Мышонок

Все трудятся в поте лица уже порядка недели. В этот раз начальник решил выделиться и дать задание на всю команду. В целом, «задание на всю команду» ― не удивительное поручение, такое случается во многих компаниях, начиная с малых и заканчивая самыми большими. Однако, насколько всем уже известно, в подобных заданиях из всей команды работают от силы два-три человека, хотя давалось оно на шестерых-десятерых. Печально, но что поделать? Но в данной ситуации, в данной компании, в данной команде и с данным заданием работали, сука, все. ― Я уже заебался, ― вздыхает Со Чанбин, накрывая лицо руками и скатываясь по мягкому креслу. Все тоже вздыхают. Они работают без отдыха уже неделю, зная, что через три рабочих дня им нужно сдать эту кипу бумаг, отчёт на тридцать электронных листов и презентацию на пятьдесят слайдов. В самом начале это казалось просто непостижимой задачей, однако уже на четвёртый день многие начали видеть просветы в той жопе, в которой они оказались. Работали суммарно пятеро: Со Чанбин ― личный ассистент руководителя. Он вообще не должен был участвовать во всём этом кошмаре и касаться его даже взглядом, но, понимая, что ребята вчетвером не потянут, а кроме себя посадить просто некого, потому что опыта недостаточно, принялся помогать. Хван Йеджи ― бухгалтер. Тоже не должна была участвовать в этом сюре, но им требовались чёткие показатели и подсчёты, отчего девушка, помимо своей основной работы, копошилась ещё и с этим. Ян Чонин ― финансовый аналитик. И он также не был обязан. И он также был нужен, и также помогал. Ли Феликс ― IT-специалист. Хотелось бы сказать, что он работал, как и остальные, однако из-за чрезмерной тревожности и синдрома отличника Феликс прыгал выше головы, уставая в разы больше. Хван Хенджин ― маркетолог. Мужчина работал чаще всего из дома, из кафе или оттуда, откуда понравится. Конечно, он появлялся в офисе, но достаточно редко, из-за чего руководитель нередко гневался, однако настолько хорошего маркетолога терять ну никак не хотел, почему и позволял работать, как душа пожелает. Хенджин бы в жизни не согласился возиться с таким дерьмом, заменяя им поездку в какой-нибудь Египет, но Йеджи ― его лучшая подруга. Она слёзно просила, потому что знания Хвана нужны были в их проекте, поэтому он просто не смог отказать. Плюсом ко всему, Йеджи сказала, что простит ему долг за её разгромленную квартиру в виде сломанных кровати и стола. Та ситуация произошла, когда девушка разрешила устроить у себя в квартире свидание, потому что в тот момент у Хенджина был ремонт. Так что Хван вообще не мог отказать в помощи. И вот они сидят в офисе уже седьмой день, конечно же, в рабочее время, и ― если говорить напрямую ― ебутся со всем этим. Работали они первые четыре дня, ебаться стали в остальные. ― Нам осталось сделать лишь презентацию и доделать пару страниц отчёта, ― устало трёт глаза Йеджи ― макияж она перестала наносить на пятый день этого дурдома. ― Принесу нам кофе, ― поднимается со стула Чонин и, размявшись, тихо мычит и кряхтит, ощущая, как мышцы растягиваются, а суставы похрустывают. Мужчина выходит в коридор и, только собираясь прикрыть стеклянную дверь, чувствует, как в нос ударяет свежий воздух. Всегда казалось, что никакой свежести в их компании нет — даже тогда, когда открывали окна, чувствовалась духота. Однако из-за большого скопления людей в одном кабинете кислорода стало не хватать настолько сильно, что теперь казалось, будто во всём здании, в целом, достаточно свежо. Снова приоткрыв дверь и просунув голову, Ян негромко говорит: ― Откройте окно, у вас душно пиздец, ― и снова закрывает. ― Как и рядом с тобой, ― недовольно бурчит Хенджин. Мужчина мог сходить в их комнату для отдыха и налить всем кофе в обычные чашки или бумажные стаканы, однако желание выйти из этой сраной компании было выше понимания, что выходить в не обеденное время нежелательно. Уже было плевать. Все устали настолько сильно, что на всё вокруг было плевать. Буквально выпорхнув на улицу, Чонин замирает, медленно прикрывая глаза и поднимая голову к небу. Он стоит около ступеней, ведущих вниз, рядом с ним мельтешат люди, словно муравьи, то выбегая, то забегая в здание, а ему всё равно. Сейчас апрель ― иногда дождливое, но всё же тёплое время. Его лицо и тело обдувает лёгкий прохладный ветерок, солнце слепит глаза, периодически выползая из-за туч, снега уже давно нет, на деревьях виднеются почки, а трава начинает постепенно прорастать из-под земли. Всё же глубоко вдохнув и выдохнув, мужчина просовывает руки в карманы бежевого распахнутого тренча и направляется в сторону кофейни в приподнятом настроении. Каким бы отвратительным не был проект, сейчас природа, лёгкость и тишина помогли Чонину остаться человеком, а не превратиться в безобразное офисное нечто ― таким он был буквально два дня назад: грязные волосы, мятая рубашка, заляпанные штаны. Чонин утверждал, что у него всё в порядке, Хенджин брезгливо направлял на него дезодорант. И как только мужчина подходит к кофейне, отворяя дверь, на его взор тут же попадается знакомое лицо, из-за чего он останавливается. ― Ой, привет, ― улыбается Ян и, придерживая дверь, позволяет коллеге выйти. ― Привет-привет, ― быстро отвечает мужчина, подходя к пустому столу и ставя на него подставки с кофе. ― Фух, ― выдыхает Ли Феликс, наконец соизволивший посетить компанию. ― Ты какими судьбами? ― вскидывает брови Чонин, подходя ближе. ― Я думал, ты до конца проекта дома просидишь, ― встав около столика, он видит две подставки с двумя или тремя стаканами. ― Это нам? ― Вам, ― кивает мужчина, поправляя одежду, висящую сумку с ноутбуком и очки. ― Мне сегодня стало полегче, ― дёргая ремешок сумки сильнее, двигая его максимально близко к шее, чтобы скатывался с плеча дольше, он подходит к столу. ― Вот и решил прийти, ― берёт подставку с двумя стаканами. ― Ну, сегодня пятница, ― обыденно говорит Ян, забирая вторую подставку, ― а завтра уже выходные, мы работу продолжим только в понедельник. Мне кажется, приходить смысла не было, ― они начинают неторопливо идти в сторону компании. ― В понедельник? ― останавливается Ли, поворачивая голову и вскидывая брови. ― Нам сдавать всё через три дня. ― Через три рабочих дня, ― подмигивает, улыбаясь и демонстрируя свои белые зубы. ― Да блин, ― вздыхает мужчина, задирая голову и прикрывая глаза. ― Тебе не говорили? ― продолжает идти, замечая, как за ним плетётся и Феликс. ― Как видишь, ― недовольно бурчит, устало обращая взгляд на уже виднеющееся здание. ― Блин, нахрена только пёрся. ― Ты хоть подлечился? Или заражать пришёл? ― улыбается, бросая краткий взгляд. ― Нет-нет, ― слегка мотает головой, ― не буду никого зар… ― Если что, ― перебивает, ― я не против. Этот сраный проект уже в печёнке сидит, ― подходит к ступеням, ведущим в здание. ― Я был бы не против сейчас поваляться с ангиной. ― Поверь, уж лучше работать, будучи здоровым, ― уже зайдя в здание, Феликс прикладывает карту сотрудника к сенсорной панели турникета, ― чем делать то же самое с температурой и бесконечным насморком. ― Блять, ― тихо шипит, подходя к лифту и обращая взгляд на Ли, ― работать бы всё равно пришлось же, точно, ― слегка кривит лицо, сочувствующе смотря на Феликса. ― Ты ― наш юный герой, ― кладёт руку на плечо. ― Юный? ― поворачивает голову, слегка усмехаясь. ― Мне двадцать семь, ― проходит в лифт. ― Ты самый младший из нашей команды, так что да, юный, ― усмехается сильнее, заходя следом. Как только мужчины поднимаются на пятнадцатый этаж, Чонин отходит в сторону, отвечая на звонок, и жестом руки показывает, чтобы Феликс шёл первым. Ли не было тут всего десять дней, так что этаж, на котором находятся все офисы и остальные помещения, он уж точно не забудет, так как работает здесь не первый год. Неторопливо шагая, он снова держит две подставки с кофе, чувствуя, как ремешок сумки всё-таки начинает сползать с плеча. Мужчина идёт по керамогранитному покрытию, оформленному под серый мрамор, негромко отстукивая чёрными топсайдерами. Только дойдя до нужного кабинета, Ли поворачивает голову и через стекольные стены видит всю команду, до сих пор сидящую за столом и что-то обсуждающую. Кое-как опустив ручку локтем, Феликс осторожно проскальзывает в кабинет и останавливается, проверяя, не разлил ли ничего. Поняв, что всё в порядке, он поднимает голову к коллегам. Кабинет был достаточно просторным, больше напоминающим комнату для отдыха, нежели для работы. Напротив входа было панорамное окно, открывающее вид на весь город ― их офис находился в центре. Слева стоял бело-красный диван, напоминающий мягкое облако: у него не было твёрдых подлокотников или ножек, спинка и те же подлокотники являлись широкими и были без резких переходов, что напоминало мягкие круглые подушки, соединенные с основной частью, доходящей до пола; сам цвет дивана был с коровьим принтом, однако вместо чёрного там был красный. Около левой стены находился круглый также бело-красный стол: само основание и вкрученная в середине ножка были белыми, а края по ободку ― красными. В этой же стороне, но ближе к окну, стоял белый стеллаж: три отделения, в каждом из которых по четыре полки. Там находились папки, бумаги, книги, а также некоторые канцелярские принадлежности. А уже около самого окна в середине было несколько кресел-мешков то красного, то белого цвета. При входе, с правой стороны, был большой проекционный экран ― сам проектор был на одной из полок стеллажа. ― Всем привет, ― спокойно говорит Ли, мягко улыбаясь. Подойдя к столу, мужчина ставит подставки с кофе, тут же ловя ремешок сумки, который всё-таки слетел с плеча. ― Феликс! ― широко улыбается Йеджи. ― Ты какими судьбами? ― осторожно забирая подписанный стаканчик, девушка следит за тем, как коллега движется обратно. Около двери в самом углу стояла вешалка, куда, собственно, Феликс и повесил свою куртку. Наконец, развернувшись, он осторожно поправляет свою белую рубашку, вправленную в чёрные брюки, снова поправляет съехавшие очки и снимает резинку с блондинистых волос. Слегка встряхнув негустой шевелюрой, идущей до плеч, мужчина завязывает невыпущенный хвостик. ― Вылечился, можно сказать, ― подходит к столу и присаживается на свободное место. ― Пришёл помочь и показать некоторые моменты лично. ― О, вот это правильно, ― вступает Чанбин. ― Я твои слова заумные нихера не понимаю, ― улыбается, отпивая капучино. ― А Чонин где? Вы с ним не пересекались? Он тоже пошёл за кофе, ― Йеджи делает глоток американо, в который была добавлена ложка сахара. ― Мы с ним там и встретились, ― забирает свой американо без сахара, подмечая, что раф уже забрали, а латте терпеливо дожидался своего хозяина. ― Я как раз выходил из кофейни, так что он открыл мне дверь, ― дёргает уголком губ. ― А, вот зачем ты писал и спрашивал, что Хенджину брать, ― улыбается девушка, бросая взгляд на Хвана. Феликс, неторопливо повернув голову, видит с другого конца стола мужчину, сидящего рядом с Чанбином, и кивает ― то ли ему, то ли отвечая на вопрос подруги. Хенджин же, в свою очередь, сидит молча, держа стаканчик около себя и изучая новенького. «Новенького» ― громкое слово для компании, но иное для Хенджина. Так как Хван вечно был в разъездах, то ни разу за полгода своей работы не попал на Феликса. И даже тогда, когда он решил почтить всех своим присутствием, заболел Ли. В общем и целом: знали о наличии друг друга в компании, однако лично ни разу не виделись. ― А вот и я! Звучит со стороны входа, и в помещение заходит Чонин, снимая тренч. Как только мужчина присаживается на своё место ― между Хенджином и Феликсом, он достаёт последний стаканчик, выкидывая подставку в мусорку. Остальное рабочее время занимали лишь переговоры, обсуждения и предложения. Очень хорошо, что к ним решил наведаться Феликс, потому что с его ноутбуком и его разъяснениями многие моменты стали намного понятнее. Для Чанбина была важна общая картина, чтобы понять, в каком аспекте они проседают, и куда нужно направить бо́льшую часть своих сил. Хенджин видел презентацию Феликса ― слайдов тридцать ― и понимал, в какие моменты можно добавить свои, как маркетолога, части. Йеджи часто переговаривалась в основном с Чонином, потому что бухгалтерия и финансы были приближены друг к другу сильнее остальных направлений. Сидели они так до самого вечера. Задницы уже отнимались, шею было не повернуть, колени ныли, а пальцы рук вообще не функционировали. ― Блять, ― устало вздыхает Чонин, ― я уже не могу, ― откинувшись на спинку большого чёрного кресла на колёсиках, он пальцами зачёсывает чёрные волосы, вздыхая. ― Согласен, ну его нахер, ― Хенджин встаёт с места и падает на рядом стоящий диван. ― Пойду попью воды, ― кое-как поднимается с кресла Чанбин и уходит, потирая переносицу. Феликс же молчит. Он тоже встаёт с кресла и перемещается на кресло-каплю, почти ложась на него. Сейчас за окном город, покрывающийся закатом, что немного успокаивает, но одновременно с тем и удручает: они просидели с этой хренью опять до семи вечера. Мужчина замечает, как слева от него присаживается Йеджи ― благо была в брючном костюме, а не в юбке или платье. Устало переведя взгляд на девушку, он снимает очки и потирает пальцами глаза, промаргиваясь. Из-за частого просиживания за ноутбуком или телефоном у Феликса ухудшилось зрение: он может нормально видеть на расстоянии вытянутой руки, но дальше ― как в тумане, — именно поэтому очки ему просто необходимы. Сейчас Йеджи, к счастью, сидит не далеко. ― Это кошмар, ― улыбается девушка, пальцами зачёсывая рыжие волосы. ― Как ты ещё можешь улыбаться в такой ситуации? ― устало усмехается, вешая сложенные очки на грудки́ рубашки. ― Просто уже мечтаю о том, как завтра ты придёшь ко мне и мы проведём вечер вместе, ― расслабляется в мешке и с улыбкой смотрит на Ли. ― В целом, ― неторопливо выпячивает губы, ― я могу и сегодня. ― А как же твоё свидание? ― вскидывает брови девушка, немного привставая. ― Только не говори, что ты продинамил его. ― Я его не динамил, ― улыбается, уводя взгляд в сторону окна. ― Вчера я случайно узнал, что он, оказывается, женат. ― Погоди, ― хмурится, ― чего? Же… Женат? Может… ― Нет, ― поворачивается с лёгкой улыбкой. ― Женат ― значит, у него жена. ― Охренеть, ― прикрывает рот ладошкой, раскрывая глаза. Хенджин, всё это время молча сидящий на диване, краем глаза замечает свою подругу с этим новеньким. В данный момент у Хвана даже не хватало сил, чтобы залезть в телефон и покопаться в нём, листая те же социальные сети. Чонин сидел полусонным в кресле, Чанбин до сих пор не вернулся, а смотреть на город Хенджину не давали эти двое. Он не слышал, о чём они говорили, но его явно заинтересовала их близость. Хенджин и Йеджи являлись лучшими друзьями уже лет двадцать, не меньше. И вот сейчас, сидя и смотря, как живо и с невероятным энтузиазмом она болтает с этим мужчиной, назревает вопрос: кто он? Конечно, подруга упоминала, что у неё появились новые друзья, однако Хван почти ни с кем не был знаком. Первая из причин: его частые разъезды и отсутствие в городе. Вторая: Йеджи просто не говорит, почему она не знакомит своего самого близкого человека с людьми, которые появляются в её жизни. ― Так, погоди, ― продолжает девушка, ― а почему он тебя на свидание вообще позвал? ― Вероятно, любит кого-то помладше и… ― усмехается. ― Решил попробовать что-то новое, судя по всему. ― Иу, ― кривится. ― Нет-нет, дорогой, ― выпрямляется, ставит ноги вместе и, обхватив руками колени, уверенно смотрит на друга, ― такой мужчина нам не нужен. ― Нам? ― улыбается во все тридцать два зуба Феликс. ― Конечно, нам, ― вздыхает. ― Давай-ка вспомним о том, что большинство сексов, которые у тебя были за последние полгода, произошли благодаря мне, ― девушка задирает подбородок, улыбаясь, а мужчина вздыхает с усмешкой, отводя взгляд в сторону окна. ― Если бы не я и мои советы, ты ― стеснительная особа ― никогда бы себе не нашёл хотя бы одного мужчину. Я не говорю о крепких отношениях, но хотя бы на вечерок ― да. ― Ой, ну всё-всё, ― снова смотрит на девушку. ― Я понял, ты ― молодец, и спасибо вам, Госпожа Хван, ― показушно кланяется, улыбаясь. ― Поэтому… Только собираясь предложить перенести их запланированную ночёвку на сегодняшний вечер, Йеджи замечает, как в кабинет заходит Чанбин, и как к вешалке подходит Хенджин. Аккуратно прикусив в задумчивости нижнюю губу, она слегка хмурится, что-то обдумывая. ― Слушай, ― снова смотрит на Феликса, ― а вот чисто гипотетически, ― улыбается с хитринкой, ― если бы сегодня у тебя выпал шанс пойти на свидание с другим мужчиной, смог бы провести с ним ночь? Феликс стопорится, не зная, что ответить. Он, честно говоря, даже вопроса не понял. В смысле с другим мужчиной? С незнакомым? Какое свидание? Какая ночь? Нахмурив брови, Ли медленно водит взглядом в стороны, потом всё же переводя его на подругу. ― Чего? ― выносит лишь это, потому что иного вопроса в его голове не сложилось. ― Ну, смотри, у меня на примете есть один кандидат, который может обеспечить тебе лучшую ночь в твоей жизни, ― говорит более воодушевлённо, жестикулируя и улыбаясь, ― поэто… ― Так, Йеджи, ― усмехается Ли, ― остановись, ― на секунду прикрывает глаза и опускает голову. ― Зачем всё это? Какой вообще мужчина? Какая ночь? ― продолжает смотреть с позитивом. ― Ну, не получилось с этим, потом другой найдётся. ― Феликс, ―вздыхает Хван, ― ты то же самое говорил месяц назад, когда продинамил очень симпатичного паренька. ― Он был симпатичным на твой вкус! ― улыбается шире. ― Ты столько о нём рассказала, я даже влюбиться успел, а потом увидел фотку и… ― поджимает губы, пожимая плечами. ― Какой же ты пендитный, ― вздыхает, кладя пальцы обеих рук на переносицу. ― Я волнуюсь за твою половую жизнь, понятно? ― Не понятно, Йеджи, ― Феликсу уже, честно говоря, смешно с каждого слова подруги. Говорит чёрт-те что. ― У меня всё хорошо с половой жизнью, ― говорит тише. ― Ага, ― хмыкает. ― С одним ты кончить не смог, ― загибает палец правой руки, ― второй отказался орально тебе что-то делать, хотя себе просил, ― загибает второй, ― третий вообще слова «прелюдия» не знал, ― снова загибает, ― четвёртый тебе не красивый, видите ли, ― говорит уже слегка язвительно и загибает палец, ― а пятый… ― А пятый женат, я понял, ― улыбается, смотря на подругу. ― Это называется «хорошо»? ― Да Господи, ― вздыхает Ли. ― Ну, Йеджи, ― слегка склоняет голову вбок, ― ну, почему это для тебя так важно? ― Потому что ты ― практически мой лучший друг, и я… ― Лучший? ― в лёгком удивлении вскидывает брови, улыбаясь. ― Практически да, ― с такой же улыбкой отвечает. ― Поэтому мне важно, чтобы у моей дорогуши всё шло, как по маслу. А правильнее сказать: как у меня. ― То-то ты улыбчивая такая сегодня. ― А вот ты угрюмый и колючий, ― слегка тычет пальцем в плечо. ― Тебе нужен хороший секс. ― Возможно, нужен, ― всё же сдаётся мужчина, ― однако мне не подойдёт какой-то левый человек, которого я в глаза не видел. Тем более когда я узнал о нём только сейчас. ― Ну твоим глазам он точно понравится, ― довольно усмехается. ― А если ты с ним проведёшь хотя бы пару часиков, и он тебе понравится? ― Как свидание? ― Что-то типа того. ― Ну, Йеджи… ― мнётся Ли, начиная чувствовать, что эта идея не особо нравится ему. ― Всё это как-то странно. Ты просто кинула в меня информацию и уже куда-то отправляешь. ― Поэтому я даю тебе время на подумать, а пока хочу попросить оставить меня одну, чтобы я поболтала с Хенджином, ― говорит максимально доброжелательно и довольно. Феликс не обижается, что его так аккуратно прогоняют, желая поболтать с кем-то другим. В целом, Йеджи и сама могла встать и уйти, если уединиться надо ей, но Феликс бы не позволил. Он знаком с Йеджи уже около полугода и успел выучить, что Хван ― как хитрая лисичка: всегда и всем улыбается, делает всё только в свою угоду, но максимально аккуратно и умно́, а к друзьям относится невероятно хорошо, отдавая душу и сердце. У Йеджи много поклонников, подарки каждый день, секс только с красивыми, умными и богатыми. Сама себе она устраивает такие же условия: одежда только брендовая, косметика, сумка и обувь ― также; такси всегда класса «люкс», спорт через день, продукты не абы какие. В общем, чтобы заполучить сердце Йеджи раз и навсегда, нужно очень сильно постараться. Однако к друзьям она не проявляет какого-то лицемерия, всегда готова дарить подарки, отменять встречи ради них, поддерживать в начинаниях и помогать, если помощь требуется или даже не требуется. Примерно как Феликсу с его несчастным сексом. Как только Ли уходит обратно к столу и садится на диван рядом с Чанбином, он укладывает затылок на мягкую спинку и принимает от коллеги вторую бутылку воды. ― Я тебя заждалась, ― широко улыбается девушка, видя, как Хенджин подходит к ней. ― Да я вижу, ты тут не скучала, ― усмехается Хван и присаживается в нагретый чужим телом мешок. ― Это был камень в мой огород? ― Нет, ― дёргает уголком губ. ― Как я могу кидать камни в то, чего не знаю? ― Йеджи улавливает этот тонкий намёк, из-за чего закатывает глаза, усмехаясь. ― Ну ладно, ― кладёт руку на согнутое колено мужчины, ― я поняла, Хенджин. Это был Феликс. ― Ну с Феликсом я успел познакомиться за эти семь часов достаточно хорошо. ― Ты знаком с ним, как с коллегой, а это был мой друг Феликс, ― улыбается, смотря на друга. ― Ну, таких я точно не знаю, ― показушно отводит взгляд, вскидывая брови. ― Я о твоих новых друзьях только по социальным сетям или на работе узнаю. ― Потому что тебя вечно нет в городе, ― складывает руки на груди, но не хмурится. ― Сегодня я здесь. Могла бы познакомить меня хотя бы с одним своим другом, ― копирует действие девушки и смотрит с небольшим укором. ― Как раз об этом я и хотела поговорить, ― оживляется девушка. ― У тебя же сейчас нет никого? В плане отношений? Ну, или просто симпатии? ― А… ― хмурится Хван, не понимая, как связаны эти две вещи. ― Нет… ― А хочешь? Хенджин лишь молча вскидывает брови, смотря с непониманием. В целом, он лучше всех знает, какой Йеджи может быть непостоянной, иногда глупой, а иногда вот такой ― сумбурной, странной и несущей невесть что. Неторопливо переведя взгляд на сидящего на диване, он снова поворачивается к девушке и вздыхает. ― Ты мой член как спасательный круг используешь? Бери, кто хочет. Бери, кому нужна помощь. Бери и спизди к себе домой, потому что нехуй бросать вещь, где не попадя? ― недовольно выгибает бровь. ― Да погоди ты злиться, Хенджин, ― улыбается девушка, снова кладя руку на колено мужчины. ― Понимаешь, Феликс… Да, это мой новый друг. Очень хороший, понимающий. Он умный, а ещё весёлый. В спортзал со мной ходит, так ещё и… ― Для продажи товара ты явно не дотянула, ― язвит, всё ещё пребывая в негодовании. ― Хенджин, ― вздыхает девушка, ― ну перестань. Я не имею в виду то, что тобой можно пользоваться кому и как угодно. ― А что ты подразумеваешь под этими словами, Йеджи? ― вскидывает брови мужчина, но говорит без злобы. ― Понимаешь… ― облизывает губы, поворачивая голову к окну. ― Феликс ― очень хороший человек. Не будь он настолько классным, я бы в жизни не сблизилась с ним так быстро. До этого мы работали на разных этажах, а пять месяцев назад нашу команду перевели сюда. ― Вы стали лучшими подружками за пять месяцев? ― усмехается Хван. ― Ну я же говорю! ― громко шепчет, стараясь не кричать. ― Классный человек. Ну, только беда Феликса в том, что он застенчивый просто до задницы. А ещё прихотливый. Это ему не так, то ему не так, туда он не пойдёт один, там он не будет без меня. В общем, помогаю, как могу. ― А зачем ты вообще помогаешь человеку, который, вероятно, и не просит о помощи? Ты ему мамка, что ли? ― в ещё большем удивлении усмехается, косясь на девушку. ― Ой, ― поворачивается с улыбкой, ― это говорит тот, кто в школе стеснялся подойти к мальчику и подружиться с ним? Это говорит тот, кто умолял меня вписаться в их компанию и затащить тебя? ― Это было в школе, Йеджи. ― Это был твой характер на тот момент. А у Феликса в принципе такой характер. Ты сам знаешь, что я хочу для своих друзей самого лучшего, поэтому стараюсь помочь всем, чем могу. ― Этим спасением стал мой член? ― усмехается. ― Я для тебя проститутка какая-то? ― Ты тот, чей член даже не надо стимулировать, чтобы он встал. Ты сам любишь тихих и правильных мальчиков, а ещё умеешь управляться с ними в постели. Я никем тебя не называю, я просто знаю твою натуру, ― шипит в ответ недовольно. ― Но твоего тихого и правильного не знаю я, да и к тому же у меня нет резона спать с ним. И твоя прихоть не считается, ― хмыкает самодовольно. ― Да? ― выгибает бровь девушка. ― Совсем никакого резона? Даже сломанной лестницы на моей даче? Хенджин прикрывает глаза, вздыхая. Вечно Йеджи напоминает обо всех проёбах Хвана. И, главное, помнит ведь о них, хотя случай с лестницей был год назад, да и тем более её уже починили. Правда, за счёт Йеджи. ― Ты сказала, я могу не отдавать за неё, ― смотрит с лёгким недовольством. ― Правда? ― вскидывает брови. ― Не помню такого, ― наиграно водит взглядом по сторонам, якобы вспоминая. Хенджин может предложить отдать ей долг прямо сейчас, однако понимает две вещи: Йеджи загнёт неприличную сумму, которая окупит десять таких лестниц, плюс Йеджи обидится на него, даже если Хван отдаст эти деньги. В целом, Хенджин не может быть не согласен с подругой на все сто процентов. Да, он любит тихих и правильных, любит их добиваться, заманивать и ублажать. И да, у Хвана было таких очень много. Как бы с одной стороны мужчина согласен с подругой полностью, что Феликс ему подходит. Хенджин его даже не знает, но Йеджи знает и Хвана, и Феликса, поэтому если подруга уверена в том, что Ли подойдёт ему, значит, подойдёт. А вот с другой стороны Хенджину всё же слегка обидно, потому что всё ещё есть ощущение, что его используют, как проститутку. ― Ты же понимаешь, ― со вздохом поворачивает голову к девушке, ― что не факт, что у нас что-то будет? У меня реально может не встать член. А ещё он может не захотеть. ― Понимаю, ― отвечает тише и спокойнее. ― Но у него не было нормального секса уже полтора месяца, хотя партнёры были. Ужасные, печальные, отвратительные и, по словам Феликса, некрасивые, ― вздыхает на последнем слове. ― Может, и я некрасивым буду? ― дёргает уголком губ. ― Ты в его вкусе, ― продолжает настаивать на своём. ― Блять, ― вздыхает, ― Йеджи, это всё очень странно. ― А, быть может, у вас всё будет хорошо, и вам всё понравится? Хенджин, вздохнув, откидывается на мешок, почти ложась на него, и поворачивает голову к окну, складывая руки на груди. Всё это странно ― да. Несомненно и точно. Йеджи буквально просит вытрахать кого-то. Так ещё и просит так, словно она ― мать, а взрослый мужчина ― пубертатный подросток, стесняющийся организовать всё это самостоятельно. Да и Хвана, опять же, используют как проститутку. Но вот ёбаная другая сторона всё портит. Потому что на той другой стороне своего сознания Хенджин знает, что он ― похотливая задница, любящая секс и мальчиков. Всегда готов ездить к ним или водить к себе. Всегда готов ублажить, накормить, довести до лучшего оргазма. Так если парень или мужчина ещё и тихий и скромный, для Хвана это только в радость ― член встаёт лишь при одной мысли. Поэтому, понимая всё это, на Йеджи обижаться вообще не хочется, да и не сто́ит. ― Ладно, ― смиренно выдыхает, поворачивая голову, ― рассказывай, чего надумала там? И я знаю, что уже надумала, потому что иначе ты разговор вообще не завела бы. ― Я люблю тебя! ― вскрикивает негромко и с широкой лисьей улыбкой смотрит на друга. ― В общем, мы сегодня с Феликсом планировали переночевать у меня… ― Даже так, ― перебивает, усмехаясь. Поняв, что девушка не продолжает монолог, он вздыхает. ― Я просто не понимаю, почему ты не знакомишь меня со своими друзьями. Ты буквально уже ночуешь с ним. Буквально просишь у лучшего друга помощи для другого какого-то друга. ― Хенджин, ― вздыхает уже девушка, ― я не знакомлю, потому что мы с тобой ― две крысиные суки. Только я умею усмирять свою натуру, а ты… Нет. Просто нет. Даже удобных слов искать не буду. Я знакомила тебя с Сонджуном, а ты ему в лицо сказал, что если у него не хватает денег, чтобы поехать на вечеринку, пусть сидит дома. Соён? Ты сказал, что с ней не комфортно общаться, потому что словарный запас маленький. ― Так и что? Правда же, ― усмехается. ― Ты ей это лично сказал, придурок. Чонсон? Ты демонстративно не обращал на него внимания, потому что мы собрались компанией «бедных» и «богатых», и с ним тебе не о чем было поговорить и он не «твоего поля ягода». Мне продолжать? ― смотрит слегка недовольно, а Хван молча вздыхает, уводя взгляд. ― Вот именно. Я люблю тебя до ужаса, но просто я знаю тебя, как себя. Мы уже как брат и сестра. Только теперь ты ― здоровый хер с деньгами, который словил звезду. Ты не можешь вовремя остановиться, а у меня пропадают новые знакомые, потому что «Хенджин их напугал». Поэтому и о Феликсе я не говорила. ― Ну, сегодня мы общались и… ― Вы общались, как коллеги, Хенджин. Как друг ― он более мягкий человек. Более застенчивый, нежный и осторожный. И если бы вы познакомились при иных обстоятельствах, он бы даже не пошёл в нашу команду, зная, что ты тут, ― складывает руки на груди, смотря с недовольством. ― И ты предлагаешь проводить с ним весь вечер, а потом ещё и трах… ― Это другое, ― перебивает. ― Там ты будешь как с партнёром. Будешь прогибаться, нежничать и вести себя, как самое милое существо на свете. ― Если у меня встанет член, ― пытается парировать. ― У тебя он встанет, ― усмехается. ― Феликс тихий, но в таких делах ― умница. ― Ну, посмотрим на твою умницу, ― недоверчиво хмыкает. ― И ещё: надеюсь, теперь вопрос о друзьях решён? ― вскидывает брови, смотря, словно мать. ― Да решён-решён, понял я, ― а он вздыхает, как недовольный подросток. ― Давай продолжай свой монолог. ― Ну, в общем, мы собрались на ночёвку. Феликс приедет ко мне после девяти. Ты можешь подбросить его до меня? ― А как мы тогда… ― Да погоди. Сейчас мы уже уходим по домам, перед уходом я скажу ему, что ты заберёшь его из дома и довезёшь до меня. Однако в какой-то момент тебе срочно понадобится заехать к себе, чтобы что-то сделать. ― Так… ― непонимающе кивает, продолжая слушать всё это. Честно, ему казалось, что слушает он бред сивой кобылы, вот правда. ― И каким-то образом оставишь его у себя, ― заканчивает с улыбкой. Хенджин тоже улыбается. Но как идиот. Придурок. Умалишённый. Просто смотрит на Йеджи и пытается переварить план этого юного гения. В целом, услышать подобное ― неудивительно. Йеджи умница в бухгалтерии, в любовных делах, в том, как быть женщиной и уже принимать всю эту любовь. А тут она пытается встать на место Хенджина и попытаться со своей стороны объяснить, как ему заполучить другого мужчину. И именно поэтому Хенджин привык слушать Йеджи, кивать, соглашаться, а дальше дорабатывать план самостоятельно. Он следует по её «фундаменту», однако всё остальное делает по-своему, иначе хуйня будет ― проверено. ― Ладно, ― вздыхает, кивая. ― Сделаю. Девушка улыбается, тихо хлопая в ладоши, а Хвану это как бальзам на душу. Йеджи ― как сестра. Младшая, глупенькая, живущая в розовых облаках. На работе, естественно, сотрудник отменный, но в жизни ― милая и красивая лисичка. Его радует её улыбка, поэтому и отказать он не может, собственно, как и не может сказать, что слегка переиначит её план. Пусть радуется, что её план ― дельный, рабочий и самый классный. И Феликсу будет радость, и Хенджину, если они реально хорошо потрахаются. Как только Ли выходит на улицу из тёплого здания, чувствует, как его лицо сразу окутывает лёгкий ветерок, начинающий трепать некоторые прядки, что выбились из хвостика. Мужчина, сняв очки и достав специальную тряпочку, принимается осторожно протирать стёкла. Движение вокруг ещё сильнее, нежели днём: машин больше, их гудения и трения шин об асфальт ― тоже; людей ещё больше, чем машин, потому что все спешат с работы домой, да ещё и подростки повыползали, ведь сегодня пятница ― можно отдохнуть. Снова надев очки, Ли медленно поднимает голову и разглядывает многоэтажные светящиеся здания, царящие в центре Сеула. На больших экранах сверкают лица айдолов, которые подписали контракт с какой-то известной компанией, создающей одежду. Вывески ресторанов, кафе и магазинов горят неоном, просто светятся или мигают. Шум машин не раздражает, потому что и от автомобилей есть польза: они подсвечивают вечерний город своими фарами. Но всё же, несмотря на всю эту яркую суматоху, Феликс не может не отметить, что небо сегодня поистине грозное, с чернеющими тучами. ― Ждёшь такси? ― слышит знакомый женский голос и с лёгкой улыбкой поворачивает голову. ― Тебе, как вижу, его ждать и не надо, ― усмехается Ли, подмечая, как около компании останавливается внедорожник Mercedes-Benz ― и это явно не чьё-то такси или машина одного из коллег. ― А, ― улыбается девушка, ― это Хенджин. ― Хен… ― хмурясь, снова переводит взгляд и осматривает машину. ― Хенджин?.. ― глядит с нескрываемым удивлением на Йеджи и видит её кивок. ― Это сколько он зарабатывает? ― Он очень хороший маркетолог, ― усмехается. ― Кстати, сегодня ко мне не едь своим ходом, тебя заберёт Хенджин. ― В смысле? ― снова хмурится, хлопая глазами. ― В прямом, Феликс, ― смеётся девушка. ― Пока Хенджин в городе, пусть хоть чем-то поможет, а то потом упорхнёт опять на несколько месяцев и всё. Зато ты деньги тратить не будешь. ― Йеджи… ― начинает мяться мужчина. ― Это как-то… ― Это нормально, Ликси, ― берёт друга за руку. ― Ему не сложно, а ты погреешь попку в его дорогом автомобиле. Вряд ли ты найдёшь такое же такси, так ещё и бесплатное, ― улыбается ещё сильнее, а вот Феликс не может сделать такого же. Ему неловко, ему не по себе. Это незнакомый человек, который ещё и напрягаться из-за него будет. Всё это как-то странно. ― В общем, ― перебивает мыслительный процесс девушка, ― жду тебя в девять, а Хенджин будет ждать в половину девятого, я дам ему твой адрес, ― и, послав воздушный поцелуй, она убегает в сторону машины, садясь на переднее сиденье. Феликс, продолжая держать перед своими коленями сумку из-под ноутбука, вздыхает. Проследив, как машина спешно отъезжает от компании, он замечает, как и его такси останавливается неподалёку. Только сев в машину, мужчина снимает свои очки и откладывает сумку, опираясь затылком о подголовник и переводя взгляд за окно. Йеджи сегодня до ужаса странная. До приезда Хенджина она была самой обычной, у Феликса не возникало вопросов к её действиям и словам, и они проводили время нормально и спокойно. А теперь приехал он и… Йеджи стала работать, словно на батарейках: шустрая, игривая, загадочная, позитивная ― и это учитывая седьмой день проекта и десятичасовой рабочий день. «Может, он нравится ей?» ― хмурится, тихо шмыгая носом. В целом, Феликсу всё равно, кто там нравится Йеджи, главное, чтобы он не приносил никакой беды в её жизнь. Но хотя она рассказывала про Хенджина: они дружат с семи лет, они как брат и сестра, да и к тому же ― Хенджин не в её вкусе. «А может, просто рада его приезду?» ― эта мысль почему-то является более логичной и сносной. Только придя домой, Ли сразу раздевается, кладёт сумку на место и отправляется в душ, потому что времени до приезда Хенджина остается минут сорок, не больше. Дорога от работы до дома не близкая даже на такси. Так как Феликс по своей натуре тревожник, так ещё и с синдромом отличника, то бо́льшую часть своего времени он работает. Будь он на работе или дома ― не важно, ноутбук ведь при нём. Именно поэтому в крохотной квартире-студии Ли всегда идеально убрано, на стенах не висит никаких картин, декора практически нет, и иногда его гостям даже кажется, что мужчина выставляет квартиру на продажу. Тут слишком чисто и пусто. Зато Феликс при деньгах, его тревожность спит, а синдром радуется, потому что работа сделана отлично. Он кроме своей кровати бывает разве что в туалете или на кухне на пару минут, в остальном ― своя комната и ноутбук. Поэтому и сейчас, выходя из душа, он не переживает, что оставляет квартиру неубранной, или, например, что ему впопыхах нужно рыться среди кучи вещей и искать что-то чистое и не мятое. Осторожно сложив в небольшую сумку ноутбук, некоторые уходовые средства, которые ему давала Йеджи, и нижнее бельё, мужчина принимается одеваться. С собой не берёт ни шорты, ни футболку, потому что уже давно оставил свою домашнюю одежду у Йеджи. Подруга ― не та, перед кем нужно красоваться, поэтому обычные серые спортивные штаны и белая футболка отлично ему подойдут. Завязав хвостик на вымытых и уложенных волосах и снова надев вычищенные очки, он берёт сумку, суёт телефон в карман куртки и принимается обувать кроссовки. И, только выскочив из подъезда, мужчина осматривается. Такую чёрную махину очень сложно не заметить, особенно в их маленьком дворике. Неторопливо подойдя к этой груде металла, Феликс осторожно открывает пассажирскую дверь и сразу видит подсвечивающийся профиль мужчины, смотрящего в телефон. ― А… ― прокашливается. ― Привет, ― говорит тихо, осторожно садясь в машину. ― Добрый вечер, ― выключив телефон, Хенджин поворачивает голову и дёргает уголком губ. В спортивных штанах Феликс уже не кажется ботаником и заучкой, потому что, по ощущениям, такие персонажи уже рождаются в костюмах и живут так до самой смерти, не снимая. Однако Хван любит и тихих, не только обычных ботаников, так что его разочарование пока что двигается в сторону. ― Нам до Йеджи ехать около получаса, но… ― поджимает губы и выезжает из двора, выруливая на основную дорогу. ― Мы можем на несколько минут заехать ко мне? Я забыл отдать ей тубус. ― Тубус? ― вскинув брови, поворачивает голову, тихо переспрашивая. ― Тубус, ― кивает, вздыхая. Никакого тубуса у него и в помине нет, но Хенджин очень внимательно посмотрит, расхаживая по квартире, пока будет додумывать этот гениальный блядский план. Стоя на светофоре, оба молчат. В целом, у них и нет резона говорить, особенно у Феликса. Хенджин же сидит максимально загруженным, прожигая взглядом спереди стоящую машину. Ли сидит тихо, но часто озирается по сторонам, наблюдая за жизнью за окном. Хван, наконец услышав это непрекращаемое шуршание куртки, неторопливо поворачивает голову. Хвостик Ли прыгает от каждого поворота головы, одна рука прижимает сумку к животу, а вторая покоится рядом. Его колени постоянно разъезжаются в стороны, а он их сводит, как только замечает подобное. Подняв взгляд выше, Хван подмечает маленький носик, на котором сидят круглые очки; слегка припухлые губы и худое лицо, на котором скулы выделяются слишком сильно, а о втором подбородке даже и речи быть не может. Хенджин дёргает уголком губ. «Мышонок», ― продолжает рассматривать эту суетливую мышку, старающуюся держать всё под своим контролем. ― Тебе некомфортно? ― спрашивает тихо и видит, как Ли замирает. Медленно повернув голову, вскидывает светлые брови. ― Что? ― Выглядишь так, словно тебе сидеть здесь очень неудобно, ― смотрит доброжелательно, а затем, подметив, что светофор загорелся зелёным, выжимает газ. ― Да нет, ― опускает взгляд. ― Просто… Просто неловко, что я занял твоё время, поэтому и сидеть тут… ― закусывает нижнюю губу. ― Да, некомфортно. Но только слегка! ― поднимает голову, смотря на Хвана. ― Но это не из-за тебя, не подумай. Просто ты и так везёшь меня куда-то, поэтому я не хочу рассаживаться тут, как король, занимая всё пространство и… ― Эй-эй, ― смеётся Хенджин, замедляясь в скорости из-за спереди идущей машины, ― остановись немного, мышонок, ― поворачивает голову и смотрит с улыбкой. Феликс совсем не такой, каким был буквально днём. Сейчас действительно заметна разница между коллегой и другом Йеджи. Поймав на себе взгляд удивлённых больших глаз, Хенджин начинает думать, что затея подруги не такая уж и плохая. Нет, Хван не захотел его прямо здесь и сейчас, просто эта дискомфортная тишина немного сошла на нет, из-за чего стало легче дышать. ― Мышонок? ― удивлённо спрашивает Феликс, слегка хмурясь. ― Мышонок-мышонок, ― говорит тише, снова ускоряясь. ― Я просто хочу сказать… И Хенджина перебивают. Не человек, не гудок машины, а удар грома, из-за которого Феликс даже дёргается. Быстро повернув головы в сторону окон, они смотрят на небо и видят, как там уже гуляет молния. ― Сейчас ливанёт, ― настороженно говорит Ли. ― С чего ты вз… И опять Хенджина перебивают. Перебивает. Адский ливень, сорвавшийся буквально за секунду. Поняв, что дорога становится опасно скользкой, Хван кладёт обе руки на руль, фокусируя всё своё внимание на дороге и включая дворники. Следя за всеми зеркалами, он пытается ехать осторожно, чтобы ни в кого не въехать. Феликс же притихает, смотря в окно и видя, как город начинает буквально заливать водой. ― Блять, ― недовольно шепчет, осторожно выруливая в сторону своего района. ― Почему ты так сказал? ― Что? ― поворачивается, вскидывая брови. ― Когда молния сверкнула, ты сказал, что сейчас пойдёт дождь. Откуда узнал? ― говорит с Феликсом, но всё его внимание приковано к дороге. ― Я предположил. Когда сверкает сильная молния, она нейтрализует электрическое поле в облаке, из-за чего удерживающиеся там капли падают вниз, ― пожимая плечами, спокойно отвечает Феликс, а Хенджин лишь вздыхает, едва заметно кивая, мол: «Понял». Как только они, наконец, подъехали к большому жилому комплексу, Хенджин сказал Ли быстро выходить из машины и бежать за ним. Подземную парковку закрыли на какое-то время, поэтому они бежали через дорогу, желая поскорее заскочить под крышу. Феликс прыгал по лужам, прижимая к себе сумку, переживая за ноутбук, а Хван старался обегать всю грязь, перешагивая её ― благо длина ног позволяла. Как только Хенджин первым прибежал хотя бы под какое-то укрытие, он увидел, как к нему подбежал Ли: весь мокрый, хвост на голове стал действительно мышиным, очки полностью залило, а с самого мужчины капала вода. ― Ёб твою мать, ― вздыхает Хван, зачёсывая мокрые каштановые волосы. ― Так, пошли, надо высушиться. Заболеем ― обоим пиздец будет, нам ещё проект доделывать. С небольшой строгостью и серьёзностью говорит Хенджин и, развернувшись, входит в здание. Феликс не бежит за ним, даже не торопится, он просто медленно плетётся, оглядывая всё вокруг. Ещё ни разу он не был в этом дорогом районе, поэтому даже в такой ситуации хотелось на всё посмотреть. Сам жилой комплекс был на двадцать этажей. Первый этаж занимают кафе, кофейни, пекарни, пиццерии и магазины, один из которых был круглосуточным. На втором этаже находятся какие-то дорогие салоны красоты, а вот уже дальше ― квартиры. Феликс, подходя ко входу, замечает с левой стороны пекарню: вся она словно светилась жёлтым цветом, на стекле были неоновые фигурки круассанов и булочек, в помещении было чисто и уютно, а также там виднелось довольно обширное меню, состоящее из хлебобулочных изделий и напитков. Феликс бы с радостью зашёл сейчас туда, но, понимая, что ему всё-таки надо догонять Хвана, мужчина прошмыгивает в стеклянную дверь. Встав посреди холла, с правой стороны он видит лестницу, а прямо и в самом конце ― стоящего около лифта Хенджина. Подскочив к тому, Ли сильнее прижимает сумку к груди, опуская голову. ― Уехал бы без тебя, сам был бы виноват, ― спокойно проговаривает Хенджин, входя в лифт. Ехали тихо, молча. Феликс буквально чувствовал, насколько недовольным был Хенджин, а потому на рожон лезть не хотел. Дождь пошёл вообще не по его вине, однако если бы не Феликс, Хенджин вряд ли выехал бы сегодня из дома и сейчас стоял мокрым. Поэтому было крайне неловко говорить ему хоть слово или делать что-то без его ведома. Дом не принадлежит полностью Хенджину, однако это ― территория Хвана, на которой Ли чувствует себя крайне дискомфортно. Только подойдя к квартире, мужчина отмыкает её с помощью пароля и отпечатка пальца, а затем проходит внутрь, оставляя дверь открытой, чтобы эта молчаливая особа заползла следом. Встав в прихожей, Феликс переминается с ноги на ногу, чувствуя себя ещё более неловко. Да, пускать тревожников в такое пространство и в принципе погружать их в подобные ситуации крайне опасно для их же ментального здоровья. ― Давай, ― звучит слева и Феликс видит, как Хенджин забирает его полу-мокрую сумку. ― Разувайся, раздевайся и проходи. Осторожно снимая ботинки и ставя их в самый уголок, чтобы не мешали никому, он стягивает куртку, кладя поверх Хвановой кожанки ― вешать мокрую одежду к сухой не сто́ит. Перед самим Феликсом была стена, прихожая удлинялась скорее в левую сторону ― как раз к квартире, поэтому он старался не запачкать эти белые обои своими грязными вещами. Неторопливо проходя вдоль прихожей, он видит большую комнату, которая, скорее, служит залом. Справа у стены стоит красный большой диван, ещё правее, прямо около него, ― небольшая барная стойка. С левой стороны идёт кухонный гарнитур ― ему хватило места, чтобы разместиться на всю стену, не заходя на другие. А в конце этой комнаты большое окно с полупрозрачным тюлем. Встав около дивана, Феликс заводит руки за спину и в нервозности прикусывает нижнюю губу, продолжая осматриваться. Повернув голову влево, за барной стойкой он видит открытую дверь в какую-то комнату ― наверное, спальня. Вспоминает, что в самой прихожей, прямо в её конце, заметил такую же белую дверь, ведущую, вероятно, в ванную комнату. ― Так, ― выйдя из второй комнаты и сильнее раскрыв дверь, Хенджин ставит руки на бока и ведёт задумчивым взглядом по полу. Посмотрев на мокрого, как крыса, Феликса, Хван вздыхает. ― Как ты понимаешь, до Йеджи я тебя не довезу… ― Да-да, я понимаю, ― перебивает Ли, начиная нервозно тараторить. ― Но и на такси тебя не пущу, ― говорит строже, смотря на блондина. ― Тебя там просто смоет, или, не дай Бог, в аварию попадёте. ― Да может… ― мнётся мужчина. ― Ну, нормально всё будет?.. Я поеду на такси, не хочу смущать тебя и занимать твоё простр… ― Феликс, ― вздыхает Хван, ― выдохни. Я тебе ещё в машине не договорил, так что договорю тут: ты меня не смущаешь, ты не мешаешь и не тратишь моё время. Мне всё равно нужно было к Йеджи, так что я сам предложил подвезти тебя. ― Правда?.. ― тихо уточняет. ― Правда, ― кивает, вздыхая. Заврался уже вконец. Однако только сейчас Хенджин понял, что оставил он Феликса не из-за плана Йеджи, а потому что на улице действительно опасно. Но и, плюсом к этому, ему даже не пришлось придумывать иные причины, чтобы оставить мужчину у себя. ― Сейчас иди прими душ, переоденься, а я пока сбегаю в пиццерию, ― заметив, что Феликс снова опускает глаза, над чем-то думая, Хенджин хмурится и не выдерживает. Сделав пару шагов вперёд, он становится около блондина и, встретившись с ним взглядом, вскидывает брови. ― Что опять? ― Мне не во что переодеться… ― говорит с невероятной неловкостью. ― А… ― на секунду прикрывает глаза, хмурясь. ― А у Йеджи ты в чём собрался ходить? В белье? ― У неё есть мои домашние вещи, ― Хенджин кивает, вспоминая, что он тоже оставил у подруги парочку своих вещей на случай чего. ― Так, ― прикусывает нижнюю губу, ― шорты я тебе дать могу, но, судя по габаритам, ― смотрит на талию и таз Ли, ― они с тебя слетят. Не против походить в моей футболке? ― Только в футболке?.. ― расширяет глаза. ― Только в ней, мышонок, ― слегка наклоняется и, щёлкнув мужчину по носу, мягко улыбается. Выпрямившись и развернувшись, он идёт в сторону прихожей. ― Если что, ― открывает дверь, ― тут ванная. Гель и шампунь есть, полотенце лежит в белом шкафчике. Бери синее, ― не закрыв дверь, идёт в сторону другой комнаты. ― Футболка лежит на кровати! ― кричит оттуда. ― А я скоро вернусь, ― и плетётся к выходу. Как только дверь захлопывается, Феликс глубоко вдыхает и выдыхает, складывая руки на груди ― скорее в попытке согреться, нежели в недовольстве. ― Какой кошмар… ― шепчет, медленно водя взглядом по полу. Это действительно кошмар. Для тревожного человека ― самый настоящий. Он напряг человека, человек приехал, попал под дождь, промок, привёл в квартиру. Теперь нужно ещё и принимать душ у него и носить его одежду. А может, он не хотел? Может, не любит гостей? Может, ему противно, что какой-то мужчина тут? Может, он и тратить деньги на его ужин не хочет, а это приходится делать? А может… ― Господи, ― вздыхает Ли, накрывая лицо руками. Подобные ситуации просто разрывают голову мужчины, однако сейчас он понимает, что ничего с этим поделать не может. Если Хенджин сейчас вернётся, а Феликс будет до сих пор стоять тут, то это вообще будет фатальный ужас. Стараясь усмирить своего тревожного человечка, скачущего где-то внутри, он сжимает кулаки и уверенно движется в сторону ванной. Пройдя в комнату и закрыв дверь, Феликс начинает раздеваться, складывая все вещи в стопочку. У Хенджина довольно просторная кабинка, что не может не радовать: даже со своими скромными габаритами в своей кабинке Ли даже руку вытянуть не может. Вероятно, Хенджин пользуется только дорогими вещами, потому что этот запах хвои, идущий от геля, Ли запомнит навсегда: он перепутал магазины, нашёл какой-то гель, ему понравился аромат, однако, увидев цену, Феликс пулей вылетел оттуда, не желая тратить столько денег на какой-то гель. Видимо, Хвану вообще плевать, что, сколько и где сто́ит. И только тогда, когда он вытирается полотенцем, понимает, что его нижнее бельё всё ещё в сумке. ― Да Господи, ― вздыхает, прикрывая глаза. Осторожно подойдя к двери, он прислушивается к посторонним звукам. Вроде никого. Посильнее затянув полотенце на тазовых костях и для надёжности схватив его за концы, а не став завязывать, Феликс тихо открывает дверь, быстро выходит из ванной и тут же замирает. И Хенджин, стоящий с коробкой пиццы около столешницы, замирает. ― Привет, ― усмехается Хван, осматривая мужчину. «Какой кошмар», ― Феликс готов провалиться буквально под пол, под землю; пусть на него рухнет это здание, а дождь просто зальёт и разнесёт его опозорившееся месиво по всей округе. ― А… ― прокашливается, сильнее сжимая полотенце и сводя колени. ― Я…Я просто забыл… Забыл твою футболку… ― осторожно поднимает руку и указывает в сторону спальни. ― Там. ― Значит, бельё уже на тебе? ― дёргает уголком губ, поворачиваясь, упираясь ягодицами в столешницу и складывая руки на груди. ― Да, ― уверено отвечает Феликс, чувствуя, как его голый зад обдувает ветерком, что идёт снизу. ― М, ― мягко усмехается, склоняя голову. ― А чего ж сумка ещё застёгнута? ― облизывает губы, смотря на мужчину с улыбкой. Феликс, резко расслабившись в лице, сглатывает. ― Она… Это я её застегнул. Был в спальне, бельё взял, а футболку… ― Фе-ели-икс, ― протягивает тихо и с усмешкой, ― твоя сумка стоит здесь, на диване. Феликсу просто не хочется отвечать. И стоять тут. И жить. Он уже опозорился по самое «не хочу». Это просто ужас. Ещё и наврал так ужасно. Просто опустив голову и посильнее схватившись одной рукой за полотенце, он летит к дивану, забирает свою сумку и ещё быстрее идёт в спальню. Сидя на кровати Хенджина, Феликс упирается локтями в колени, держит руки около рта и просто смотрит вперёд. Его нога нервно дёргается, сердце бешено колотится, а в голове полнейший беспорядок. «Какого хрена ты вообще начал говорить? Стоял бы молча, может, смог бы уйти в спальню без позора», ― вздыхает, прикусывая нижнюю губу. «Ага, блин, ушёл бы и не взял сумку. И как бы ты ходил тут? Опять бы пришлось выходить туда?» ― прикрывает глаза. Феликсу до ужаса некомфортно. Вот просто кошмар, как сильно. Он в этой квартире впервые, человека вообще первый раз в жизни видит, к Йеджи уехать не смог, домой тоже попасть не может. А Хенджину теперь возись с ним. Это просто ужас. И, что самое обидное, Феликс ведь не сможет перестать думать об этом. Ему будет постоянно неуютно, постоянно дискомфортно, а чтобы понять причину этого состояния, он будет искать её начало. А начало он уже знает. И это будет крутиться по кругу, сводя Ли с ума. Всё же поднявшись с места, Феликс расстёгивает сумку, достаёт ноутбук, ставя его на стол, затем быстро надевает своё бельё, потом белую футболку Хвана, и снова садится на кровать, выдыхая. Достав из сумки запасную резинку, он завязывает полу-мокрые снова чистые волосы, однако делает не хвостик, а завязывает лишь верхние пряди волос, оставляя нижние подсыхать. И, только управившись с этим делом, он слышит, как звонит его телефон. ― Йеджи, это кошмар! ― шепчет громко и в панике, даже не здороваясь. ― Я в квартире твоего друга! Пошёл дождь, мы приехали к нему, намокли, потом я искупался здесь, а потом опозорился перед ним! ― продолжает тараторить шёпотом, пребывая в панике. ― Воу-воу, ― смеётся девушка, ― Ликси, успокойся. ― Я не могу, Йеджи, ― шикает, хмурясь. ― Я в его квартире, в его футболке… ― В его футболке? ― слышит усмешку на той стороне. ― И мне здесь неуютно. Я вынужденно остался, а теперь занимаю его место и пространство, Йеджи. ― Так, Феликс, ― смеётся тише, останавливая эту паническую массу, ― погоди. Давай начнём с того, что в этой квартире ты никому не мешаешь. Ты сам надумал себе это, потому что не любишь быть в незнакомых местах. Я понимаю, тебе страшно и дискомфортно, так ещё и при том, что тебе пришлось раздеться догола. Но Ликси… ― голос нежный, спокойный. ― Постарайся выдохнуть. Просто пойми, что Хенджин любит гостей, ― конечно, Хенджин не любит гостей, но Феликсу он почти даже рад. ― А ещё пойми, что если бы Хенджин не хотел, он бы не делал. Не забрал бы тебя из дома, не пригласил в тёплую квартиру, не предложил душ и даже свою одежду. Такое не делается просто из вежливости. Поэтому и для Хенджина всё это не является чем-то напряжным или тем, чего он делать ну вообще не хочет, ― она заканчивает тише, а Феликс уже не спешит противостоять ей словесно, снова выкидывая свою паническую мысль. ― Правда?.. ― лишь тихо уточняет. ― Конечно, правда, ― усмехается. ― Поверь, если бы Хенджин делал всё через «не хочу», ты бы точно почувствовал это, ― смеётся громче. ― Так что оставайся сегодня у него и… ― Стой, ― хмурится Ли, ―у него? Ты имеешь в виду ― на ночь? ― А ты собрался идти домой при такой погоде? ― Ну… ― облизывает губы. ― Собираюсь, когда дождь закончится. Оба понимают, что дождь, вероятно, будет лить чуть ли не до завтрашнего вечера, однако Йеджи делает вид, что она соглашается с Ли, а Феликс просто отказывается понимать и принимать то, что ему придётся остаться здесь на целую ночь. Разговор они заканчивают на спокойной ноте, и Феликс чувствует себя лучше. Не идеально, но и не ужасно. Он услышал голос знакомого человека, так что паника немного спала. Йеджи знает Хенджина, как родная мать, так что от этого ещё спокойнее: с Феликсом не левый человек, он не причинит ему вреда. Отложив телефон в сторону, Ли ещё раз вздыхает и медленно поднимается с кровати. Приоткрыв дверь и посмотрев в щёлочку, мужчина видит, что Хенджин до сих пор стоит около столешницы. Вряд ли он что-то готовит, может, просто раскладывает ту же пиццу по тарелкам. Тихо выйдя из комнаты, Феликс, поджав губы и опустив голову, плетётся к дивану и присаживается. ― Спасибо, что разрешил воспользоваться душем, ― говорит тихо, смотря на чужую спину, но позже уводя взгляд. Хван, всё это время раскладывающий по тарелкам то пиццу, то фрукты, то какие-то сладости, дёргает уголком губ. На самом деле, после всех этих моментов он уже начинает думать, что у них с Феликсом действительно свидание, и всё это не является чем-то выдуманным. Вероятно, в другой ситуации, если бы Хенджина не просила Йеджи, Хвану по-настоящему нужно было отвезти тубус, а Феликс всё равно оказался бы здесь из-за погодных условий, Хенджин бы очень сильно подумал над тем, отпускать этого мышонка из своей квартиры или нет. Может быть, он даже написал бы Йеджи и расспросил всё об этом мужчине, потому что лёгкое притяжение к нему точно возникло. И только тогда, когда Хенджин поворачивается, вытирая руки полотенцем, он замирает, но не в шоке, а скорее… В интересе? Феликс сидит на его диване, словно солдатик, и с лёгким страхом осматривает квартиру, стараясь вообще не смотреть на Хенджина. Его блондинистые волосы слегка завились, очки были на своём месте, а футболка Хенджина смотрелась на Ли даже лучше, чем на самом Хване: она была мужчине по колено, однако всё же открывала вид на обнажённые ноги; рукава были почти до локтей, а воротник демонстрировал шею и ключицы. ― Я сейчас тоже схожу в душ, ― начинает негромко и спокойно, ― потом предлагаю что-нибудь посмотреть, ― берёт первую тарелку с пиццей. ― Может, я помогу? ― поднимает голову. ― Мне неловко, что ты ещё и еду подносишь ко мне… ― сжимает подол футболки около своих коленей. Хенджин усмехается, останавливаясь. Молча поставив тарелку обратно, он отходит в сторону. ― Хорошо, мышонок, ― кивает, ― помоги. Я сейчас принесу ноутбук, выбери какой-нибудь фильм. Если я не приду до того, как ты со всем закончишь, начинай кушать, не жди меня. И, не став даже слушать какой-то ответ, бредёт в спальню. Молча поставив ноутбук, он открывает браузер, а затем удаляется в ванную комнату. Как только дверь закрывается, Феликс, спохватившись, вскакивает с места и принимается переносить тарелки, осторожно ставя их на стеклянную поверхность. Ему становилось менее тревожно, когда он помогал и что-то делал, потому что таким образом не нагружал человека. Только вот в момент, когда последняя тарелка оказалась на столе и Ли выбрал фильм, мужчина просто сел на диван и принялся ждать. Естественно, он не будет кушать без Хенджина ― ему неловко, это не его еда. Хван выходит из ванной примерно через пять минут и останавливается в проходе. ― И почему не ешь? ― смотрит с улыбкой и спокойствием. ― Я… ― подняв взгляд, Ли видит мужчину, одетого в серые спортивные штаны и белую майку безрукавку. Красиво. Феликсу нравятся стройные и подкачанные. У Йеджи очень красивый лучший друг. ― Я только закончил, не успел ещё. Естественно, Хенджин не верит этому. Не после всех слов и действий Ли. Молча сев рядом, Хван включает фильм, даже не спрашивая, о чём он, и принимается есть. За ним следует и Феликс, однако не рассаживается на диване так же расслабленно, как и хозяин квартиры. Они ели и смотрели молча, Хенджин иногда посматривал в сторону Феликса, но видел лишь внимательный взгляд в экран и набитые пиццей щёки. Хенджину всё меньше и меньше хотелось злиться на Йеджи. Он начинал считать это настоящим свиданием, забывая, что изначально был какой-то план. Потому что в данный период времени всё шло именно так, словно у них свидание без вмешательства третьих лиц и погодных условий: за окном ночь, они смотрят фильм, едят вкусности, оба после душа, Феликс в его футболке, а у Хвана разгорается интерес к своему гостю. ― Ты всё ещё напряжён, ― говорит спокойно, смотря в экран. Феликс, дожевав кусок, проглатывает и медленно поворачивает голову. ― Тебе всё ещё некомфортно? ― Немного, ― пожимает плечами, опуская взгляд. ― Но почему? Мы вроде обсудили это, уже прошло какое-то время с твоего прихода, сейчас мы хорошо сидим, так ещё и вкусно едим и смотрим фильм. Почему не можешь расслабиться? ― Не умею, ― отвечает ещё тише, но с небольшой улыбкой. ― Ты ― не мой знакомый, не мой друг или родственник. Чтобы расслабиться при другом человеке, мне нужно быть уверенным в нём; нужно привыкнуть к нему, ― откладывает корочку от пиццы на тарелку. ― К Йеджи успел привыкнуть? ― кладёт голову на спинку дивана и смотрит на мужчину. ― Конечно, ― усмехается, смотря в экран. ― Я не тот человек, что будет настаивать с общением, будет просить уделить себе время и всё подобное, однако если другой человек постоянно будет мелькать перед моим взором и проявлять инициативу практически во всём, тогда-то и я раскроюсь ему, ― всё ещё не смотрит на Хенджина. ― Так происходит с любым человеком? ― В смысле? ― всё же на секунду поворачивает голову. ― Ну, если абсолютно любой будет настаивать и проявлять инициативу, ты потянешься в ответ? ― А, ― слегка усмехается, ― нет. Такое происходит, только если с самого начала, ещё до знакомства, человек мне симпатизировал хотя бы немного. ― Получается, твоё сближение с людьми является обычным совпадением? ― слегка дёргает бровью. ― Он тебе просто симпатизирует, ты хочешь общения, однако не тянешься, но если начинает тянуться он, вы общаетесь? ― Да, ― дёргает уголком губ, смотря в экран. ― Думаю, это лишь совпадение. ― Ты же знаешь, что совпадение не всегда будет сопутствовать тебе? ― разглядывает профиль, подсвечивающийся экраном ноутбука ― во всей квартире темно, и лишь подсветка около столешницы светит тёплым тусклым светом. ― Конечно, ― кивает. ― А если однажды совпадение покинет тебя, а ты будешь продолжать хотеть общения? ― Ну, ― пожимает плечами, ― я много чего хочу, но живу же без этого «много». ― Ты согласен потерять потенциального будущего друга из-за чего? ― Из-за тревожности и неуверенности в себе, ― спокойно отвечает Ли, следя за героями на экране. ― Я всегда буду думать, что я лишний, необразованный, неинтересный, мешающийся, глупый, несмешной. Для этого мне и нужна помощь со стороны. Если даже при моём необщении человек тянется, если всегда спрашивает о моём дне, если часто зовёт куда-то, постоянно чем-то делится, что-то рассказывает, то я начинаю чувствовать, что действительно не мешаю ему, что со мной действительно интересно. ― А ты говоришь об образованности… А если ты работаешь в большой компании и являешься отличным специалистом ― это ли не является показателем твоего образования и навыков? ― Тут вступает неуверенность, ― вздыхает. ― Но ты продолжаешь работать, даже будучи неуверенным во всём? ― А здесь подползает синдром отличника, ― усмехается. ― Если мне дали задание и я его выполнил ― этого мало. Я боюсь, что многие подумают, что я сделал мало, что сделал плохо, поэтому начинаю набирать себе кипу всего, лишь бы не слышать этих мыслей. А чтобы у меня не было вопросов и тревожности относительно себя, я делаю эти задания хорошо: если что-то не знаю ― никого не прошу помочь, вожусь сам, ищу сам, читаю сам и потом сдаю всё сам, будучи уверенным, что сделал всё верно и сделал больше, чем просили. Хенджин не отвечает. Просто продолжает сидеть полулёжа и смотреть на Феликса, что за время разговора посмотрел в ответ лишь раз, да и то на полсекунды. В этом мужчине слишком много всего: тучного, угрюмого, скомканного, боязливого. Поэтому он тихий. Поэтому ведёт себя так осторожно в чужой квартире. ― Получается, своё желание и внимание тебе нужно доказывать действиями? Словам ты не веришь? ― Не верю. Может, поверю, если буду общаться с человеком долгое время, но первому встречному я точно не поверю. ― И, получается, если сейчас я скажу, что ты красивый, ты тоже не поверишь? Феликс замирает, не торопясь отвечать. Сглотнув, он опускает взгляд на столик и моргает. Всё же медленно повернув голову к Хенджину, смотрит на мужчину спокойно, без улыбки, без смущения, без всего. ― Не поверю, ― отвечает чётко, но спокойно. Хван, поджав губы, кивает и переводит взгляд на экран. С Феликсом как-то тяжело, но в то же время с ним хорошо и безопасно. Как-то тепло и расслабленно. Феликс рассказал много тяжёлых и напряжных вещей, с которыми трудно уживаться, а Хенджину всё равно с ним спокойно. Его не хочется выгнать, уйти спать, подумать о нём плохо или позвонить Йеджи и сказать, что ничего у них не получится. С ним просто спокойно. ― Никогда не понимал, как живут тревожные люди, ― говорит, смотря в экран. ― Вы ведь хоть иногда должны отдыхать от своих мыслей? ― Должны. ― Всегда ли получается? ― Крайне редко. ― Всё равно не понимаю, ― хмурится Хван, а затем боковым зрением замечает, как Феликс, наконец, устраивается на диване поудобнее, опираясь о спинку и поджимая ноги. Вероятно, этот диалог немного расслабил его, хотя во всём сказанном не было даже намёка на расслабленность и спокойствие. ― Ну, ― вздыхает Ли, ― вот, например, мы смотрим фильм, да? ― Так, ― снова поворачивает к нему голову. ― Ты смотришь фильм, погружаясь в его процесс и ни о чём не думая. Я же… Вот я его смотрю, а в моей голове: «Скоро сдавать проект, надо сделать ещё пару слайдов. А не просиживаю ли я свой зад просто так? Я же мог что-то делать, мог что-то изучить. А ведь я ещё в чужой квартире. Удобно ли этому человеку со мной? Не смущаю ли я его? Может, я не понравился ему ещё при знакомстве на работе, а сейчас он просто терпит меня? Ещё и Йеджи ждала, наверное, приготовила что-то, а теперь куда это всё? Выкидывать? Ещё надо Чонину написать по поводу одного задания, а это задание я не доделал. Может, всё-таки не стоило вообще соглашаться на встречу? На меня давит со всех сторон, вот дома или у Йеджи мне было бы спокойнее. А может, Йеджи и Хенджин врут ради приличия и я тут лишний? Когда я принимал душ, не оставил ли в чужой кабинке чего-то своего? А может, я забрызгал зеркало или пол? Надо потом посмотреть. А ведь Хенджин уже был там, может, увидел и подумал, что я некультурный человек и теперь сидит и думает, что лучше бы я не приходил? А почему я думал, что проект мы делаем даже в выходные? Чонин сказал о рабочих днях. Сказал же так? А вдруг, не так? Нужно потом ему написать и уточнить. А может…» ― Эй-эй-эй, ― перебивает Хенджин, улыбаясь, ― погоди, остановись, выдохни, ― говорит более громко и активно. Снова нормально сев на диван, он просто смотрит на Феликса и не может понять, о чём ему думать. Феликс выглядит очень спокойным, очень культурным и вежливым, однако… Он тревожится? Он просто думает о сотне вещей разом, поэтому стопорится, молчит и не всегда делает, как велено? ― Когда ты отключаешь свою голову? ― Хенджину уже плевать на этот фильм, он просто сидит и смотрит на Феликса. ― Либо когда сплю, либо когда чем-то увлекаюсь, понимая, что за моими плечами все дела переделаны, и я нахожусь в комфортном для себя пространстве. ― Получается, этот фильм не смог тебя расслабить? Сейчас же выходные и ты сделал работу, ― хмурится, осматривая всего мужчину, но всё же снова останавливаясь на лице. ― А ещё сейчас я сижу в квартире малознакомого человека и стесняю его, ― говорит так же спокойно, но с лёгким недовольством. ― Я же говорил… ― А я говорил, что слова на меня не действуют, ― наконец поворачивает голову и смотрит чётко в глаза. ― Меня берут действия. ― Получается, лишь какими-то действиями я смогу доказать, что я рад видеть тебя в своём пространстве? ― Получается, ― снова отворачивается. ― Но мы оба понимаем, что доказать ты это не сможешь, поэтому… ― поджимает губы, вздыхая. ― Поэтому я просто дождусь окончания дождя и пойду домой. Хенджин хочет ответить что-то ещё, хочет сказать или спросить, потому что этот диалог начал затягивать. Ему стало интересно копаться в чужой голове хотя бы косвенно, потому что у таких людей, оказывается, там целые миры, планеты, вселенные. Они плачевные, хрупкие и шаткие, однако такие интересные, что хочется узнать много чего ещё. Хенджину хочется, но его отвлекает телефонный звонок, который нельзя пропустить. Лишь бросив тихое «извини», он встаёт с дивана и уходит в свою спальню, прикрывая дверь. ― Чего тебе? ― говорит негромко, чтобы Феликс не слышал. ― Ну, как там у вас? ― звучит более радостный голос с другого конца. ― Йеджи, давай не сейчас, ― прикусывает нижнюю губу, расхаживая по комнате. ― У вас что-то случилось? ― голос становится менее радостным. ― Вы поругались? ― Да нет, ― вздыхает. ― Просто… Короче, теперь я держу его здесь не из-за твоей прихоти, а потому что хочу сам, понятно? Поэтому давай поговорим завтра, я сейчас занят. Даже не став слушать ответ подруги, Хван сбрасывает и оставляет свой телефон на тумбе. Однако, только открыв дверь, он останавливается прямо в проходе: Феликс ходит из стороны в сторону и уносит тарелки и стаканы, в то время как из ноутбука уже не звучат голоса. ― Ты устал от фильма? ― хмурится, медленно проходя в комнату. ― Он закончился, ― усмехается, ставя последние тарелки на столешницу. Как только Феликс наклоняется, чтобы забрать ноутбук, он видит, как на технику кладутся чужие руки, и поднимает голову. ― Дальше я сам, ― мурчит Хенджин, разглядывая слегка удивлённое лицо, что было к нему ближе обычного. Выпрямившись, Хван смотрит сначала на столик, а затем на столешницу. ― Иди в спальню, готовься ко сну, я уберу здесь. Феликс не отвечает, лишь отходит в сторону и видит, как Хенджин сначала кладёт ноутбук на барную стойку, а затем как проходит к столешнице, начиная мыть посуду. Вздохнув, Ли поджимает губы и всё же проходит в спальню. Ему до сих пор было тревожно, да, однако это проявлялось явно в меньшей степени, нежели в начале ― от этого мужчине легче. Сейчас он спокойно ходил по этой просторной комнате, мельком оглядывая её ещё раз. Если смотреть от входа, то с левой стороны кровать стояла посередине стены, упираясь в неё изголовьем; по обе стороны от постели стояли тумбы, а как раз около входа, также с левой стороны, был шкаф-купе с большим зеркалом на все двери. С правой стороны, в конце комнаты, был рабочий стол, а перед ним тумба, на которой стояли духи, косметика и украшения. И как раз напротив входной двери в конце комнаты было большое окно ― высота явно уступала ширине. Встав около стола, на котором Ли оставил свой ноутбук, мужчина открывает его и присаживается на стул. Феликс понимал, что ему уже нужно начинать собираться, чтобы покинуть квартиру, раз Хенджин собирается спать, но… Ну, отчего-то конкретно в данную минуту он не желал прям встать и прям уйти. Лучше посидит над презентацией, идеи к слайдам которой придумал ещё днём. Вот доделает их, а потом уйдёт. И, погрузившись в процесс, он сидел и работал, не замечая ничего вокруг: ни шума дождя за окном, ни как открылась дверь, ни как вошёл Хенджин. Хван, пройдя в спальню и прикрыв дверь, останавливается. Феликс сидит за столом, серьёзно смотря в ноутбук и что-то печатая в нём; его стройные бёдра выглядывают из-под футболки, слегка съехавшие очки держатся на переносице, а пальцы ног переминаются даже в сидячем состоянии. В голове Хенджина всё-таки установилось, что у них ― свидание. И всегда свидание оканчивается сексом, если партнёр остаётся в квартире Хенджина до самой ночи, не планируя уходить. Феликс планирует, однако не уйдёт, потому что дождь всё ещё не закончился. Он понял характер Ли хотя бы примерно, однако ни слова Феликса, ни его состояние не оттолкнули и не заперли в клетке истинную натуру Хвана: он всё ещё любит тихих и скромных мужчин, всё ещё готов добиваться их внимания и ублажать, раскрывая скромную натуру. trouble — Camylio Неторопливо подойдя к блондину, Хван становится сзади и, положив руки на чужие плечи, наклоняется. ― Хватит работать, ― шепчет на ухо, замечая, как Феликс слегка дёргается, переставая печатать. ― Мне нужно доделать всего три слайда, ― продолжает прыгать подушечками пальцев по клавиатуре. ― Феликс, ― ещё нежнее мурчит мужчина, усмехаясь, ― выходные уже начались, выдохни. ― Я… ― снова замедляется в печатании текста, облизывая губы. ― Где я буду спать? ― Всё же решился остаться у меня? Феликс не хотел, правда. Очень не хотел смущать своим присутствием. Однако он всё ещё оставался живым человеком, которого начинал подстёгивать мягкий тембр голоса, звучащий прямо около уха. Ему симпатизировал Хенджин, начал симпатизировать ещё тогда, когда вышел из душа, продемонстрировав свою фигуру. Хенджин полностью во вкусе Феликса, однако сам Ли ведь не стал бы тянуться первым. Только вот сейчас Хенджин слишком ластился к нему, но специально он это делал или нет ― Феликс не понимал. Но именно по причине своей лёгкой заинтересованности и такого тонкого внимания от Хвана он всё же решил остаться. Конечно, на какое-то бурное продолжение вообще не надеялся, однако, может, таким образом ему удастся сблизиться с мужчиной, и тогда в будущем, если всё будет хорошо, у них что-то будет? Даже самое малое. ― Ну… ― прокашливается, смотря в стол. ― Дождь ещё не закончился… Не уверен, что… ― Я тоже так думаю, ― Хенджин убирает руки от чужих плеч и заводит их за свою спину, не выпрямляясь. ― Ты будешь спать на моей кровати, ― продолжает мурчать на ухо, ухмыляясь. ― А ты?.. ― боится даже шелохнуться. ― Планировал на диване, но… ― облизывает губы, усмехаясь. Переведя взгляд на чужие пальцы, Хван видит, что они сжались в кулаки ― вероятно, Феликс переживает. А для Хенджина такая скромность, зажатость и стеснение просто как бальзам на душу. ― Сохраняй файл и закрывай ноутбук. Феликс не получает ответ на свой вопрос, но спросить такое ещё раз у него не повернётся язык. Тихо вздохнув, мужчина всё же нажимает кнопку сохранения и, закрыв крышку техники, медленно поднимает со стула. Только задвинув стул и немного отойдя в сторону, он чувствует, как его резко перехватывают за талию и снова подводят к столу, заставляя упереться в него ягодицами. Сейчас Хенджин стоит слишком близко и едва заметно улыбается, не сводя взгляда. Феликс не может ничего ни спросить, ни сказать, ни сделать. Он видит, как Хван делает маленький шаг вперёд, наклоняясь, из-за чего сам отклоняется назад, прогибаясь в пояснице. ― Хенджин?.. ― голос звучит тихо, однако глаза расширены, как у растерянного и напуганного мышонка. ― Да? ― вытягивает пухлые губы сильнее, прижимая мужчину к столу и ставя руки по обеим сторонам от его ягодиц. ― Ты… ― запинается, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Ему не страшно, просто всё это заставляет смущаться и задаваться десятками вопросов. С другой же стороны от Хвана идёт какая-то пленительная энергетика, из-за которой Феликс не может перестать смотреть на мужчину. Мог бы толкнуть и уйти, мог бы сказать громче, мог бы… ― Я планировал спать на диване, ― всё же говорит спокойно, ― но, если ты будешь не против, лягу здесь, ― облизывает губы, смотря в глаза. ― С-со мной?.. ― Я буду на своей стороне, обещаю, ― опускает взгляд на чужие губы. ― Но… ― бегает взглядом по чужому лицу. ― Я хотел сказать, что… ― прокашливается, опуская голову. ― Нам лучше не лежать вместе в одной кровати. ― Почему это? ― спрашивает тише, заглядывая в опущенный профиль. ― Просто… ― шмыгает носом. ― Просто мне… Мне нравятся мужчины, ― еле выдавливает из себя, с силой прикусывая нижнюю губу. ― Нравятся так же, как тебе девушки. Поэтому… ― Кто сказал, что мне нравятся девушки? ― усмехается и тут же видит, как голова быстро поднимается, а глаза расширяются. ― Что? ― вскидывает брови. ― Получается, я должен обещать, что не только буду на своей стороне кровати, но и не буду приставать к тебе? ― смотрит в глаза, дёргая уголком губ. ― Ч-что? ― стоя в полной растерянности, Феликс сильнее отклоняется назад. Он вроде и понимает, какой диалог сейчас ведётся, а вроде и ни черта не понимает, считая, что всё, что он слышит, не является таковым на самом деле. Словно Ли сам себе надумал чего-то лишнего, а Хенджин сказал совершенно не это. ― Перестань, ― более громко и недовольно плюёт Хван и, схватив Ли за талию, прижимает к своему телу, опуская голову. ― С тобой неудобно говорить, когда ты буквально лежишь на моём столе. ― Хенджин! ― упираясь ладонями в чужую грудь, Феликс поднимает голову и пытается отодвинуться. ― Отпусти, ― смотрит растерянно. ― Отпустить? ― усмехается Хван, снова снижая тональность в голосе. ― Уверен? ― дёргает бровями, расправляя ладонь и накрывая пальцами часть спины, вжимаясь ими в кожу. Облизав губы, Хенджин поднимает руку и осторожно снимает чужие очки, откладывая их на стол. Феликс молчит, растерянно смотря в лисьи глаза, в которых нет просто ни капли сомнения или усмешки. Его голова начинает болеть. Он понимает, что здесь происходит, однако, с другой стороны, вообще ни черта не осознаёт. Хенджин не ответил нормально про свою ориентацию, он ни с того ни с сего начал творить и говорить всё это, а Феликс… Феликс растерян. Хенджин полностью в его вкусе, Хенджин действует так, как нравится Феликсу, и если Хван действительно гей, то, получается, всё идёт к сексу? ― Что ты делаешь? ― шепчет, смотря в карие глаза. ― Доказываю, что ты ― самое нужное в моём пространстве и в моей квартире, ― смотрит вниз, отвечая спокойно. ― Хочешь отключить мою голову? ― и сам ведь не замечает, что уже не вырывается из чужой хватки. ― Очень хочу, ― слегка склоняет голову. ― У меня получается? ― У тебя… ― бегает взглядом по чужому лицу, а после и вовсе опускает его, сглатывая. ― Ты заполняешь мою голову другими мыслями. ― Я уберу и их, если нужно, ― подцепляет пальцами подбородок, заставляя снова посмотреть на себя. ― А ты сможешь? Ты ведь даже не знаешь, что там. ― Вероятно… ― специально прерывается, прикусывая нижнюю влажную губу, и видит, как Феликс опускает на неё свой взгляд. ― Что он делает? ― начинает шептать, словно отыгрывая сценку. ― Что сейчас происходит? ― видит, что Ли не сводит взгляда с пухлых губ. ― Мы же не за этим здесь собрались, ― снова, придерживая Ли за подбородок, заставляет смотреть себе в глаза. ― А точно ли не за этим? ― ухмыляется. ― Точно… ― шепчет, но словно не понимает, что говорит. ― И ты не хочешь этого изменить? Феликс стопорится, моргая. Он не знает, он не уверен, он… Да, вероятно, он хочет. Вероятно, он был бы не против, но он не может сказать это в открытую. В его голове всё ещё мельтешат мысли, а потому полностью отключить голову он не может. ― Хочешь, ― шепчет Хенджин. Медленно опустив свободную руку вниз, он без спроса и предупреждения накрывает полувставший член Ли, из-за чего тут же видит и чувствует, как мужчина жмурится, опуская голову и сводя ноги, ― я отключу твою голову, мышонок? ― усмехается и, убрав обе руки от Феликса, отходит на пару шагов. Феликс, быстро подняв к нему голову, смотрит ещё более растерянно, однако не спешит что-то сказать или сделать. У него давно не было нормального секса, и сейчас он это понимает, соглашаясь со словами Йеджи. И, конечно, у него встанет член хотя бы наполовину, когда перед ним стоит такой мужчина, так ещё и ластится к нему, смотря и говоря уверенно и чётко. Хенджин, медленно встав на колени перед Ли, смотрит на него снизу вверх так уверено, словно это ему сейчас собираются отсосать, а не наоборот. Длинные пальцы осторожно касаются коленей, а затем медленно ползут вверх, чувствуя гладкость и мягкость кожи, пока глаза продолжают смотреть в другие ― удивлённые и растерянные. Когда Хенджин подбирается к резинке белья, он осторожно подцепляет её и тянет вниз, заставляя одежду упасть к ногам блондина. ― Мышонок, ― шепчет, смотря с возбуждением и удовольствием, продолжая ласкать обнажённые ноги, то спускаясь к самым икрам, то доходя практически до ягодиц. Опустив взгляд, Хван видит, как его белую футболку натягивает уже вставший член, из-за чего ухмыляется, облизывая губы. Посильнее обхватив задние части бёдер, Хенджин тянет Ли ближе к себе, безмолвно прося подойти. Как только Феликс делает пару шагов вперёд, продолжая молча смотреть вниз, он видит, как Хенджин поднимает подол футболки и просовывает туда свою голову. Феликс ― не серый бездомный мышонок, шныряющий по чужим квартирам, по помойкам или заброшенным зданиям. Он ― словно подобная белая мышка: белокурый, светлокожий, нежный, гладкий, тихий и послушный. Сейчас перед лицом Хвана был его недлинный стоячий член с розовой головкой, которая обильно сочилась смазкой. Ведя пальцами по бёдрам вверх, Хенджин приближается на самый максимум и, облизнув губы, опускает взгляд, наблюдая, как собственные руки обхватывают основание члена и мошонку. Сверху он тут же слышит облегчённый выдох, замечая, как колени мужчины начали подрагивать. А Феликсу и правда было чересчур плохо. Или хорошо. Он ещё не понял. Но осознать то, что такие нежные и уверенные прикосновения к его члену ― это то, чего ему действительно не хватало, он точно смог. Очень давно с Феликсом не было такого, чтобы ему первому делали приятно, при этом заведомо не предупреждая, что потом «его очередь». Он чувствует, как мокрая головка проникает в горячий рот, из-за чего закатывает глаза, стараясь удержаться на ногах. Хенджин, пронося член всё глубже и глубже, ощущает, как на его голову осторожно ложится рука, сжимая ткань футболки, что находилась поверх. Двигая головой, Хван расслабляет язык, позволяя ещё и ему доставлять удовольствие мужчине, при этом массируя его мошонку одной рукой. Феликс молчаливый, но податливый и чувствительный. И если такие эмоции Ли не может скрыть, радуя тёмноволосого мужчину, то свой рот он точно держит закрытым, что не сильно приходится Хенджину по вкусу. Выпустив член изо рта, он начинает надрачивать его, наблюдая, как из головки продолжает сочиться предэякулят, а сама она ― становиться лишь краснее и пухлее. В какой-то момент он ощущает, как лицу, шее и голове становится слегка прохладно, а света появляется явно больше. Медленно подняв голову, Хван ухмыляется, смотря в помутневшие глаза, на пунцовые щёки и сведённые брови. ― Я обещал не приставать в кровати, ― шепчет, продолжая водить рукой от самого начала и до головки, ― но в данный момент мы не в кровати, так что… Облизнув губы, он продолжает смотреть в чужие глаза, а затем снова опускается на член, пропуская его до самой глотки. Хенджину перекрывает дыхание, потому что в длину член пусть и не большой, однако в ширину ― очень даже; у него слезятся глаза, пока он смотрит вверх, двигая головой; по подбородку течёт слюна, потому что не хочет выпускать и лишать себя такого удовольствия: возбуждённый взгляд Феликса ― это пока что лучшее, что Хенджин видел за сегодняшний день. Продолжая активно двигать головой, он всё же опускает взгляд и жмурит глаза, позволяя слезам покатиться по щекам, добегая до губ и смешиваясь со смазкой, что образовалась из слюны и предэякулята. Как только Хван чувствует, что его хватают за волосы, то, не выдерживая, кладёт руки на оголённые ягодицы, сжимая их до боли. Феликс шипит ― то ли от недовольства, то ли от удовольствия, а Хенджин продолжает насаживаться, ощущая, как уже на собственных штанах образовывается мокрое пятно. Феликс не стонет ― правда. Но Феликсу так хорошо, что он еле стоит на ногах. Зачем держит волосы Хенджина ― не понятно, однако и отпустить не может, потому что мужчина делает что-то поистине превосходное с его членом и телом. Феликс даже и представить не мог, что такой тяжёлый рабочий день и мало приятный вечер закончатся так прекрасно. ― Хенджин… ― всё же не выдерживает Феликс, уже оступаясь назад. ― Пожалуйста, хватит… ― выдыхает, чувствуя, как член больше не окольцовывают чужие губы. Как только Хван поднимается с колен, вытирая губы тыльной стороной руки, он встаёт напротив Ли, ухмыляясь. Сделав шаг вперёд, максимально приближается. ― Открой рот, ― говорит серьёзно, смотря то в глаза, то на губы. Феликс, подняв взгляд, смотрит своими большими в узкие лисьи глаза. И слушается. Повинуется. Потому что чувствует, что иначе и не хочет, и не может. Слегка приоткрыв рот, он тут же чувствует, как на его подбородок и на нижние зубы кладутся пальцы, опуская нижнюю челюсть и, тем самым, открывая рот шире. Вытащив большой палец из чужого рта, Хван ведёт им по нижней влажной губе. ― Высунь язык, ― Феликс опять слушается. Он уже не хочет не делать. Может, но не хочет. Язык кладётся на нижнюю губу, а на него ― снова большой палец. ― Получается, ― усмехаясь, наклоняется, ― он у тебя есть, ― скользит пальцем по плоти. ― Почему же тогда не пользуешься им? ― убрав руку от чужого лица, Хенджин видит, как Ли прикрывает рот. ― В смысле? ― спрашивает тихо. ― Тебе было неприятно? ― склоняет голову вбок, продолжая держать уголки губ вздёрнутыми. ― Мне… ― опускает взгляд, сглатывая. ― Мне очень… Понравилось, ― договаривает тише. ― Я знаю, ― неожиданно снова прихватывает подбородок и приближается, становясь вплотную. ― Видел по твоим трясущимся коленям и постоянно выделяющейся смазке, ― смотрит уверенно, не моргая. ― Только вот сам ты почему-то не издал ни звука. Есть причина? Феликс не отвечает. Молчит, снова опуская взгляд. Хенджин понимает, что спрашивать что-то ещё ― бесполезно. Нужно просто действовать. Нужно выбить это. Положив руку на талию мужчины, Хенджин подтягивает того к себе и, лишь на секунду остановившись около его губ, ухмыляется, а затем целует, грубо впиваясь. Феликс шумно вздыхает, прикрывая глаза ― даже жмурясь, а Хенджин, наконец, понимает, как начинать работать с таким персонажем. И понял это даже после минета, а не перед ним, что не было чем-то прискорбным или обидным. Держа мужчину одной рукой за талию, а второй за шею, Хван начинает наступать, пока что осторожно смакуя влажные и горячие губы. Как только Феликс упирается икрами в кровать, он останавливается, отводя голову от Хенджина. ― Отключайся, малыш. Он слышит мурчание, видит буквально рослого кота, плывёт от его взгляда и голоса. Да, смущается, но не может не смотреть. Да, не говорит, не стонет, но очень надеется, что Хван будет ещё настойчивее, позволяя себе вседозволенность. Решая сделать хотя бы какой-то шаг навстречу, чтобы показать, что Феликсу интересен этот мужчина, он садится на кровать и начинает медленно ползти ― буквально тащить пятую точку по кровати, помогая себе руками и ногами ― к изголовью кровати. Упёршись спиной в подушки, останавливается и сводит колени, однако взгляда не уводит. Хенджин даже ползёт, как кот: на четвереньках, медленно, вальяжно, смотря лишь вперёд и ухмыляясь. Коты ― дикие животные, поэтому даже пантеру можно назвать кошечкой, если та не рычит. Остановившись около ног Ли, Хван садится на свои колени, а затем, резко перехватив чужие икры, тащит на себя, заставляя Феликса лечь. Футболка скатывается под ягодицами, его член полностью обнажается, а ноги раздвигаются в стороны под натиском чужих крепких рук. Заметив это, мужчина спешит прикрыть достоинство, однако его останавливают: ― Мышонок, ― перехватив запястья Феликса, Хенджин чуть ли не падает на него, пронося тело вперёд, но вовремя останавливает себя, нависая и держа поднятые кисти Ли около изголовья, ― выдохни немного, ― шепчет в губы, одновременно с тем подводя колено к разведённым ногам и вжимаясь чашечкой в мошонку. Феликс жмурится, откидывая голову на подушку и сжимая кулаки, располагающиеся над головой. В какой-то момент он ощущает, что хватка на запястьях ослабевает, но, не успев даже опустить руки, чувствует, как последний элемент одежды тянут вверх. Оставив Феликса полностью обнажённым, Хенджин, сидя на своих коленях меж разведённых ног, довольно ухмыляется. ― Маленький, ― тянет руку, пальцами касаясь кадыка, ― тревожный, ― несёт пальцы плавными движениями к груди, ― мышонок, ― достигает низа живота и кладёт уже обе руки на тазовые кости, поглаживая кожу. Снова привстав и опершись на руки, он нависает, разглядывая пунцовое лицо с прикрытыми глазами: Феликс часто дышит, иногда прикусывает губы, его кадык дёргается, а брови хмурятся. Ещё сильнее опустившись, Хван нежно припадает к чужим губам, не спешив открывать рот. Однако спешит Феликс: тут же почувствовав прикосновение, он приоткрывает губы, желая, чтобы прижались сильнее; он даже сам готов отвечать, готов укусить или облизать, потому что энергетика Хенджина сводит его с ума. Хван чувствует это едва заметное действие, отчего мысленно ухмыляется, но на деле ― грубо и резко прижимается вплотную, открывая рот и сразу прикусывая нижнюю губу Феликса. Они целовались словно не в любви или в желании, а в ненависти и драке: один старался укусить другого посильнее, второй пытался вылизать так, что звёздочки перед глазами поплывут, и он потеряет хватку. Феликса сводили с ума поцелуи ― так было всегда, и теперь над ним Хенджин, и целуется он просто превосходно. Положив руки на крепкую шею, Феликс сильнее прижимает мужчину к себе, выпуская язык и тут же сталкиваясь с плотью Хвана, начавшей вылизывать его рот «от» и «до». Обоим уже хотелось большего ― это показывал даже смущённый Феликс, но никто не мог оторваться, потому что всё это было чем-то новым: человек, ощущения, эмоции, чувства, мысли, тело. Всё же через силу отстранившись, Хенджин спускается немного ниже и, перенеся тепло губ на шею, обхватывает кожу около кадыка, всасывая. Феликсу не столько понравилось ощущение засоса, сколько язык, начавший лизать его кожу, подкрепляя это тёплыми и пухлыми губами. Это было преимуществом Хенджина ― длинный язык и пухлые губы: они вместе могли охватывать бо́льшие участки, доставляя также больше удовольствия, не обделяя какой-то участок своим вниманием. Неторопливо спускаясь к груди, Хенджин снова садится на колени, что позволяет ему убрать одну руку и перенести её на грудь Ли. Касаясь языком и губами кожи вокруг ареолы, пальцами он сжимает второй сосок, заставляя Феликса выгнуться с немым стоном. Большая ладонь накрывает грудь, сжимая, зубы вгрызаются в кожу, а ноги блондина разводятся сильнее, одна из которых поднимается и касается полу-оголённой поясницы. Пухлые губы ползут по еле заметному прессу, выцеловывая каждый сантиметр; Феликс вплетает пальцы в каштановые волосы, оттягивая, а Хенджин буквально сгорает от того, насколько ему хочется снять штаны и бельё и освободить колом стоящий и пульсирующий член. И, оказавшись около чужого паха, он не выдерживает: ― Мышонок, ― поднимает голову, всё ещё ощущая хватку на волосах, ― мне нужно раздеться, ― Феликс, подняв голову и тяжело дыша, облизывает губы и кивает, следя за тем, как мужчина слезает с кровати. Он стоит спиной: сначала стягивает майку, обнажая накачанную спину, а у Ли член дёргается уже от этого зрелища; затем в ход идут штаны сразу с бельём ― у Хенджина очень и очень хорошая форма, судя по подкачанным ногам и подтянутым ягодицам. Феликс не может оставить такое без внимания. Когда Хенджин снова присаживается на кровать, двигаясь к изголовью, он поворачивает голову к тумбе, желая заранее достать смазку и презервативы. А вот принявший такое же положение Феликс явно не собирался заканчивать всё это «поскорее да побыстрее». Смотря на длинный слегка выгнутый член с красной головкой, Ли представляет лишь на секунду, как он входит в него до самого конца, и от этого преставления в груди что-то сжимается, а собственный член дёргается. Неторопливо переползя вперёд, Феликс встаёт на колени: между его ног оказывается одна из ног Хенджина, а сам Хван, медленно повернув голову, смотрит с лёгким непониманием. Он готовился заниматься сексом, верно, но уже не ждал, что Феликс всё-таки решится на что-то самостоятельно. И, пусть Хенджин и не ждал, но от этого даже не было обидно. Подползя ещё ближе, Феликс смотрит затуманенным взглядом на подкачанную грудь, широкие бёдра ― относительно его собственных, слегка согнутый торс из-за сидячего положения, а также на всё тот же колом стоящий член. Слегка наклонившись вперёд, мужчина кладёт руки на чужие плечи и неторопливо спускается ниже, царапая ключицы и задевая соски. Хван дёргается, прикрывая глаза и поджимая губы. Снова приоткрыв глаза, Хенджин медленно отводит голову назад и из-под полуопущенных ресниц наблюдает, как короткие пальцы скользят по его груди и останавливаются на торсе. Тут же переведя взгляд на самого Феликса, видит, а затем и чувствует, как губы целуют участок на груди. И прикрывает глаза, выдыхая. У Феликса горячие влажные губы, потому они очень легко и приятно овладевают чувствительными участками. Ли засасывает кожу около рёбер и под грудью, а Хенджин сжимает маленькую подушку до побеления костяшек. Феликс ползёт ещё ниже, выцеловывая торс, а затем, как только приближается к члену, замирает. Подняв голову, он встречается с карими горящими глазами. Хенджин продолжает сидеть спокойно, тяжело дыша, а Феликс медленно вытягивает уголок губ. ― Мышонок, получается, с сюрпризом? ― пытается усмехнуться, но чувствует, как его тело предательски дрожит из-за касаний и в принципе из-за понимания того, что на нём почти лежит этот правильный-тихий-нежный-субтильный мужчина. Однако Хенджина очень удивляет, когда Феликс не оставляет даже краткий поцелуй на его члене. Он ползёт ниже и задерживается на уровне бёдер. Опустив голову, Ли видит, как ляжки мужчины почти касаются друг друга, и как по ним течёт прозрачная смазка. Медленно опустившись, одной рукой Феликс держит вес тела, опираясь о кровать, а пальцами второй осторожно касается влажной части на бёдрах около мошонки. Неторопливо ведя пальцы вниз, разнося смазку в ещё бо́льшие области, он подмечает, как бёдра начинают подрагивать. Снова подведя руку к мошонке, Феликс заводит её во внутреннюю часть одного бедра и резко сжимает, заставляя Хенджина вздрогнуть, напрягая часть тела. ― Прекращай дразнить, Феликс, ― уже цедит сквозь зубы, ощущая колочение сердца где-то в горле. Ли, подняв голову, выпрямляется полностью. Стоя перед мужчиной на коленях, он осматривает его с головы до колен, облизывая губы. ― Ляг, ― басит грубо и чётко, переставая бросаться ухмылочками. В какой-то момент Хенджину показалось, что сегодня трахнут именно его. Он не знал, что голос Феликса может понижаться до таких частот, однако это вызвало неподдельный интерес. Не сводя взгляда с мужчины, Хенджин ложится на спину, а Ли забирает из-под его головы подушку. И только тогда, когда Хван видит, что Феликс поворачивается к нему задом и залазит сверху, Хенджин понимает, что сегодняшней ночью он улетит в какое-то другое измерение. Держась сверху, Феликс устраивается удобнее, чтобы и собственные колени не разъезжались, и ему было удобно наклоняться. И только тогда, когда он почти опускается к члену Хенджина, чувствует, как его член перехватывает тёплая ладонь, из-за чего дёргается. А затем Хван просто берёт в рот, уже не желая раздариваться нежностями. Феликс жмурится и стискивает зубы, однако понимает, что перед ним находится ещё более манящая игрушка, чем та, что царит позади. Взяв член мужчины, Ли обхватывает головку губами, слизывая смазку, из-за чего тут же слышит стон позади, а также чувствует вибрацию, что пошла по его органу. Они отсасывали друг другу в своём темпе: кто-то проносил член в самую глотку, задыхаясь; кто-то насаживался, помогая себе руками, потому что из-за размера он не входил до конца. Хенджин стонал с членом во рту, Ли двигал своим тазом, начиная постепенно трахать Хвана, одновременно с тем вылизывая его орган, делая вакуум из щёк и надрачивая, часто сжимая мошонку. Хенджин ожидал, сука, всего. В это, блять, «всего» не входила поза «69», инициатором которой будет этот грёбаный тревожник и мямля. Сейчас, на эмоциях, Хван не мог назвать Феликса иначе и менее обидно, потому что это был подарок с пиздец какой «вишенкой на торте». И, честно, он не понимал, от чего его уносило больше: от превосходного минета, от того, что правильный мальчик трахает его в рот, или от понимания, что они вообще это делают. Однако в тот момент, когда Феликс чувствует, что он сейчас просто кончит в чужой рот, мужчина останавливается. Встав с Хенджина, Ли поворачивается и видит, как Хван ― весь красный, тяжело дышащий, потный, возбуждённый ― неторопливо поднимается, снова двигаясь к изголовью и опираясь спиной о подушки. ― Какого хера это было? ― хмурится. ― Ты про двойной отсос или про то, что это прекратилось? ― спрашивает более спокойно, начиная подползать к мужчине. И когда Феликс наконец садится на Хенджина и смотрит ему в глаза, находясь на непозволительно близком расстоянии, Хван понимает, что готов его разорвать. Просто вытрахать из него всё дерьмо. Сломать кровать, искусать эту суку, выбить своим членом из неё всё живое. ― Ты прикидывался скромным и тихим? ― хмурится. ― Просто пиздел? ― Ну-ну, ― также хмурится Ли, но не в недовольстве. Положив руку на лицо Хвана, он осторожно водит большим пальцем по его нижней губе, ― не надо материться, ― поднимает глаза. ― И нет, я не врал. Просто сейчас я отключился. ― Как после этого контраста партнёры вообще отпускали тебя? ― внимательно смотрит в глаза, продолжая тяжело дышать. ― У них же, блять, больше не будет шанса потрахаться с таким двуликим демоном, ― облизывает губы. ― А давай мы будем думать не о них, а о нас? ― приблизившись максимально, Феликс шепчет в пухлые губы. Хенджин не упускает возможности. У него уже нет сил держаться, пусть и удовольствие всё равно достаётся ему. Феликс срывает сковывающие цепи, из-за чего даже прекрасный минет через какое-то время перестанет компенсировать обычный, человеческий, животный секс. Впиваясь в губы Ли, Хенджин сразу обнимает его, прижимая к себе как можно сильнее. Феликс не отстаёт: целует яростно, напористо, выпускает язык и постанывает в губы, из-за чего тело Хвана начинает дрожать. Большие ладони скользят по спине, яростно сжимают ягодицы, стискивают талию и притягивают к себе. Но в какой-то момент Хенджин чувствует, как Феликс снова медленно поднимается на коленях, из-за чего Хван отстраняется, смотря вверх с недовольством. ― Феликс, я сейчас просто возьму и выебу тебя, вот честно. Прекращай дразн… Хенджин прикрывает рот в тот момент, когда Феликс снова садится на него, однако меняется одно: мужчина сильнее разводит ноги, что позволяет ягодицам раскрыться, а затем он проносит руку назад и, обхватив чужой член, подводит его к своей дырочке. И начинает тереться. Просто двигает задницей, потираясь о стоящий член. ― Какого… ― шипит Хенджин и задирает голову, прикрывая глаза. ― Хуя… ― шепчет, ощущая, как его начинает буквально выворачивать от желания и этого томления. ― Растяни меня, ― шепчет на ухо Ли, и это становится последней каплей для Хенджина. Медленно опустив голову, он смотрит на Феликса серьёзно, его челюсти сжимаются, а желваки выступают. Больше в Хване нет ни капли желания пошутить, отгородиться какой-то удивлённой язвительностью и тому подобное. И именно в этот момент Феликс чувствует, как Хенджин забирает себе всю власть, грубо выхватывая её из чужих рук, в то время как Ли мягко перенимал её на себя ещё в самом начале. Продолжая смотреть чётко в карие глаза, Хенджин отводит руку в сторону, затем смотрит, сколько смазки выливается на пальцы, и уже потом, снова подняв взгляд, уводит руки назад. Одна ладонь грубо сжимает ягодицу, из-за чего брови Феликса дёргаются в маленьком недовольстве, а пальцы второй руки подводятся к анусу. Хенджин не сразу проносит пальцы внутрь: он массирует вход, оглаживает его, разводит пальцы и водит по кругу. Феликса начинает выворачивать. «Наконец-то, блять», ― потому что, пусть Хенджину всё нравилось до умопомрачения, он всё же чувствовал, как его территорию и его самого начинают буквально подминать под чужой член, что Хвану вообще не нравится. Феликс, задрав голову, держится за плечи Хенджина, одновременно пытаясь насадиться на проворные пальцы, которые просто дрочат, но не двигаются дальше хотя бы на пару сантиметров. Хвана попросили растянуть, но он, уже на последних нервах и силах, решает пронести сразу два пальца, из-за чего Феликс басисто стонет, крепко сжимая плечи мужчины. Хенджин получает долгожданное и желанное, из-за чего внутри себя победно ухмыляется. Когда Ли всё же опускает голову, он тут же встречается с изучающим взглядом, не демонстрирующим никаких эмоций. И от этого ему хочется кончить. Хенджин дрочит ему двумя пальцами, а ещё смотрит так: серьёзно, спокойно, даже с толикой злости или психа. Феликсу было нужно это, потому что он устал от ласковых, боязливых, неуверенных или даже контрастных ― от серьёзного к нежному ― взглядов. Ему была нужна эта тестостероновая машина, делающая всё в свою угоду, при этом с полной уверенностью в своих действиях. И когда в Феликса уже собирается войти три пальца, он неожиданно резко встаёт, не позволяя Хенджину сделать этого. ― Феликс, ― цедит Хван, смотря со злостью, ― я и так растягиваю тебя, ощущая, как твои бёдра трутся о мой член. Если ты щас не успокоишься и не прекратишь, я вгоню его в тебя по самое основание, чтобы ты охрип к херам собачьим от крика, а потом сидеть несколько дней не мог из-за боли. И я ведь, блять, именно вгоню свой член в тебя. Так что, пожалуйста, ― вздыхает, ― сядь на место и позволь растянуть тебя до конца. Феликс тает от такого Хенджина. Он готов дрочить просто на то, как Хван говорит и как смотрит. Ему стоит испугаться хотя бы на пару секунд, понимая серьёзность и правдивость проблемы, но у Феликса отключена голова, так что он сейчас едет исключительно на удаче. Неторопливо развернувшись к мужчине спиной, он буквально укладывает свои разведённые ягодицы на член Хенджина, а затем слегка прогибается вперёд, поворачивая голову и смотря через плечо. ― Можешь продолжать, ― шепчет с ухмылкой. А у Хвана дёргается глаз. Ещё никогда он не хотел трахаться настолько сильно. Вот ни разу не было такого, что от желания тело тряслось, а член буквально болел. Держась на последних силах, Хенджин всё же проносит три пальца, наблюдая, как они входят в припухшую, розовую дырочку. Как они пропадают там, как появляются, и как анус растягивается под натиском пальцев. А ещё как блядски стонет Феликс, наслаждаясь. «Наслаждаясь?» ― переводит спокойный взгляд на поднятую голову, выгибая бровь. Резко вытащив пальцы, Хенджин слышит какие-то негодующие слова или фразы от Ли, но уже даже не вслушивается. Начав вытаскивать ноги из-под Феликса, из-за чего сам Ли отползает немного вперёд, Хенджин быстро разрывает упаковку с презервативом, надевает резинку, а затем, встав позади Феликса, берёт его за волосы, наматывая на кулак. ― Давай играть дальше, ― пытается усмехнуться, но не выходит. Просто рычит в психе. И, не думая о последствиях, входит в Ли рывком, пронося член до самого конца, из-за чего его пах сталкивается с ягодицами мужчины. Феликс стонет на повышенных частотах, крича на всю квартиру, а Хенджин выдыхает, жмуря глаза и видя звёздочки под веками. Было ощущение, что он вообще впервые вставил в кого-то член, из-за чего пришло такое расслабление и удовольствие ― настолько сильно хотел и держался. Однако, не дав Феликсу привыкнуть до конца, Хенджин выпрямляется и, продолжая держать мужчину за волосы, резинка с которых уже слетела, начинает грубо и резко вгонять член в маленькую дырочку, заставляя Феликса прерывисто и громко стонать, раздирая горло. ― Твою мать… ― шепчет в бреду Хенджин, поднимая голову и прикрывая глаза, и переносит обе руки на талию Феликса, вгоняя в него член с ещё большей силой. Спальня наполнялась сексом, стонами, вздохами, поцелуями и хлюпаньями. Пах Хвана со всей силы обивался о ягодицы Феликса, сам Ли пребывал даже не в этом мире, наслаждаясь и буквально обмякая в чужих руках. Перед его глазами были все моменты с Хенджином, происходившие «до», а на деле он ощущал член в своей заднице — всё это, без сомнений, приносило ему удовольствие. В какой-то момент Хенджин всё же выходит из Феликса и, снова сев на пятую точку, тянет мужчину к себе. Ли ретируется на его бёдра чрезвычайно быстро, а затем, смотря прямо в глаза, снова опускается на член, хмурясь. Держась за чужие плечи, мужчина качается, совершая волнообразные движения, и не сводит взгляда с Хвана. Тот был всё так же серьёзен, однако удовольствие и наслаждение плескались в его глазах, что не могло не радовать. «Вот, что Йеджи имела в виду, называя тебя умницей», ― мысленно ухмыляется и опирается затылком в стену. Длинные пальцы и большие ладони скользят по стройному искусанному телу, а затем, доходя до ягодиц, с силой сжимают их. Феликс хмурится, начиная качаться активнее, и выпрямляется, позволяя члену пройти ещё глубже. Задрав голову, одной рукой он держится за предплечье Хвана, чувствуя, как его шею сжимает чужая рука. ― Слезай, ― звучит грубое и серьёзное, из-за чего Ли, опустив голову, смотрит непонимающе, мол: «Только начали же». ― Феликс, ― выгибает бровь, смотря чётко и не моргая. И Феликс хочет слушаться его. Когда Хван дошёл до такой кондиции своего характера и поведения, ему хочется повиноваться. Сидя на коленях, он наблюдает, как Хенджин спускается ниже, ложась на бок, и понимает всё без слов. Молча улёгшись рядом, поворачиваясь задом, мужчина вновь ощущает, как длинный член входит в него, скользя по стенкам, и чувствует, как Хенджин берёт одну его ногу и, слегка задрав, крепче сжимает бедро. Входя грубо, резко, иногда даже неосторожно, Хенджин хмурится, с силой прикусывая нижнюю губу, и ощущает, что ещё немного, и он кончит. А Ли разрывает горло, наслаждаясь напором и темпом. Он даже не может предупредить Хенджина, когда кончает, потому что сам улавливает это уже в процессе. Было настолько хорошо, что Феликс просто потерялся, откуда эти приятные ощущения идут. Кончая на простыни, Ли сжимается и телом, и анусом, что позволяет Хенджину громко застонать, начиная наполнять презерватив своей спермой. Когда Хван понимает, что из него вышло всё, что могло, он медленно сгибается и, обняв мужчину сзади, прижимает его к себе, начиная быстро и тяжело дышать. Феликс же лежит в полу-сознании, потому что это умопомрачительное время просто выбило из него всё, что только можно. Приоткрыв глаза, он старается выпутаться из чужой хватки, однако ему не позволяют. ― Хенджин, ― шипит недовольно, смотря назад через плечо, ― мне нужно в душ. ― Мне тоже, ― выдыхает в плечо, держа глаза закрытыми. ― Вот и сходишь после меня, а сейчас выпусти. Когда Хван всё же находит в себе силы подняться с кровати, он кое-как просто сметает постельное бельё на пол, также немыслимым образом стелет новое и только тогда, когда разворачивается, видит уже входящего в спальню Феликса. ― Ты, кажется, забыл бельё, ― наблюдает, как Ли залазит на кровать полностью голым. ― Не забыл, ― усмехается и, отвернувшись, бурчит через плечо: ― Иди в душ. И когда Хенджин уже заходит в комнату, он видит, что Феликс лежит отвёрнутым и укутанным в одеяло. Тихо подойдя, он ложится на кровать, накрывается, двигается ближе и без спроса обнимает Феликса сзади. На самом деле, ничего не ждёт в ответ, однако приятно удивляется, когда Ли кладёт свою ладонь на его руку и самостоятельно двигается ближе, вжимаясь в чужое тело спиной.

***

Утро субботы Хенджин встретил на балконе, вход на который был через зал: благо у него была крыша, так что сюда попадала лишь часть дождя. Стоя около самых дверей, он пьёт кофе и созерцает пасмурный город. А ещё думает о Феликсе. Впервые думает о ком-то после секса. Что-то интересное есть в этом мужчине, хотя позитивного там ― ни капли. Тревожность, неуверенность и отдых лишь во время буквально убийственного секса. ― И всё-таки что-то есть, ― шепчет, отпивая из чашки. Услышав позади себя какой-то звук, поворачивается и, отодвинув тюль, видит, как из ванной комнаты Феликс плетётся обратно в спальню. Спать вряд ли собирается ― уже одет в свою высушенную одежду. Поставив на столик чашку с американо, Хван присаживается на диван и принимается ждать его. Не хочется отпускать в молчании. Не хочется просто отпускать. ― Доброе утро, ― говорит первым, вылавливая его взглядом. Феликс, остановившись, сначала молчит, а затем улыбается. ― Доброе, ― подходит и садится на диван. ― Выпей, взбодрись, ― кивает на чашку, а сам смотрит на шею, усыпанную засосами. ― Спасибо, ― кивает и тянется к чашке. Они сидят молча первые пару минут. Феликс, расслабившись, вкушает терпкий вкус, а Хенджин не сводит с него взгляда. Хочется смотреть, хочется говорить, снова что-то смотреть, кушать и вместе ложиться спать. Можно даже без секса. Просто с ним. Чем-то притягивает. ― Как ты? ― решает спросить хоть что-то, пусть оно и является глупым. Феликс, повернувшись, вздыхает, улыбаясь. Откинувшись на спинку дивана, он ещё раз отпивает из чашки, а затем дёргает уголками губ. ― Я люблю совпадения, ― смотрит прямо, водя взглядом по столику. Хенджин хмурится, явно не ожидая такого ответа. ― Наверное, и они меня любят, раз всегда так удачно поворачиваются ко мне лицом, а не задницей. ― Совпадения? ― переспрашивает, смотря на Ли. ― Совпадения, ― дёргает уголком губ, поворачивая голову, а затем встаёт с места. Поставив чашку, он уходит в спальню, желая забрать свои вещи. Хенджин, не торопясь остановить и переспросить ещё раз, опускает взгляд, хмурясь сильнее. Бездумно рассматривая подол своего халата и обнажённые колени, он замирает. «― Получается, твоё сближение с людьми является обычным совпадением? Он тебе просто симпатизирует, ты хочешь общения, однако не тянешься, но если начинает тянуться он, вы общаетесь? ― Да. Думаю, это лишь совпадение.» Резко подняв взгляд и расслабившись в лице, Хван ставит чашку на стол и поворачивает голову в сторону спальни, откуда снова выходит мужчина, держа сумку. ― Я тебе понравился? ― бросает первое пришедшее в голову. ― Ты симпатизировал, ― остановившись около прихожей, мягко улыбается. ― Получается, из нас двоих это ты задумывал трахнуть меня, а не наоборот? ― вскидывает брови. ― Не планировал так скоро, конечно. Да ещё и не был уверен, что тебе нравятся мужчины, ― пожимает плечами. ― Просто надеялся на совпадение. Оно либо помогло бы, либо увело бы беду, ― усмехается. Теперь очередь Хенджина молчать и хлопать глазами. Выходит, когда Йеджи говорила, что Хенджин во вкусе Феликса, она говорила это не просто так? Получается, Хенджин возбудил не только во время секса? В смысле… Он понравился даже до приезда в квартиру? Получается… ― Подожди, ― выбегает в прихожую, видя, как Ли уже норовит открыть дверь. ― А мы… Мы можем сходить на настоящее свидание? ― Вчерашнее не понравилось? ― усмехается Феликс. ― Ну, ― дёргает уголком губ, ― это же было не оно. Не настоящее. ― Ну, ― поджимает губы, ― до настоящих свиданий нам ещё далеко. В понедельник снова встретимся в офисе, можем сходить выпить кофе. ― До свиданий далеко? А вчерашний секс не считается? ― смотрит с натуральным волнением, однако лёгкой улыбки не убирает. ― Секс ― это секс, мы расслабились и насладились. Если это свидание, то, вероятно, ты подразумеваешь какое-то продолжение не только для секса. ― Не только. ― Получается, это уже более сильное сближение, которому нужно время. Потому что души ― не тела, они не склеятся из-за возбуждения и желания. Они могут бояться, они управляют целым организмом, они любят, ненавидят, чувствуют. Им нужно время, чтобы ощущать себя в безопасности. ― Но у меня есть шанс на это сближение? ― подходит ближе. ― Если будешь постоянно мельтешить перед моими глазами ― может быть, ― усмехается, опуская ручку двери. ― До встречи, ― кивает и выходит. ― До встречи, мышонок, ― шепчет, следя за тем, как закрывается дверь.