Запретная магия страсти

      Тёмный вечер окутал Хогвартс плотным покрывалом теней, а в пустом классе Защиты от Тёмных искусств горела лишь одна свеча. Гарри Поттер, с растрёпанными чёрными волосами и напряжённым взглядом изумрудных глаз, стоял над старым столом, заваленным пыльными свитками. Его худощавые, но жилистые руки дрожали, когда он шептал слова заклинания, найденного в какой-то сомнительной книге из Запретной секции. "Lustora Amplificare" — так оно называлось, обещая "усилить внутренний свет души". Гарри хотел помочь Нимфадоре Тонкс, которая последнее время выглядела подавленной после очередной миссии Ордена Феникса. Но он даже не подозревал, во что это выльется.       Дверь скрипнула, и в комнату шагнула Тонкс. Её розовые волосы, обычно короткие и дерзкие, сегодня струились до самой талии, переливаясь в свете свечи, словно жидкий закат. Её обтягивающий аврорский плащ едва сдерживал её пышные формы: грудь, словно два спелых арбуза, выпирала из-под ткани, натягивая пуговицы до предела, а бёдра, округлые и сочные, покачивались с каждым шагом, как волны в штормовом море. Она выглядела усталой, но её губы, пухлые и влажные, невольно манили, а длинные ресницы хлопали, будто крылья бабочки. — Гарри, ты хотел меня видеть? — голос Тонкс был мягким, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине мальчика-который-выжил пробежали мурашки. — Да, Тонкс, я... э-э... нашёл кое-что, — Гарри сглотнул, чувствуя, как его лицо заливает жар. Он направил палочку на неё, неуверенно шепнув заклинание. Из кончика палочки вырвался золотистый луч, окутывая Тонкс мерцающим сиянием. Её глаза на миг расширились, а затем затуманились, словно она провалилась в сладкий сон. —Оох... что это... так тепло... — простонала она, её голос стал выше, слаще, почти карикатурно-соблазнительным. Тонкс пошатнулась, схватившись за край стола, и её плащ с громким "шрррр" лопнул по швам, не выдержав давления её внезапно увеличившихся форм.       Грудь вырвалась наружу, едва прикрытая теперь лишь тонкой тканью рубашки, которая тут же натянулась, обрисовывая каждый изгиб. Её соски, твёрдые, как вишенки, проступили сквозь ткань, а талия сузилась до невозможного, контрастируя с бёдрами, которые стали ещё шире, словно вылепленными для греха.       Гарри замер, его глаза округлились, а в штанах стало тесно. Он не мог отвести взгляд от её тела, которое теперь выглядело как преувеличенная фантазия из самых смелых снов. Тонкс медленно подняла голову, её волосы сменили цвет на ярко-алый, а губы приоткрылись, выпуская тихий стон. — Гарри... ты... ты сделал меня такой... горячей... — прошептала она, её голос дрожал от желания. Она шагнула к нему, покачивая бёдрами, и положила руку ему на грудь. Её кожа была горячей, почти обжигающей, а запах — смесь ванили и чего-то запретного — ударил ему в голову. — Тонкс, я не хотел... то есть... это заклинание... — Гарри пытался оправдаться, но его слова утонули в её хихиканье, звонком и глуповатом, совсем не похожем на прежнюю Тонкс. — Ой, Гарри, мне так... весело! И ты такой милый... знаешь, ведь мы с тобой родственники, да? Где-то там, через Блэков... — она наклонилась ближе, её грудь почти прижалась к его лицу, а глаза блестели гипнотическим блеском. — Это ведь делает всё... ещё интереснее, правда?       Гарри чувствовал, как его сердце колотится в груди, словно молот о наковальню, а жар от близости Тонкс растекался по всему телу, стекая вниз, туда, где его штаны уже трещали по швам от напряжения. Её алое сияние волос струилось, будто расплавленный огонь, а пухлые губы, блестящие, словно намазанные мёдом, приоткрылись в ещё одном стоне — таком сладком, что у него закружилась голова. — Гарри... ты такой... сильный... — пропела Тонкс, её голос превратился в томное мурлыканье, а пальцы, длинные и тонкие, с ярко-розовыми ногтями, медленно скользнули по его груди, оставляя за собой дорожку мурашек. Она наклонилась ещё ближе, и её грудь — огромная, упругая, как пара спелых дынь, едва удерживаемых остатками рубашки — прижалась к нему, мягкая и тёплая, вынуждая его задохнуться от ощущения. Ткань наконец не выдержала: с громким "ррррр-раз!" рубашка лопнула, и её соски, твёрдые и розовые, как конфетки, вырвались на свободу, покачиваясь в такт её тяжёлому дыханию. — Тонкс... что... что с тобой? — Гарри пытался сопротивляться, но его голос звучал слабо, а глаза не могли оторваться от её тела. Её талия была теперь тонкой, как стебель цветка, а бёдра — широкими и сочными, как спелый плод, готовый лопнуть от сладости. Её кожа блестела, будто покрытая тонким слоем масла, и каждый изгиб её фигуры кричал о желании. Она хихикнула, запрокинув голову, отчего её грудь подпрыгнула, а волосы хлестнули воздух, как шёлковый кнут. — Ой, Гарри, я такая... пустая в голове... и такая полная... тут, — она провела руками по своим изгибам, сжимая бёдра, а потом медленно подняла их к груди, сжав её так, что между пальцами проступила мягкая плоть. — Это ты сделал меня такой... и я хочу... поблагодарить тебя... — Тонкс шагнула вперёд, прижимая его к столу, и её бедро скользнуло между его ног, дразняще касаясь его уже каменной твёрдости.       Гарри задрожал, его руки сами собой потянулись к ней, пальцы вцепились в её бока, ощущая горячую, шелковистую кожу. Она была как живая фантазия: ноги длинные, бесконечные, с округлыми икрами, которые переходили в бёдра, способные раздавить его одним движением. Её запах — ваниль, смешанная с мускусом похоти — заполнил его лёгкие, и он почувствовал, как его разум тонет в этом гипнотическом дурмане. — Мы... родственники, Тонкс... это неправильно, — выдавил он, но его тело уже предало его слова. Она наклонилась ещё ближе, её губы почти коснулись его уха, и горячее дыхание обожгло его кожу. — Ох, Гарри... это делает всё таким... вкусным, — прошептала она, а её язык, быстрый и влажный, скользнул по мочке его уха, оставляя за собой мокрую дорожку. Её глаза, теперь огромные, как у куклы, блестели похотливым туманом, а ресницы хлопали, будто приглашая его сдаться. — Я же твоя дальняя... кузина... и я хочу, чтобы ты... научил меня... всему...       Она вдруг опустилась на колени перед ним, её движения были плавными, но преувеличенно соблазнительными, как в замедленной сцене. Её грудь колыхалась, почти касаясь пола, а руки легли на его бёдра, сжимая их с неожиданной силой. Гарри смотрел сверху, его дыхание сбилось, а в голове пульсировала только одна мысль: заклинание вышло из-под контроля, и эта Тонкс — уже не та Тонкс, которую он знал. Её пальцы скользнули к поясу его брюк, и она подняла на него взгляд — взгляд, полный голодного, животного желания. — Гарри... позволь мне... — её голос стал ещё слаще, ещё ниже, а губы приоткрылись, обнажая кончик языка, который медленно облизал их, оставляя блестящий след. Её тело дрожало от нетерпения, каждая мышца напрягалась, подчёркивая её преувеличенные формы: грудь, выпирающая вперёд, бёдра, покачивающиеся в ожидании, и ягодицы, тугие и круглые, как идеальные полусферы, видневшиеся из-под разорванного плаща.       Тонкс стояла на коленях перед Гарри, её ало-красные волосы струились по плечам, касаясь пола, как огненные змейки, а огромные сиськи, тяжёлые и упругие, как пара налитых арбузов, колыхались при каждом её движении. Её рубашка давно превратилась в лохмотья, и теперь эти сочные шары торчали наружу, соски — твёрдые, как спелые ягоды, розовые и блестящие от капелек пота, — дразнили Гарри, будто умоляли их сжать. Её жопа, круглая и тугая, как два идеальных персика, выпирала из-под остатков плаща, покачиваясь, когда она чуть ёрзала на коленях, а между ног, под тонкой полоской ткани, проступала её киска — уже мокрая, горячая, манящая своим сладким ароматом. — Гарри... я такая... мокрая... для тебя... — простонала Тонкс, её голос был теперь чистым сексом — высоким, сладким, с ноткой похотливой дрожи. Она потянула его брюки вниз одним резким движением, и его член вырвался на свободу, твёрдый, как стальной прут, пульсирующий от напряжения. Её глаза, огромные и блестящие, как у похотливой куклы, расширились, а губы — пухлые, блестящие, будто намазанные клубничным сиропом — приоткрылись в голодном "о-о-ох". — Чёрт, Тонкс... — Гарри сжал кулаки, его голос сорвался в хрип, а взгляд метался между её сиськами, что подпрыгивали, как желе, и её жопой, что так и просилась, чтобы её шлёпнули. Она хихикнула, наклоняясь ближе, и её горячее дыхание обожгло его кожу, заставляя его член дёрнуться, как будто он сам тянулся к её губам. — Такой большой... для своей кузины... — пропела она, облизнув губы языком, длинным и влажным, оставляя за собой блестящую дорожку. Её руки — тонкие, но с длинными коготками — обхватили его бёдра, сжимая их так, что ногти оставляли красные следы. А потом она подалась вперёд, и её сиськи прижались к его ногам, мягкие и горячие, обволакивая его, пока она медленно водила языком по внутренней стороне его бедра, дразняще близко к его пульсирующей головке.       Гарри зарычал, его руки сами собой вцепились в её волосы, сжимая эти шелковистые пряди, а она застонала — громко, пошло, как шлюшка из самых грязных фантазий. — О да, Гарри... тяни меня... я хочу... — Её киска, скрытая лишь тонкой тканью, оставляла мокрые пятна на полу, пока она ёрзала, потираясь бёдрами друг о друга, будто не могла больше терпеть.       Она подняла взгляд, её ресницы хлопали, как крылья, а губы приблизились к его члену, касаясь его кончиком языка — лёгким, влажным, дразнящим движением. — Ты же не откажешь своей глупенькой кузине, да? — прошептала она, и тут же её рот накрыл его, горячий и мокрый, заглатывая его так глубоко, что Гарри почувствовал, как её горло сжимается вокруг него. Её сиськи при этом подпрыгивали, хлопая друг о друга с влажным звуком, а жопа торчала вверх, покачиваясь в такт её движениям. — Блять, Тонкс... — Гарри стиснул зубы, его бёдра сами дёрнулись вперёд, вгоняя себя глубже в её рот. Она захлебнулась стоном, слюна стекала по её подбородку, капая на её сиськи, делая их ещё более блестящими, ещё более пошлыми. Её руки скользнули назад, сжимая свою жопу, растягивая её, будто приглашая его взглянуть, а пальцы одной руки нырнули к её киске, теребя её через ткань, пока она не начала дрожать от собственного возбуждения. — Ммм... Гарри... я такая... плохая девочка... — промычала она, выпуская его член изо рта с громким "чпок", оставляя его блестящим от её слюны. Она поднялась, покачивая бёдрами, и её киска теперь была прямо перед ним — мокрая, набухшая, готовая. Её сиськи прижались к его груди, соски тёрлись о его рубашку, а она обхватила его шею руками, притягивая к себе. — Трахни меня, Гарри... трахни свою дурочку-кузину... я хочу чувствовать тебя... везде...       Её запах — смесь пота, секса и сладости — ударил ему в голову, и он больше не мог думать. Его руки схватили её жопу, сжимая эти тугие полушария так, что она взвизгнула, а пальцы впились в её мягкую плоть. Он толкнул её назад, к столу, и она упала на него, раскинув ноги, её киска раскрылась перед ним, блестящая и зовущая, а сиськи разметались по сторонам, подпрыгивая от её тяжёлого дыхания. — Ты сама напросилась, — прорычал Гарри, и его член уже тёрся о её вход, горячий и готовый разорвать её на части.       Тонкс, раскинувшись, как похотливая богиня, её ноги были раздвинуты так широко, что её сочная киска блестела в тусклом свете свечи, мокрая и пульсирующая, словно живая. Её сиськи, огромные и тяжёлые, как пара спелых тыкв, растекались по её груди, подпрыгивая с каждым её судорожным вдохом, а соски торчали вверх, твёрдые и блестящие, будто умоляли их укусить. Её жопа, круглая и упругая, чуть приподнялась над столом, пока она извивалась, потирая бёдрами о дерево, оставляя за собой влажные следы своего возбуждения. — Гарри... ну же... трахни меня... я не могу больше ждать... — стонала она, её голос был высоким, прерывистым, полным грязного желания. Её пальцы скользнули к своей киске, раздвигая её ещё шире, показывая ему розовую, набухшую плоть, блестящую от соков, которые стекали вниз по её бёдрам, капая на стол с тихим "шлёп-шлёп".       Гарри стоял над ней, его член — твёрдый, как стальной кол, весь в венах, с головкой, красной и блестящей от её слюны, — дёрнулся, когда он смотрел на неё. Его руки сжали её бёдра, пальцы впились в её мягкую кожу, оставляя красные следы, а её жопа подалась ему навстречу, будто сама просила, чтобы её отшлёпали. — Ты... ты шлюха, Тонкс... моя шлюха-кузина, — прорычал он, и его голос дрожал от похоти, от осознания того, как глубоко эта магия их обоих затянула. — Дааа... я твоя шлюха... трахни меня, как шлюху... — выдохнула она, её глаза закатились, а язык высунулся изо рта, длинный и мокрый, облизывая губы в непристойной мольбе. Она сжала свои сиськи, приподнимая их, сдавливая так, что между пальцами проступила плоть, а соски стали ещё твёрже, почти болезненно торчащими.       Гарри не выдержал. Одним резким движением он вонзился в неё, его член вошёл в её киску, горячую и тесную, как расплавленный мёд, с громким, влажным "чпок". Тонкс закричала — громко, пошло, её голос эхом отразился от стен класса, а её тело выгнулось дугой, сиськи подпрыгнули к её подбородку, а жопа задрожала от удара. — О дааа... глубже... разорви меня, Гарри! — визжала она, её ноги обхватили его талию, пятки впились в его спину, подтягивая его ещё ближе.       Он начал двигаться, вгоняя себя в неё с такой силой, что стол под ними затрещал, а её киска хлюпала при каждом толчке, сжимая его, как жадный рот. Её сиськи скакали вверх-вниз, хлопая друг о друга с влажным звуком, а пот стекал между ними, делая её кожу блестящей, как у порно-куклы. — Бери меня... сильнее... я хочу... всё! — стонала она, её пальцы теребили свои соски, вытягивая их, пока они не стали длиннее, чем должны были быть, преувеличенно похотливые.       Гарри рычал, его руки скользнули к её жопе, сжимая эти тугие полушария, шлёпая их так, что звук эхом разносился по комнате, а кожа краснела под его ладонями. — Такая мокрая... такая тесная... ты просто создана для этого, — выдавил он, наклоняясь к ней, его губы поймали один из её сосков, втягивая его в рот, кусая и посасывая, пока она не завизжала ещё громче. — Дааа... соси мои сиськи... трахай мою киску... я твоя... твоя дурочка... — Тонкс извивалась под ним, её волосы сменили цвет на ярко-фиолетовый, а тело дрожало, будто магия внутри неё усиливала каждое ощущение до предела. Её киска сжалась вокруг него, выдавливая его, как будто хотела высосать его до последней капли, а соки текли рекой, заливая стол и стекая на пол.       Гарри ускорился, его бёдра бились о её жопу с глухими шлепками, а её сиськи подпрыгивали так высоко, что чуть не били её по лицу. Он чувствовал, как её тело начинает дрожать сильнее, как её стоны превращаются в бессвязный визг, и понял, что она на грани. — Кончай для меня... кончай, шлюха! — рявкнул он, вгоняя себя ещё глубже, до предела, пока её киска не сжалась в спазме, выплёскивая горячие струи на его член.       Тонкс закричала, её тело выгнулось, сиськи задрожали, как желе, а жопа подпрыгнула на столе, когда оргазм накрыл её волной. — Гарриии... я... о боги... даааа! — Её глаза закатились, слюна стекала из уголка рта, а киска пульсировала, сжимая его так сильно, что он сам не выдержал, изливаясь в неё с громким стоном, заполняя её горячей, густой струёй.       Они замерли, тяжело дыша, её тело всё ещё дрожало, сиськи покачивались, а киска продолжала сочиться, смешивая их соки на столе. Тонкс посмотрела на него, её взгляд был мутным, но полным похоти. — Ещё... Гарри... я хочу ещё... — прошептала она, и её пальцы снова потянулись к своей киске, дразня его, приглашая продолжить.       Гарри смотрел на Тонкс, тяжело дыша, его член всё ещё пульсировал, блестящий от её соков и его собственного семени, пока она лежала перед ним на столе — раскинутая, мокрая, как похотливая нимфа из самых грязных снов. Её сиськи, огромные и блестящие от пота, тяжело вздымались, соски — твёрдые, как камушки, — торчали вверх, словно прося ещё внимания. Её жопа, красная от его шлепков, покачивалась, когда она чуть сдвинулась, а киска — набухшая, розовая, вся в липкой смеси их страсти — сочилась, капая на стол с тихим, непристойным "плок". Её фиолетовые волосы растрепались, прилипая к её лицу, а губы, пухлые и мокрые, дрожали, когда она протянула к нему дрожащую руку. — Гарри... я... хочу ещё... пожалуйста... — простонала она, её голос был слабым, но полным той же животной похоти, что сводила его с ума. Её пальцы скользнули к своей киске, раздвигая её, показывая ему, как она всё ещё пульсирует, как хочет его снова. — Я такая... пустая без тебя...       Гарри сглотнул, его тело дрожало от усталости, но её слова, её вид — эти сиськи, что колыхались, как волны, эта жопа, что так и манила его схватить её снова, — разожгли в нём новый огонь. Он шагнул к ней, его руки схватили её за бёдра, переворачивая её одним движением. Тонкс взвизгнула, её сиськи шлёпнулись о стол, расплющиваясь под её весом, а жопа задралась вверх, круглая, сочная, готовая для него. — Дааа... возьми меня так... — выдохнула она, выгибаясь, её киска блестела между ног, а пальцы впились в края стола, оставляя царапины.       Он не стал медлить. Его член, всё ещё твёрдый, несмотря на всё, что было, вошёл в неё сзади, растягивая её киску с громким, влажным "шлюп". Тонкс закричала, её жопа задрожала от удара, а сиськи тёрлись о стол, оставляя мокрые следы от пота и слюны, что стекала из её рта. — О боги... да... глубже... разорви мою шлюшью дырку! — визжала она, её голос срывался в хрип, а тело билось в такт его толчкам.       Гарри вцепился в её жопу, сжимая её так сильно, что кожа побелела под его пальцами, и начал двигаться — быстро, жёстко, каждый удар сопровождался шлепком его бёдер о её задницу, а её сиськи подпрыгивали, хлопая о дерево. Её киска сжимала его, горячая и мокрая, как жадный рот, высасывая из него последние капли разума. — Ты... моя... шлюха... Тонкс... — рычал он, наклоняясь к ней, его зубы впились в её шею, оставляя красный след, а она только стонала громче, подмахивая ему своей жопой. — Дааа... я твоя... твоя глупая... шлюшка-кузина... кончи в меня... ещё раз... — Тонкс задрожала, её тело напряглось, а киска сжалась так сильно, что Гарри почувствовал, как его снова накрывает волна. Он вгонял себя в неё, пока стол не затрещал, готовый развалиться, а её сиськи не начали скользить по поверхности, оставляя за собой блестящие полосы.       И тут магия начала слабеть. Её волосы медленно потускнели, возвращаясь к привычному розовому оттенку, а тело, всё ещё дрожащее, стало чуть менее преувеличенным — сиськи уменьшились, но остались пышными, жопа стала мягче, но всё ещё соблазнительной. Тонкс застонала, её голос стал тише, но всё ещё полон похоти. — Гарри... я... что-то... возвращается... — прошептала она, но не остановила его, продолжая двигаться навстречу.       Гарри почувствовал это тоже — заклинание рассеивалось, но желание всё ещё горело в них обоих. Он ускорился, вгоняя себя в неё последний раз, и с громким рыком кончил, заполняя её киску ещё одной горячей струёй. Тонкс вскрикнула, её тело содрогнулось в финальном оргазме, слабом, но сладком, и она обмякла на столе, её сиськи распластались под ней, а жопа всё ещё дрожала.       Они замерли, тяжело дыша. Гарри медленно отстранился, его член выскользнул из неё с влажным звуком, а её киска выпустила тонкую струйку их смешанных соков, стекающую по её бедру. Тонкс повернула голову, её взгляд был мутным, но уже не таким гипнотическим. — Гарри... это было... вау... — выдохнула она, слабо улыбнувшись, её голос стал ближе к прежнему, но в нём всё ещё звенела нотка шалости.       Он рухнул на стул рядом, глядя на неё — растрёпанную, мокрую, но уже не такую карикатурно-похотливую. Заклинание выдохлось, оставив их обоих в странной смеси смущения и удовлетворения. — Тонкс... прости... я не знал, что оно... так подействует, — пробормотал он, потирая затылок.       Она хихикнула, садясь, её сиськи подпрыгнули, но уже не так преувеличенно. — О, Гарри... не извиняйся. Это было... лучшее, что со мной случалось за последние месяцы. — Она подмигнула, подтягивая остатки плаща, чтобы прикрыться. — Но, может, в следующий раз... предупреди, если найдёшь что-то такое же весёлое?       Гарри кивнул, чувствуя, как жар в его щеках смешивается с усталой улыбкой. Класс затих, свеча догорела, и тени снова укрыли их, оставляя за собой только эхо их запретной страсти.