Цена забвения

      Руки. Его руки. Невообразимо нежные и ласковые. Руки, что касались лица, почти невесомо оглаживая его и лаская, перебирали непослушные волосы, что всё время топырились, противясь ложится аккуратно. Руки, что так аккуратно выводили пером на бумаге буквы и слова, заставляя завороженно наблюдать за процессом, не отрывая взгляд.

***

      Жаркое лето всегда проходило в Архее суматошно. В это время года было чуть ли не больше всего забот, которые нужно было незамедлительно сделать всем его жителям. Но всё это не про Лололошку, что подгадав момент, вырвал Эграсселя от бумажных забот и поволок вдаль от поместья, под его возмущенное бормотание, которое было больше для вида:       — Ло, мне нужно работать, если я сейчас не закончу, то буду долго ещё сидеть над бумагами,— проговаривал тот, всё так же своим нежным, бархатным голосом, что так нравился упомянутому; а Ло на это всё легонько приподнял уголки губ, с озорством смотря на эльфа, продолжая вести в нужное место.       Оказавшись возле опушки леса, парни подошли к массивному дереву, что возвышало свои ветви во все стороны, показывая свою мощь. Древу уже не один десяток лет, оно достаточно старое, но всё так же продолжает красиво цвести по весне и всё лето даровать прекрасный вид на свои цветы. Магнолия была их деревом, что они когда-то вместе посадили. Она как и сами парни — росла, набиралась жизненных сил и с каждым годом меняла свой вид. Но всё так же неизменными оставались их чувства, что с каждым годом становились только крепче, как и это дерево. Присев рядом, тень от листьев укрыла их от палящих лучей солнца, Ло не долго думая лег на колене к Эграссе, что и не был против такого положения.        Золотистые, длинные волосы упали на плечи, укрывая их будто покрывалом. Рядом щебетали птицы, ветер легонько покачивал ветви деревьев, а свежий воздух был наполнен ароматом цветов и свежей травы, создавая атмосферу умиротворения. Все заботы улетучились как только они здесь оказались, больше им никто не был нужен. Одной из рук Эграсселя нежно поглаживает Первого по голове, запуская пальцы в глубь пушистых волос, перебирая их, делая некий массаж и снова повторяет приятные движения. Открыв глаза, Лололошка неспешно потянулся к свободной руке эльфа, что была чуть больше его, в силу роста и захватывая её в свои ладони, он нежно и внимательно, проводит пальцами по ладошке. Его движения спокойные, почти медитативные, как будто изучает каждую линию на коже. Он слегка гладит ладонь, а его взгляд мягко скользит по пальцам, наслаждаясь этим моментом близости и покоя. Эта идиллия казалось бы длится уже вечность, никому не хотелось прекращать момент, но вот уже видно как солнце всё ниже, а на улице слышно как вместо птиц заводят свою песню сверчки.       Они оба смотрели друг на друга, губы эльфа приоткрылись и он заговорил, немного хриплым от долгого молчания голосом:       — Думаю нам стоит уйти, если не хотим быть едой для комаров,— сказал он хихикнув. В ответ увидев улыбку и глаза, что с нежностью на него смотрели, длинный уши намного дрогнули, а руки потянулись к скуле, медленно оглаживая её большим пальцем.       Голубые глаза с любопытством рассматривали выражение лица напротив, его изящные черты завораживали, а глаза манили своей красотой. Нехотя поднявшись, мироходец сел лицом к лицу Эграссы, который от такой неожиданности сначала растерялся. Что-то пробубня себе под нос, Ло продолжил глядеть на второго. Поняв, что никаких движений наблюдаться не будет, эльф потянулся своими руками к лицу и ласково поцеловал в лоб.                   Прикосновения на щеках были нежными и едва ощутимыми, а отпечатанный поцелуй ощущался как прикосновение к чему-то мягкому, лёгкий и до одури приятный. В области груди затрепетало, по всему телу разлилась приятная нега, что заставила полностью отдаться в руки его эльфа.

***

      Прикосновения отпечатались в памяти слишком хорошо, все прикосновения, все действия. Всё больше и больше моментов стали всплывать перед глазами. Голова гудела не давая думать, а боль в груди становилась не выносимой, лёгкие сжимало, перекрывая доступ к кислороду. Дыхание участилось, жадно хватая воздух ртом, он пытался прийти в себя, вернуть хоть каплю трезвого ума. Сознание туманилось, не желая верить в то, что произошло пару минут назад. Его окружала непроглядная тьма, небо стало тёмным, без единого намека на свет. Слёзы стали вытекать с уголков глаз стекая по лицу, сдерживаться стало не возможно, с груди вырвался душераздирающий крик.       Всё произошло как в тумане. Созыв. Указания. Заточение. Мысль о последнем не давала продохнуть. Было больно осознавать случившиеся. Эграсса заточен, вместе со своим триклятым отцом. Он больше его не увидит — прозвучало в голове. Стало ещё тяжелее, хотелось терзать и метать всё вокруг, разрушить это поместье в клочья, лишь бы вернуть его любимого. Эльф, что стал для него не просто другом и семьёй, он стал для него лучом света и надежды, доказательством того, что может и не всё в этом мире ужасно. Он показал ему какого любить и быть любимым.       Теперь же его не было. Не было того — ради которого готов был возвращаться домой, даже с самых далей вселенной. Его эльф уснул на долгие тысячелетия, а то и миллионы лет. Больше не было смысла возвращаться сюда.       Слёзы продолжали идти. Он принял решение. Возможно импульсивное, возможно он будет потом жалеть. Но это единственное, что пришло в убитую от горя голову — стереть себе все воспоминания. Стереть себе воспоминания означало отказаться от всего, что у него было: знаний, силы, семьи и от Эграссы. Но думал ли он об этом в тот момент? Какова цена блаженного забвения.       И лишь одинокая Магнолия продолжила стоять возле опушки леса, всё так же ожидая, что кто-то да прийдёт посидеть под её ветвями.