Kiss me on the 14th of February/Поцелуй меня на 14 февраля

      Шэдоу мирно стоит на лавандовом поле.       Лунный свет падает на него, отражаясь от его черно-алой шерсти. Легкий ветерок колышет его иглы, когда он срывает со стебля еще одну лаванду. Он бережно, в спокойном темпе, кладет ее в корзинку.       Эти дикие поля хорошо его знают. Он довольно часто приходит сюда, чтобы собрать лаванду для свечей, которые тот любит делать. Ему сказали, что хобби сотворит чудеса и отвлечет его от боли, которую он испытывает внутри. Очевидно, он принял это близко к сердцу, если растущее количество самодельных свечей могло что-то сказать по этому поводу.       Сейчас глубокая ночь. Даже птицы не нарушают эту безмятежную тишину. Это идеальное время для нападения. Сбоку Шэдоу настигает размытое пятно, заставляющее его упасть на землю прямо между двумя кустами.       Это не было совпадением, они едва не уничтожили цветы; Шэдоу разозлился бы на Соника, если бы они оторвали хотя бы лепесток. – Привет, Шэдоу! – Радостно приветствует его Соник. Он нависает над черным ежом, который теперь лежит под ним, обхватив его руками и коленями по обе стороны от тела Шэдоу. – Забавно видеть тебя здесь! – Тебя тоже, – стонет Шэдоу. – Я не ожидал увидеть тебя сегодня вечером.       Соник смеется и пытается встать. Когда он увидел, как несущественно выглядит ёж в лунном свете, он просто не смог удержаться. Просто подойдя к нему и сказав "Привет, я снова улизнул, чтобы увидеть тебя", не утолило бы энергию, которая бурлила у него под кожей каждый раз, когда он замечал Шэдоу. По крайней мере, не без того, чтобы сначала не наброситься на него. – Я снова улизнул, чтобы увидеть тебя! – весело говорит Соник, протягивая руку помощи. Шэдоу легко принимает её. – Сегодня все очень рано легли спать, и я подумал, почему бы и нет?       Соник и его семья провели еще один веселый вечер-кино, только теперь была очередь Мэдди выбирать. Она выбрала "Крестного отца", который, несомненно, будет отличным фильмом для Соника, раз он так нравится его маме, но, черт возьми, это просто праздник для сна. Излишне говорить, что к началу титров все были очень сонными. – Ну, ты мог бы и сам немного поспать, – предлагает Шэдоу. Он снова встает, но не убирает руку. – Ты приходишь ко мне уже вторую ночь подряд. – Я бы все равно не смог уснуть, – отвечает Соник, пренебрежительно махнув свободной рукой. – Я почувствовал запах твоей свечи и мог думать только о тебе! – Шэдоу отворачивается, как он всегда делает, когда пытается скрыть свой румянец. Соник находит это невероятно милым, независимо от того, скрывает это Шэдоу или нет. Он всегда рад быть причиной этого. – В любом случае, – растягивает слова Соник. – Я подумал, что мы могли бы посоревноваться! – Нет, – без колебаний отвечает Шэдоу. – Что? Почему? – Соник сдувается. – Из-за тебя я уронил свою корзинку, – отвечает Шэдоу, указывая подбородком на разбросанные вокруг них цветы. – Мне понадобится целая вечность, чтобы собрать их все. – Я соберу их для тебя! – Быстро предлагает Соник. Он всегда готов помочь Шэдоу. Не задумываясь, он срывает с земли все цветы и кладет их обратно в корзину. Он старается не пропустить ни одного.       Ему не требуется и секунды, чтобы выпрямиться, а корзина остается такой же полной, как и раньше. Он ослепительно улыбается и приподнимает бровь, как будто он герой, который в очередной раз спас положение. Однако… Шэдоу там больше нет.       Соник быстро оглядывается в замешательстве. И тут он видит, как ёж стремительно удаляется вдаль. – Нечестно! – кричит Соник, роняя корзину на землю. Шэдоу не отвечает кроме того, он убежал еще дальше от него.       Соник, не теряя ни секунды, последовал за ним. Догнать его не заняло много времени. – Это был грязный трюк! – Обвиняет Соник, когда оказывается в пределах слышимости. Он оглядывается на Шэдоу, который с ухмылкой смотрит прямо перед собой. – Вчера ты впервые поцеловал меня, а потом убежал, – беззаботно говорит Шэдоу. – Мне пришлось преследовать тебя несколько миль, прежде чем ты объяснился. Несколько цветов на земле – это ерунда.       Соник помнит это. Он так нервничал из-за того, что ему пришлось сделать. Ёж мечтал об этом уже несколько недель, с тех пор как он и Шэдоу признались друг другу в чувствах. Они постепенно преодолели неловкость от того, что держались за руки, так что пришло время для серьезных отношений.       Соник попросил Шэдоу посоревноваться с ним, на что тот, как и ожидалось, согласился. В последнее время он редко отказывался от такого приглашения. Когда Шэдоу занял позицию, Соник поразил его, приблизившись к его лицу и прижавшись губами прямо к щеке Шэдоу. Это было кратко, целомудренно и мило, но, ох как дерзко.       Вместо того чтобы сгореть на месте, как хотел Соник, он умчался прочь, оставив Шэдоу застывшим на месте. В конце концов, Шэдоу все-таки вышел из ступора, погнался за Соником и схватил его где-то в заросшем травой поле.       У них состоялся долгий разговор, во время которого они оба заикались и густо краснели. Но все это того стоило, когда Шэдоу тоже поцеловал его в щеку.       Это было потрясающе.       Соник вернулся домой, чувствуя себя на вершине блаженства, и провел свои два часа сна, мечтая о руке Шэдоу на своей щеке.       Это было намного лучше, чем собирать разбросанные цветы! – Как скажешь! – Соник закатывает глаза. – Я дам тебе небольшую фору! Я все равно тебя обыграю!       И уходит.       Соник обожает эти гонки. Шэдоу – единственный, кто может по-настоящему не отставать от него, и при этом кобальтовый ёж не чувствует, что ему приходится ограничивать себя. Он способен по-настоящему принять свою соревновательную натуру, наслаждаясь ветром, колышущим его иглы. Это чувство он может разделить только с Шэдоу, и это делает его еще более особенным.       В своей гонке они пробегают по окрестностям Грин-Хиллз. Никто не замечает, что сейчас около двух часов ночи. В таких маленьких городках, как этот, нет ночных развлечений, поэтому риск того, что их застукают, невелик.       Они бегут бок о бок, без особого энтузиазма подталкивая друг друга, просто пытаясь дестабилизировать друг друга на достаточный срок, чтобы получить преимущество. Время от времени они расходятся, но только для того, чтобы снова столкнуться.       У Соника появляется блестящая идея отступить, когда Шэдоу попытается снова врезаться в него. Он смеется, наблюдая, как чёрный ёж возмущается отсутствием синего, но его веселье быстро заканчивается. Вместо столкновения с Соником Шэдоу врезается в забор дома, легко сбивая его.       Они оба останавливаются, чтобы посмотреть на повреждения. Часть забора длиной в несколько футов снесена, очевидно, от удара. Что еще хуже, так это то, что Соник знает, что эта соседка очень часто жалуется. Если она узнает, что сделали Соник и Шэдоу, это не пройдет даром.       Ежи обмениваются взглядами. Затем Соник небрежно свистит, избегая зрительного контакта, и снова убегает, ещё быстрее, чем прежде.       Это может стать проблемой завтрашнего Соника.       Шэдоу быстро догоняет его. – Нам нужно что-то с этим сделать? – Осторожно спрашивает он. – Мммм, – мычит Соник, как будто он действительно думает об этом, хотя уже решил ничего не предпринимать. – Это... я имею в виду... это мог быть кто угодно, верно? Кто сказал, что это были мы?       Шэдоу молчит. Соник смотрит на него и видит явное чувство вины в его задумчивых глазах. В последнее время, после того, что случилось с "Ковчегом", естественным состоянием чёрного ежа является чувство вины. Он винит во всем себя, потому что он единственный из ныне живущих, кто действительно может взять на себя ответственность.       Соник жалеет, что взвалил на себя такую ношу. За последние несколько месяцев, прошедших после инцидента, он узнал Шэдоу таким, какой он есть на самом деле: милым ежом, который просто хочет любви. Конечно, он может показаться немного сварливым или черствым, но все это всего лишь оболочка, защищающая его уязвимость. – Хочешь увидеть что-нибудь классное? – Спрашивает Соник, с легкой улыбкой поворачиваясь к Шэдоу. – Я знаю место, откуда открывается действительно красивый вид.       Шэдоу смотрит на него, и Соник видит, как его напряжение понемногу спадает. Тем не менее, легкая улыбка, появляющаяся на лице Шэдоу, выглядит слишком натянутой. Он просто кивает, ничего не говоря, но Соник принимает это. – Круто, поехали! – кобальтовый улыбается.       Он уводит их за несколько миль от Грин-Хиллз, что для таких, как они, занимает всего несколько минут. В конце концов они останавливаются на склоне горы, окруженном всевозможными деревьями и кустарниками. Из-за обилия лишней листвы Соник замедляет их шаг. – Куда мы идем? – Спрашивает Шэдоу. Похоже, он немного скептически относится к навигации Соника, но все равно крепко держит его за руку. – Вот увидишь, вот увидишь! – Соник хихикает и тянет немного сильнее, раздвигая листья со своего пути.       Вскоре они выходят на поляну. Она немного маленькая, но красивая. Трава здесь высокая и мягкая, в окружении ярких цветов и густых, пышных деревьев. Отель расположен на склоне утеса, в нескольких милях над уровнем земли. И да, вид оттуда замечательный.       Отсюда открывается вид на другой город, который значительно больше Грин-Хиллз, окруженный другими горами и зелеными лесами. Самое привлекательное из всего этого - огромное озеро, мерцающее в лунном свете. Соник, может, и не любит воду, но он все равно может оценить ее красоту. – Что ты об этом думаешь? – Спрашивает Соник, обводя рукой открывающийся вид. – Довольно красиво, правда?       Соник взволнованно следит за реакцией Шэдоу. Его не подводит то, как красные глаза сверкают в лунном свете, когда он всё рассматривает. Он не самый эмоциональный тип людей, и большинство населения Земли вероятно, сказали бы, что он не впечатлен, но Соник может сказать, что ему это нравится. – Садись, садись! – уговаривает синий ёж, уже плюхаясь на землю и потянув за собой Шэдоу, чтобы он сделал то же самое. – Почувствуй какая мягкая здесь трава! Я мог бы просто спать на ней!       Шэдоу садится чуть более изящно, чем Соник, и проводит свободной рукой по траве. Он мычит в знак согласия. – Да, – говорит он своим тихим, глубоким голосом. – Очень мягкая.       Он такой милый! Соник хочет завернуть его в тортилью и откусить кусочек.       Но он воздерживается. Вместо этого он придвигается ближе, пока их тела не оказываются прижатыми друг к другу. Он держит их переплетенные руки перед собой, а другую кладет на плечо Шэдоу. С довольным вздохом он утыкается головой в плечо ежа.       Вероятно, даже больше, чем участвовать в гонках, он любит прижиматься к Шэдоу. Он такой теплый, несмотря на то, что его характер кажется немного холодным. Раньше он очень волновался, когда Соник просто касался его руки, но теперь он принимает его, прижимаясь к нему так же легко, как это делает Соник. – Это мое особое место, – говорит Соник. – Я часто приезжал сюда, когда жил один. Я мог бы сидеть здесь часами. Просто наблюдая за тем, как жители этого города живут своей жизнью. Они даже не подозревали, что я был здесь.       Шэдоу молчит, но Соник может сказать, что это молчание говорит о довольстве. Возможно, Шэдоу думает о том, что он хочет сказать, а может, просто наслаждается видом. В любом случае, Соник терпеливо ждет.       Но тут что-то привлекает его внимание и заставляет насторожиться. Шэдоу обеспокоенно поворачивается к нему, но Соник не сводит глаз с того, что видит в городе. – Это колесо обозрения?! – Взволнованно спрашивает кобальтовый ёж, нарушая тишину, воцарившуюся вокруг него. Шэдоу привык к этому так же, как Соник привык к тишине. – Я думаю, что да, – кивает Шэдоу. Его внимание также приковано к отдаленному строению. Сонику потребовалось некоторое время, чтобы узнать его, потому что оно все еще находится в процессе строительства. Но теперь, когда он увидел это, он оглядывается по сторонам, чтобы увидеть другие сооружения, находящиеся на аналогичной стадии строительства. Здесь также есть ряды киосков, сцена и огороженный участок. – Я думаю, это фестиваль... Пуф! … Пуф! – Это же фестиваль Святого Валентина! – Восклицает Соник, уже вернувшийся из своей короткой поездки в город. Он стоит перед Шэдоу, размахивая плакатом, который он стащил с деревянного столба. – Я забыл, что День Святого Валентина был не за горами! Ты знаешь, что это такое? – Я помню, Мария что-то рассказывала мне об этом, – отвечает Шэдоу. –Предполагается, что этот день ты проведешь со своей... второй половинкой.       Он произносит это слово немного застенчиво, снова опуская голову, чтобы скрыть румянец. Соник нетерпеливо кивает. – А ты моя вторая половинка! – Соник улыбается. Шэдоу краснеет еще сильнее и отводит взгляд, но синий не обращает на это внимания. – Это прекрасно! Мы можем провести День Святого Валентина здесь! О, это будет прямо как в кино!       Соник прижимает листовки к груди и, раскачиваясь, рассказывает о том, что он видел во всех замечательных романтических комедиях. – Мы можем купить сладкую вату, выпить молочные коктейли, сходить в детский зоопарк! О, и мы поиграем в карнавальные игры, и я подарю тебе невероятно большую мягкую игрушку, а ты можешь подарить мне такую же невероятно большую мягкую игрушку! А потом, в завершение вечера, мы отправимся на обозрение и поднимемся на самый верх, а потом мы поделимся нашим первым...       Он замолкает, на его лице все еще улыбка, но глаза широко раскрыты, когда он понимает, чего только что едва избежал оговорки. Он собирался сказать "поцелуй"! Как неловко! Они только-только начали целовать друг друга в щеку, как он может даже думать о поцелуе в губы так скоро?! Что, если Шэдоу подумает, что они двигаются слишком быстро? – А... – запинается Соник. Он бросает взгляд на Шэдоу, который тоже смотрит на него широко раскрытыми глазами и с невероятно красными щеками. – Наш первый... хм... удар кулачками! Ахаха, да! Пока что мы давали друг другу только пять, так что, я не знаю, может быть, пришло время для обновления?       Они неловко смотрят друг на друга еще несколько секунд, прежде чем Шэдоу милостиво откашливается. – Да, я думаю, нам пора стукнуться кулаками, – быстро говорит чёрный ёж. – Да, да, мы взрослые ежики, в конце концов! – Соник смеется. – Да, я согласен, мы взрослые, – отвечает Шэдоу, отводя взгляд. – Пришло время нам... сделать следующий шаг... – Да... - неуверенно заканчивает Соник, прежде чем снова воцаряется тишина. – Э-э, так во сколько нам тогда идти? – Спрашивает Шэдоу. Соник невероятно благодарен ему за смену темы. – В два часа ночи? Может быть, чуть раньше, в час ночи, если сможешь? – Звучит неплохо! Посмотрим, когда он закроется. – Соник кивает с улыбкой.       Он отрывает листовку от груди и изучает ее. Его сердце замирает. – Здесь написано, что фестиваль закрывается в десять часов вечера... – говорит Соник, и в его словах слышится разочарование. Его плечи опускаются, а улыбка исчезает. – Я не смогу улизнуть так рано...       Ему пора ложиться спать в десять часов вечера, и он никак не может убедить всех, что на самом деле хочет лечь спать раньше, особенно после того, как он ныл и жаловался на то, что ему приходится ложиться позже девяти часов вечера. Было бы невозможно выскользнуть из дома достаточно скоро, чтобы вообще насладиться фестивалем.       Он еще немного смотрит на флаер, надеясь, что каким-то волшебным образом сможет перенести время закрытия на более позднее. На самом деле, ему следовало быть умнее, а не думать, что ярмарка – это то, на что он может пойти со своими ограничениями.       Безусловно, самым худшим в любви к Шэдоу было то, что ему приходилось это скрывать. Его семья все еще расстроена тем, что Шэдоу делал раньше. Они особенно настороженно относятся к нему, когда дело касается Соника.       Однажды Соник сказал им, что постепенно узнает Шэдоу все лучше, и ему так хотелось рассказать о своем первом опыте участия в гонках с ним.       Но тут его прервал отец, едва услышав о Шэдоу. Он сразу же начал беспокоиться о нем, спрашивая, не причинил ли ему тот какой-нибудь вред, потому что не верил, что Шэдоу причинит ему боль, особенно после их примирения. Его отец сказал ему не доверять Шэдоу, что он опасен, что тот, возможно, просто пытается использовать наивность Соника против него. И все остальные согласились.       В этот момент Соник уже не горел желанием рассказывать им о том, как ему было весело с Шэдоу.       И он поклялся себе никогда больше не упоминать о нем.       Его семья ни за что не одобрила бы то, что он был возлюбленным Шэдоу.       Поэтому каждый раз, когда он хотел провести время с Шэдоу, ему приходилось делать это тайно. Днем было так мало возможностей, особенно из-за того, что его братья всегда хотели его внимания.       Ночное время подходило для него и Шэдоу лучше всего. Соник ждал, пока весь дом мирно уснет, а затем вылезал через чердачное окно.       Он занимается этим уже несколько недель. Из-за этого он может быть немного сонливее днем, но это всегда того стоило, если это позволяло ему проводить время с Шэдоу. – Я... - мрачно говорит Соник. – Я все равно не хотел идти...       Он опускается на землю и садится перед Шэдоу, одновременно с этим комкая листовку. Он подтягивает колени к носу и обхватывает голени руками. Он продолжает сжимать листовку в кулаке, словно не хочет расставаться с этой идеей.       Может, он и изображает беспечность, но на самом деле он действительно хочет пойти на фестиваль. Это звучало так забавно и казалось как раз подходящим местом для того, чтобы провести свой первый День Святого Валентина с любимым. Но более того, он расстроен тем, что из-за этой секретности им снова стало труднее поддерживать равновесие в их отношениях.       Он мечтает полюбить Шэдоу по-настоящему. Он мог бы водить его во все те забавные места, куда водил его отец, — места, которые лучше всего подходят для дневного времяпрепровождения. В музеи, на бейсбольные поля, на пляж, ладно, может, он и смог бы прожить без пляжа, но все же. Однако больше всего на свете он хочет пригласить Шэдоу просто поужинать со своей семьей.       Соник обожает своих родителей и братьев. Они сделали его жизнь намного полнее и подарили ему всю любовь, в которой он нуждался. Это было именно то, в чем нуждался и Шэдоу.       Вместо этого Шэдоу проводит большую часть времени за едой в одиночестве, даже Соник не сопровождает его.       Мысль об этом разбивает ему сердце. – Мне жаль... – Тихо произносит Шэдоу, привлекая внимание Соника. Его глаза опущены иснова наполнены чувством вины. – Если бы я не сделал всего этого, чтобы заставить их ненавидеть меня... – Это не твоя вина, – серьезно прерывает его Соник. – Я знаю, ты сожалеешь. Ты прошел через многое, что могло заставить тебя делать то, что ты делал. Я был бы ненамного лучше, ты и сам это знаешь.       Это правда. Соник испытал лишь малую толику той боли, которую испытал Шэдоу, и в одно мгновение поддался гневу. Было бы несправедливо осуждать Шедоу за то, что он поступает так же. – Но я все равно причиняю боль тебе и твоей семье, – продолжает Шэдоу, закрывая глаза. – Я понимаю, почему они ненавидят меня. – Они не ненавидят тебя, – настаивает Соник. – Им просто... нужно время. Они скоро поймут, что ты тоже жертва.       Шэдоу на мгновение замолкает. Соник выжидает, зная, что он что-то хочет сказать. – Я не понимаю, как ты можешь так легко меня защищать, – наконец выдыхает Шэдоу. – После всего, что я сделал… Я не понимаю, как ты до сих пор меня терпишь. – Я не просто тебя терплю, – говорит Соник, что заставляет Шэдоу снова посмотреть на него. Он убеждается, что их взгляды встретились. – Мне нравится быть рядом с тобой. Я всегда так радуюсь, когда вижу тебя, и грущу, когда мы прощаемся. Я всегда думаю о том, когда мы сможем быть вместе в следующий раз. Ты не из тех, кого я просто терплю. Я люблю тебя...… Я люблю тебя всем сердцем.       Он и его слова сегодня! Он должен действовать быстро, но настолько быстро? Несмотря ни на что, он говорит правду. Он может только надеяться, что Шэдоу однажды поверит ему.       Шэдоу смотрит на него, и в его глазах сияют звезды. Он такой красивый, это чудо, что он не против быть возлюбленным Соника. – Я... - начинает Шэдоу. Он открывает и закрывает ее несколько раз. – люблю... тебя, тоже.       Что-то пушистое согревает грудь Соника. Он любит это чувство и дорожит им каждый раз, когда оно приходит.       Он искренне улыбается и снова садится рядом с Шэдоу. Он не торопится, сворачивается калачиком и кладет голову возлюбленному на плечо, как кусочек пазла. Шэдоу спокойно позволяет ему занять комфортное место, а затем кладет руку на талию Соника. – Давай забудем об этом дурацком празднике, – беззаботным тоном приказывает Соник. – На День Святого Валентина мы сделаем что-нибудь своё. А пока давай просто наслаждаться видом.       Шэдоу хихикает, и его пушистая грудь вибрирует у спины Соника, когда они это делают.

***

      Их время подходит к концу, когда Соник больше не может сдерживать зевки. Он всегда старается проглотить их, когда может, потому что знает, что Шэдоу потребует, чтобы он пошел домой и немного поспал. Сегодняшняя ночь не стала исключением, и вскоре Соник прокрадывается обратно в свою комнату.       Он старается не потревожить ни Наклза, ни Тейлза, но особенно Наклза, когда бросает мусор на ближайший столик и забирается в свою постель. Если Тейлз узнает о его встрече с Шэдоу, Соник сможет убедить его молчать. А если Наклз узнает? Шэдоу станет мишенью последнего оставшегося в живых воина древнего племени.       Соник уютно устраивается под одеялом, радуясь успеху. Храп его братьев становится громче, и вскоре Соник присоединится к их симфонии. Он вырубается за считанные секунды.       Кажется, что проходит всего несколько секунд, прежде чем он снова просыпается. – Соник, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты задувал свечу перед сном? – Ругается Мэдди, будя его. – Ты собираешься сжечь дом дотла!       Соник неуверенно садится, протирая глаза. Он затуманенно оглядывается по сторонам и видит, что обе кровати, Наклза и Тейлза, застелены и пусты. До него доносится запах бекона, и он понимает, что Мэдди поднялась наверх сказать ему, что завтрак готов. – Прости, мам, – зевает Соник, потягиваясь. – Я забыл. – Поставь будильник или что-то в этом роде, чтобы напоминать себе об этом, – отвечает она чуть менее горячо. – Просто спускайся уже. Мы ждем тебя за столом. – Хорошо, – говорит Соник, в его голосе все еще слышится сон. Мэдди бросает на него обеспокоенный взгляд, но больше ничего не говорит. Она просто вздыхает и спускается по лестнице.       Вскоре после этого Соник заходит на кухню на манящий аромат завтрака. Он видит всю свою семью на обычных местах за столом. Тейлз возится с портативным устройством, Наклз накладывает бекон на свою тарелку, Мэдди просит его оставить немного для остальных, а Том смотрит прямо на Соника. – Доброе утро, спящая красавица, – говорит Том, привлекая внимание семьи к Сонику. Обычно Соник находится в центре всеобщего внимания, но не в этот раз. – В последнее время ты много спишь, не так ли? – Э-э-э, да, я все-таки растущий мальчик, – выдавливает из себя смешок Соник, усаживаясь на отведенный ему стул. На его тарелке уже лежит несколько блинчиков, но ему предстоит бороться за свои бока. – Я чувствую, как мой мозг расширяется каждый раз, когда я засыпаю. – Да! – кричит Наклз, немного странно глядя на Соника. – Сон важен для здоровья любого воина, и его нельзя подрывать! – Я бы и сам не смог сказать лучше, здоровяк, – Соник показывает ему пальцем, как будто стреляет из пистолета. – А ты не мог? – Том говорит таким тоном, что Соник начинает нервничать. Он что-то знает и издевается над Соником. – Потому что я припоминаю, что в другой раз ты постоянно спал вот так. – Том, – предупреждает Мэдди. Она не любит, когда за обеденным столом слишком много драмы, а ее муж устраивает ее в достатке. – Ты говоришь о моей бывшей работе героя? – Надменно спрашивает Соник, поворачивая голову. Тяжесть сваливается с его плеч. Гораздо легче отрицать то, чего он даже не совершал. – Я больше не... участвую.... в таких мероприятиях. Я не обязан! Теперь я настоящий герой, и люди это знают.       Он ухмыляется своему отцу и поднимает руку в сторону. Тейлз послушно дает ему пять. – О, да? – Том наклоняет голову. Тяжесть снова ложится на плечи Соника. – Потому что мне позвонила мисс Дэвидсон и сообщила, что часть ее забора была повалена, и она обнаружила огромные следы в грязи.       Том складывает руки на груди, как будто только что уронил микрофон. Мэдди, которая, казалось, была расстроена из-за Тома, обвиняюще приподнимает бровь, глядя на Соника.       У ежа кровь стынет в жилах. Он совсем забыл об этом. Будь проклят вчерашний Соник за то, что свалил на него все это! – Хм, это странно, – беспечно пожимает плечами Соник. – Как бы я ни хотел помочь тебе с этим, разбирайся и делай свою работу, я не могу сказать, что много знаю по этому поводу. Я был занят расширением своих познаний.       Том смотрит ему в глаза, выискивая хоть малейший намек на нечестность. Соник смотрит прямо на него. Если он чему-то и научился, скрывая свои отношения от семьи, так это тому, как стать лучшим лжецом. Это молчаливое состязание продолжается еще несколько секунд, прежде чем Том, наконец, вздыхает. – Хорошо, я тебе поверю. Извини за недоразумение. – Спасибо, – самодовольно кивает Соник. – Наверное, это был тот, другой ежик.       Сердце Соника сжимается. Он знает этот тон, это презрение. От этого у него всегда сводит желудок. Но… он не может говорить об этом вслух, чтобы не выдать себя, поэтому накладывает себе на тарелку немного яичницы, чтобы отвлечься от того, что должно произойти. – Мне не нравится, что он все еще ошивается здесь, – Том качает головой. – Наверное, ждет следующей возможности поиздеваться над нами. – О, началось, – закатывает глаза Мэдди. – Я серьезно! - Настаивает Том. – Иначе зачем бы ему все еще быть здесь? У него в распоряжении вся планета, и он выбирает наш город? Я имею в виду – серьезно. Думаю, нам проще за ним приглядывать, но, черт возьми, я бы хотел, чтобы он свалил.       Соник отправляет в рот кусочек блинчика без сиропа, чтобы занять его чем-нибудь. Он не такой сладкий, как ему нравится, но делает свое дело. – Не волнуйся, Том Ваковски, – заверяет Наклз с набитым яйцами ртом. – Я ежедневно охраняю периметр. Он не пройдет мимо меня. – Я ценю это, приятель, – говорит Том. – Я действительно ценю.       Соник не отрывает взгляда от своей тарелки. Он не уверен, что смог бы скрыть в них гнев, если бы осмелился оглянуться. – Мы будем готовы, если он что-нибудь предпримет, – говорит Тейлз своим скрипучим голосом. – Он больше не сможет причинить нам вреда, я уверен в этом! – Отличная работа, Тейлз.       Соник пытается сосредоточиться на звоне своей вилки о тарелку. Это звучит менее язвительно. – Хватит об этом, ладно? – Мэдди прерывает его, как ангел, посланный с небес. – Это не тот разговор, который нам следует вести утром. Как насчет того, чтобы обсудить наши планы на сегодня, а? Том, ты первый. Том глубоко вздыхает. – Ну, кроме починки забора? Немного. Совершу обычное патрулирование, проверю скорость и, не знаю, может, помогу черепахам перейти дорогу?       Соник благодарен за то, что мы наконец сменили тему. С каждым разом становится все труднее и труднее сдерживаться. В один прекрасный день он просто сорвется. – Я работаю над своим дроном, – говорит Тейлз, показывая на устройство, которое он держит в руке. Оно похоже на большой игровой контроллер с экраном посередине. – Я совершу несколько пробных полетов. – О, как здорово, – улыбается Мэдди. – А как насчет тебя, Наклз? – Я продолжу дрессировку пса Оззи, – гордо объявляет он. – Я вижу в нем задатки великого воина, и у меня хватает терпения развивать их. Это было утомительно, но я смог помочь Уэйду раскрыть его потенциал, так что я смогу обучить любого. – Хм, – хмыкает Мэдди, склоняя голову набок, словно ей не нравится, чем все это закончится. Ее глаза встречаются с глазами Соника. – Я присмотрю, – понимающе кивает Соник. – Тогда ладно! – Мэдди с улыбкой разводит руками. – Похоже, сегодня будет веселый денек!

***

      День не из веселых, потому что Соник снова находит Наклза на крыше, а Оззи стоит перед ним.       Кажется, он не может выпустить его из виду ни на минуту. Соник отошел на минутку, чтобы поиграть с дроном Тейлза! Ну, примерно на полчаса… но почему Наклз с самого начала так упорно настаивал на том, чтобы залезть на крышу? – Сколько раз я должен это повторять? – Стонет Соник, забравшись на крышу, и костяшками пальцев подзывает Оззи к себе. – Никаких четвероногих животных на крыше, мы уже говорили об этом! – Самокопание наиболее эффективно на возвышенности, – утверждает Наклз, но это не останавливает Оззи от того, чтобы подчиниться приказу Соника. Ёж закатывает глаза и собирается увести собаку, когда Наклз прочищает горло. – Ёжик.       Сонику не нравится, как он это сказал. Его внезапная серьезность вызывает у него беспокойство. – Ехидна, – отвечает Соник, настороженно поворачиваясь к нему.       Наклз пристально смотрит ему в глаза. Наконец, он выплевывает это: – Я знаю, чем ты занимался все эти ночи.       У Соника кровь стынет в жилах. Такое уже случалось сегодня, и он не знает, как часто кровь может вот так застывать в жилах. – Что- Что ты имеешь в виду? – спрашивает Соник, притворяясь глупым. – Я знаю, ты знаешь, что я спал. Мы живем в одной комнате, да. – Твоя ложь, возможно, перехитрила людей, – мрачно говорит Наклз. Затем он запускает руку в свои дреды и достает одну черную иглу. – Но не меня. – Где ты это взял? – Спрашивает Соник, еще более взволнованный, чем следовало бы.       Он хочет осмотреться, чтобы убедиться, что никто другой не видит, что Наклз показал, но это придаст ему еще более виноватый вид. Не будь подозрительным, не будь подозрительным! – Я нашел это у тебя на кровати сегодня утром, – рычит Наклз. Сонику становится все труднее отрицать правду, поэтому он просто держит рот на замке, ожидая, что Наклз скажет дальше. – И я не одобряю.       Так или иначе, это разбивает сердце Соника. Он уже знал, что его семья не одобрила бы его отношения с Шэдоу, но на самом деле, услышав эти слова из уст своего брата, он…       Это больно.       Это его злит. – Мне не нужно твое одобрение, – усмехается Соник. – Я могу делать, что хочу. – Только не это! - Наклз неожиданно разозлился. – Это слишком опасно. Ты можешь серьезно пострадать. – Откуда тебе знать? – Соник злится.       Он чувствует знакомую вспышку электричества, покалывающую его кожу. Это вопрос, по которому он определенно подрался бы со своим братом. Если они все хотят, чтобы Соник перестал встречаться с Шэдоу, прекрасно! Давайте посмотрим, насколько они преданы своему делу на самом деле. – Потому что я уже был там раньше! – Наклз хмурится. – С этим самым ежом!       Пауза.       Они говорят об одном и том же? Потому что если это так, то Соник разозлится совсем по другой причине. – Что... – Я знаю, что он силен, но ты должен сопротивляться желанию сразиться с ним в одиночку, – искренне говорит Наклз, и, наконец, дает Сонику осознать, что он неправильно понял ситуацию.       Вся ярость покидает его, и кожа перестает кипеть. Сам того не желая, он выдыхает. – О-о, да, это действительно тяжело, – соглашается Соник, как будто это было именно то, о чем он говорил все это время. – Я не могу оторваться от него! – Ты должен! - Говорит Наклз. – Тебе повезло, что ты возвращался домой целым и невредимым много ночей подряд, но скоро удача покинет тебя. Соник смущенно чешет затылок. – Ладно, ты меня убедил, я прекращаю... – Позволь мне помочь тебе! – Наклз прижимает кулак к груди. – Если мы будем работать вместе, то, возможно, сможем, наконец, победить его и принести мир в Грин Хиллз!       Соник официально заканчивает этот разговор. – Нет, я усвоил урок, спасибо за беседу, – сухо говорит Соник. – Сделай мне одолжение и не говори нашим родителям, ладно? Не хотелось бы их волновать.       Он наклоняется, чтобы взять Оззи на руки, несмотря на то, что пес почти с него ростом. Рука Наклза опускается, когда он в замешательстве смотрит на Соника. – О... значит, ты сдался, – неуверенно произносит Наклз. Ясно, что ему не терпелось расправиться с большим злым ежом, что ж, не повезло. – Тогда я обещаю не тревожить людей, ради их же спокойствия. – Круто, – Соник отворачивается с собакой на плече. И как только он этоделает, на его лице появляется хмурое выражение.       Наклз начинает что-то говорить, но Соник уже спускается с крыши.

***

– И он хотел объединиться, чтобы сразиться с тобой! – разглагольствует Соник, показывая руками, насколько он расстроен. – Хм, – хмыкает Шэдоу у него за спиной.       Они сидят на травянистом лугу на другой горе, а не на той, на которой они были раньше. Она нравится Сонику, потому что вокруг бродят коровы, и ему нравится смотреть на коров, даже если от них ужасно воняет. Он надеялся, что его пятнистые друзья помогут ему немного успокоиться, но их ленивое мычание не помогло. – Фу, я не понимаю, почему они такие, – презрительно говорит Соник. – Ты буквально не делаешь ничего плохого, а они все равно вцепляются тебе в горло! – Я научился к этому привыкать, – говорит Шэдоу, и безразличие в его голосе сочетается с гневом в голосе Соника. Соник чувствует, как пальцы Шэдоу откапывают еще один листик, или лепесток, или веточку, или что там еще попало в его иглы. Очевидно, Сонику нравилось падать головой в кусты, а Шэдоу нравилось разгребать завал. Когда это случилось в первый раз — когда Соник споткнулся и приземлился в куст лаванды, — Шэдоу это позабавило и он помог ему подняться на ноги. Затем он заметил, сколько лепестков прилипло к его лицу, и осторожно смахнул их. Соник покраснел от такой близости, пока Шэдоу заинтересовался, увидев, сколько их там собралось, и заставил его обернуться.       Какого черта… Шэдоу что-то пробормотал и начал тщательно расчесывать каждую из игл. В конце концов они сели, и Соник заснул, занимаясь тем, что, по его мнению, называется уходом за собой. Он проснулся в объятиях Шэдоу в лесу недалеко от своего дома. Шэдоу отнес его — как принцессу — обратно в свой дом, когда Соник заснул. В ту ночь его сны были полны объятий и рук Шэдоу.       Теперь у него вошло в привычку ухаживать за ним всякий раз, когда Соник падал в какую-нибудь листву. Такое случается на удивление часто. Хотя Соник и не говорит об этом Шэдоу, но иногда он не сопротивляется падению, хотя мог бы, просто чтобы позволить Шэдоу сделать это. Ведь это успокаивает их обоих. – Ты не должен к этому привыкать! – Возражает Соник. – Ты этого не заслуживаешь!       Шэдоу молчит, но это не очень удобно. Шэдоу прикусывает язык, потому что ему хочется сказать, что он все-таки заслужил эту ненависть. – Ты не должен! – повторяет Соник, несмотря на то, что Шэдоу ничего не говорит. – Когда-нибудь ты, наконец, поверишь мне. – Я с нетерпением жду этого, – говорит Шэдоу. Затем он несколько раз проводит пальцами по иглам Соника. Этого достаточно, чтобы Соник замурлыкал. – Все готово.       Несмотря на то, что он сказал это, он продолжает расчесывать иглы Соника своими пальцами. Ёж легко принимает эту ласку, откликаясь на прикосновения и позволяя своему мурлыканью вырываться наружу.       Он и не подозревал, что способен на мурлыканье, пока не появился Шэдоу. Теперь он не может без этого жить. – Ладно, хватит, – тянет Соник, очень не желая останавливаться. – Я засну, если ты будешь продолжать.       Шэдоу молчит, а его пальцы все еще перебирают иглы. _ Шэдоу, – скулит Соник, его голос становится все более усталым. Он не хочет сейчас засыпать. Он хочет остаться и провести время со своей возлюбленным! – Ты встречаешься со мной уже третью ночь подряд, – бормочет Шэдоу. Он говорит тихим и рокочущим голосом, словно активно пытается усыпить Соника. – Помни, тебе нужен отдых, чтобы твой разум мог расшириться. Недостаток сна истощает твое терпение. – Нет, это... – Соник замолкает, осознав, насколько раздраженным прозвучал его тон. Он прочищает горло, глотает и пытается произнести что-то такое, на что был бы похож хорошо отдохнувший ежик. – Нет, это не так.       Шэдоу хихикает у него за спиной. Соник обожает смех своего парня. Это придает ему энергии.       Соник заставляет себя обернуться, уже не замечая пальцев, которые вытаскивают его иглы. Он смотрит на Шэдоу с недовольным видом. Он собирался притвориться недовольным и сказать какую-нибудь колкость, которую даже не помнит, но слова застряли у него в горле.       Лунный свет падает на Шэдоу как раз так, что кажется, будто он светится. Его красные глаза мерцают как звезды на фоне черного неба, это его мех. И его улыбка, о, его улыбка. Она маленькая, но, тем не менее, от нее у него появляются морщинки. Шэдоу так прекрасен, что причиняет боль.       Соник просто смотрит, очарованный им.       Постепенно на лице Шэдоу появляется что-то вроде благоговения, как будто он тоже считает, что Соник выглядит прекрасно. Но это единственная тема, в которой Шэдоу никак не может понять Соника. Шэдоу никогда не смог бы влюбиться в кого-то так сильно, как Соник в него. Это абсолютно невозможно. Он опускает взгляд на губы Шэдоу, что является ужасной идеей, потому что это ставит его в тупик. Точка невозврата. Соник смутно помнит, как ему хотелось разделить их первый поцелуй на вершине колеса обозрения, но этот план провалился. Воистину, коровье поле - лучшее место для того, чтобы наконец пройти этот этап.       Он не уверен, кто наклоняется: он к нему, или они оба, но губы Шэдоу все равно приближаются. Его сердце так быстро бьется в груди, что, кажется, хочет выпрыгнуть и поцеловать Шэдоу самому. Но Соник поворачивается первым, поэтому он медленно наклоняет голову, закрывает глаза и слышит жужжащий звук       Он знает, откуда он исходит.       Он уже слышал это сегодня утром.       И снова у него почему-то кровь застывает в жилах, словно он попал в ледниковый период.       Глаза Шэдоу внезапно открываются, а уши напрягаются, пытаясь определить источник звука. Он оглядывается по сторонам, но Соник знает, что так он его не найдет. Пожалуйста, пусть я ошибаюсь, пожалуйста, пусть я ошибаюсь, повторяет он мысленно, отводя взгляд от Шэдоу и устремляя его в небо. Вот оно. Дрон Тейлза.

***

      Наклз просыпается только потому, что не позволил себе заснуть полностью.       Несмотря на это, он не заметил, когда и как Соник выскользнул из комнаты.       Он просто заставил себя открыть глаза и взглянул на кровать брата, но увидел, что она пуста. – О нет, – бормочет он, внезапно просыпаясь. Он встает со своей кровати и подходит к кровати Соника. Он раскидывает простыни на случай, если синий ежик действительно там, и он просто такой крошечный, что Наклз сначала не смог его разглядеть.       Увы, здесь так же пусто, как и холодно.       Соник отправился сражаться с Шэдоу в одиночку!       Почему он не разбудил Наклза? Наклз с радостью поддержал бы своего брата против его самого сильного соперника!       Теперь его нет рядом, чтобы защитить Соника от того, кто причинил их семье столько страданий. Он понятия не имеет, где он находится, какие защитные маневры использует Соник и эффективны ли они вообще!       Он не может молчать об этом, особенно когда его брат в опасности. Он никогда не простит себе, если Соник вернется раненым, потому что Наклз ничего не сделал.       Но… он пообещал Сонику ничего не рассказывать их родителям. Остается ли его слово честью в этой ситуации?       Он лихорадочно думает, что делать, когда видит, что в соседней кровати что-то зашевелилось. Тейлз! Конечно, он никогда не обещал Тейлзу не вмешиваться! – Лис, проснись! – Костяшки пальцев подталкивают его, мягко будя. Ну, мягко по его меркам. – Я проснулся, я проснулся! – Тейлз стонет после того, как его сильно встряхнули в постели. – Ч-что происходит? – Это Соник, – громко шепчет Наклз. – Он отправился на встречу со своим темным врагом в одиночку! – Его темным кем? – Тейлз неуверенно бормочет. Затем его усталому мозгу удается сложить все воедино. – Шэдоу? – Да! – Наклз кивает. – Мы должны спасти его!       Тейлз вскакивает с кровати за долю секунды, взлетает в воздух и готов бежать. – Ну, и где же он? Наклз замолкает. – Я не знаю. – Что? – Тейлз шипит. – Тогда откуда ты знаешь что он сражается с Шэдоу? – Сегодня утром я нашел эту иглу в постели Соника, – приводит Наклз свои доказательства. – И я заставил Соника сегодня сознаться!       Тейлз выдергивает иглу из руки Наклза, игнорируя предостерегающее ворчание брата. Затем он хватается за свое новое устройство-беспилотник. – Я создал его так, что все, что мне нужно, – это образец ДНК, чтобы дрон мог найти его источник. – Тейлз объясняет, не дожидаясь неизбежного вопроса Наклза. Он вставляет перо в прорезь прибора и позволяет ему проанализировать образец. – Мы сможем найти их таким образом, если Соник действительно сражается с Шэдоу.       Устройство распознает ДНК и наделяет дрона способностями. Тейлз и Наклз собираются вокруг экрана, когда дрон улетает от дома. Он пролетает над домами и деревьями и оказывается в поле в дюжине миль отсюда. По мере того, как он подбирается все ближе и ближе к своей цели, Тейлз постепенно начинает беспокоиться. – Я вижу его! – показывает Наклз, закрывая экран своей большой толстой рукой. Тейлз усмехается и отталкивает его, когда беспилотник подлетает ближе. Он начинает замечать голубой мех рядом с тьмой Шэдоу. – И у него Соник! О нет, его прижали к земле! Мы должны поторопиться! – Он не прижат, – огрызается Тейлз, раздраженный тем, как быстро его брат делает поспешные выводы. – Они... просто сидят? – Что? – Спрашивает Наклз, пододвигаясь к Тейлзу, чтобы самому посмотреть на экран. Тейлз стонет и отодвигает Наклза подальше, когда камера приближается еще больше. И да, они просто сидят, что странно. Шэдоу – их враг, особенно Соника, так почему же они просто сидят вместе?       Но затем камера приближает изображение еще больше…       Они не просто сидят.       Их лица приближаются.       Они вот-вот... – Дай-ка я посмотрю! – Требует Наклз, вырывая экран из рук Тейлза. Из-за этого движения он ударяет по одному из элементов управления. Дрон вертится вокруг, издавая жужжащие звуки, которые Тейлз пытается исправить, прежде чем снова переключить свое внимание на Соника и Шэдоу. – Ты идиот! – Предупреждает Тейлз, взволнованный тем, что его так внезапно разбудили, и слишком уставший, чтобы полностью переварить то, что он только что увидел. – А что, если они услышали?! – Я думаю, они это сделали... – бормочет Наклз, не отрывая взгляда от устройства. Он наклоняет его так, чтобы они оба могли смотреть на него сверху вниз.       И да.       Соник смотрит прямо на них.

***

      Соник бросается прочь, как только осознает, что увидел. Всего через несколько секунд он приземляется в их спальне и вламывается в окно, не обращая внимания на то, что нужно соблюдать тишину. Это больше не имеет значения. Все в комнате, кого он пытался не разбудить, уже проснулись.       Они оба прижались друг к другу и с отвисшими челюстями смотрят на устройство в своих руках.       Соник приземлился позади них и может смотреть прямо через их плечи на экран. Он видит Шэдоу, сидящего в одиночестве на поле, и выглядящего крайне растерянным, вероятно, удивляясь, почему Соник так быстро убежал, но на этот раз у нее не хватает ума встать и погнаться за ним.       Затем его красные глаза смотрят на дрона.       Он мгновенно исчезает, но камера все равно продолжает следить за ним. – Немедленно. Выключи. Это. – выдавливает он.       Это, наконец, выводит его братьев из ступора, в котором они находились. Они оба быстро оглядываются через плечо и смотрят на Соника, в глазах у обоих читается страх. Но в то время как у Тейлза он превращается в нервозность, у Наклза – в гнев. – Соник... мы не... – заикается Тейлз, вытягивая руки перед собой и роняя при этом устройство. – Я думал... Наклз сказал мне...! – Как ты мог позволить этому ежику сбить себя с толку? – Рычание Наклза пресекает все попытки Тейлза сохранить лицо. – После всего, через что он заставил пройти нашу семью!       Соник свирепо смотрит на Наклза, наблюдая, как тот встает во весь рост. Ему все равно, придется ли сразиться со своим братом прямо здесь и сейчас по этому поводу. Если он думал, что был расстроен ранее на крыше, тооооо...       Сейчас Соник в ярости.       Он был так близок к тому, чтобы, наконец, разделить мгновение с его Шэдоу, которого он ждал неделями, только для того, чтобы это было прервано двумя неуклюжими ищейками. Им следовало просто оставить его в покое и не лезть в его дела. Он устал скрывать свою собственную жизнь, чтобы успокоить эту семью, если они все равно собираются вторгаться в его личную жизнь! – Это моя жизнь, – рычит Соник, выпячивая грудь в тон Наклзу. – Почему бы тебе не завязать с этим. – Он просто собирается причинить тебе боль, – обвиняет Наклз. – Или он пытается использовать тебя! – Ты ничего о нем не знаешь! – Соник отталкивает Наклза. Его брат немного отступает, а Тейлз потрясенно ахает. Это совершенно не похоже на него – наносить удар первым, но он не растерялся. – Вы ни разу не были знакомы с ним со времен ”Ковчега", который, напомню, был предотвращен от уничтожения целой планеты Шэдоу! – Кто же, в первую очередь, подверг планету опасности?! – Наклз возвращается в пространство Соника, но, что примечательно, не сопротивляется. – Им манипулировал Роботник! – утверждает Соник, и его голос становится все громче из-за того, что они спорили шепотом. Кого волнует, если они разбудят своих родителей в этот момент? Кого волнует, если Соник разбудит весь чертов город?! Почему они должны спать спокойно, а Соник не может?! – Ты будто многое знал об этом, не так ли?! – Он знал, что хочет уничтожить мир! – Наклз хмурится. – Он чуть не убил нашего человека, чтобы сделать это! Разве ты не помнишь, что почувствовал, когда тело Тома увозили в машине скорой помощи?!       Соник помнит. Он был взбешен до такой степени, что нарушил клятву, данную своим братьям, и использовал мастер изумруд, чтобы прибегнуть к насилию. Он был таким же, как Шэдоу.        Без каких-либо других предупреждений Соник кричит и валит своего брата на землю. – О боже мой! – Тейлз ахает, отступая от своих дерущихся братьев. Он нервно наблюдает за ними, пока они катаются по земле, пытаясь взобраться друг на друга. К счастью, от их кожи не отскакивают электрические разряды, так что это не так жестоко, как могло бы быть. Тем не менее, ситуация для них не из приятных.       Тейлз думает, стоит ли вовлекать в это дело их родителей. Он не в состоянии разнять драку сам, но если их родители подойдут, они потребуют объяснить причину этой вражды. Соник явно хотел, чтобы их отношения были конфиденциальными, а Тейлз не хотел, чтобы он выставлял себя напоказ еще больше, чем это уже было с дроном Тейлза. О, он жалеет, что просто не спал, когда Наклз разбудил его! – Что здесь происходит?! – орет Том, быстро забираясь в комнату. Как только его ноги касаются земли, он направляется к Наклзу и Сонику, чтобы растолкать их. Мэдди следует за ним по пятам.       Удивительно, но Наклза довольно легко приручить, как только он выходит из боя. Это Соник продолжает брыкаться, размахивая руками, даже когда Том его уводит. Соник рычит, как разъяренное, злобное животное. – Отставить! – Кричит Том своим офицерским голосом. Он смотрит на Соника сверху вниз, как на преступника, пытающегося сбежать, что, по крайней мере, наполовину верно.       Соник понимает, что не может вырваться из рук Тома, и медленно обмякает. Когда в его затуманенном от усталости сознании начинает проясняться гнев, он понимает, что только что напал на собственного брата. Наклз стоит рядом с Мэдди и смотрит на него не со злостью, а с беспокойством. Он больше беспокоится о том, что вызвало это у Соника, а не о том, что на него напали. Соник видит несколько синяков на костяшках пальцев и понимает, что его самого ни разу не ударили.        Чувство вины скручивает его изнутри. – Я... – он пытается извиниться. – Что на тебя нашло?! – Том обрывает его. Он все еще крепко держит Соника, опасаясь, что тот снова сойдет с ума. – Ты не такой!       Соник опускает взгляд на свои руки, чувствуя на себе обвиняющие взгляды всех присутствующих. Он не решается встретиться взглядом ни с кем из них. Ему слишком стыдно. – С чего все это началось?! – Спрашивает Том.       Соник держит рот на замке, нахмурив брови и уставившись в землю. Именно здесь Наклз рассказывает им все, и все они отчитывают Соника за то, что он осмелился влюбиться с кем-то, кого они считают опасным. Они будут обзывать Шэдоу и отвергать все, что Соник попытается сказать в его защиту, называя его заблуждающимся ежом с промытыми мозгами.       Но это не так. Он знает, какой заботливый и мягкий Шэдоу скрывается за всей своей грубой внешностью. Он понюхал свечи, которые Шедоу делает для него из лаванды. Он услышал, как тихо и глубоко звучит каждая из них. Попробовал кофе, который Шедоу варит специально для него, с нужной долей сладости. Почувствовал, как его пальцы выковыривают обломки из перьев. И увидел его улыбку, мягкую и искреннюю. Соник никогда не сможет забыть ничего из этого, никогда не смирится с потерей. Он знает.       И он знает, что его отец запретит ему встречаться с Шэдоу. – Я не имею права говорить, – говорит Наклз.       Соник потрясенно смотрит на него. Наклз смотрит прямо на него, высоко подняв подбородок. Он... хранит тайну Соника. – Я тоже! – встревает Тейлз, поднимая палец. Том и Мэдди переводят взгляды с него на Соника.       Соник качает головой, пытаясь вспомнить сквозь затуманенный разум, что именно сказал Наклз. – Нет, правда... – Это нелепо, – усмехается Том. – Вы двое ссоритесь посреди ночи и отказываетесь сказать мне почему? – Том, – предупреждает Мэдди. Ее взгляд все еще прикован к Сонику, как будто она пытается понять его так, как это может сделать только мама. – Просто брось это. – Что? – Том фыркает. – Есть причина, по которой они... – Том, – снова рявкает Мэдди, и ее тон не оставляет места для возражений. – Прекрати.       Том вздыхает и отпускает Соника. Как только Соник снова оказывается на полу, ему хочется лечь. В голове у него все плывет. – Я отпущу вас, ребята, на сегодня, – говорит Том, отступая на шаг, чтобы посмотреть на всех троих. – Я не хочу больше слушать чепуху с чердака, слышишь? – Да, – бормочут братья в унисон, хотя Соник немного медлит с этим.       Том бросает на них предупреждающий взгляд, но задерживается на Сонике. Он хмурится. – Я разочарован таким поведением. Я не знаю, откуда ты это берешь, но ты должен прекратить это, хорошо?       Сердце Соника сжимается, и он стыдливо отводит взгляд. Он терпеть не может быть разочаровывающим... – Я сказал, хорошо? – Том повторяет чуть громче. – Хорошо, – шепчет Соник, потому что боится, что если заговорит еще громче, то не сможет сдержать слез.       Том решительно кивает и направляется вниз по лестнице, но Мэдди задерживается всего на секунду, чтобы посмотреть на них всех. У Соника нет сил встретиться с ней взглядом. Он не хочет видеть разочарование в ее глазах. – Спокойной ночи, мальчики, – тихо говорит она, прежде чем уйти.       Затем братья остаются в комнате одни. Соник воображает, что они размышляют о новообретенной информации о его отношениях с Шэдоу, но Соник слишком эмоционально истощен, чтобы что-то сказать по этому поводу. – Я не скажу им, – Наклз нарушает молчание, снова удивляя Соника. – Это не мое дело – вторгаться в твою личную жизнь. Однако, – он вздергивает подбородок, – я тоже не буду лгать ради тебя. Прислушайся к этому предупреждению.       С этими словами он забирается обратно в постель, отворачиваясь от остальных. Соник с недоумением наблюдает за происходящим. Он не ожидал, что Наклз проявит к нему такую снисходительность в этом вопросе. – Я тоже, – говорит Тейлз, привлекая внимание Соника. Лис улыбается, хотя и немного натянуто. – Я не... э-э...… Я просто доверюсь твоему мнению на этот счет. И я всегда буду рядом, если тебе понадобится поговорить.       И тут Тейлз тоже забирается в постель, тоже повернувшись спиной к Сонику.       В какой-то момент Соник тоже забрался в постель, но он не помнит, когда именно. Все, что он знает, это то, что он смотрит в потолок, слушая, как храп его братьев медленно заполняет комнату. Он делает глубокий вдох, вдыхая аромат лаванды, исходящий от свечи, которую он, опять же, забыл потушить. Его выдох напоминает стон, и ему приходится прикрыть рот рукой, чтобы не издать еще один звук.       Он не спит, но думает о том, как сильно он разочарован, даже если его отец не знает о Шедоу.

***

      На следующее утро за завтраком воцаряется напряженная тишина.       Соник, измученный бессонной ночью после нескольких дней без полноценного отдыха, тупо ковыряет в тарелке хлопья. Он избегает смотреть на кого-либо, особенно на своего отца. Том, как обычно, сидит на другом конце стола в своей униформе и пьет кофе из кружки. Соник чувствует на себе его пристальный взгляд. – Вам, ребята, все еще нечего сказать о прошлой ночи? – Спрашивает он, готовя ловушку, в которую может попасть любой из них.       Соник молчит, как и оба его брата. Похоже, они выступают единым фронтом. – Тогда ладно, – ворчит Том. – Я буду здесь, когда ты будешь готов признаться. – Прекрати, – отчитывает Мэдди, подавая на стол еще несколько нарезанных фруктов. Обычно Соник любит их есть, но не может заставить себя протянуть руку.       Утро продолжается в том же духе, пока Тому не звонят на рабочий телефон. – Привет, говорит Ваковски, – отвечает Том. Он делает еще один глоток, слушая, затем кивает. – Да, забор, я еще не совсем разобрался, да? Кто-то его починил? Кто?       Соник замолкает, вертя в руках ложку. Он помнит ту ночь, когда обманом заставил Шедоу врезаться в забор, и чувство вины, которое он испытывал после этого. – Не знаю, ха, – говорит Том. Затем он смеется. – У нас появился доброволец на починку забора, не так ли?       Соник ощетинивается. Он знает, кто починил этот забор, и это был тот, о ком его отец никогда не отзывался так легкомысленно. Том и звонивший обмениваются еще несколькими словами, прежде чем попрощаться. – Ну, разве это не хорошо? – вздыхает Том. – Вам больше не нужно об этом беспокоиться. Спасибо вам, анонимный гражданин. – Что, если бы это был Шэдоу, – бормочет Соник, прежде чем успевает взять себя в руки. Он и его слова. Но он не может найти в себе сил пожалеть об этом.       Наклз и Тейлз замирают и смотрят на него, но Соник не отрывает глаз от своих хлопьев. – Что это было, приятель? – беззаботно спрашивает Том. – Я сказал, – произносит Соник, позволяя яду просочиться в его слова, когда его глаза встречаются с глазами отца. – Что, если это Шэдоу все исправил?       Веселое выражение лица Тома исчезает, когда он смотрит на Соника. – Знаешь, мне не нравится такое твое отношение. И я не понимаю, какое отношение к этому имеет Шэдоу. – Ты так быстро обвинил его в том, что он снес забор, – усмехается Соник, не в силах сдержать свое раздражение. – Почему бы не обвинить его в том, что он его починил?       Том откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди, и анализирует Соника. – Так вот почему ты так себя ведешь?- предостерегающе спрашивает Том. – Ты опять тусуешься с этим ежом? – Нет, – отмахивается Соник. – Я просто заметил, какой ты лицемер. – Ого! – Спрашивает Том, выпрямляясь на стуле. – Ты знаешь, что я начинаю уставать от твоих выходок? – А что, если это не игра, а? – Рычит Соник. – А что, если я всегда был таким? – Это не так. Я знаю, что ты за ребенок, и это не то. – Ты ничего обо мне не знаешь. – Я знаю достаточно, – Том хлопает ладонью по столу, заставляя Тейлза вздрогнуть. – Я знаю, что обычно ты беззаботный парень с позитивным настроем. Тот факт, что ты ведешь себя так, объясняется тем, что кто-то на это влияет. И я думаю, что догадываюсь, кто. – Ну и что, что я тусуюсь с Шэдоу! – Я так и знал! – ...Он мой друг! Хороший друг! А ты только и делаешь, что говоришь о нем свысока! – Потому что от него одни неприятности! – кричит Том. – Я говорил тебе держаться от него подальше, а теперь посмотри на себя! Ты ведешь себя точно так же, как он! – Нет, это не так! - кричит Соник, колотя кулаками по столу. – Ты даже ничего о нем не знаешь, придурок! – Иди в свою комнату! – Том встает, при этом с громким стуком опрокидывая стул. Он строго указывает пальцем в сторону чердака. – Сейчас! Ты наказан!       Соник издает громкое ворчание, исходящее прямо из его живота, и резко отталкивается от стола. Он не замечает, что все остальные за столом только что наблюдали за их спором, они слишком ошеломленные, чтобы говорить. Его братья нервно наблюдают за ним, потому что знают правду, потому что не могут не вмешиваться в его дела. Мэдди тоже смотрит на него с выражением, близким к беспокойству, но Соник слишком зол, чтобы заметить это.       Он в бешенстве выбегает из комнаты. На чердак он забирается чисто инстинктивно, потому что видит только красное. Кипящее, обжигающе красное.       Это ярость, которую он сдерживал неделями, и, наконец, она вырвалась наружу. Теперь это невозможно остановить. Он сгорит вместе с ним, как и любой другой, кто посмеет к нему прикоснуться.       Первое, что он делает, когда входит в свою комнату, - это бросается на кровать и кричит в подушку. Он кричит так долго и так громко, что горячие злые слезы текут у него из глаз. Это звучит приглушенно даже для его собственных ушей, но в глубине души он хотел бы, чтобы его отец это услышал. Хочет, чтобы он знал, насколько он зол.       Только когда в его легких заканчивается весь воздух и голос срывается, он раздраженно поворачивается на бок, ударяя при этом кулаком по подушке. В его голове проносятся сценарии разрушения вещей и сеяния хаоса, и его упоение этим только разжигает пламя его гнева. Очевидно, он не будет делать ничего из этого, потому что, в конце концов, он все равно герой, но он также и личность. Мысль о том, чтобы, по крайней мере, уничтожить грузовик своего отца, очень сильна.       Он тихо кипит от злости, когда слышит, как кто-то подходит. Он еще глубже погружается в себя, отворачиваясь от того, кто вторгается в его личную жизнь. – Соник? – Мягко окликает его Мэдди.       Его мама. Ему очень не хочется отстраняться от нее, но он отказывается покидать пузырь гнева, в котором замкнулся. Поэтому он не отвечает. – Ничего, если я войду? – спрашивает она.       Тишина.       Потом она вздыхает. – Ладно, я вхожу, хорошо?       Соник по-прежнему ничего не говорит, когда она проходит вглубь комнаты. Он слышит, как ее мягкие, неуверенные шаги приближаются, но он только сильнее отворачивается. – Я просто хотела проведать тебя, – говорит она, стоя прямо у кровати Соника. Когда он замолчал, она присела на край матраса. – Как ты себя чувствуешь? – Угадай, – выплевывает Соник.       Мэдди замолкает, позволяя порочным щупальцам вины проникнуть в сердце Соника. Он не знает, почему обращается с ней так сурово, когда все, что она пытается сделать, – это помочь. – Я... - начинает она. – Я знаю, что твои сейчас тебя переполняют сильные эмоции. Это случается со всеми, когда они взрослеют.       Он хочет сказать ей, что этот гнев не является следствием пубертата, но это означало бы, что он должен заговорить, поэтому он этого не делает. – Когда я была маленькой, я однажды сильно поссорилась со своей сестрой из-за какой-то одежды, которую я у нее забрала, – тихо рассказывает она. Затем она тихо смеется: Мы не разговаривали друг с другом несколько дней. Я была так зла на нее, что поклялась себе никогда больше с ней не разговаривать. Мы до сих пор смеемся над этим.       Соник пытается вспомнить тот день, когда он просто посмеялся бы над тем, как сильно его отец ненавидит Шэдоу. У него не получается.       Мысли о будущем расстраивают его еще больше. Теперь ему будет намного сложнее поддерживать баланс между своей семьей и Шэдоу. Даже если он сейчас злится, он любит их всех. Мысль о том, что он может потерять кого-то из них, причиняет глубокую боль, но становится все более очевидным, что у него не может быть ни тех, ни другого… – Почему папа так сильно ненавидит Шэдоу? – Бормочет Соник.       Вопрос застает их обоих врасплох. Соник думал, что его решимость хранить молчание будет сильнее, чем сейчас, но его мама всегда дает ему почувствовать, что он может быть уязвим. Он может быть уверен, что она не осудит его. – Ну... - начинает она. – Наш первый опыт общения с ним, как ты знаешь, прошел не слишком удачно. Он действительно был близок к уничтожению планеты. Но более того, он причинил вред нашей семье. Он напал на твоих братьев и серьезно ранил твоего отца. Больше всего он причинил боль тебе... и мы просто боимся, что он сделает это снова.       У Соника скручивается желудок. – Я больше не хочу разговаривать, – выдавливает Соник сквозь зубы. Мэдди, очевидно, смущена внезапной сменой тона. – Что? – Просто оставь меня в покое, – умоляет Соник, еще больше замыкаясь в себе. – Я хочу побыть один.       Мы просто боимся, что он сделает это снова.       Соник думал, что его мама более понимающая... но она все равно ненавидит Шэдоу. – Я... – начинает она, но потом вздыхает. – Хорошо… Я скажу всем, чтобы к тебе не приставали. Я вернусь позже с обедом.       Она медленно встает, но не сразу уходит. Она задерживается всего на несколько секунд. – Я люблю тебя, хорошо?       Соник молчит.

***

      Весь день Соник лежит один в своей кровати.       Он отказывается с кем-либо разговаривать.       Только не тогда, когда мама приносит ему бутерброд.       Только не тогда, когда его братья приходят к ним в комнату в конце ночи.       Только не тогда, когда его отец возвращается с работы и пытается заговорить с ним.       Он просто лежит на том же месте, не двигаясь, уставившись в дальнюю стену, и в его голове проносится план действий.       Только когда в доме становится темно и тихо, если не считать храпа его семьи, он встает.       Быстро и бесшумно он запихивает вещи в рюкзак. Он не может вместить все, что хочет взять с собой, но он знает, что ему нужно.       Закинув его на плечи, он в последний раз смотрит на своих братьев.       Он сделал свой выбор.       Он уходит.       Он не понимает, что в своей суматохе опрокинул свечу, которую забыл потушить.

***

      Соник находит Шэдоу в его любимых лавандовых полях.       Лунный свет окутывает его, словно луч света. Он сверкает в нем, как прекрасный принц, заслуживший благосклонность ночного неба. И он смиренно использует его, чтобы просто нарвать цветов в свою корзину.       Еще одна партия свечей. Это все, чем он занимается в последнее время. С тех пор, как Соник рассказал ему о своих увлечениях это был отличный способ отвлечься от того, что его беспокоило, и Шэдоу никогда не оглядывался назад. Грудь Соника вот-вот взорвется от того, как сильно бьется его сердце.       На этот раз он не нападает на него, но близок к этому. – Шэдоу, Шэдоу! – кричит Соник, устремляясь к нему.       Красные глаза только успевают повернуться к нему, как Соник падает ему на руки. Шэдоу отлетает на несколько футов, но в остальном остается стоять прямо. Как только он осознает, что только что произошло, он отбрасывает корзину в сторону и обнимает Соника за талию. Но затем он замечает кое-что странное. – Почему ты надел рюкзак? – спрашивает Шэдоу своим глубоким голосом, который так любит Соник. – У меня потрясающие новости! – нетерпеливо восклицает Соник, отстраняясь, но не отпуская своих рук от плеч Шэдоу.       Шэдоу изучает лицо Соника. Его улыбка широкая и искренняя, но взгляд неуверенный. Под его глазами залегли глубокие мешки. Он знает, что Соник пропустил свой отдых, чтобы провести время с ним, но он не осознавал, насколько сильной была усталость Соника. – Когда ты в последний раз спал? – обеспокоенно спрашивает Шэдоу. Он поднимает руку и будто пытается разгладить темные круги под глазами Соника своими пальцами. Соник накрывает ладонью руку Шэдоу, так что она просто ложится ему на щеку. – Это не имеет значения, послушай! – Соник отмахивается, хотя Шэдоу действительно хотел бы знать. Соник ведет себя не так, как обычно. Шэдоу привык к тому, что Соник прыгает вокруг него, болтая то о том, то о сем, но это неправильно. По его усталым глазам он понимает, что Соник явно уставший. – Я буду жить с тобой! – Что? – Шэдоу вдыхает. Сначала его охватывает радость. Он был бы счастлив проводить с Соником все время дня, а не несколько украденных часов ночью. Он может представить, как просыпается с ним, готовит завтрак и слушает, как он разговаривает. Он мог бы слушать вечно, и у Соника никогда бы не иссякли темы для разговора.       Но это чувство улетучивается, когда он понимает, что это не к добру. Сейчас середина ночи, в этот скудный рюкзак не так уж много вещей поместилось, и Соник смотрит на него широко раскрытыми, обманутыми глазами и еще более широкой улыбкой.       О нет. Соник попытался сбежать. – Соник- – Это будет здорово! Нам больше не придется прятаться! – перебивает Соник, как будто он знает, что скажет Шэдоу. – Мы можем провести весь день вместе и посетить все места, которые я хотел тебе показать! Мы будем путешествовать, нигде не задерживаясь надолго, по пути останавливая плохих парней! О, и теперь мы даже можем пойти на праздник Святого Валентина! – Ты не можешь просто убежать, – говорит ему Шэдоу.       В одно мгновение улыбка Соника исчезает, а его плечи опускаются. Он печально хмурит брови, глядя на Шэдоу своими ярко-зелеными глазами. У Шэдоу разрывается сердце, когда он видит, как тот сдувается, как это случилось, когда Соник понял, что фестиваль начнётся слишком рано для них. – Я должен, – слабо настаивает Соник. – Они продолжают говорить о тебе гадости, и я сильно поссорился из-за этого со своим отцом. Он даже наказал меня!       Знакомое до боли чувство вины сжимает сердце Шэдоу. Опять же, он является причиной того, что у Соника проблемы с семьей — семьей, которую Соник любит и о которой всегда говорит с восторгом. Он слышал так много историй о том, как они ходили в кино по вечерам и проводили время вне дома, и о том, как они веселились. Шэдоу никогда не испытывал зависти, даже если это напоминало ему о пропасти в его собственном сердце. Он всегда был просто счастлив что у Соника есть люди, на которых он может положиться. – Это пройдет, – говорит Шэдоу. – Ты не должен бросать свою семью из-за ссоры. – Это не просто ссора! – Серьезно говорит Соник. Он крепче прижимает руку к своей щеке. – Они не поймут, я уже могу сказать это! Мой отец говорит, что мне запрещено видеться с тобой, хотя я и говорил ему, какой ты хороший. Я этого не вынесу.       Шэдоу ясно видит гнев в его глазах. Более того, он видит его усталость. – Тебе нужно поспать, – Шэдоу проводит большим пальцем по щеке Соника. – Тебе не следует принимать поспешных решений, когда ты так устал. – Сон не поможет! – Возражает Соник. – Только побег с тобой поможет! – Ты же не хочешь жить, как я, – качает головой Шэдоу. Он живет в норе в земле, добывая пищу, когда может. Он проводит дни в одиночестве, мастеря свечи и пытаясь забыть свое прошлое. Единственное, чего он ждет с нетерпением, – это время, проведенное с Соником, но даже это не всегда так. У Соника есть теплый дом, в котором он может спать, и семья, которая его обожает. Его дни наполнены приключениями и любовью. Шэдоу не может забрать у него это. – Это одиноко... – Нет, если мы будем друг у друга! – Настаивает Соник. Он так крепко сжимает руку Шэдоу, что кажется, если он ее отпустит, наступит конец света. – Мы будем вместе! Тебе больше не нужно все время быть одному! Я помогу тебе найти еду, я помогу тебе со свечами, я сделаю все, что угодно!       Зеленые глаза Соника блестят от слез, которые вот-вот готовы пролиться. С каждым словом его голос звучит все напряженнее. Это только сильнее разбивает сердце Шэдоу. – Пожалуйста, Шэдоу, – умоляет Соник. – Они не могут помешать мне видеться с тобой...… Я... я люблю тебя...       Его слова проникают в печальную, жалкую часть Шэдоу, которая жаждет именно этого: любви.       Он знает, что Соник любит его. В том, как он выкрикивает его имя. В том, как он использует свечи Шэдоу, что от него начинает пахнуть лавандой. В том, как он приносит ему десерты с семейных обедов. В том, как он крепко, но нежно обнимает Шэдоу. В том, как он смотрит на него, как будто он каким-то образом самое прекрасное существо в мире, несмотря ни на что. Соник – это он сам.       Он также знает, что Соник любит свою семью. И они любят его.       Шэдоу любит Соника.       Вот почему он должен отпустить его… – Я не хочу быть причиной, по которой тебе придется делать выбор... – шепчет Шэдоу. – Что? – в отчаянии спрашивает Соник. – Итак, я... – голос Шедоу срывается под тяжестью его горя. – Я прекращаю это. – Нет, – Соник плачет, прижимая руку Шэдоу к себе еще крепче. Он протягивает другую руку, чтобы взять ежа за запястье, в отчаянной попытке удержать его здесь. Слезы начинают катиться по его щеке. – Нет, нет, нет, пожалуйста, Шэдоу... – Спасибо тебе за все... За твое прощение, за твое время, за твою любовь. – Шэдоу, нет, пожалуйста! Я не могу, я не могу потерять тебя, пожалуйста! – Возвращайся к своей семье.       В мгновение ока руки Соника опустели.

***

      Пламя на фитиле свечи с ароматом лаванды очень маленькое.       Пока оно не вырвется за пределы своей оболочки.       Случайный листок бумаги, не более чем мусор, оставленный без внимания на столе, но когда-то вызывавший фантазии о колесах обозрения и влюбленных, охвачен пламенем. – АХ, – вскрикивает Тейлз, когда его будит громкий звук пожарной сигнализации. – Кто там?! – Наклз кричит, когда его разбудила струя воды.       Братья наклоняются вперед, пытаясь понять, что происходит. Единственное, что осталось от пожара, – это обугленный листок бумаги. – Ребята, вы в порядке?! – гремит голос их отца, когда он врывается в их комнату. Он отчаянно бежит к их кроватям, не обращая внимания на воду. Мэдди следует за ним с огнетушителем. – С нами все в порядке, – подтверждает Тейлз, несмотря на то, что постепенно промокает насквозь. – Я думаю, это была свеча. Должно быть, она опрокинулась. – Соник, я говорила тебе о свече! – Мэдди ругается задыхающимся голосом человека, который только что оправился от паники. – Соник? – Окликает Том, когда понимает, что не слышит жалоб своего среднего сына, которые, несомненно, должны были быть вызваны тем, что он промок. Он смотрит на свою кроватку-гоночную машинку и видит, что она пуста. Его сердце замирает. – Где Соник?!       Он лихорадочно оглядывается в надежде увидеть свои синие иглы. Ничего. Он начинает паниковать. Он смотрит на других своих сыновей, которые смотрят на него с испуганными лицами. Они что-то знают. – Где он?!       Наклз и Тейлз обмениваются долгим взглядом. Затем глаза Наклза твердеют от решимости,и он глубоко вздыхает. Он серьезно смотрит на Тома. – Я не могу тебе лгать.

***

      Соник плачет в одиночестве на лавандовом поле.       Он чувствует такую сильную боль, какой никогда раньше не испытывал. У него тяжело на сердце, он хоронит ее под горой боли и горя. От этого у него миллион раз скручивается живот и подгибаются колени. Горло сжимается так, что наружу могут вырваться только ужасные, душераздирающие рыдания.       Это разбитое сердце.       Он слышал об этом раньше, в тех же фильмах, которые рассказывали ему о поцелуях на колесах обозрения. Ни разу они не передавали в полной мере это чувство абсолютного разрушения.       Он никогда не думал, что ему придется испытать это. Они с Шэдоу идеально подходили друг другу. Тёмный ёж компенсировал все, чего не хватало Сонику, и даже больше. Они никогда не должны были причинять друг другу боль.       Он потерял счет времени, оплакивая исчезновение Шэдоу.       Луна медленно уплывает, и небо постепенно светлеет. Приближается утро, и, если он хочет исполнить последние слова Шэдоу, обращенные к нему, он должен как можно скорее вернуться домой. В противном случае его отец узнает, что он вышел из игры, и это только усугубит ситуацию. Он не уверен, что сможет выдержать ещё один конфликт.       Кроме того, он устал.       Несмотря на сильное желание просто лежать в грязи вечно и быть источником воды для всех грядущих лавандовых кустов, он поднимается на ноги. Он вытирает с глаз столько слез, сколько возможно, но это трудная задача, учитывая, как много их выпадает. В конце концов, ему удается выглядеть более-менее презентабельно, если не обращать внимания на грязь на его иглах и покрасневшие глаза.       Его грудь все еще ужасно болит, но ему приходится сдерживаться, пока…       Он не уверен, когда снова сможет заплакать. Возможно, никогда.       Несмотря ни на что, он надевает рюкзак и возвращается к своей семье.       Он в последний раз пробирается к своему окну.       По-прежнему темно, и он не замечает никакого заметного движения. Чувствуется запах плесени, но его нос слишком забит, чтобы уловить его. Он смотрит на свою кровать с болезненным чувством комфорта. Его сердце не хочет, чтобы он спал, но тело хочет. Его усталость - единственное, что может удержать его в постели после всего, через что он прошел. Так или иначе, он благодарен за это.       Он тихо бросает свой рюкзак где-то на полу, не заботясь о том, где именно, и волочит ноги к своей кровати. Он как раз собирается приподнять одеяло, когда включается лампа. – Я знаю, где ты был.       Услышав голос Тома, Соник закрывает глаза в знак поражения. Ему не нужно оглядываться, чтобы знать, что его отец сидит за письменным столом, повернувшись лицом к Сонику. Его сердце слишком разбито, чтобы продолжать падать духом. – Я не хочу говорить об этом прямо сейчас, – слабым голосом произносит Соник, его голос немного хриплый от слез. – Ты был с этим ежом, – презрительно выплевывает Том. – И я знаю, что вы не просто приятели. Ты встречался с ним все это время. После того, как я сказал тебе перестать это делать. – Это не твое дело, – огрызается Соник, оглядываясь через плечо. Упоминание о свидании с Шэдоу вызывает у него новую волну боли. Он превращает это в гнев. – Да, это так, – усмехается Том. – Но пока ты живешь под моей крышей, с кем ты встречаешься – мое дело. – Это странно, – усмехается Соник, разворачиваясь к нему лицом. – Это моя жизнь, а не твоя! – Ты мой сын, и я хочу быть уверен, что ты будешь с тем, кто будет хорошо к тебе относиться! – Он и есть такой! – ответил он. – Он милый и внимательный, и он делает меня счастливым! – Может быть, ты думаешь так сейчас, потому что все еще страдаешь от любви, но однажды ты поймешь, что был прав с самого начала, и будь благодарен, что я положил конец этим отношениям сейчас! – Я не идиот! – Соник сжимает кулаки. – Я знаю как о себе позаботиться! Мне не нужно, чтобы ты дышал мне в затылок и говорил, что для меня хорошо, а что плохо, потому что ты даже не знаешь! Шэдоу хороший, и ты не можешь помешать мне с ним встречаться! Этот аргумент больше не имеет значения, он знает. Шэдоу покончил с тем, кем они были, но это не остановит Соника от того, чтобы рассказать своему отцу о том, что было у него на уме все это время. Возможно, даже потому, что ему больше нечего терять, он наконец находит в себе силы. – Меньше года назад он пытался убить тебя! – Том возражает, вставая. – Он хотел всех убить! Как ты можешь говорить, что это хорошо? – Потому что он спас всех! – Кричит Соник. – Он был ранен и зол, но достаточно силен, чтобы преодолеть все это и спасти нас! – Он по-прежнему тот, кто подверг нас опасности в первую очередь! – Нет, это не так! – голос Соника становится еще громче. Если остальные члены его семьи еще не подслушивали (в чем он сомневается, потому что, очевидно, дела Соника касаются и всех остальных тоже), то теперь они наверняка подслушивали. – Это были Роботники, и единственная причина, по которой ты не винишь их, это то, что они умерли и избежали ответственности! – Да, и возможно, он должен был умереть вместе с ними!       Соник вздрагивает.       Его кулаки разжимаются, когда гнев отступает перед всепоглощающим чувством предательства. Он больше не может контролировать свое лицо, так как оно искажается все новыми и новыми способами. Его глаза расширяются, а брови сходятся на переносице. Его рот, который только что был резким оскалом, искривляется в недовольной гримасе.       Он знал, что его отец ненавидел его понимание Шэдоу, но…       Желать ему смерти?       Том, должно быть, заметил эту внезапную смену эмоций, и его собственный гнев притупился. – Я зашел слишком далеко- – Нет, – останавливает его Соник дрожащим голосом, потому что он больше не может сдерживаться. – Нет, это то, что ты чувствуешь на самом деле.       У его отца никогда не было шансов полюбить Шедоу. И теперь он знает, что его любовь к Сонику – всего лишь случайность.       Соник фыркает. – Ты всегда говоришь, что Шэдоу – какой-то монстр из-за того, что он натворил в ярости, но… Я ничем не отличаюсь. – Нет, ты отлича-. – Да, я не отличаюсь! – кричит Соник. В нем смешались горе и ярость, и он не уверен, что в этот момент сильнее. Его кулаки сжаты, брови нахмурены, но по щекам текут слезы. – Когда ты чуть не умер, я так быстро впал в ярость! Я бы дрался с Наклзом за мастер изумруд, если бы он не сказал мне, где он находится! И затем я чуть не убил Шэдоу голыми руками!       Его отец ничего не говорит. Он просто стоит в оцепенении, пока, наконец, не слушает. – Это только из-за того, что ты чуть не умер! Представь, что бы я еще сделал, если бы ты это сделал, или если бы Шэдоу не напомнил мне, что я выше этого?! Представь, если бы я был тем, кто потерял любимого человека, а потом был похоронен на 50 лет?! Я знаю, я знаю, что поступил бы так же, как Шэдоу! Наверное, мне было бы еще хуже!       Том открывает рот, чтобы что-то сказать, вероятно, чтобы еще раз сказать ему, что он не знает, о чем говорит. Соник не дает ему такой возможности. – Но мне повезло, потому что я нашел тебя, – усмехается Соник. – Ты приютил меня и... и заботился обо мне, но… ты думаешь, что я просто ребенок, который, возможно, только и может, что быть счастливым! Это не так!       Голос Соника срывается от переполняющих его эмоций. Те, которые он пытался игнорировать с тех пор, как встретил Шэдоу. – Я злюсь! Так зол! – Плачет Соник. – Я знаю, тебе это не нравится, потому что ты называешь меня разочарованием! Я знаю, что если бы я не был таким беспечным, ты бы вообще не взял меня к себе, потому что знал бы, что я такой же, как Шэдоу! – Соник, это не-! – Когда ты говоришь, что ненавидишь Шэдоу, когда... когда ты желаешь, чтобы он просто умер, это как... – Соник выдавливает из себя рыдание. – Ты как будто говоришь это обо мне!       Глаза его отца расширяются от унижения. – Нет, Соник, я бы никогда не- – Шэдоу – единственный, кто действительно может меня понять, – плачет Соник, и его голос срывается еще сильнее, когда он думает о нем. О том, как он ушел. – Он был единственным, рядом с кем я чувствовал, что могу быть самим собой, потому что я знал, что он не осудит меня, но-       С губ Соника срывается рыдание, которое он пытается сдержать рукой. Его сердце так сильно болит, что он не может вымолвить ни слова. – Но он бросил меня... – Он жалобно всхлипывает. – Он бы не... он бы не позволил мне сбежать с ним... потому что он волнуется за меня... потому что он знает, как сильно я люблю свою семью… и он... он не хотел, чтобы мне приходилось выбирать...       Он закрывает рот обеими руками, и из него вырывается все больше рыданий. Он закрывает глаза, вытирая пальцами все больше и больше слез. Это так больно, Боже, как больно.       Он не осознает, что его отец что-то ему говорит. Он даже забывает, что тот находится с ним в комнате, пока не чувствует, как чья-то рука касается его плеча. Он резко отталкивает ее. – Не прикасайся ко мне! – Кричит Соник, отступая на несколько шагов. Он не хочет, чтобы его отец утешал его.       Только не после того, как именно он оттолкнул Шэдоу. Его отец бросает на него страдальческий взгляд, и этого достаточно, чтобы Соник понял, что он пытался извиниться.       Для этого уже слишком поздно.       Гнев Соника в последний раз подпитывает его к конечной вспышке. – Не притворяйся, что тебе не все равно сейчас, после того, как я все это время пытался сказать тебе, что Шэдоу важен для меня! Не притворяйся, что ты неделями не придавал значения моим чувствам!       Соник отступает еще на несколько шагов, пока не оказывается под последним лучом лунного света через чердачное окно. Том просто наблюдает за ним, и на его глаза наворачиваются слезы. – Тебе повезло, что он меня бросил! – Рычит Соник сквозь прерывистые рыдания. – Потому что, если бы мне действительно пришлось выбирать между тобой и им, я бы миллион раз выбрал его! – Соник, подожди!       Но Соник уже ушел.

***

      Тома гложет чувство вины.       Он и не подозревал, что Соник так себя чувствует... и сделал только хуже.       Ему следовало прислушаться к Сонику, а не так быстро принижать Шэдоу, когда было ясно, что Соник так сильно заботился о нем. Это просто… Шэдоу действительно причинил его семье столько боли.       Том был настолько ослеплен своей яростью, что он-       Ох.       Может быть, он тоже слаб перед своим гневом. – Он ушел? – До его ушей доносится испуганный голос Мэдди.       Она врывается на чердак и подбегает к окну. Оно всё ещё немного наклонено, из-за того, что Соник перепрыгнул через него. – Я знала, что не должна была позволять тебе разговаривать с ним наедине! – В отчаянии говорит она. – Я не могу поверить, я знала, что он переживает какие-то тяжелые эмоции, но это? – Она указывает на окно. – О, наш бедный Соник! – Мы должны найти его, – выдыхает Том. – Я должен извиниться. – Еще как должен! – Огрызается Мэдди. Затем ее гнев переходит в нечто более печальное. – Я тоже должна... Но как мы можем узнать, куда он ушел?       Том пытается сообразить, есть ли какое-нибудь место, куда, по его представлениям, Соник мог бы отправиться за утешением. Местный музей с окаменелостями динозавров? Бейсбольное поле, которое они посещают каждые выходные? Пляж – нет, ни в коем случае. Он не знает, куда бы отправился Соник в такое время. Возможно, он на самом деле не так хорошо знает Соника, как ему казалось,…       Но... он знает, кто знает. – Шэдоу, – бормочет Том. – Что? – недоверчиво спрашивает Мэдди. – Ты что, не слышал его? Они расстались! Зачем Сонику идти к нему сейчас- – Нет-нет, – Том пренебрежительно машет рукой. – Шэдоу знал бы, где найти Соника. – Ладно, круто, – Мэдди недоверчиво качает головой. – Как, черт возьми, мы собираемся его искать, если не можем найти даже собственного сына?!       Внезапно они слышат, как кто-то откашливается. Они смотрят на вход на чердак и видят, как оттуда выглядывают две головы разного цвета. Тейлз поднимает контроллер своего дрона. – Думаю, я могу помочь с этим!

***

      Ранним утром семья Ваковски (за исключением Соника) появляется в доме Шэдоу. – Это то место, где дрон чувствует присутствие Шэдоу, – подтверждает Тейлз, глядя на экран. Тому кажется странным, что объектив камеры частично покрыт каким-то пятном, но Тейлз не упоминает об этом, поэтому держит рот на замке.       Тем не менее они оказываются в лесу недалеко от города, в миле от ближайшей дороги. Вокруг них нет ничего, кроме деревьев и кустарника.       Том узнает это место, а также единственную дыру в земле, прикрытую жалкой деревянной доской. Именно здесь Соник провел первые 10 лет своей жизни на Земле. Он полагает, что вполне логично, что Соник предложил это место Шэдоу, поскольку они якобы так хорошо ладили.       Даже после такого откровенного спора с Соником Том не может не испытывать некоторой настороженности по отношению к другому ежу. Он понимает, что Соник больше не маленький ребенок и может самостоятельно принимать взвешенные решения. Но он также был когда-то подростком и знает, что сильные эмоции заставили его... доверять сомнительным людям. – Тебе лучше быть повежливее, – шипит Мэдди, увидев, как Том скривился. – Если он может помочь нам найти нашего мальчика, мы должны относиться к нему с уважением. – Я знаю, я знаю, – вздыхает Том. Он фыркает в последний раз, прежде чем опуститься на колени и постучать по доске.       Все выжидающе смотрят вниз, ожидая, когда она откроется.       Вот почему это так шокирует, когда Шэдоу телепортируется прямо перед ними. – Чего ты хочешь? – угрожающе хмурится он, зависая в нескольких футах над землей, так что кажется выше их всех. Его взгляд устремлен прямо на Тома.       Том ощетинивается при этом приветствии, но, бросив на него быстрый взгляд, понимает, что Шэдоу плакал. Его злобное выражение лица смягчается воспаленными, налитыми кровью глазами. Шерсть на его щеках явно мокрая от слез, как будто он только что вытер их, прежде чем выйти. Его иглы такие... Том никогда не видел их более грязными, они выглядят такими же неухоженными, как у Соника после беспокойной ночи, когда он ворочался с боку на бок.       Это лицо человека, пережившего горе.       Том уже видел это у Соника.       Возможно, Шедоу волнуется больше, чем Том думал.…       Осознание этого на мгновение лишает его дара речи, в течение которого он просто смотрит. С каждой секундой молчания Шэдоу, кажется, все ближе и ближе к тому, чтобы ударить его. Их зрительный контакт прерывается только жужжащим звуком. – Ой, – Тейлз вздрагивает, нервно смеясь. Он немного повозился со своим устройством. – Все еще решаю проблемы...       Шэдоу поднимает свой хмурый взгляд к небу, прямо на наблюдающего за ними беспилотника. – Я должен был просто уничтожить эту штуку, когда у меня был шанс. – Эм, да, извини за все это, – кротко извиняется Тейлз. – Но, э-э, нам пришлось использовать его снова, чтобы найти тебя. Затем смертоносный взгляд Шэдоу устремляется на Тейлза, заставляя лиса вздрогнуть. – Зачем? Мэдди встает между ними, словно защищая, и смотрит ежу прямо в глаза. – Послушай, мы знаем о тебе и Сонике, – заявляет она. Шэдоу рычит еще громче, но в его глазах мелькает что-то похожее на обиду. Том замечает это так же быстро, как оно гаснет. – И мы…у нас был разговор с ним... который прошел не очень хорошо. – Вы столкнулись с ним лицом к лицу, – мрачно предполагает Шэдоу. – Я отправил его обратно к вам, чтобы вы его утешили. – Мы... ценим это, – кивает Мэдди. – К сожалению, мы не знали всей серьезности ситуации. Все это было выбрано не вовремя. – Тебе вообще не следовало вступать с ним в конфликт, – рычит Шэдоу. – Он и так переживал из-за того, что рассказал тебе. – Я... – Мэдди замолкает. Ее вызывающий взгляд теряет свою остроту. – Я не знала. Шэдоу фыркает. – Конечно, ты не знала. Он рассказал мне о том, что вы все не принимаете его всерьез.       Мэдди нечего на это сказать, и она печально опускает глаза. Наклз замечает это и выпячивает грудь. – Следи за своими словами, ежик, – предупреждает он, сжимая кулаки. – Твоя наглость не останется безнаказанной. – У меня нет желания снова тебя побеждать, – отмахивается Шэдоу, отчего костяшки пальцев становятся жестче. – Я всего лишь хочу, чтобы меня оставили в покое. Так что, если у тебя нет ко мне других дел... – Подожди, – Том останавливает его от телепортации. Шэдоу переводит взгляд на Тома, глядя еще более свирепо, чем на всех остальных. Если бы Том был чуть слабее, он бы вздрогнул. – Нам нужна твоя помощь. – У тебя хватает наглости обращаться ко мне с просьбами, – холодно рычит ёж. Он медленно приближается к нему. – Именно ты причинил Сонику больше всего страданий. Он много раз приходил ко мне с неуверенностью в себе, которую ты вызвал у него. Он сомневался в своих способностях, в своей ценности и в том, хорош ли он вообще.       Том чувствует, как с каждым словом его сердце все глубже уходит в пятки. Самому Шедоу, похоже, больно даже произносить это. – Почему ты пришел ко мне?       Том борется со своим собственным языком, чтобы произнести следующие слова. – Нам... нам нужна помощь в поисках Соника... – Что? – Шэдоу рычит. За долю секунды все его поведение меняется. Он откидывается назад, широко раскрыв глаза. На его лице ясно читается паника, даже если она смешана с гневом. – Ты позволил ему убежать?! – Мы поссорились, и... и он просто ушел, – в отчаянии объясняет Мэдди. – Весь смысл в том, что... - Шэдоу закипает, прерывая себя яростным ворчанием. – Он не должен был убегать! – Мы сожалеем! – Мэдди плачет. – Я знаю, мы должны были лучше справиться с ситуацией, но дело в том, что Соник ушел, и мы не знаем, где он! Мы надеялись, что ты поможешь!       Шедоу быстро оборачивается, издавая еще одно сердитое рычание. Сзади Том видит, как он тяжело дышит и как напрягаются его плечи. Медленно, с каждым выдохом, его дыхание постепенно успокаивается. – Он контролирует свой гнев… – понимает Том.       С последним вздохом Шэдоу снова оборачивается, значительно более спокойный, чем раньше. – Я знаю, где он.

***

      Соник хотел найти Шэдоу после того, как тот покинул свой дом.       Он хотел свернуться калачиком рядом с ним, рассказать ему, что произошло, и смириться с тем, что он чистит его иглы. Но он не мог. Потому что они закончили.       И если бы он все-таки приполз обратно, это только заставило бы Шедоу почувствовать себя еще более виноватым. Он не хочет погружать его в отчаяние.       Поэтому вместо этого он отправляется в другое лучшее место.       Его особое место. Маленькое уединенное местечко высоко в горах, поросшее мягкой травой и редкими цветами. Он знал, что, оказавшись там, сможет очистить голову ровно настолько, чтобы отвлечься от печали и гнева, которые он испытывал.       Он торжественно вышел на поляну, волоча ноги. В его глазах не было слез. В его легких не было криков. Он был лишь оболочкой.       В прошлом он тоже приходил сюда, когда был расстроен и ему нужно было подышать свежим воздухом. Этот крошечный луг знает, о чем он жалеет, и легко принимает его.       Он сел и стал любоваться открывшимся видом, наблюдая, как солнце встает над долиной. Это было прекрасно. Это было больно.       Его сердце было разбито и охвачено пламенем, но наступил еще один день.       В какой-то момент он упал на бок. А затем закрыл глаза. И, наконец, он заснул.

***

      Он просыпается от ощущения, что его голова покоится на чем-то гораздо более мягком, чем твердая земля, на которой он заснул, а пальцы перебирают его иглы. Должно быть, это был сон, вот только до сих пор он не спал.       Пальцы замирают, когда он начинает шевелиться, и он отчаянно жалеет, что они этого не сделали. Он подумывает о том, чтобы снова заснуть, но он уже слишком хорошо себя чувствует, чтобы справиться с этим. – Ты очень громко храпишь, – слышит он бормотание знакомого глубокого голоса. Каким-то чудом это оказался не сон.       Он мгновенно принимает сидячее положение, и ему приходится обернуться, чтобы точно увидеть, на чьих коленях он лежал. О, вот и он, приятно расположившийся под солнечным светом. – Шэдоу! – Восклицает Соник с таким чувством, что у него перехватывает дыхание. Он бросается вперед и заключает Шэдоу в крепкие медвежьи объятия.       Шэдоу отшатывается от удара, но обнимает его в ответ с такой же силой. Какое-то время они стоят так, а Соник сидит на нем верхом и виляет хвостом.       В конце концов, он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на Шэдоу. Теперь, когда он осознал, что этот красавчик ежик - не плод его воображения, ему нужны ответы. – Почему ты здесь? – Спрашивает Соник, хотя в глубине души ему все равно. Он просто рад, что Шэдоу вообще здесь. – Я пришел, чтобы найти тебя, – отвечает ёж. – Ты убежал, даже когда я просил тебя не делать этого.       Соник стыдливо отводит взгляд. – Я… У меня не было выбора... Он не хочет портить этот момент разговорами с его аргументах. Шэдоу, должно быть, заметил это — он всегда видит Соника, — поэтому он просто поворачивает лицо Соника, чтобы тот снова посмотрел на него. – Я знаю, - бормочет Шэдоу. – Я просто должен был убедиться, что ты в безопасности. И еще я хотел извиниться.       Соник надеется, очень-очень надеется, что Шэдоу извинится за то, что, как он думает, он собирается сделать. Не потому, что он хотел это услышать, а чтобы простить его. – Чт-за что? – За то, что я оставил все как есть, – тихо говорит Шэдоу, и в его голосе слышится стыд. – Я думал... Я думал, что то, что я покончил с этим, послужило бы для тебя толчком к примирению со своей семьей. Но я понял, что тебя не нужно было подталкивать. Это сделали они. Так что... прости, что давил на тебя. – Я прощаю тебя! – Соник говорит слишком быстро. – Я-я имею в виду...… ты действительно причинил мне боль, но… Я знаю, почему ты это сделал. – Это был самый глупый поступок, который я когда-либо совершал, – бормочет Шэдоу. – Самой болезненной. Я... мне казалось, что самой болезненной была боль в груди... когда я потерял ее...       Соник видит печаль в его глазах, отражение того, что он сам чувствовал с тех пор, как Шэдоу покончил с ними. – Но на этот раз я был непосредственной причиной этого, – Шэдоу встряхивает головой, чтобы избавиться от воспоминаний. – Прости, что заставил тебя тоже испытать эту боль… это был отвратительный поступок с моей стороны... – Так оно и было, – соглашается Соник. – Но… Я могу простить тебя, если ты возьмешь свои слова обратно. – Я беру свои слова обратно, – настойчиво говорит Шэдоу. – Все это. – И его значение тоже? – Да, особенно его значение. – Значит ли это... – неуверенно спрашивает Соник, – значит ли это, что мы никогда не расставались?       Глаза Шедоу слегка расширяются, когда он смотрит на Соника. Он несколько раз открывает и закрывает рот, прежде чем заговорить. – Ты действительно примешь меня обратно? – в отчаянии спрашивает он. – Ну что ж… Мне не пришлось бы этого делать, если бы мы никогда не расставались, – говорит Соник. – Это просто будет означать… Ты уже был со мной все это время. Мне вообще нет необходимости принимать тебя обратно.       Он с надеждой смотрит на Шэдоу. И Шэдоу смотрит на него, и в его глазах горят звезды. – Мы никогда не расставались, – задыхаясь, шепчет тёмный ёж. – Нет, мы никогда этого не делали, – качает головой Соник, и на его лице расплывается улыбка. – Я всегда был с тобой, – продолжает Шэдоу, и его губы начинают кривиться. – Да, всегда был, – Соник издает водянистый смешок, на глаза наворачиваются слезы, но не от горя. – И я всегда был с тобой. – Да..., – улыбается Шэдоу. Это прекрасно. – И я никогда не хочу тебя отпускать. – Тогда не надо! – восклицает Соник, наклоняясь ближе. Его кожу покалывает от внезапной волны головокружения, и есть только один способ избавиться от этого.       Он кладет ладони на нижнюю часть челюсти Шэдоу и осыпает миллионом нежных поцелуев его лицо. Он делает это вслепую, без разбора. Его губы находят щеки, нос, лоб, веки Шэдоу. Глубокий раскатистый смех ежа только еще больше заводит его.       Вся боль, которую он испытывал, внезапно исчезла, как далекое воспоминание, которое никогда больше не сможет коснуться его. Он знает, что ее отголоски будут преследовать Соника еще долгие дни, но сейчас он наслаждается чудесным чувством, что он снова влюблен. К нему вернулся его возлюбленный! – Ладно, ладно! – Шэдоу смеется, похлопывая Соника по бокам, прося пощады. Соник не прекращает свою атаку, просто запечатлевает несколько дополнительных поцелуев на месте между глаз партнёра. – Мы должны...       Слова застревают у Шэдоу в горле, когда Соник целует его в уголок губ. Это так близко... к реальности. Он не может сдержать всеохватывающий румянец, заливающий его лицо. По крайней мере, кажется, что Соник тоже не может.       Ёж быстро отстраняется, широко раскрыв глаза. Он снова нависает над Шэдоу, просто глядя на него своими великолепными изумрудными глазами. Он повернут лицом к солнцу, поэтому, хотя его лицо скрыто тенью, солнечный свет сияет вокруг него. Он ангел, посланный к Шэдоу самой вселенной чтобы скрасить его жизнь. Он этого не заслуживает... но будь он проклят, если позволит этому случиться. Затем взгляд Соника скользит вниз, к его губам, как это было раньше, на коровьем поле.       В тот момент Шэдоу был так взволнован, готов к их первому официальному поцелую, и сейчас это ничем не отличается. Его сердце бьется так быстро, что просто чудо, что оно не взорвалось, когда лицо Соника подплыло ближе. И все ближе. И- – Подожди, – шепчет Шэдоу, прикладывая палец к их губам. Если бы он опоздал хотя бы на секунду, было бы слишком поздно. Глаза Соника раскрываются от унижения, и он смотрит на Шэдоу сверху вниз на жалкие несколько дюймов. – Не здесь... – Почему? – Соник скулит, приглушенный пальцем Шэдоу, к которому он все еще прижимается. Шэдоу чувствует себя так плохо, что задается вопросом, стоит ли вообще ждать.       Это. Соника всегда стоит ждать. – Это неподходящее место, – говорит ему Шэдоу, отчего Соник выглядит еще более растерянным. О, он выглядит таким милым, что Шэдоу мог бы вспылить, но ему нужно сосредоточиться. – Я помню... Ты хотел сделать это на чертовом колесе, я полагаю. – Хм? – Спрашивает Соник, отстраняясь настолько, что его слова становятся более понятными. – Мы не можем, ярмарка... о, подожди... моя семья...       Голос Соника становится таким печальным, что это разбивает сердце Шэдоу. Эти прекрасные глаза тускнеют и отворачиваются. Шэдоу хотел бы забрать всю боль, которую причинили ему его семья, он сам или кто-либо другой. Он знает, что не может, но, по крайней мере, он может что-то исправить. – Мы можем идти, – тихо говорит ему Шэдоу.       Соник смотрит на него с проблеском надежды. – Фестиваль закрывается в 10, как мы могли... – Мы отправимся пораньше, – задумчиво пожимает плечами Шэдоу. – Я думал, часов в 6 или, может быть, в 5, чтобы ты успел вернуться домой и лечь спать... – Что? - Соник таращит глаза. – Это ты… ты позволишь мне жить с тобой? – Нет, - отказывается Шэдоу, что заставляет Соника снова сдуться. – Я просто... заключил сделку.       Соник замолкает. Он опускает взгляд и ищет в глазах Шэдоу ответ, прежде чем позволить тому сказать ему. Шэдоу позволяет ему это и наблюдает за тем, как Соник приходит к обнадеживающему выводу, который сломает его, если он ошибется. Соник с трудом сглатывает. – С... с кем?       Шэдоу застенчиво пожимает плечами, оглядываясь по сторонам, как будто это не имеет большого значения, просто чтобы нагнетать напряженность. Его взгляд возвращается к Сонику, и он чуть не смеется над тем, как пристально тот смотрит на него. – Возможно, ты их знаешь, - колеблется Шэдоу. – Я думаю, они живут с тобой? – Моя семья?! – Восклицает Соник. Его теплые ладони ложатся по обе стороны от лица Шэдоу, заставляя его сосредоточиться. – Ты разговаривал с ними?! – Я так и сделал, – усмехается Шэдоу, но его смех звучит приглушенно из-за того, как сильно Соник сжимает его лицо. Кобальтовый ёжик лишь слегка ослабляет хватку, потому что он явно хочет услышать объяснения Шэдоу. – Они хотели, чтобы я помог им найти тебя. – Что случилось?! Что они сказали?! Что ты сказал? – В отчаянии спрашивает Соник. – Я уже говорил тебе, – говорит Шэдоу. – Я заключил сделку. Я сказал им, что помогу найти тебя… если они дадут нам сходить на фестиваль... и они согласились. – Они согласились?! – Выдыхает Соник, на долю секунды сильнее сжимая голову тёмного ежа. Если бы Шедоу был существом поменьше, ему, вероятно, было бы больно. – Однако есть одно предостережение, – говорит Шэдоу, заставляя Соника обеспокоенно опустить глаза. – Они тоже должны поехать, и мы должны ехать все вместе.       У Соника отвисает челюсть, как будто он не может в это поверить. Шэдоу знал, что это только еще больше раззадорит Соника: мысль о том, что все его любимые существа во вселенной отправятся в часовую поездку вместе. Это даже не самое приятное. – И мы заключили еще одну сделку, – Шэдоу выводит Соника из ступора. – В чем дело, в чем дело?!       Шэдоу смеется. Он ничего не может с собой поделать. Соник пытается терпеливо ждать, но по его глазам видно, что он скоро придушит Шедоу, если тот не скажет это. – Если я приведу тебя домой к вечеру... – Медленно начинает Шэдоу. – Я могу присоединиться к ужину вашей семьи.       У Шэдоу смешанные чувства по этому поводу. Он, конечно, с нетерпением ждет настоящего ужина за семейным столом, как во всех старых фильмах, которые Шэдоу смотрел с Марией. Но он боится, что семья Соника будет относиться к нему еще более неодобрительно, теперь уже без оправдания в том, что они на самом деле не были знакомы. Он не уверен, что сможет справиться с ненавистью семьи Соника к нему самому.       Но… Соник сияет от нескрываемой радости, поэтому он отбрасывает эти опасения прочь. – Правда?! – Кричит Соник. Затем он отстраняется, покидая маленький пузырь, который они создали вокруг себя, чтобы посмотреть на солнце. Оно медленно садится за горы. – Как долго я спал?! – Некоторое время, – отвечает Шэдоу, садясь рядом с Соником. – Я уже начал немного нервничать, что мы не успеем вовремя. – Тебе следовало разбудить меня! – Ты был таким усталым в последнее время… тебе нужен был этот отдых. – Нам пора идти! – Настойчиво говорит Соник, вскакивая на ноги. Он также поднимает Шэдоу. Затем он начинает быстро приводить в порядок игла тёмного ежа. – Ты должен выглядеть прилично! О, я прилично выгляжу? Ты должен принести какой-нибудь подарок, например, цветы, да! Или даже свечи? И то, и другое? Давай сделаем и то, и другое на всякий случай! Мы можем быстро заехать к тебе домой! О, у тебя есть галстук?..       Шэдоу прерывает его поцелуем в щеку.       Соник замирает и поворачивает к нему свои широко раскрытые глаза, а его лицо краснеет. – Спасибо, что помогаешь мне выглядеть наилучшим образом. Ты выглядишь прекрасно. Цветы и свечи звучат отлично. И, да, у меня есть галстук.       Они смотрят друг другу в глаза долгое, бесконечное мгновение. С каждой секундой Шэдоу влюбляется все больше и больше. И вдруг Соник обнимает его. – Я так счастлив... – Соник выдыхает рядом с ухом Шэдоу – хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.       Шэдоу крепко обнимает Соника. – Я тоже.       Проходит еще одна вечность. Каким-то образом Шэдоу чувствует, что Соник влюбляется в него так же сильно. – Хорошо! - Соник шмыгает носом, отстраняясь и вытирая слезы рукой. – Нам действительно пора идти! Мы теряем время, а нам все еще нужно завязать тебе галстук! Ух… ты знаешь, как это делается? – Нет, – замирает Шэдоу. Он так нелепо влюблен прямо сейчас. – Я тоже, – качает головой Соник. – Но мы что-нибудь придумаем! Поехали, поехали!       С этими словами он берет Шедоу за руку и убегает.       Шедоу, следуя за Соником, крепко держит его.       Он никогда не отпустит его.

***

– Я не понимаю, что их так задерживает, – бормочет Том, глядя в окно столовой на передний двор. До его носа доносится запах лазаньи, но он не обращает на это внимания. – Солнце уже садится – С ними все в порядке, – закатывает глаза Мэдди, вынимая горячий противень из духовки. Пока она ждет, когда он остынет, она приступает к приготовлению салата. Она хочет приготовить вкусный ужин в первый раз, когда они будут общаться и с сыном, и с его парнем. – Перестань волноваться и достань из холодильника в гараже вкусный сок. Можно с мякотью, можно и без! _ Что они там делают? – Спрашивает Том, направляясь к гаражу. Он не знает, насколько... эти двое связаны, и боится спрашивать. У него неприятный привкус во рту после предыдущего разговора с Шэдоу. – Я знаю, где он. – Ты знаешь?! – Да. Он уже показывал мне свое особое место. – Прошу прощения?       К счастью, он имел в виду место, куда уходил Соник, когда ему нужна была передышка. Том не знает, что бы он делал, если бы Шэдоу говорил о чем-то другом…       Том возвращается на кухню с двумя разными картонными коробками. Он ставит их на стол посреди приготовленной им сервировки и возвращается на свое место у окна. – Я вижу, ты все еще не пришел... – усмехается он, как будто и не отходил всего на минуту. – Эй, вспомни, о чем мы говорили! – ругается Мэдди, отправляя десерт в духовку. – Ты обещал, что дашь Шэдоу шанс! Ты уже понял, что он не так плох, как ты думал, не так ли?       Том вздыхает. Он обещал. Если не из-за желания Шедоу помочь и его невинной, смущенной просьбы взять Соника на фестиваль, то из-за видеозаписи, которую Тейлз показал ему позже. – Когда мы впервые использовали дрон, чтобы найти Шэдоу, – сказал Тейлз, доставая свое устройство, – я случайно оставил его включенным на всю ночь. Дрону потребовалось некоторое время, чтобы снова найти Шэдоу после того, как он справился с хаосом, но в конце концов он это сделал, и, похоже…       Камера скользнула по нескольким домам и остановилась на доме мисс Дэвидсон, где ее забор был уничтожен. Том застонал при виде этого, вспомнив, как он был расстроен из-за того, что Шэдоу (возможно) уничтожил его. Затем камера увеличила изображение и показала… Шэдоу?       Да… эта угроза обществу заключалась в нанесении свежего слоя белой краски на недавно отремонтированный забор. Он работал медленно и тщательно, стараясь не размазать по нему слишком много краски. У него получалось гораздо лучше, чем хотелось Тому. Рядом с ним лежал небольшой набор инструментов и разрозненные куски дерева, что говорило Тому о том, что на самом деле именно Шэдоу был добровольцем за починку заборов в этом городе.       И снова он почувствовал себя невероятно глупо из-за того, что не послушал Соника.       Затем, просмотрев запись еще немного, он увидел, как Шэдоу закончил работу и напряг слух. Секундой позже Шэдоу бросил свирепый взгляд в камеру. Он зарычал и запустил в него своей использованной кистью, отчего дрон отлетел в сторону. Тогда это объяснило появление пятна на камере.…       Несмотря на это, да, он обсудил это с Мэдди и да, он пообещал, что даст Шедоу достойный шанс.       Это не меняет того факта, что парень его сына и так очень сильно сокращает время из-за комендантского часа… – Отойди уже от этого окна!– Мэдди огрызается на него, заставляя Тома вздрогнуть. – Помоги мне, я подам еду к столу!       Том вздыхает и начинает отходить, но его внимание привлекает какое-то движение. Он возвращается на прежнее место и смотрит на ежей, которые теперь стоят перед его домом, держась за руки. – Они здесь! – Громко шепчет Том, незаметно махая рукой, чтобы привлечь внимание Мэдди. – Они здесь?! – Мэдди шепчет в ответ так же настойчиво. Затем она подбегает к нему, пожиная плоды усердной работы Тома по наблюдению. Они оба стараются незаметно наблюдать за ежами, в основном прячась за занавеской.       Шэдоу держит в руках что-то похожее на лавандовый букет, завернутый в коричневую пергаментную бумагу, а также связку свечей. Том уже видел такие раньше... в комнате Соника. О, как Том мог быть таким тупым все это время?       Соник делает глубокий вдох, после чего Шэдоу поворачивается к нему и говорит что-то, что ни Том, ни Мэдди не могут разобрать. Том знал, что им следовало пройти этот курс по чтению по губам, пока они изучали новые увлечения!       Мэдди жалуется: – Нам следовало пройти этот- – Я знаю, я тоже сожалею об этом, – соглашается Том. – Подожди, посмотри!       Мэдди так и делает, сфокусировавшись. Они наблюдают, как Соник поднимает руки и что-то поправляет на грудь Шэдоу. Это наполняет сердце Мэдди радостью. – О, – она замирает. – Помнишь наше первое свидание? Ты пришел с таким распущенным галстуком, что мне пришлось поправлять его вместо тебя... – Да, – вздыхает Том. Он наблюдает, как Соник в последний раз подтягивает его, прежде чем прижать к груди Шедоу. Возможно, это было бы симпатичнее, если бы он завязал их правильно с самого начала. Вместо того, чтобы завязать их как обычный галстук, Соник завязал их бантиком, как шнурки на ботинке. Хотя, может быть, это делает все происходящее намного привлекательнее. – Я никогда не думал, что мне придется учить его завязывать галстук... – Он взрослеет, – выдыхает Мэдди, вытирая выступившие на глазах слезы. – Наш мальчик растет.       Том наблюдает, как Шэдоу одобрительно кивает. Затем смотрит, как Соник наклоняется, чтобы нежно поцеловать Шэдоу в щеку с такой нежностью, на которую, по его мнению, не был способен его вспыльчивый сын. – Он действительно хорош, не так ли?

***

      Прекрасный весенний день — просто идеальный для часовой поездки на машине. – Собирайтесь в дорогу, дети! – Объявляет Том, бросая большой пакет с закусками в багажник внедорожника. Он вот-вот застрянет в машине с кучей подрастающих мальчиков. Закуски необходимы, чтобы отбиться от них. – Давай!       Наклз и Тейлз непринужденно подходят к машине, но Соник все еще смотрит в сторону леса, откуда обычно появляется Шэдоу. Последние полчаса он нервничал, ожидая появления своего маленького бойфренда. Он держит коробку шоколадных конфет в форме сердца, которую Мэдди помогла ему выбрать в магазине, и носит галстук, который Том помог ему правильно надеть.       Том расстраивается все больше и больше с каждым мгновением, пока Соник сжимает свою шоколадку и вытягивает шею, чтобы разглядеть Шэдоу. На самом деле, тайм-менеджмент этого парня начинает действовать ему на нервы. Никто не заставляет своего сына ждать. – Если он не появится в ближайшее время, мы уйдем без него! – Том угрожает, что заставляет лицо Соника вытянуться еще больше. Он тут же пожалел о своих словах, даже несмотря на то, что Мэдди ударила его по руке. – Я... мы дадим ему еще несколько минут.       Соник продолжает смотреть вдаль, пока на его лице не появляется широкая улыбка.       К тому времени, как Том поворачивает голову в поисках Шэдоу, его сын уже взволнованно бегает кругами рядом со своим парнем. В конце концов, размытость исчезает настолько, что можно разглядеть Шэдоу, стоящего с большим букетом подсолнухов в руках. В руках ежа он выглядит комично большим, так как почти с него ростом. – Прости, что опоздал, – извиняется он перед Соником, но Том слышит его только издалека. – Я пытался найти для тебя самые красивые цветы. Каждый из них выращен в своей области. Он указывает на определенный цветок. – Это из Мексики. Там было чудесно. – О-о-о! – сначала Соник замирает, а после с нетерпением принимает сверток. – Они красивые, спасибо! Смотри, у меня есть для тебя эти конфеты! Во всем магазине остался только один, и какой-то ребенок пытался его забрать, но я выхватил его раньше, чем они успели! – Отбираю конфеты у ребенка, – размышляет Шэдоу, с улыбкой глядя на коробку в форме сердца. – Меня это устраивает. Спасибо, Соник, мне это нравится.       Затем он наклоняется и нежно целует Соника в щеку, отчего сын Тома начинает хихикать. Кстати, они делают это прямо на глазах у Тома. Ну, примерно в дюжине футов от нас, но все же! Он громко прочищает горло. – Давайте, ребята! Мы и так опаздываем!       Соник бросает на него сердитый взгляд за попытку пристыдить Шэдоу, но Том может получить хотя бы это право? Очевидно, нет, потому что Мэдди снова бьет его. – Ну ладно, ладно! - успокаивает он, потирая руку. – Просто садись в машину, давай! Затем Соник берет его за руку и подбегает к внедорожнику. В мгновение ока он кладет цветы у своей кровати и возвращается прямо перед тем, как Наклз и Тейлз заползают в машину. – Мы выбираем место на заднем сиденье! – Кричит Соник. – Нет! – строго говорят Том и Мэдди. Когда-то они тоже были подростками и сидели на самом заднем сиденье. – Я хочу, чтобы вы, ребята, сидели так, чтобы я мог вас видеть, – приказывает Том.       Соник сердито ворчит, но позволяет своим братьям проскользнуть внутрь первыми. Он раздраженно скрещивает руки на груди, и Шэдоу успокаивающе кладет руку на плечо Соника.       В конце концов, они все устраиваются и отправляются в это небольшое приятное путешествие.

***

– В следующий раз ты будешь сидеть позади меня, Болван! – Усмехается Соник, выходя из машины. – Ты все это время пинал сиденье Шэдоу! – Он должен знать иерархию в этой семье и то, что я на самом верху, – рычит Наклз, но один взгляд их мамы заставляет его немного отступить. _ После Леди Кренделёк! – Я тоже больше не хочу сидеть позади тебя, Соник! – Тейлз сердито поджимает губы. – Ты едва ли оставлял мне место для ног! – Мне нужно больше места! – Возражает Соник. – Я расту! – Я тоже! Я почти такого же роста, как ты! – Нет, ты не заткнешься! – Кричит Соник. – И я знаю, что ты съел последнюю упаковку шоколадных конфет! Они должны были быть для меня! – Нет, я этого не делал! И все равно они должны были быть для меня! – Тогда это был ты, Болван! – Обвиняет Соник, обращая свое презрение к их старшему брату. – Это было не так! – Наклз ревет. – Они были для меня, и я решил, что вы двое съели их назло мне! – О, маленькие шоколадные грибочки? – Шэдоу спокойно вмешался. – Я их съел. С ними все было в порядке. – Что?! – хором восклицают все братья.       Это был… просто краткий экскурс в последний час жизни Тома и Мэдди.       Том просто счастлив оказаться за пределами этого замкнутого пространства. – Хорошо! – кричит Том, громко хлопая в ладоши. Они уже привлекли достаточно внимания со стороны проезжающих мимо семей. Пришло время ему призвать ребят к какому-то порядку. – Теперь мы точно попадем на фестиваль! Я раздам каждому из вас определенное количество билетов, и это все, что вы получите на вечер, понятно?       Они все покорно кивают. – Я позволю вам разойтись, но я хочу, чтобы вы вели себя как можно лучше, – строго говорит он, глядя на Соника и Шэдоу. Синий ёж вызывающе смотрит на него в ответ. – Я не хочу слышать ни о каких глупостях!! У вас троих есть телефоны на ночь, так что я хочу, чтобы они были включены, и чтобы вы связывались с нами каждые полчаса!       Они снова кивают.       Солнце садится за горизонт, и Том немного нервничает из-за того, что позволяет им бегать по такой ярмарке ночью. Но все они достаточно сильны, чтобы защитить себя, и достаточно взрослые, чтобы принимать правильные решения. Обнадёживающе. – Хорошо, - вздыхает он. – Давайте начнем!

***

      Это, наверное, был лучший вечер в жизни Соника.       В тот момент, когда они с билетами в руках вошли в ворота фестиваля, он увлек Шэдоу в толпе, чтобы отделиться от своей семьи. Он хочет спокойно отпраздновать свое первое свидание на день святого Валентина.       Первое, что они сделали, это отправились в контактный зоопарк. Его любимым животным был ягненок, потому что он был таким пушистым и милым! Шэдоу, напротив, больше всего радовался общению с кроликами. Он просто молча сидел посередине, а они все время подбегали к нему. Теперь у Соника есть замечательная фотография, на которой Шэдоу безмятежно сидит в куче кроликов, поглаживая одного из них у себя на коленях.       О, теперь это его обои!       Затем они зашли в ресторанный дворик. Там было так много вкусных блюд, и он перечислил все, что он хотел съесть вместе с Шедоу, который терпеливо выслушал его. Но когда они подошли к стойке, он понял, что у них хватит только на молочный коктейль и тортик. Все еще так романтично! О, он помнит фильм о том, как пара пила молочный коктейль с двумя соломинками, и Соник испытал это на себе вместе с Шэдоу!       Затем они отправились играть в карнавальные игры. Соник был крайне непреклонен в своем желании победить Шэдоу - гигантская мягкая игрушка из баскетбольного матча. Он так часто играл в это в игровых залах со своим отцом. Только теперь ему не разрешали садиться на обруч, и ему пришлось бросать мяч, как последний болван. Он ужасно промахивался. Но потом они нашли игру-стрелялку, в которой нужно было сбить все мишени за один раз, чтобы выиграть главный приз. Шэдоу уничтожил его всего за несколько секунд. Затем он подарил Сонику гигантского коричневого плюшевого медведя — он был больше его самого!       Теперь он стоит с ними в том месте, которое Соник так долго ждал: на колесе обозрения!       Время пролетело так быстро, что ему стало так весело. Не успел он опомниться, как в семейном групповом чате ему пришло сообщение о том, что у них осталось полчаса до ухода. Конечно же, Соник потащил Шэдоу прямо к колесу обозрения. 20 минут спустя служитель уже открывал перед ними ворота. – Это так захватывающе! – Соник визжит, тряся за руку своего плюшевого мишку. Они медленно поднимаются. И Соник знает, что произойдет, когда они достигнут вершины. Он едва сдерживает себя – Да, - соглашается Шэдоу. – Мне было так весело с тобой сегодня вечером. Это замечательный способ провести день святого Валентина.       Соник улыбается, и его грудь наполняется неясным чувством, которое он так сильно любит. Они уже на полпути к вершине… – Я хочу поблагодарить тебя, – говорит Шэдоу, наклоняясь вперед, чтобы взять Соника за руку. – За то, что... хотел быть здесь, со мной… за все...       Соник держит другого ежа за руку так же нежно. – Это всегда было для меня удовольствием, Шэдоу… ты... ты делаешь меня счастливее, чем я думал, что вообще могу быть.       Шэдоу тепло улыбается. Так, так красиво. У него всегда захватывает дух. Для него большая честь видеть это так же, как и он. Они почти добрались до вершины…       Они просто смотрят друг другу в глаза какое-то мгновение. Любовь Соника растет, и растет, и растет. Это неудержимо, неподвластно контролю, невероятно. – Соник, – шепчет Шэдоу, когда они достигают вершины. Соник не смотрит на открывающийся вид, как он себе представлял, потому что все красивые места, которые стоит увидеть, уже есть в глазах Шэдоу. – Я люблю тебя.       Сердце Соника раздувается до невероятных размеров. Это почти сбивает его с ног и уносит прочь. Но он остается прикованным к этому месту только благодаря руке, держащей его.       Затем… он видит, как взгляд Шэдоу опускается к его губам.       На этот раз ничто, абсолютно ничто не может их остановить.       Медленно, но верно они прижимаются все ближе и ближе друг к другу.       Соник закрывает глаза, наклоняет голову и молится, чтобы это наконец настал его момент.       И затем…       Его губы встречаются с губами его возлюбленного.       Это именно то, чего он так долго ждал.

***

      Том и Мэдди наблюдают за колесом обозрения издалека.       По спине Тома пробегает дрожь, и каким-то образом он понимает, чем сейчас занимаются Соник и Шэдоу.       Но... он просто не обращает на это внимания.       Его сын растет. Он должен позволить этому случиться.       Поэтому он обнимает Мэдди за плечи и вздыхает. Она прижимается к нему, вероятно, тоже осознавая, что происходит на колесе обозрения. – Мы сделали хорошую работу, – шепчет Мэдди. – У нас все еще не ладится, но… Я думаю, мы проделали хорошую работу для людей, которые внезапно стали родителями трех инопланетян. – Да, – бормочет Том, крепче прижимая ее к себе.       Они молча наблюдают, как колесо обозрения продолжает вращаться. – Мы должны поговорить с ним, не так ли? – Совершенно верно.