрицать, — продолжал Мунджо, его голос ласкал, убаюкивал. — Они были лишними. А ты… ты стал таким, каким и должен быть. К горлу подкатил ком. Злость, отвращение, страх — всё смешалось в одно. — Заткнись, — прошипел Ю Чону. И бросился вперёд. Лезвие блеснуло в тусклом свете. Ю Чону целился в шею, намереваясь разрезать плоть, заставить эту улыбку исчезнуть навсегда. Но Мунджо не отступил. Он даже не попытался увернуться. Клинок вошёл в его кожу с болезненной лёгкостью, разрезая её, оставляя тёмно-алую линию. Капли крови брызнули на руку Ю Чону, горячие, липкие. Но Мунджо не упал. В тот же миг его пальцы сомкнулись на запястье Ю Чону, выкручивая его руку, вынуждая выпустить нож. Тот с глухим стуком упал на пол. Боль пронзила Ю Чону, но он не успел среагировать — удар в рёбра выбил воздух из лёгких. Он зашипел, но, стиснув зубы, ответил ударом в лицо. Мунджо качнулся назад, но лишь тихо рассмеялся. — Вот так, — прошептал он. — Вот он, мой Ю Чону. Гнев затмил разум. Их тела столкнулись, и началась настоящая драка. Жестокая, неистовая, без правил. Ю Чону бил, его кулаки встречались с телом Мунджо, врезаясь в его рёбра, в его лицо, но тот не останавливался. Он двигался плавно, как зверь, принимая удары, но не теряя контроля. Ю Чону почувствовал, как земля уходит из-под ног — резкий рывок, и он рухнул на пол, спиной ударившись о твёрдую поверхность. В следующий миг на него навалилось горячее тело, прижимая к полу, запястья оказались зажаты в крепких пальцах. Лицо Мунджо зависло в опасной близости. Его дыхание было ровным, даже лёгким, будто всё это — не битва, а игра. — Ты так прекрасен, когда злишься, — прошептал он, капля крови с его шеи упала на щёку Ю Чону. Ю Чону дёрнулся, пытаясь сбросить его, но хватка была слишком сильной. — Что ты… — его голос сорвался, когда Мунджо опустился чуть ниже, почти касаясь его губ. — Ты моё лучшее творение, — его голос был мягким, завораживающим, обволакивающим. Ю Чону чувствовал, как этот голос пробирается под кожу, затягивает в омут. Нет. С рывком он вывернулся, переворачивая их, теперь сам оказавшись сверху. Лезвие ножа, которое он успел схватить в суматохе, вновь оказалось у его горла. — Хочешь убить меня? — прошептал Мунджо. Ю Чону скривился, прижимая нож ближе, медленно делая ещё одну глубокую рану на его шее. — Ты.. ты заслуживаешь на смерть. Таких людей не должно существовать в этом мире. Мунджо больно засмеялся, из-за чего кровь пошла сильнее. Он ухватился за тело Ю Чона. — Лапуль.. На удивление, у Мунджо ещё были силы на провотистояние, и он быстро перевернул Ю Чону на пол, оказываясь сверху. Одна из рук метнулась к руке с ножом и потянула её верх, прижимая запястье к полу, надавливая на неё с такой силой, что нож выпал с его рук. Теперь Мунджо руководит. Он улыбался, крепко держа Ю Чона, не давая выбраться. Мунджо склонился над ним, его лицо совсем близко, дыхание горячее. Он провел рукой по его щеке, словно прощаясь с тем, кого считал своим лучшим творением. Эдем казался ещё мрачнее в ту ночь. Лишь тусклый свет слабых огней отдалённого города пробивался через окна, освещая искорёженные лица двух мужчин, чьи судьбы переплелись в этом адском месте. Ю Чону лежал на спине, дыхание с трудом вырывалось из его лёгких. Он хотел ударить, хотел убить, но Мунджо, казалось, был готов отдать ему эту победу. Но не сейчас. Не так. Всё было слишком близко, слишком запутано. Мунджо был рядом, его лицо было искажено болью и решимостью. Он прижал его к полу, удерживая, словно это было единственное, что держало его самого в этом мире. Мунджо склонился к его лицу, и Ю Чону почувствовал тяжёлое дыхание на своей шее. Всё это было так знакомо и так чуждо одновременно. — Ты… самое лучшее моё творение, — прошептал Мунджо, его голос был хриплым, но полным какой-то странной нежности, как будто он не мог отдать свою любовь, пока не убедится, что она останется с ним навсегда. Ю Чону не успел ничего сказать. Рука Мунджо дернулась, и моментальная боль, разрывающая плоть, заставила его вздрогнуть. Глубокая рана. Прямо в сердце. Не было времени на оправдания, не было места для сожалений. Смерть была рядом. Ю Чону не мог даже закричать. Он почувствовал, как кровь стекает по его телу, как он теряет силы. Всё, что осталось — это взгляд Мунджо. И что-то странное, едва уловимое, что заставляло его сердца биться всё слабее. Мунджо вдруг наклонился и поцеловал его. Это был не просто поцелуй, а прощание, момент единства, полного растворения в другом человеке. Как будто в этот момент не было ничего, кроме их двоих. Смерть, раны, боль — всё исчезало, когда их губы встретились. Ю Чону почувствовал, как его сознание угасает, а Мунджо, несмотря на свою смертельную рану, не отрывался. Его губы прижались к его, и в этом поцелуе было не только прощение, но и невыносимое желание быть рядом, даже если это значит исчезнуть. Когда поцелуй между ними, как последний шанс на спасение, завершился, всё вокруг замерло. Ю Чону и Мунджо, оба теряющие силы, ощущали, как их миры рушатся. Время сжалось до мгновения, в котором не было ни прошлого, ни будущего, только тени их рук, что едва касались друг друга. Но вот, едва ли не мгновение спустя, Мунджо медленно отстранился, не в силах больше держаться. Его тело дрожало, и, как в замедленной съёмке, он поднялся на колени над Ю Чоном. Его глаза были полны странного спокойствия, будто смерть не была чем-то страшным. Он смотрел на своего любимого, как будто он был последним, что стоило бы увидеть перед концом. Его дыхание становилось всё более прерывистым, кровь продолжала стекать по его телу, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только его. Ю Чону. Он тянулся к нему, почти не в силах удержаться, и упал рядом, его последний вздох был ещё тёплым, когда он коснулся его щеки. Последние слова, прошептанные в темноте, как последнее признание, были настолько тихими, что могли быть услышаны лишь теми, кто готов был слушать в последний раз. — Ты… — его голос исчезал, не выдержав напряжения, — ты… моё всё, Лапуль. И его глаза закрылись, в этот момент они оба были уже вне мира, поглощённые друг другом, в их прощании не было ни страха, ни боли. Только любовь. И последнее, что осталось — это поцелуй. Тот самый, который был последним подтверждением их взаимной судьбы.