Сорок один год спустя: Гнилые цветы в ту ночь

      Дитц отпила немного вина. Она уже сидела в свадебном платье, с аккуратно, на удивление, уложенным пучком на голове, и бокалом вина в руке.       Она невольно думает, разве ей нужна эта свадьба? Разве ей нужен Генри Уоренс? Он изменяет ей, она знает, но умереть в одиночестве не хочет.       Дитц искренне не понимала, зачем сказала да. На столе стояли цветы, курьер доставил их утром, красные розы. Она не знает, от кого они.       Рядом на столе большое белое зеркало, книга и бутылка вина. «Лолита»       Кто сюда принёс эту книгу? Она тоже не знает, она тоже пришла от курьера, но вчера. Бутылка старого сладкого вина так же от курьера, она пришла вместе с книгой. Вкус вина был таким знакомым, только вот, она никогда нигде такого не видела.       От кого это? Зачем? Почему именно эта книга? Что за вино? От кого цветы?       Она прочитала уже две главы, и на удивление, ей понравилось. Хотя романы она не любила.       Книга была с закладкой в виде распечатанного кадра из фильма девяносто седьмого года. Она смотрела этот фильм.       Детективы ей были всегда больше по душе, или мистика, хорроры. И будто бы она знала от кого это всё, но пыталась отрицать.       Постоянное ощущение присутствия кого-то, какого-то человека. Или же призрака, демона. Она надеялась, что ей кажется.       — Нет, прошу… — Снова чувствовуя грубые руки на своих плечах, Дитц прикрыла глаза. Призрачные объятия. Вновь ощущение присутствия кого то.       Взгляд упал на розы, они быстро начали гнить, буквально за секунд десять из цветущих ярко алых, остались лишь бордовые, с опавшими лепестками, склонные к земле розы.       Другие бы, нормальные люди, девушки, накричали бы, им нужны красивые большие цветущие букеты, но Лидия не понимала смысла. Гнилые цветы выглядели красивые, чем те же ярко алые.       Подул сильный ветер, окна были закрыты. Страницы книги начали мигом переворачиваться. На них падали лепестки, что ещё немного пахли теми яркими цветами.       Бутылка вина упала на белое платье, страницы книги, окрашивая и то, и то в алый.       Ей нужно было идти к алтарю, через десять минут, но грубые мужские мёртвые руки, холодные как сталь на зимней улице, сжимали её плечи. Лидия начала массировать виски, голова кружилась, на полу лежали осколки, опавшие лепестки, закладка с Лолитой из фильма девяносто седьмого года, и пятна от вина.       Пытаясь немного прибрать осколки с платья, Лидс царапает свою кожу, кровь попадает на платье. Алые пятна от вина и крови на белоснежном платье выделялись, смешиваясь.       Мёртвые руки сжимают плечи сильнее, голова кружится, а кровь продолжает падать каплями на страницы книги и платье.       Дитц берёт осколки, убирая их с платье и со стола. Красные страницы книги продолжают метаться, из-за сильного ветра, закрытых окон.       Медленно поднимая голову, Лидия смотрит в зеркало прямо перед ней.       Грязное платье, пальцы рук в крови, помятости платья на плечах.       Невольно с губ слетает имя, три раза. Подряд, чётко, в один ряд. Хриплым голосом она произнесла:       — Битлджус, Битлджус, Битлджус.       И демон появляется, сзади неё, в том же пиджаке, рубашке, брюках. С растрёпанными волосами и дьявольской усмешкой. Это не он служит дьяволу, это дьявол служит ему.       — Дитц…       Хриплым голосом протягивает призрак, распуская прическу возлюбленной. Сейчас он более чем похож на безумного, одержимого человеком демона. Лидия бы молила всех Богов мира спасти её от него, но не сейчас, сейчас она молит всех Богов мира спасти её от этой свадьбы, Генри, и фальшивой его любви.       Холодные руки проводят пальцам по распущенным, чёрным как смола, волосам. Медленно поворачивая голову, она встает, уже время идти к алтарю.             — Бетельгейзе… — Улыбка демона спадает, сменяясь пронзительным взглядом. Его руки на её плечах, и она кладёт свои ладони на его.       — Пойдешь туда? В таком в виде? — Старшая Дитц снова поворачивается спиной к мужчине. Смотрит в зеркало. Всё тоже самое — Растрепанные волосы, кровь на пальцах, пятна от вина и крови на платье.       — Я ничего не хочу. — Садясь снова за стол, Лидия поворачивает голову на демона. Может быть, лицо и было его серьёзным, но глаза были нежны, будто вся безумная любовь собралась там, как и любовь в сердце с личинками.       — Думаешь, должна туда идти? — Хмыкает призрак. Его руки блуждают по спине и плечам женщины, она кусает губы до крови.       — Всё эти подарки были от тебя. Это тоже самое вино, что мы пили у тебя. А книга…       — Лолита. — Лидия смотрит в пол, книга о любви к двенадцати летней маленькой Долорес, будто Бетельгейзе сравнивал её с Лидией. Сравнивал Долорес из книги с Лидией, сравнивал Долорес из четырнадцатого века с Лидией.       Из-за двери слышится голос дочери, Астрид зовут её, ей уже пора идти.       Руки исчезают, платье снова чистое, белоснежное, никакой крови, никаких порезов. Цветы ярко алые, цветущие розы. Страницы книги чисто белые, с аккуратным шрифтом.       Никаких пятен вина, бутылка стояла целая. Бетельгейзе исчез, а за ним, любой его след.       И нужно Лидии сейчас идти туда, к Генри, к идеальному с первого взгляда браку, если ей и с гнилыми розами, кровью на руках, грязным платьем, разбитой бутылкой вина, было хорошо?

*******

      И Лидия стоит в темноте, небольшие свечки освещает комнату. Астрид уже ушла с мужем, а Генри… Веселиться на улице, вместо со всеми гостями.       Они сняли небольшой дом на два дня, Лидия сказала да. Платье лежало на кровати, аккуратно сложеное.       Дитц была в белом платье ночнушке, с поясом завязаным в бант.       — Я сделала ошибку, не так ли? — Обращаясь в пустоту, женщина окидывает всю комнату взглядом. Она не одна, она знает это. Она чувствует его присутствие.       Комната, в бордовых цветах, с пианино в углу, с роскошной кроватью и мягким матрасом. Куча картин, свечей. Камин, два кресле с золотой обшивкой и диваный, круглый столик между ними.       Теплый свет освещал комнату. Дитц будто слышала несколько голосов, все они говорили на неизвестном ей языке. Кажись, итальянский.       Пару клавиш дрогнули, издавая тихую мелодию, что успокаивала сердце и без того отчаянной Лидии. Хоть и грудная клетка бешено поднималась, Лидия пыталась успокоиться. Вслушиваясь в голоса, мелодию.       Садясь на кровать, она чувствала жар, от кончиков пальцев на ногах до макушки. Призрачные руки водили пальцами по спине, волосам, шее, и это завораживало.       Она чувствала его присутствие, его тихую мелодию, смешанные тихие голоса, его пусть и грубые, но аккуратные прикосновения. Будто бы этого ей и не хватало.       — Почему ты не явился раньше? — Сказала она пустоте. Наконец она начала разбирать мелодию, Ричард Харрис, MacArthur Park. Та самая песня, что играла на их последней свадьбе. — Ты исчез, пропал, не было никаких объятий.       Голоса стали говорить на английский, напевая ту же песню.       — Битлджус. — Невольно имя само спадало с уст, и она произнесла его ещё два раза.       Холодные руки на спине стали более ощутимы. Она обернулась, никого. Обернувшись снова на пианино, она увидела его, он сидел и смотрел на неё, закинув ноги на ногу, в руках был бокал. Клавиши сами двигались, будто по волшебству. Он сидел, будто был там всегда, и Лидия просто не видела его.       — Я сделала ошибку? — Кусая губы до крови, Лидия встала. — Это были галлюцинации или правда? Гнилые цветы, разбитая бутылка вина, кровь.       — А ты как думаешь? — Сказал призрак, улыбнувшись. — Наверное, думаешь, что сходишь с ума?       — Ты не ответил на первый вопрос. — Взгляд Дитц был направлен четко на демона. — Я давно начала сходить с ума.       — Все совершают ошибки, я тоже их совершал, даже когда женился на Долорес. Пожалуй, главная моя ошибка. — Протянул мужчина, а Лидия подошла к окну, немного открывая его. Оно прямо выходило на задний двор, и она увидела как Генри целовал какую-то женщину.       — MacArthur's Park is melting in the dark, all the sweet green icing flowing down… — Слышалось от демона, он и не смотря в окно, знал что там происходит.       — Ты разбил мою жизнь, так и есть, из-за тебя я такая... Сумашедшая.       — Знаешь, как сказала Лолита Гумберту? «Он разбил мое сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь» — Отпивая ещё вина и закуривая сигарету, Бетельгейзе не сводил взгляда с возлюбленной.       — Пожалуй, снова, так и есть. Рори и Генри…       — Ты любишь Генри? — И Лидия обернулась на демона, тёплый летний ветер дул на её волосы, клавиши пианино медленно поднимались и опускались, а голоса всё ещё тихо пели.

«Oh, after all the loves in my life

I'll be thinking of you»

      — Думаешь, я люблю его? — Ночнушку поднималась из-за ветра, Лидия чем-то была похожа на Монро, пытаясь удержать белое короткое платье одной рукой.       — Нет. Это не любовь. Любовь должна быть только между двумя людьми, а секс, это часть любви, как и поцелуи. Их нельзя отдавать другим людям, когда ты любишь одного человека. — От чего-то сердце бешено забилось, то ли от того, что Битлджус говорил горькую правду, то ли от того, что Генри и не любил Лидию.       — Ты прав, доволен? Я признаю это. — Закрывая окно, Дитц медленными шагами подошла к демону, протягивая ему руку.       Он взял её за руку, поднимаясь с места и ставя бокал на небольшой столик рядом, сигарета будто по волшебству исчезла, растворившись в воздухе. Рука падает на её талию, а она же, ставит свою руку ему на плечо.       Незаметно для самой себя, Лидия успокоилась. Сердце больше не билось в унисон. Будто бы всё закончилось, будто бы уже всё позади: Генри, Рори, Ричард.       Невольно она поднялась на носочки, и прикрыла глаза, отдаваясь демону в руки.       И он прикрыл глаза, касаясь её губ своими.       Если бы только Лидия могла не дышать, но нет, она жива, ей нужно дышать.       Она могла бы простоять вечность так: Его губ на её, тихая мелодия, утихшие голоса, свет от свечей, и запах гнили.       Делая вдоха два, она снова целует его, настырней, и сама не замечает, как падает на кровать. Будто бы забывая, что женилась она на Генри, и первая брачная ночь должна быть с ним.       Ночнушка была сорвана с её тела, как и бюстгалтер с бельем. Всё было так быстро: Несколько холодных мёртвых рук из воздуха, холодные губы, как сталь, на шее, груди, плечах. Темные следы от засосов.       Мелодия, голоса в голове, голоса веселья гостей, всё утихло. Слышно только звуки улетающей на пол одежды, женские тихие стоны, и хриплый смех Битлджуса.       Каждый раз у неё срывалось дьявольское имя, но никогда не удавалось сказать его три раза за ту ночь. Каждый раз Лидия перебивала сама себя, фразами по типу: «Ещё» «Да» «Вот так»       Она не знала, как долго продлилась та ночь, но знала, как же сильно утопала в руках демона. Ему даже не нужно было стараться, она и так была горячей. Жар по всему телу, холодные руки, холодное мёртвое тело.       Были слышны и тихие вскрики, как и от обычных укусов до крови, так и когда он вошёл в неё.       Она не помнит ту ночь в точности, она помнит лишь то, как всё закончилось, спустя час, два, три, четыре после всех утех, он исчез. Как будто его и не было.       Лидия тогда лежала на кровати, голая, с растрёпанными волосами, тёмными следами засосов, засохшей кровью на теле, синяками. Её взгляд упал на цветы: Они были гнилыми.       На часах было пять утра, гости веселились всю ночь, и следующее утро, только потом разошлись, и появился Генри.       Он стучал в дверь спальни, но женщина не открывала. Не хотелось допускать ещё ошибок.       В любом случае — Ошибкой была не свадьба, ошибкой было то, с кем была эта свадьба. Лидия Дитц не забудет ту ночь, ночь когда он внезапно появился, будто всегда и был, ночь, когда он исчез, будто его никогда и не было.